Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Молитва очищала душу. Юншэн дрожал от тревоги и боли, но когда он молился Су Юну, его разум освобождался от лишнего и волк чувствовал себя свободным. Илин оказался прав. Помощь другим совершенно не очистила его от чувства тревоги, без конца побуждавшего его к действиям. Даже вытащив шесть демонов из безумия, Юншэн чувствовал желание спасти и уберечь остальных. Что-то внутри дрожало, сжималось и, пусть сил совсем не было, всё ещё тащило за собой за поводок, приказывая идти и делать.       Юншэн смотрел вверх, на мрачные своды Башни Смирения, но видел звёзды, что рисовало ему воображение. Видел искры, на которые развеялась душа Су Юна, прошлое и сладкие неосуществимые фантазии. Он утопал, проваливался в них, почти терял сознание, впадая в религиозные мечтания, но всё равно держался в сознании и помнил, что должен идти. Его ждал Синсин, Усмирители и Хаоран во главе братства. Некогда было отдыхать.       Юншэн выразил почтение любимому, перевел дух, вернул себе самообладание и приготовился идти дальше. На этот раз он не собирался погружаться в опасные битвы разума, мучать себя и издеваться над израненной душой. Нет, больше никакой боли, только что-то доброе и светлое. Безумие осталось позади, а сейчас Юншэну очень хотелось позаботиться о спасенном Падшем. Синсин заслуживал хорошего ощущения, ласки и доброты, а ещё ему нужен был рядом друг, который понимал, что он чувствует. Пока это ощущение единства не исчезло, пока воспоминания были все ещё свежи, Юншэн хотел прийти к нему. Он едва смог встать, но святым долгом чувствовал довести дело до конца. Поправил одеяние, прическу, вытер с лица пот и, последний раз поблагодарив Су Юна, вышел к Хаорану.       Третий владыка смиренно ждал нового ученика. Он пристально осмотрел волка, убеждаясь, что он ещё может идти и в своем уме.       – Я в порядке, – заверил Юншэн. Он не хотел, чтобы за него беспокоились.       – После борьбы с безумием все чувствуют слабость, – спокойно заметил Хаоран. – Это нормально. Тебе нужно поспать.       – Я не хочу в темноту, – прошептал Юншэн. Его голос прозвучал несколько более жалостливо, чем он хотел, но волк держал уши и хвост высоко поднятыми, не позволяя себе опускаться до жалоб.       Хаоран изумлённо приподнял брови.       – Темноту?..       – Мне не снятся сны. Владыка Илин говорит, что это из-за того, что моя душа очень слаба.       – Или из-за крепкой связи с тьмой.       Юншэн скривился.       – Нет. Нет, это не про нас.       – Ты ведь стал демоном, а не родился им. Тьма втекла в твоё сознание. Вполне возможно, она намеренно контролирует твои сны. Будь очень осторожен в том, что видишь.       Юншэн и без того очень осторожно засыпал, недоверчиво относясь ко тьме, а после слов Хаорана и вовсе хотел отказаться от сна. Жаль, что его организму он всё-таки нужен.       «Су Юн ведь как-то справлялся без снов. Может, и я могу...»       Искорка взволнованно завилась внутри, протестуя против такого решения. Юншэн невольно улыбнулся и погладил себя по груди.       «Ты такой милый, Су Юн. Не беспокойся, я обязательно отдохну. Просто нужно доделать одно дело. Это важно.»       – Усмирителей часто накрывает во сне, – добавил Хаоран, видя, что Юншэна не сильно беспокоят его слова. – Сам, думаю, понимаешь, теперь ты враг энергии инь.       – Она так и сказала! – подтвердил Юншэн, чувствуя, что Хаоран его понимает. Ему даже на мгновение показалось, что Усмиритель видел всё, что происходило в безумии, но это, конечно же, было невозможно.       – Теперь она станет злее, так что жди её всегда, – предостерег третий владыка. – Твои приступы станут чаще и жёстче. То, что ты увидишь здесь, будет использоваться. Твоя жизнь превратится в безумие...       – Зато я спас шестерых из кошмара, – решительно произнёс принц. Для него это было гораздо важнее собственного блага.       – Тебе от этого хорошо?       Юншэн пожал плечами. После пережитого сложно было чувствовать удовлетворение или радость.       – Я просто сделал это. Пока не увижу Синсина, вряд ли почувствую спокойствие. Я дал ему не все, что хотел.       Хаоран очень серьезно на него посмотрел.       – Твои качества подходят для работы Усмирителем. Владыка принял решение, я спорить не буду, но и церемоний никаких не жди. Сегодня я дозволю тебе увидеть Синсина, после чего ты зайдешь соседние палаты и будешь восстанавливаться. Понял меня?       Юншэн кивнул.       – Благодарю, учитель.       – Какой я тебе учитель? – оскалился Хаоран.       – Разве нет? Вы меня опекаете и наставляете…       – Нет, – резко хмыкнул владыка.       – Но ведь будете…       – Не уверен.       – Значит, у меня появится другой учитель?       – Какой приставучий! Откуда у тебя столько сил?       Юншэн улыбнулся и вложил ладонь на грудь.       – От любимого.       – Нет, ты точно с ума сошел!       Хаоран тяжело задышал. Юншэну показалось, что он смущается, но это настолько не сочеталось с его образом, что Юншэн прогнал прочь такие предположения. Скорее уж он изо всех сил сдерживал гнев!       Успокоившись, Хаоран продолжил:       – Больше расскажу завтра, но раз ты идёшь к Синсину, расскажу тебе про Палаты Восстановления.       – Да, пожалуйста.       Взгляд Юншэна был внимательным и вдумчивым. Хаоран подумал, что все не так уж и плохо. По крайней мере, его новоиспеченный ученик замотивирован к обучению и очень старается. Даже слишком.       – Мы часто сталкиваемся с ситуациями, когда демонам нужно лечение, – спокойно начал рассказывать Хаоран. Когда он учил, становился очень внимателен и унимал все свои эмоции. – После безумия... Да даже после обычного помешательства и вспышки агрессии многим демонам нужна поддержка. Некоторые особенно сильные духом... Вроде тебя, – Хаоран произнес это неохотно, но нашел в себе силы признать, – могут просто встать и пойти дальше. Но большинство растеряны, напуганы, взволнованны. Им нужна поддержка, которая вернёт их к обычной жизни. Мы проверяем даже тех, кто так же как ты храбро отряхивается и вскакивает, уверяя, что всё хорошо – из гордости, из самоуверенности, из нежелания беспокоить или подавления тревоги. Но это как... Резко ушибиться и тут же встать после удара. Думаешь, что всё хорошо, но боль приходит позже. Гораздо позже. Как минимум, мы должны показать, что кто-то есть рядом, что о них есть кому позаботиться, что они не одни в этом мире, даже если их близкие развеяны, даже если это случилось по их вине.       – Это очень хорошее дело, – мягко произнес Юншэн. – Когда я увидел состояние Синсина...       – Ты бы видел своё состояние! – взвыл Хаоран. – Опять заставляешь отца волноваться!       – Я теперь Усмиритель! – гордо возразил волк. – На моих плечах ответственность. Раз уж я начал.       Хаоран вздохнул. Юншэн правда был непробиваемым.       – Пёс с тобой... Ладно. Те демоны, которые проходят лечение, находятся в палатах восстановления. Там поддерживаются заклинания, взывающие к гармонии. А ещё играют музыканты. Ты умеешь играть на чем-то?       – Нет...       – Плохо! Уж ты-то с человеческой душой мог бы и уметь.       – Я могу научиться!       Хаоран махнул рукой.       – Не трать время. Сейчас ты должен будешь учиться более важным вещам. В общем, есть несколько правил. Ты должен их запомнить и строго соблюдать. Во-первых, в Палаты Восстановления запрещено приходить в злом, встревоженном, агрессивном, близком к приступу проклятья состоянии. Души, только что пробудившиеся от безумия, очень чувствительны. Любое давление может оказаться губительным. Как правило, с ними работают женщины, они более чуткие и ласковые. Но ты... Ты тоже подойдёшь. Во-вторых, на демонов запрещено рычать. Если чувствуешь, что энергия инь начинает играть с тобой, лучше сразу уходи. Задача восстановления дать подопечному почувствовать себя нормальным. Ни в коем случае нельзя обвинять в том, что они натворили, пока были не в себе. Нельзя понимать тему безумия, если сам демон об этом не заговорит. Чтобы он ни наговорил и ни сделал – это боги творили его руками, а не он. Помни об этом и никогда не забывай, иначе причинишь больше вреда, чем энергия инь и разрушишь хрупкую душу. Это самое главное.       – Я понимаю это, – решительно произнес Юншэн. – Я не обижу Синсина.       – Это касается не только слов – взгляда, интонации, мимики, жестов. Если ты не готов говорить мягко и открыть сердце, нечего лезть. Усмирителей немного, но у нас достаточно тех, кто может поговорить вместо тебя. Это нормально, понял? Не все друг другу нравятся. Но мы тут лечим, а, значит, все на одной стороне. Если чувствуешь, что не твой подопечный – меняйся. Не порти никому жизнь. Не считай себя пупом вселенной. Здесь все равны и все одинаково достойны. Все делают то, что в их силах.       – Я понял, учитель... То есть третий владыка.       – Что касается одежды... Лучше надевать что-то повседневное, чтобы позволить демонам скорее привыкнуть и адаптироваться. Но ты принц, так что пусть будет так, как есть. У тебя кровь владыки, она сильна. Ещё и душа расколота… – Хаоран мотнул головой. – Тебе вообще не стоит развеивать смирительные одеяния.       Юншэна это задело.       – Я себя контролирую. Разве нет? Я же так ни разу и не упал на испытании!       – Слышал про ошибку выжившего?       Юншэн неохотно кивнул. Хаоран глядел на него очень серьёзно.       – Всегда помни, что однажды тьма уже победила тебя. Ты не виноват в этом, но и ты не без соблазна. С твоим прошлым тьме несложно находить слабости. Она уже все знает про тебя.       – Так и есть...       – Так что не снимай. Особенно первые недели жизни в Башне. Многое увидишь, это добавит тебе беспокойства и уязвимости.       Юншэн очень внимательно слушал, принимая каждый совет.       – А как проходит само лечение? Вы просто говорите с ними? Наверняка ведь ухаживаете. Падшие выглядели плохо...       – К ним не подойти, – признал Хаоран, сетуя на проблему. – Мы стараемся время от времени, но угроза коллективного безумия очень высока. У меня в приоритете уберечь моих братьев. Падшие почти никогда и не возвращаются. Даже владыке бывает сложно.       – Владыка помогает вытаскивать Падших?.. – изумился волк.       – До сегодняшнего дня считалось, что он единственный на это способен.       Хаоран не спрашивал, как Юншэну это удалось. Он наблюдал за тем, что будет делать принц. Юншэн же, даже не раздумывая, решил поделиться своим опытом.       – Тьма забирает воспоминания. Она ранит, долго-долго измывается и, пока разум занят болью, крадёт самое ценное – воспоминание, которое является центром нашей души. У каждого живого создания есть такое. То, что для нас самое главное: наш любимый человек или демон, наш долг, семья, внутреннее самоощущение. Без этой памяти мы не можем считать себя собой, без этой силы, что ведёт вперёд, не можем бороться. Тьма держит не в себе. Полагаю, все видят это по-разному, но я узрел ткани, которые скручивали и смиряли волю. Там был сущий кошмар и безумие, но, чтобы дойти до самой бездны, нужно идти туда где темнее и страшнее всего. Туда, где только боль и мука. Окровавленные руки того, кого ты любишь...       Юншэн поджал уши, тяжело вспоминая об этом.       – Так ты смог отыскать эти воспоминания? – задумчиво спросил Хаоран.       – Да. Я вернул их владельцам. Падшие сидели у самого выхода. В моем кошмаре было так. Думаю, тьма может придумать и что-то другое, но... Мне кажется, я немного разобрался. И если есть ещё Падшие, я мог бы попытаться...       Хаоран поставил руку перед его лицом.       – Притормози, притормози! Без разрешения твоего отца я согласия не дам. К тому же, тебе многое нужно сделать. Учиться. Ты смог помочь им интуитивно, но есть более глубокие знания, опыт владыки, воспоминания других демонов, кто был и вышел оттуда. Тебе следует всё это изучить, прежде чем лезть другим в головы.       – А ещё немного отдохнуть, – признал принц. – Я правда сейчас не способен на подвиги. Но я говорю не про сейчас. Я готов заниматься сложной работой.       – Пока что позаботишься о тех, за кого уже взял ответственность.       Юншэн энергично завилял хвостом.       – Так мне можно заботиться о Падших?       – Они больше не Падшие. Не зови их так при них. Даже не вздумай это ляпнуть! Но... Да. Если хорошо проявишь себя с Синсином, думаю, для тебя это сейчас лучшая работа. Тебе самому нужны разговоры. К тому же, наши сменщицы неважно себя чувствуют. Каждое утро мы проводим осмотр наших братьев и сестер. Если кто-то из них чувствует тревогу, он не участвует в работе и занимается собой. Такие проверки нужно проходить честно, чтобы никого не подвести. Даже если тебя тянет геройствовать и спасать жизни.       – Я не буду врать Усмирителям. Демоны всегда честны.       – Зная тебя, ты будешь с пеной у рта доказывать, что способен на многое. Говоришь, что сможешь остаться в стороне, но только открыл глаза, и уже рвешься к Синсину.       – Я ему обещал. Когда нес его душу из мира безумия, он был очень напуган. Я сказал, что приду к нему. Это... Обещание как к человеку, к демону, к душе. Дело даже не в долге. Я хочу его поддержать, да и многого для этого не нужно. Я думаю, я мог бы сделать это для него, а потом немного отдохнуть.       Юншэна грела забота Хаорана, но говорить об этом он не стал, чтобы не смущать демона.       – Допустим.       Хаорана устроил этот ответ. Он выдохнул и процедил:       – Я не хочу держать тебя на привязи. Твой отец просил о тебе заботиться, но мы оба понимаем, что, если ты полезешь куда-то сам, я сделать смогу малое. Тот, кто хочет убиться, рано или поздно убьётся, даже если его будет охранять сотня нянек.       Юншэн задумчиво посмотрел на Хаорана.       – И всё же, вы оба так боялись за меня, но обратили против меня безумие шести демонов. Шести.       – Если бы ты сломался, ты был бы непригоден к службе, – спокойно ответил Хаоран. Такие проверки были в порядке вещей. – Но твой разум крепок. Возможно, из-за людской памяти. Возможно, из-за энергии ян в тебе.       – Энергии ян?..       Юншэн никогда об этом не задумывался.       – Разве она не должна была исчезнуть, когда я стал демоном?       – У тебя людское тело. Даже став демоном, ты едва ли утратил свою физиологию. У людей энергия ян течет по организму. Вы не умеете ей пользоваться так, как боги, но в молитвах отдаете её Небесным Владыкам. А ещё своим женщинам, когда производите семя… Или демонам, с которыми скрепили контракты, даря им блаженство. Покуда твое тело способно к размножению, в нём всегда будет частичка энергии ян.       – Может, теперь и не способно...       Юншэн опустил голову, думая о том, что энергия инь сильнее изменила его, чем он думал. Что она могла стереть все светлое, даже физиологию.       Хаоран посмотрел на него с жалостью.       – Смерть настолько сильно повредила твоё тело? Бедняжка. Умереть дважды конечно непросто, но чтобы потерять мужскую силу... То-то я думаю, твое тело не реагирует на наркотик.       Юншэн покраснел, осознав, что учитель его неправильно понял.       – Нет! ТАМ всё... ТАМ всё нормально.       Хаоран недоверчиво прищурился.       – Уверен?       – Чувствую, что да. Просто я храню верность.       – Утренней бодрости это не мешает, – пожал плечами Хаоран.       Юншэн в который раз испытывал жуткий стыд, разговаривая на такие темы с демонами. Да и вообще с кем-либо. Его даже почти не удивляло, что у демонов, как и у людей, есть утренний стояк, и они спокойно это обсуждали. За триста лет Хаоран наверняка многое повидал, естественное уже не вызывает сентиментальных нежных чувств, уже не кажется чем-то удивительным и интимного опыта у демона наверняка было немало. Но Юншэн-то прожил всего шестнадцать! Некоторые вещи казались ему неуместными. Юншэн мог бы продолжить этот разговор, но просто не стал.       – Но раз так, разве боги не продолжают следить за мной? Разве не энергия ян даёт им силу наблюдать за людьми?       – Это одна из причин, которая меня беспокоит. Цзиньсю уверяет, что ее в тебе настолько мало, что энергия инь подавляет её. Ты демон. Физиологически, физически, даже эмоционально. Ты уже принял это. Цзиньсю подтвердил.       – Вы говорили с ним обо мне...       – О тебе тут все говорят. Я беру за тебя ответственность, впускаю в дом братства. Конечно я о тебе спрашивал.       – Это мудро, – признал волк.       – Конечно мудро! Я бы не позволил привести сюда непонятно кого. Из тебя может что-то выйти. В конце концов демоны ищут себе людей, чтобы те поделились с ними энергией ян. А у тебя твоим человеком являешься ты сам. Может, это помогает тебе.       Юншэн не чувствовал этой энергии. Должно быть, ее было настолько мало, что она тонула во тьме.       – Не думаю. Мне кажется, дело в воле. В обещании. Когда есть ради чего бороться, когда... Веришь в то, что делаешь, это придает сил. Правда. Моя любовь никогда не погаснет. Ради нее я не могу проиграть. Не снова.       Хаоран слушал его крайне задумчиво.       – Тогда, быть может, тебе действительно подойдёт присматривать за восстановлением демонов. Твои речи звучат довольно ясно. Искренний интерес и сопереживание... Может получиться.       – Я надеюсь на это. Сделаю всё возможное!       Хаоран окинул взглядом его слабое тело. Юншэн едва перебирал ногами, спускаясь по лестнице, а всё хотел что-то делать.       – Я дам тебе одну палочку благовония. После этого пойдешь отдыхать. О твоём теле тоже нужно позаботиться. Ты в зоне риска, как и шестеро других. Ты не был в безумии, но окунулся в него. Это тоже травмирует.       – Я в порядке... – попытался отрекаться от заботы волк. – Медитация поможет мне...       – Если хочешь влиться в жизнь братства, должен разделять наши обычаи. У нас так принято. К тому же, увидишь, как работают наши сестры. Пропустив через себя, сможешь дать это тепло другим.       Юншэн почувствовал, что упрямиться дальше нет смысла.       – Хорошо. Я приму с благодарностью заботу сестёр.       – Молодец.       – Значит, я теперь могу звать Вас старшим братом?       Хаоран от такой вопиющей наглости аж вздрогнул и залепил волку по лбу.       – Даже не вздумай! Третий владыка! Достопочтенный третий владыка! Величайший третий владыка! Вот твои обращения ко мне!       Юншэн потёр шишку и часто заморгал.       – А почему Вам не нравится обращение «учитель»?       – Потому что связь ученика и учителя священна, а я тебя только встретил. Ты ещё должен пройти испытание временем. Один день ничто. Одна ночь – тоже. Продержись здесь хотя бы год, и тогда я приму тебя, как ученика.       Юншэн улыбнулся.       – В таком случае я буду ждать часа, достопочтенный владыка, когда смогу назвать Вас своим учителем.       Эти слова согрели сердце Хаорана. Он неохотно смягчился.       – Будь таким покорным всегда, и всё будет в порядке. Главное я тебе объяснил, а остальное ты уяснил в процессе. Главное не шуми, не кричи, не бери с собой оружие и не используй чар. Входи в покои отдыха с добрым намерением и покидай также. Тогда всё будет хорошо.       – Я позабочусь о Синсине, – пообещал Юншэн. Его глаза преданно горели. – Я знаю слова, что должен принести ему.       Хаоран кивнул, перестав отвергать слова волка. Они начинали притираться друг к другу, осознавая границы дозволенного. Хотя в руках Хаорана была огромная власть, принц имел статус гораздо выше и помыкать ими, как другими, он не мог. Это его очень раздражало, но в то же время заставляло проявлять к волку внимание и уважение, учиться понимать его, что шло им обоим на пользу. Глядя на своего учителя, Юншэн верил, что они поладят. Даже если не сразу, зато... Их отношения будут очень богаты на эмоции.       – Не перестарайся. Помни, что Синсин истощён. Сдерживай эмоции и не обрушивай их на него. С раненной душой нужно говорить очень осторожно.       – Хорошо.       – И веди себя прилично!       – Разумеется, достопочтенный Третий Владыка.       Покорные ответы Юншэна успокаивали Хаорана. Он тяжело вздохнул и резко свернул направо.       – Нам сюда.