Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Дворец владыки Илина встретил наследного принца спокойствием. Юншэн не был тут всего пару дней, но почувствовал, что успел соскучиться по месту, что теперь заменяло ему дом.       К тому времени, как принц добрался до Летнего Замка, уже стемнело, демоны покинули обеденный зал, а коридоры погрузились в молчание. Юншэн неспешно шёл по опустевшим богатым залам, разыскивая отца на запах. Владыка не скрывал своего присутствия, потому волк отчётливо чувствовал его энергетический след и вскоре добрался до личных палат владыки. Хотел было отворить дверь, но, задумавшись, застыл в лёгкой нерешительности.       «Белио говорил, что в покои владыки запрещено входить без приглашения. Да и время уже позднее...»       Пусть даже демонам не требовался сон, Юншэн привык воспринимать ночь, как время отдыха. К тому же, раз владыка находился в своих палатах в столь поздний час, он наверняка желал побыть со слугой наедине или разбирался в своих тягостных мыслях, а сын бы лишь потревожил его покой...       «Наверное, не стоило приходить.»       Юншэн успел обругать себя за бесконечность, но не успел уйти, как из-за двери раздался спокойный голос Илина:       – Белио, открой. Юншэн пришёл.       Белио недовольно зашипел. Чем бы они ни занимались, он явно желал и дальше оставаться наедине с господином. Всё в его ярком выбросе эмоций кричало о том, что Юншэн им помешал, потому, отодвинув дверь, он взглянул на волка с раздражением.       – Волк.       В небесно-голубых глазах Первого Защитника сверкали молнии. Белио без слов напоминал сыну господина, что в палаты владыки запрещено приходить просто так. Что его сюда никто не приглашал.       – Белио, – Юншэн добродушно ему улыбнулся, игнорируя его раздражение. – Рад тебя видеть!       Эти слова не были простой вежливостью, Юншэн действительно был рад видеть Белого Демона и видеть, что он находится в полном порядке. Его эмоциональное состояние стабилизировалось, глаза блестели энергией, он доблестно защищал владыку, находился на своем месте и в исполнении своего долга чувствовал себя счастливым. Белио выглядел гораздо бодрее, чем принц мог ожидать, и Юншэн выдохнул с облегчением. Илин хорошо заботился о своем слуге.       – Я же говорил тебе! – продолжал неистово шипеть Белый Демон, отчитывая принца, словно шкодливого ребёнка.       Белио оскалился, демонстрируя, что он как раз совершенно не рад видеть волка. Он даже дверь отодвинул лишь на маленькую щёлочку, словно надеясь, что, как злой сторожевой пёс, сможет прогнать прочь непрошеного гостя. И дело вовсе не в личном отношении к волку. Белио никому не отдавал предпочтений. Если он так вел себя, значит, с владыкой что-то происходило. Что-то очень личное.       Юншэн невольно забеспокоился и не сдержал любопытства, осмотрев комнату настолько, несколько позволял обзор. Он увидел владыку Илина, сидевшего на постели без верхнего одеяния. Торс его был обнажен, тело расслабленно, и, пусть он скрывал эмоции, чтобы не беспокоить своих близких, в глазах чувствовалась усталость.       Юншэн невольно смутился, осознав, что он действительно помешал отцу. Чем бы они с Белио ни занимались, это было что-то интимное.       Белио продолжал рычать и был в шаге от того, чтобы просто захлопнуть дверь перед носом нахального волчонка, но владыка Илин осёк его.       – Белио!       Вынужденный приказной тон заставил слугу подчиниться. Белио не открыл дверей шире, всё ещё храня верность отношению к ситуации, но отошёл, дозволяя Юншэну войти.       Волк замялся, чувствуя неуместность своего присутствия и ругая себя в мыслях за то, что пришел в столь поздний час и потревожил отца.       – Я, должно быть, помешал...       – Да!       Белио несдержанно вильнул хвостом, чётко обозначая свою позицию.       Илин посмотрел на него с большим терпением.       – Белио...       Голос владыки пристыдил слугу. Он поклонился и покаялся:       – Прошу простить этого слугу за несдержанность. Я желаю уберечь...       – Я знаю, – строго произнёс Илин, – но Юншэн – мой сын. Я доверяю ему и даю свое дозволение приходить в любой час. Входи, мальчик мой.       Юншэн поджал уши и всё ещё нерешительно топтался у входа.       – Если время не лучшее, я правда зайду позже. Вы...       Юншэн даже не хотел предполагать, чем они занимались. Илин твердо решил хранить верность Тэю Шу в знак серьёзности своих намерений. Раз так, он не подпустил бы к себе Белио интимно близко. Но почему тогда владыка сидел без одеяния? Одет по пояс, и всё же... Что это всё значит?       «Владыке нездоровится?» – тревожно подумал Юншэн.       – Волчонок испугался сторожевого пса? – игриво усмехнулся Илин. – Проходи, ты нам не помешал. Я рад тебя видеть. Не думал, что ты придешь сегодня.       – Я тоже, – прошептал Юншэн и, преодолев неловкость, вошёл.       Взгляд принца упал на владыку и застыл на обнажённой фигуре, внимательно изучая каждый изгиб могущественного тела. Он беспокоился, что с отцом могло что-то приключиться. Демоны не болели, как люди, но они страдали от проклятья энергии инь. Какой сильной была боль владыки демона? Как она могла влиять на его жизнь?       Юншэн волнительно осмотрел тело отца, представшее его взору впервые. Бледную, чистую кожу, как и ожидалось, не портили шрамы или кожные болезни. Раны на телах демонов заживали быстро и незаметно, потому кожа выглядела девственно нежной, тая свои секреты в запретном прошлом. Грациозная осанка наделяла узкую спину царственным изяществом. Худоба подчеркивала острые рёбра. Тело владыки было поразительно человеческим, а ледяные части тела украшали его образ сказочностью, не уродуя, как многих демонов. Ледяной хвост бездвижно лежал поперек кровати. Магическая рука, обтягивающая затянувшийся обрубок плеча, безвольно лежала на коленях в неестественной выгнутой локтем вперёд позе.       Рассматривая владыку, Юншэн не увидел ничего необычного, тревожного или болезненного, но под конец заметил осколки льда, мелкими блестками осыпавшие пол. Прежде его комната не была усыпана ледяной пылью. Волк озадаченно пытался понять, что это значит.       Илин заметил интерес сына и тепло улыбнулся ему.       – Не беспокойся, я в порядке. Всего-навсего летний зной даёт о себе знать. Рука стаивает, деформируется и теряет свою первозданную форму. Белио обтачивает новый слой ледяной брони, чтобы она не теряла чувствительности.       Юншэн изумлённо заморгал.       – Я думал, ты воплощаешь её с помощью магии.       – Это очень тонкая работа, – произнес владыка и поднял руку вверх, рассматривая её под светом свечей. – Одной магией нужного эффекта не добиться. Внутри этой руки выстроены сложные энергетические связи, полностью повторяющие меридианы и пути живой руки. Чтобы энергия ци и инь текла по руке также, как по живой, нужно выстроить нужный баланс. На это уходят месяцы кропотливой работы. Щелчком пальцев можно развеять чары, но воссоздать их – огромный труд.       Юншэн вспомнил, как во время битвы с Тэем Шу генерал отсек Илину руку. Из-за ран на душе воспоминание далось ему особенно болезненно, и он невольно сжался, забыв, что ему запрещено вспоминать учителя.       – Юншэн?..       Илин взволнованно встал, увидев перемену в сыне.       – Всё в порядке, – с неловкой улыбкой заверил он, не желая доставлять беспокойства. – Просто мысли об учителе. Это доставляет неудобства. Ты сковал мою душу.       