Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн прогулочным шагом добрался до города. Он ощущал внутри растущее бессилие, но не позволял своим рукам опускаться. Он не лечил раны, потому его одеяние окрасили кровавые полосы – везде где кровоточащие ладони касались магической ткани. Энергетическая ткань не мокла, но впитывала пятна и наслаждалась кровью, рисуя из нее бессознательные узоры. Волк этого совершенно не замечал. Его душевное состояние колебалось от желания подраться с кем-нибудь до бессильного апатичного времяпровождения в кровати, свернувшись калачиком, подальше от людей, шума и мыслей. Только вот во сне всё равно существовали мысли, в медитации – долг, а наяву – гнетущее осознание несправедливости.       «По крайней мере, я смог держать лицо при Шишу. Я поступил правильно.»       Жара раздражала. В воздухе витали стрекозы, издавая специфический звук, заменяющий дуновение ветра. Природа казалась застывшей и скудной. Бамбук высился до небес, но не спасал ни от жары, ни от тоскливости. Просто зачем-то рос, словно на вершине мира кто-то обещал ему награду.       «Вот бы по стеблям можно было забраться в Божественное Царство и прикончить Сяолуна.»       Мысли волка блуждали далеко. Они хотели освободиться от боли, в которой тонули. Новости подкосили его. Разговор с Шишу вышел вымученным и оставил на сердце пустоту. Ну разве он мог всегда держать дистанцию? Как вообще можно жить... Так?       «А владыка Илин?.. Ему будет плохо от меня? Рядом с ним Белио... Сходит с ума от желания любить, но не может... Поэтому владыка подпускает его? Но он ведь тоже сходит с ума по-своему...»       Волка изводили мысли. Он пытался представить себе года, проведенные без близкого общения. Только собственные тяжелые мысли, без конца борющиеся с атаками неугомонной тьмы. Что если действительно придется держаться подальше даже от владыки Илина? Если ему больше нельзя подходить к нему близко?..       «Не глупи. Илин единственный, кто тебя понимает. Он такой же, как ты. Ему тоже не достает любви, но он нашел её в Тэе Шу. Может, поэтому ему так нравится уходить в мир людей надолго? Тэя он может любить. Может быть с ним. Быть. А я... Я с Су Юном. Искорка никогда не оставит меня. Любовь вечна...»       Блуждающие по кругу мысли казались практически больными, но они успокаивали принца.       Юншэн вернулся в город, лишь когда успокоился. Он всё ещё теребил ладони, царапая их в нервной привычке, мечтая отгрызть мерзкие когти, чтобы они никогда больше не вырастали и не уродовали его руки. Юншэн давно смирился со своей демонической сущностью, но сегодня он невыносимо скучал по человечности, пусть и душил в себе чувства, не позволяя себе жалеть себя. Ничего не изменится. Он должен быть сильным. С этим осознанием, насилуя себя каждым движением, Юншэн добрался до Летнего Дворца.       Обычно Юншэн сразу пошел бы внутрь, но учуял запах отца во внутреннем дворе и прошёлся к саду, с удивлением отметив, что владыка Илин выбрался к пруду среди бела дня. В такой зной владыка старался не показываться на улице до темноты, разве что если у него были срочные дела, но сегодня он позволил себе вольную прогулку. Владыка устроился на плоских гладких валунах и спустил ноги в воду. В зелёной мутноватой воде вместе с водными растениями плавали магические ледяные кристаллы. Позади владыки горели уличные фонари на каменных ножках. Исключительно для антуража. Ветра не было никакого, и пламя совершенно не дрожало. Редкое зрелище.       Владыка сидел крайне расслабленно. Он полоскал ноги в воде откинувшись на руки. Белио держал над его головой зонт и услужливо покачивал хвостиком, ожидая приказаний. Илин находился в отреченном размышлении и не уделял слуге внимания, потому картина казалась застывшей и умиротворяющей. Казалось, они оба медитировали, отдаваясь единению с природой.       Юншэну стало даже как-то неудобно подходить и разрывать идиллию. Он беспокоился, что Белио снова на него зарычит – как тогда, когда принц застал их за интимным занятием, но на этот раз Белый Демон встретил Юншэна очень спокойно. Когда его присутствие не угрожало покою владыки, Белио не показывал свои клыки.       – Сын мой.       Илин улыбнулся и открыл глаза, встречая ребенка с теплом. Владыка не стал вставать, но заострил взор на сыне, сразу же отдавая ему все свое внимание.       «Вот, значит, какого это – держать дистанцию? Чувствовать радость встречи, тепло от общения, но не позволять себе приближаться, чтобы чувствовать больше...»       – Владыка Илин.       Юншэн почтительно поклонился и застыл, собирая свои мысли. Было как-то слишком сразу с порога вываливать на отца свои душевные переживания. Воспитание не позволяло ему просто ныть, так что заботливый сын решил прежде поговорить об отце.       – Такой зной... Как твоя рука?       Илин и взглядом не повел в сторону ледяной ладони. Белио подлатал её, и она выглядела хорошо.       – Лучше твоей головы. Иди сюда.       Юншэн непонимающим наклонил голову на бок, но владыка Илин настойчиво похлопал рядом с собой.       – И обувь сними.       Не став отказываться, Юншэн забрался на камень и свесил ноги в охлаждённую воду. Сначала его обожгло холодом, а потом это чувство стало крайне приятным, напоминающим что-то детское и беззаботное. Вода отгоняла сгущающиеся тревоги, и волку вдруг захотелось окунуться полностью. Важность разговора не позволяла ребячиться, так что он просто задрал штанины повыше, доверяя долгожданной прохладе принести комфорт.       – Лучше? – заботливо спросил Илин.       Юншэн вдумчиво кивнул. У него было меланхоличное, тяжелое настроение, оттого его реакции тоже отличались от обычных. Прежде он бы смутился от проявления заботы, но сегодня благодарно тянулся к спасительному холоду. Вот так сидеть со вторым отцом на берегу пруда... После того, как у тебя отобрали надежду, право быть частью общества... Всё ещё чувствовать, что о тебе заботятся, хотя ты подвёл учителя и устроил полнейший хаос. Юншэну казалось, что он не заслужил тепла, но ему всё равно давали его. Потому что тепло нельзя «заслужить». Оно положено всем, как доброта, забота и любовь.       – Лучше… – признательно произнес волк. – Значительно лучше.       Илин вытянул к нему ледяную руку. Бережно поправил пряди, убирая их с глаз. Приподнял те, что образовывали сердечко, надеясь зачесать их назад.       – Тебе нужно состричь их.       Юншэн непокорно мотнул головой.       – Су Юну они нравились.       – Ты наследник, Юншэн.       – Прическа не желает меня хуже.       Илин не убрал руки. Застыл, чтобы она дарила сыну прохладу. Юншэну хотелось прильнуть к ледяной ладони и застыть, просто чтобы спрятаться от изнуряющей боли. Хотел, но не мог себе этого позволить. Сердце щемило от тоски.       – Это так. Но ты меняешься. Взрослеешь. Перенимаешь все больше ответственности.       – Ты ведь знаешь, с чем я пришел? – почувствовал Юншэн.       – Догадываюсь. Утром Хаоран расспрашивал меня о некоторых вещах.       Юншэн неуютно поерзал. Белио начал водить ушами, услышав что-то интересное. Его оживление тут же было воспринято владыкой, как сигнал.       – Белио.       – Да, владыка?       – Погуляй немного.       Белио поджал уши. Ему не хотелось, чтобы его прогоняли, как собаку.       – Я не буду Вам мешать...       – Это очень интимный разговор. Юншэну нужно.       – Юншэну нужно... – пробурчал, раздражённо передразнивая, Белио. – Он принц или кто?       – Белио!       Илин посмотрел на него с осуждением.       – Все в порядке, – мягко произнес Юншэн, замотав руками. – Я доверяю Белио. Не надо его прогонять.       Белый Демон покраснел, не ожидая этих слов.       – Эй. Волк. Я к тому, что...       – Всё хорошо. Я понимаю. Со мной многое произошло за последние месяцы. Вы видели меня слабым. Должно быть, я все ещё бледная тень той уверенности, что была у меня когда-то. Я встаю на ноги, и я благодарен вам обоим, что вы поддерживаете меня на этом пути. Я принял долг принца, и я исполню его. Я забочусь о народе и не хочу, чтобы впредь я навредил ему своими действиями.       – Что-то случилось? – догадался Илин.       Юншэн кивнул и снова начал царапать ладони от нервов.       – Устроил влюбленный переполох в Башне.       Было очень неловко в этом признаваться, но Юншэн говорил смело. Хаоран был прав. С кем, если не с отцом обсуждать такое? Правители всегда держались вне народа. У волка не было друзей, никого, кому можно было доверить свои беды. Илин, возможно, отныне был единственным собеседником, у которого можно попросить совет и искать мудрости, кому можно рассказать. А те слова, что он не способен сказать ему, он доверии Су Юну. Искорка внутри него.       Белио, услышав об этом, несдержанно захохотал.       – Ты туда, вроде, работать шел.       Юншэн насупился, увидев, что Илин тоже тихонько захихикал. Почувствовал себя ужасно глупо.       – Само как-то вышло...       – Ну, конечно, красавчик, с твоей внешностью стараться особо и не нужно. Ходишь такой весь красивый, – хмыкнул Белио.       – Ты должен был прийти ко мне, – спокойно произнес Илин. Его позабавили слова Юншэна, но он как никто другой понимал, как тяжело осознать перемены, что несла в себе правда о крови владыки Энлэя.       – Мне было стыдно обращаться с таким вопросом, – честно признался Юншэн. – Думал, что справлюсь. Но не вышло.       – Стыд — это людское чувство. Демонам он не ведом.       Юншэн вспомнил поведение Цзиньсю от невольно улыбнулся.       – Очень похоже на то.       Илин сохранял серьёзность.       – Сын. В мире... Не так много тех, кому мы можем по-настоящему доверять наши чувства. Полагаю, ты привык к миру, где все улыбаются тебе и слушают. Где готовы помочь. Где идут навстречу. Где слушают тебя и всем важно то, что происходит с тобой. И это чудесно. Я знаю, что долгое время тебя любили. Твои родители, твой возлюбленный, даже Тэй. Порой мне даже казалось, что он любит тебя гораздо сильнее, чем меня.       Белио тихо зашипел.       Юншэн жалостливо поджал уши. Он скучал по чувству любви, по прошлому, и со стороны владыки было очень смело напоминать об этих чувствах ему. Илин старался лишний раз не трогать человеческое прошлое. Но сейчас эти слова оказались важны.       – И сейчас тебя тоже любят. Все ещё любят. Но когда ты – демонический принц, ты не друг другим, ты та сила, что находится выше. Правитель не может быть другом.       – Я понимаю это...       – Но и у правителя есть семья. Семья, которая видит его разным. Когда ты был маленьким твоя мама постоянно видела тебя голышом. Она омывала тебя – даже те места, которые сейчас ты постесняешься ей показывать. В этом была её забота к тебе, её полное и безоговорочное принятие тебя, как своё дитя и любимое создание, сплетенное из надежды и нежности. Близкие видят и знают друг друга гораздо ближе. Я – демон. Я чувствую иначе, чем люди, но это не значит, что я не могу, как твой отец, выслушать тебя и дать совет, или что я буду смеяться над тобой из-за того, что у тебя появились страстные воздыхательницы, от которых ты бегаешь по всей Башне Смирения. Полагаю, что лишь внутри семьи мы можем быть по-настоящему искренними. Лишь с родными можем быть глупыми, смешными, неловкими, доверять настоящие мысли и страхи. Свои проблемы. Весь остальной мир не может об этом знать. Но мы не можем все носить в себе. Конечно, ты со всем можешь справиться сам, я даже не сомневаюсь. Но... Быть может, легче было бы справиться вместе?       У Лю Вэя дрогнул взгляд. Илин был таким ласковым и открытым сегодня. Он говорил с теплотой, что прогоняла тревоги с сердца. Ему можно верить. Юншэн всегда это знал, оттого, в который раз получив подтверждение этому факту, смутился и неловко улыбнулся, вспоминая, какие глупости слышала от него мама, как терпеливо она реагировала на его слова. А Илин? Он ведь кормил его кровью и держал на руках, как младенца. Он омывал его, одевал, учил, воспитывал. Чего тут стесняться разговоров про чувства девочек? Это жизнь.       – Глупо, да? – прошептал Юншэн. – Я думал, что достаточно опытный, чтобы справиться с симпатией в мой адрес. Думал, что слова способны достичь сердец, что можно решить все как-то с течением времени...       – А дело оказалось совсем в другом? – понимающе кивнул Илин.       Юншэн продолжал теребить руки, пока отец не расцепил его ладони друг о друга.       – Это дар крови. Не пускай не просто так. Когда делаешь так, источаешь сильный запах. Он оказывает сильное влияние на других. Кровь Энлэя способна свести с ума все Демоническое Царство.       – Ты не говорил мне об этом прежде...       – Обо всем не упомнишь. Воспитание – чуткий и сложный процесс. С особенностью крови Энлэя я тебя познакомлю, когда твоя душа окрепнет. Пока просто постарайся не источать запахи. Не царапай руки. Не заставляй за себя беспокоиться.       Юншэн сосредоточился и восстановил ладони.       – Я постараюсь избавиться от этой привычки.       – Вот это слова принца. Не беспокойся, вспышки проклятья случаются довольно часто. Неприятно думать, что энергия инь копает и под светлые чувства, но такие вот мы создания. Наши чувства – наша слабость, и мы оберегаем их и чувства других.       – Неужели нет способа как-то обезопасить? Защитить от этого?..       Илин бережно погладил сына по спине, глядя ему в глаза. Знал, что сейчас можно и нужно.       – Я понимаю, что ты хочешь услышать заветные слова: «Да, сынок. Есть лекарство от всех болезней!». Но я тебе уже дал тебе ответ. За свою жизнь я перепробовал тысячи способов. Я изучал энергию на себе, на Белио, на Хаоране, я разобрал каждое свое чувство. От этого не убежишь, если воля окружающих слаба. Даже сильных можно подкосить в верный момент. Не все возвращаются из безумия, как ты. Не всем легко даётся совладать с навязанными любовными связями. С несчастной любовью, с чувством всеобщей ненужности. Приходится жить, как умеем. Приходится смиряться с положением дел. Приходится тренироваться усерднее, чтобы бросить богам вызов. А дорогу найдешь для нас ты.       Юншэн прикусил губу.       – Неужели единственный способ – это война? Неужели никак нельзя...       До битвы с богами было ждать десять лет. Может, и того больше – пока его душа не заживёт. Юншэн не мог вообразить себе, что десять лет не будет ни с кем дружить. Лишь поверхностные разговоры, лишь исполнение долга... Отстранённость, вечный страх разрушить кому-то жизнь. Отец, к которому можно прийти, но который сам никогда не будет откровенен с ним до конца. Илин многое скрывал, и они оба это понимали. Юншэну не хотелось, чтобы его жизнь стала такой, но что такое сладкое «хочу» во взрослой жизни? Пора очнуться и быть мужчиной. Никакой жалости к себе.       «Нельзя, Юншэн. Открой глаза на правду. Мир не изменится просто потому, что так хочется. Если хочется перемен, его нужно изменить.»       – Боюсь, способ только один, волчонок. Победить богов.       – Тогда я буду тренироваться, – решительно произнес волк. – Я буду каждый день тренироваться до посинения, но мы достигнем Небес как можно быстрее! Проклятью нужно положить конец!       Илин уже пожалел, что что-нибудь не придумал, чтобы на время успокоить неугомонное пламя волчьей души... Но лгать сыну он не собирался.       – Умерь свой пыл, Юншэн. Я понимаю, ты расстроен, но это всё не смертельно. Ты привыкнешь. Со временем. К тому же, мы с Белио будем рядом. Ты всегда можешь прийти к нам.       Белио молча кивнул, на этот раз признавая, что готов помогать принцу. Юншэн нравился ему, даже если он это не признавал.       – Я ценю это. Всем сердцем.       Илин расслабленно вытянул ноги, плескаясь в воде.       – Жизнь не проста, сынок. Происходят ужасные вещи, но мы никак не можем себя от них защитить. У меня тоже случалось подобное. Я чувствовал ужасный стыд. Вину. Я не знал, как от этого спастись, не знал, как разговаривать. Прежде я был уверен, что могу быть близок к народу, но в итоге мои эмоции стали им вредом, и их пришлось запирать, пришлось научиться вести себя холоднее. И тогда у меня не было под боком отца. Я жалел об этом. Мечтал, чтобы рядом был тот, кто подскажет, кто научит, кто скажет, что я справлюсь. Но никто не знал, что с этим делать. Даже Белио. Цзиньсю сказал, что это особенность. Что моя кровь отзывается в сознании других. Это наше влияние на них – способность вызывать сильные эмоции и повиновение. В том числе виной тому заложенная в крови расположенность. Всех демонов создают с безоговорочной верностью владыке. Полагаю, когда народ принял тебя, эти чувства укоренились в сознании и теперь ты законный наследник в их умах.       – Новости, конечно, хорошие, – мягко произнес Юншэн, борясь с тяжестью на душе.       – И что ты чувствуешь?       Илин знал и так, но он понимал, что людям нужно выговаривается. Юншэну нужен был добрый разговор и знание, что его слышат и понимают.       Юншэн сморщился, прислушиваясь к себе. Его слегка потряхивало, и эта нервозность его изводила.       – Злобу. Меня трясет от злобы. Я хочу уничтожить богов. И мне так плохо от этой ярости. Я и при людской жизни был вспыльчивым, но эта злоба другая. Она кипит во мне. Кровь не знает покоя. Как тогда, когда я воплотился... В третий раз.       – Ты рождён для мести, – убежденно произнес Илин. – Это твоё призвание, сын мой. Кровь кипит во благо. Твоей болью она закалится и окрепнет. Не бойся злобы. Она даст тебе сил. Этой яростью ты выжил и смог дождаться меня. А я помогу тебе добраться до Небес и сделать то, чего ты хочешь больше всего. На этом пути будут слабости. На этом пути будут горечи. Будет сложно, одиноко, больно, страшно. Будет все. Но в конце останется только ведущая нас в бой жажда божественной крови.       – Свободы нашего народа.       – Да. Да, верно.       Юншэн задумчиво посмотрел на Небо, проклиная его и угрожая скорой встречей.       «Все изменится.»       – Я хочу принести миру улыбки и спокойствие. Хочу подарить демонам возможность свободно любить и чувствовать. Хорошее будет время.       – Определенно, – вытянулся Илин. – И мы построим его вместе.       – Я тоже буду! Буду там! – рыкнул Белио, чтобы о нём не забывали.       – Конечно. Куда мы без тебя? Как идёт подготовка?       Юншэн помнил, что отец поручил Белио заняться обучением воинов, но почти не слышал новостей на эту тему. Дело Усмирителей полностью поглотило его.       – Заставить этих лентяев что-то делать то ещё испытание! – хмыкнул Белио. – Но они у меня как дрессированные ходят!       Юншэн рассмеялся.       – Уверен, они уже сделали огромные успехи. Ты отличный учитель, Белио.       Белый Демон раскраснелся и от неловкости толкнул волка локтем в спину.       – Не говори так, волк.       – Что? Правда ведь!       Белио засмущался ещё сильнее и толкнул принца ещё разок. На этот раз силу он не соизмерял, и волк рухнул прямо в воду. Белио успел подставить зонт перед Илином. Брызги окатили бумагу, но не владыку. Илин громко захохотал, а Юншэн забултыхался в прохладном пруду. Вот что значит: мечты сбываются!       Сначала он пошел ко дну и Илин заволновался, что волк сейчас утонет, но когда Юншэн вынырнул, он громко расхохотался.       – Белио! Негодник! Принца! В воду!       – Ты всё равно хотел искупаться, – невозмутимо хмыкнул Белио. – Я всё чувствовал в твоих мыслях. Вот и… Помог.       – Ещё и мысли мои читает!       Все трое дружно рассеялись. Илин вытянул к сыну руку.       – Выбирайся, маленький герой.       Юншэн откинулся на спину, чувствуя лёгкость в том, что незримые руки водной глади держали его за плечи.       – Я ещё немного... – прошептал волк, чувствуя, что хочет ненадолго остаться в этом мгновении. Подурачиться, пока он находится рядом с семьёй. Здесь и сейчас он чувствовал, что его принимают. Любят. Берегут. Тревоги успокаивались, как и опасения, что мрак вокруг будет всегда. Илин прав, есть только один способ справиться с бедствием – сокрушить источник проблем. Те, кто жалеют себя, становятся жалкими и немощными. Юншэн всегда был сильным. Он выбирал действовать и менять то, что ему не нравится. Он выбирал бороться. И на этом пути он никогда не будет один.