Илин сел обратно и отвернулся, догадываясь, к чему клонит сын.       – Я не буду развеивать эти чары. Они удерживают тебя от лишних тягостных мыслей. От ошибок.       Юншэн поджал уши и прижал ладонь к груди.       – Это моя память. Я имею право свободно вспоминать.       Илин невозмутимо молчал. Всё, что касалось Тэя, было запретным в их отношениях. Особенно при Белио. Юншэн почувствовал, как занервничал Белый Демон. Упоминание генерала взъярило его. Белио подавлял свои эмоции, но они все равно грозно резонировали и ранили, как острый град в ветреную погоду.       – Решения владыки не обсуждаются, – гавкнул Белио.       Юншэн смиренно принял это и мотнул головой.       – Просто вспомнил, как Тэй Шу отсек тебе руку.       – Ах, это...       Илин погладил здоровой рукой ледяную.       – Дела давно минувших дней. С тех пор всё зажило. Не беспокойся. Это не первый раз. Думаю, не последний.       – Тэй и прежде лишал тебя руки?..       Это было дико и странно слышать.       Илин нахмурился, явно недовольный тем, что сын в обход сдерживающей печати, испытывая боль, продолжает расспрашивать про своего бывшего учителя.       – Было несколько случаев.       Белио зло зарычал. Он искренне ненавидел Тэя Шу за заносчивость. Белый Демон бы никогда не навредил владыке! Ни при каких обстоятельствах! А этот выскочка генерал только о себе и думает! Никакой заботы о своем демоне! А ведь владыка Илин столько для него сделал!!! Он ведь любил его!       Илин подозвал Белио жестом, а когда слуга подошёл, погладил его за ухом, чтобы тот успокоился.       – Я был вовсе не против.       – Всё равно...       Юншэн не мог этого понять. Когда он слушал рассказы Тэя, то считал, что это Илин плохо обращался с генералом, а теперь выходило, что и Тэй проявлял характер. Какие непростые у них были отношения…       Белио крайне бережно провел рукой по ледяной руке владыки.       – Пусть она кажется могущественной, она крайне хрупка и обращаться с ней нужно осторожно.       – Брось, она выдержит могущественный удар, – спокойно произнес владыка.       – Но не слов людского генерала, – раздраженно прошептал Белио.       Илин печально улыбнулся.       – Его слова меняют мир гораздо сильнее, чем он может себе представить. Но это не имеет значения сейчас.       Илин вновь погладил Белио по волосам и жестом указал сесть рядом.       – Продолжай.       – Но как же...       Белио нервно обернулся на гостя. Юншэн в который раз почувствовал, что мешает им. Должно быть, восстановление руки была чем-то интимным. Ещё бы! Оно являло слабость владыки демонов, которого принято было считать непобедимым, могучим созданием.       – Все хорошо. Я полностью доверяю Юншэну. К тому же, тебе ведь тоже любопытно, как он устроился среди Усмирителей.       – Что? Нет!       Белио покорно сел у ног хозяина и повернулся к волку спиной, чтобы тот не видел румянца на его щеках. Юншэн неловко почесал затылок.       – На самом деле я пока мало что успел сделать.       – Ах, ты уже успел что-то сделать? – заинтересовано спросил Илин. – Я думал, после испытания Хаоран заставит тебя отдыхать.       – Я отдохнул. Но и попробовал себя в роли Усмирителя. Немного. Совсем чуть-чуть.       – Не жалеешь? – прищурился демонический владыка.       – Нет, – решительно ответил принц.       – Жаль. Я думал, ты все же образумишься и перестанешь мучить себя.       – Это не мука. Это важная работа. И когда я оказался в Башне Смирения, когда увидел Падших, побывал в безумии, я уверился, что именно там моё место. Третий Владыка познакомил меня почти со всеми Усмирителями. Они все славные ребята. Очень грустные, но славные. Их всех тянет к свету. Они все борются изо всех сил. Я хочу им помочь. Знаю, что могу.       Илин слушал его внимательно, спокойно.       – Кровь от крови моей, – прошептал он с потаённой гордостью и тревогой. – Я тоже служил в Башне, когда Хаоран предложил эту идею. До сих пор я помогал. Но теперь, полагаю, ты займешь мое место. Это большая ответственность.       – Я готов к ней.       – Я знаю. И... Я рад видеть твой пыл. Раз он не угас, ты будешь в порядке. Значит, это действительно твоё место.       Юншэн невольно сжал своё запястье.       – Раз видел это с самого начала, зачем спросил?..       – Надеялся. Ты знаешь, я хочу для тебя иной жизни, но не могу влиять на это своей волей. Ты выбрал свой путь. Я переживаю за тебя. Но даже так, ты пришел домой. Для меня это впервые – воспитывать сына. Не знал, что возвращение ребёнка может быть таким... Приятным.       Илин улыбнулся. На его сердце потеплело, и вековая усталость во взгляде потерялась среди нежности. Юншэн вспомнил слова Хаорана и понял, что сделал правильный выбор, придя навестить отца. Илин волновался за него, ждал, но не мог продолжать давить. Он был готов смириться с тем, что Юншэн останется в Башне Смирения навсегда, хотя понимал, что однажды ему придется вернуться во дворец, ведь аура Башни не позволяет жить в ней вечно. Думал, что сможет вытерпеть, но чувства оказались сильнее. Связь отца и сына, которой Юншэн противился, но все равно принимал, пусть не так, как отец, крепла в поступках, эмоциях и ощущениях.       – И я не знал, что когда-то смогу... Вернуться, – шёпотом признался Юншэн. – Но, думаю, я никуда и не уходил. Не навсегда. Я ведь всё ещё принц и твой наследник. Все ещё Юншэн. Всё ещё волк. Пусть теперь ещё и Усмиритель.       – Правда, – улыбнулся Илин и закинул голову назад.       Белио подпиливал ледяные кристаллы, достигая совершенной формы, но ледяная рука, пронизанная магией, была очень чуткой, и малейшее движение вызывало во владыке перемены чувств. Он покраснел, простонал и выразительно выгнулся. В тот момент Юншэн понял, почему Белио хотел, чтобы всё происходило наедине.       – Не бойся, мне не больно, – мягко произнес владыка.       – Белио никогда бы не причинил тебе вреда.       Слуга гордо вскинул голову.       – Я бережен с владыкой в отличие от некоторых! И это не первый раз.       – Верно, – с улыбкой подтвердил Илин, жмурясь от волнующих ощущений. – Белио обтачивает мою руку с первых дней, как я изобрел такой способ. Самому заниматься этим было неудобно, потому Белио пришлось научиться. Белио провёл десятки лет в практике и достиг совершенства.       – Для меня это честь!       Илин ласково погладил его по волосам в награду и задумчиво посмотрел на сына. Белио тихонько заурчал, подобрев, и продолжил своё дело молча.       – Довольно обо мне. Лучше скажи: как твои успехи? Что делал?       – Пока только малое. Владыка Хаоран определил меня помогать восстанавливаться вышедшим из безумства братьям.       – Ты совершил большой подвиг, – гордо похвалил сына Илин.       Юншэн, как и прежде, реагировал на комплименты крайне скромно.       – Хаоран упоминал, что ты раньше тоже вытаскивал из безумия других, но порой это бывало сложно...       – Не равняй нас, – строго произнес Илин. – чужое безумие – это испытание. Проникать туда требует огромной силы воли. Я не так силен. Порой я боюсь. Порой тьма меня одолевает, и я начинаю захлёбываться. Чем больше памяти, тем больше боли. Последние погружения в безумие меня едва не сломали.       – Я говорил, что не стоит, – проворчал Белио, поджав уши. Илин снова его погладил.       – Ты был прав. Но порой мы понимаем, что наши близкие говорят правду, лишь когда падаем глубоко в бездну. У тебя сломана душа, Юншэн. Но пока ты ещё способен выдержать безумие. В тебе большая воля, но, мой тебе совет... Не погружайся туда слишком часто. Каждое погружение влияет на разум и душу. Ты сближаешься… Срастаешься со своей тьмой. Это опасно для твоей личности. Голос тьмы будет становиться всё знакомее. Ты можешь перестать отличать его. Каждый поход в безумие – как погружение в омут мрака. Рано или поздно там что-то происходит.       – Я не сдамся, – гордо произнес волк.       – Ты уже заметно сдал. Посмотри на себя, – Илин изобразил взглядом сочувствие и переживание. Затем поморщился от ощущений, что вызывали действия Белио. – Твоя душа на грани.       – Ночью я буду медитировать! – пообещал Юншэн, не желая вызывать беспокойства.       – Я и так знаю, что ты меня не послушаешь, но, прошу, хотя бы иногда думай о себе. Я понимаю, всех жалко. Но если ты не хочешь оказаться на их месте и стать Падшим принцем, которого все жалеют, будь осторожен.       – Хаоран сказал, Падших больше нет, так что пока проблем никаких! – оптимистично заверил Юншэн.       Почему-то Илина это рассмешило.       – Волчонок… Я скучал.       Юншэн тепло улыбнулся.       – Спасибо, что поверили в меня, владыка.       – В кого, если не в своё дитя? – ответил с улыбкой Илин.       Юншэн смущенно замялся, а затем нерешительно произнёс:       – А могу я спросить?..       – Да?       – Как Ваши дела?       Илин широко улыбнулся.       – Беспокоишься?       – Конечно. Мы ведь друг другу не чужие.       Илин, совершенно не ожидая такого откровения, схватился за сердце. Белио ревниво зарычал, неистово завиляв хвостом, но сдержал чувства в себе.       – Сынок...       Илин был тронут. Юншэн смущённо потёр нос.       – Так как?..       – Сам видишь, – с улыбкой ответил Илин и расслабленно облокотился о здоровую ладонь. – Рука подтаяла. В остальном лучше. Дома и стены лечат. Так ведь говорят люди? Это, конечно, не мой настоящий дом, но я уже привык к этому месту. Ты тоже привыкнешь.        «Мы в одном положении. Нашли тут временный приют…»       – Я потихоньку обживаюсь тут.       – Раз так, ступай в свою комнату.       Юншэн изумлённо заморгал.       – Что?..       – Я ценю, что ты пришел проведать меня. Не сомневаюсь, что ты беспокоился и за Белио, но у нас все в порядке. Как видишь, мы друг о друге заботимся, так что иди и займись собой.       Юншэн почесал себя за ухом и невольно рассмеялся.       – Вы меня раскусили, владыка.       – Это было несложно. Ты только и думаешь, что о других. Займись уже, наконец, собой. Завтра у тебя будет не менее тяжёлый день, чем сегодня. Лечи свою душу, пока она не развалилась на части. Это серьёзно. Никогда не забывай, что ты – надежда демонического рода.       Юншэн понимал это.       – Я просто...       – Тебе не нужно оправдываться за желание повидаться с отцом, за твоё беспокойство и добросердечие. Но теперь, когда ты убедился, что всё хорошо, займись собой. Пожалуйста.       Юншэн низко поклонился.       – Вы добры ко мне, владыка.       – Как иначе? Мы друг другу не чужие.       Белио совсем притих, давая им поговорить по душам. Он поджал хвост, удерживая желание сказать о своих мыслях, но счёл их неуместными.       Юншэн слегка замялся, поняв, что отец не желает продолжать разговор. Даже если желает, здоровье сына для него важнее, так что Юншэн смиренно поклонился и простился с отцом:       – Благодарю Вас за заботу. Вы тоже берегите себя.       Юншэн понимал, что Илину тоже приходится непросто, но они оба борются со своими тяготами.       – Конечно. Ступай, волчонок.       – Иди уже! – рявкнул Белио, теряя терпение. Его раздражало, что Илину приходилось практически умолять сына заботиться к себе.       Юншэн не стал испытывать их терпение и откланялся. Этой ночью ему предстояли долгие и сосредоточенные медитации.