Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн долго и упорно тренировался извлекать духовную цепь. То, что со стороны казалось лёгким занятием, на деле являлось огромным трудом и работой над собой. Чтобы вытянуть цепь из тела демона и не навредить ему, мало было одних движений и сил. Использование воли требовало от волка огромной концентрации. Несколько мгновений умственной работы заставляли сознание работать на полную. Юншэн тратил все свои духовные ресурсы на эту практику и всего за пару часов его голову начала терзать ужасная мигрень. Боль была такой невыносимой, что Хаоран схватил его за руку и объявил:       – На сегодня хватит.       Юншэн, услышав об этом, поднял уши и замотал головой.       – Я могу ещё...       – Нет. Больше не можешь.       Гордость волка требовала возразить, но, прислушавшись к себе, он осознал, что Хаоран прав. Он действительно больше не мог. Чтобы не подвести Рэнши, не навредить ему, нужно было отступить. А ведь только начало получаться немного быстрее! Какая досада! Пламенные глаза волка горели желанием продолжать, добиться совершенства, но желание принца не было одержимостью, потому он покорно отступил, понимая, что может продолжить завтра.       «Нужно проявить терпение.»       – Вы правы, Третий Владыка. Как и всегда. Концентрироваться стало тяжелее. Голова болит...       Юншэн прижал ладонь ко лбу, пытаясь избавиться от головной боли лёгким массажем. Этот способ когда-то показал ему Су Юн, отчего волк внутренне помолился и поблагодарил возлюбленного. От молитвы и массажа ему мгновенно стало лучше, хотя, попробуй он использовать волю ещё хоть что-то, его разум бы не выдержал и снова дал сбой, оказав разрушительное воздействие на душу. Юншэн достиг своего предела. Хаоран был рад, что принц его осознает и отступает. Он уже не первый раз говорил ему, что есть разница между «сдаться» и «вовремя прекратить». Волк упорно не хотел её замечать, но сегодня проявлял чудеса терпимости. Он делал огромные успехи в пересмотре своего взгляда на жизнь. Этим Хаоран гордился еще сильнее, чем его боевыми успехами. В самом деле, с первого раза идеально извлечь духовную цепь не получалось ни у кого, даже у владыки Илина, но говорить ученику он об этом не стал, чтобы тот вдруг не возгордился.       – Воля – это серьезное оружие разума, – строго напомнил Хаоран. – Она способна привести тебя к вершинам, заставить слушаться целую армию. Но даже совершенная душа не может пренебрегать этой силой. Ты сделал правильный выбор, что отступил.       Юншэн покорно поклонился наставнику и его сыну.       – Я благодарен Вам за оказанное доверие, Третий Владыка. Благодарен тебе, Рэнши. Ты действительно очень храбрый.       Рэнши повернулся, улыбаясь во все зубы. После нескольких часов практики на нём он выглядел слегка бледным, но чувствовал себя отлично.       – Сам принц касался моей духовной цепи! Это большое благословение! Если у меня когда-либо будут дети, я буду гордо им об этом рассказывать!       Юншэн смутился.       – Конечно будут. Славные и замечательные. Обещаю, я стану таким принцем, что они будут гордиться.       Рэнши так и сиял от счастья.       – А я ведь говорил! Говорил, что у Вас всё получится! Ещё и с первого раза! Вы такой талантливый, достопочтенный принц!       – Как себя чувствуешь? – взволнованно спросил Юншэн, замечая бледность кожи демона.       – Немного устал. В остальном замечательно.       Юншэн облегчённо выдохнул. Он переживал, что приходится практиковаться на друге, но сдержал слова и не навредил ему.       «Слава Су Юну!»       В этот момент дверь тренировочной площадки отодвинулась, и внутрь замкнулись любопытные уши. Юншэн ещё со спины узнал пришедшего – это был Чанжи, старший брат Рэнши. Вид у него был осторожный. Он поклонился отцу и взглядом вопросил, дозволено ли ему зайти и присоединиться к тренировке. Хаоран обычно возражал против чужого присутствия на индивидуальных занятиях, чтобы не отвлекать учеников от концентрации, но тренировка уже закончилась, так что он встретил сына весьма радушно.       – Чанжи. Ты вовремя.       Старший сын изумлённо приподнял брови, явно не ожидая такой встречи.       – Я хотел понаблюдать за успехами сиятельного брата, – робко признался он, краснея. Юншэн интересовал его, и Чанжи не стеснялся в этом признаться. Он верил, что многому может научиться у принца.       – Ооо, тебе ещё представится эта возможность, но позже. А сейчас бери его, и оба дуйте в патруль.       Юншэн и Чанжи изумлённо переглянулись, а затем вместе недоуменно уставились на Хаорана.       – В патруль? Сейчас?..       – А что тебя останавливает, волк? – скрестил руки на груди Хаоран, строго глядя на учеников. – Я же сказал, что перевел тебя в другой отряд. Ты должен приносить пользу, а не быть нахлебником на спине моей семьи. Хочешь зваться Усмирителем – ты должен работать, как и все Усмирители. Приносить обществу пользу. Ты и сам об этом на каждом углу кричал. Или передумал? Может, струсил?       Юншэн замотал руками.       – Я совсем не против постоять на посту! – заверил Юншэн совершенно искренне. – Просто думал, что пока я не пройду обучение, меня не отправят в патруль. Я ведь ещё не знаю, как бороться с массовой истерией, как удерживать гнев с помощью духовной цепи, да и ещё много чего…       – Наивный, – хмыкнул Хаоран. Из его уст это слово звучало как оскорбление. – Конечно же ты будешь работать. Вечером вернёшься на тренировку. Днём посторожишь границы.       – Границы?..       Юншэн вспомнил родную землю, и его невольно пробрало. Он внутреннее поклялся себе, что в ближайшие годы не вернётся в земли людей. Родные пейзажи вызывали у него тоску по прошлому, а в сердце болезненно щемило.       – С Империей Дань, – добавил Хаоран. – Сейчас там спокойно, так что отличное место для начала службы. Дальше посмотрим. Возможно, ещё сдвинем тебя или поставим дежурить в город. Так твоему отцу будет спокойней, да и способности твои чаще будут народу служить.       – Хорошо, – растерянно отозвался Юншэн, пытаясь вообразить себе новую роль. Со всей этой суетой он совсем забыл, что отныне его занятие будет в корне отличаться от того, как он провел последние три недели.       – Эй, веселее. Это всего на полдня. Или твои слова про готовность служить – пустой звук?       – Я готов! – энергично воскликнул волк.       – Тогда вперед, – Хаоран буквально подтолкнул его. – Ничего сложного. Подышишь воздухом, подумаешь о жизни, можешь даже медитировать. Главное, внимательно следить за окружающим пространством. Даже без всех навыков Усмирителя с твоими-то талантами одного-двух демонов ты изловишь, людей почувствуешь издалека и отвадишь грозным рыком. А против толпы тут уж никто в одиночку не справится. Так что будут проблемы – громко вой, в остальном положись на сердце. Оно тебя не подведёт. И энергию инь не слушай! Она любит всякое болтать, будет пытаться обмануть. Оставайся бдительным в любой ситуации.       Юншэн запомнил как советы и низко поклонился.       – Спасибо Вам, достопочтенный. И тебе, Рэнши.       – Посплю немного и готов снова тренироваться! – энергично заявил младший сын.       Хаоран дал ему щелбан.       – Сегодня больше никаких духовных тренировок. Это и тебя касается, Юншэн! Даже не вздумай использовать волю без моего присмотра! Твой разум хрупок. Не забывай об этом.       Юншэн покорно поклонился. Он знал, что учитель прав, и на этот раз возражать было бессмысленно. Ночь за ночью пытаясь привести измерение своей души в порядок, он сражался с силой, что была в разы могущественнее его, и осознавал необходимость заботы о себе. Видеть разрушенный внутренний мир было просто невыносимо, а отстроить его заново начинало казаться невозможным. Пожары время от времени вспыхивали, в воздухе пахло горелым, а Дворец Памяти рушился. Снова и снова… Всё равно, что катить на гору тяжеленный валун. Юншэн не собирался сдаваться и горел внутренней энергией.       – Буду рад учиться у Вас и вечером!       – Столько мороки с тобой… – хмыкнул Хаоран.       – Он говорит, что очень рад Вас учить, сиятельный брат, – улыбнулся во все зубы Рэнши.       Хаоран на него рыкнул. Чанжи решил увести Юншэна, пока отец не переключился на принца. Они быстрым шагом отошли от тренировочного зала подальше, а затем в голос расхохотались.       – Ну Рэнши даёт! И как не любить этого младшего братца?       Юншэн с теплом улыбнулся.       – Рад это слышать. Одно время я опасался, что в Вашей семье Рэнши не принимают.       Чанжи стал серьёзней.       – Он невозможный дурак, но славный. Конечно, у нас случаются ссоры, но это мелочи. Мы просто хотим ему счастья.       – Он вас тоже очень любит.       – Я знаю, – гордо улыбнулся Чанжи. – И я рад возможности Вам всё показать, сиятельный брат. Это ведь первый патруль для Вас?       Юншэн кивнул.       – Прежде не доводилось, хотя владыка рассказывал мне об их обязанностях в общих чертах. Рад, что моим напарником будешь именно ты. Будет славно поработать вместе.       Чанжи осёкся и опустил уши.       – По поводу этого...       Юншэн почувствовал неладное.       – Не хотите?..       Это почтительное обращение на «вы» вылезло само собой. Оно подчеркнуло, как сильно эти домыслы задели принца. Он прижал ладонь к губам, почувствовав себя глупо.       – Прости, я...       – Очень хочу, – тепло произнес Чанжи. – Сказал ведь – буду рад всё Вам показать. Но вот мой отец... Мы обсуждали это накануне… Не думал, что это случится уже сегодня, но… Мне правда жаль.       Юншэн всё понимал. Он теперь опасен для других. Значит, и близко работать ни с кем не должен, чтобы влияние его крови не навредило окружающим. Все патрульные работают минимум в паре, но не принц. Он достаточно могущественен, чтобы справиться с бешенством и даже безумием в одиночку.       «Чего ты как ребенок? Соберись! Это твоя новая реальность. Ты справишься и один.»       – Не нужно объяснять, правда. Я все понимаю.       Чанжи замялся, волнительно оглядываясь на принца. Братья договорились, что не будут поднимать тему произошедшего при Юншэне, но сейчас, видя, как глубоко его это задело, молчать было невыносимо. Хотелось хоть чем-то ему помочь.       – Я буду рядом, – храбро сказал Чанжи. – Может, не ступать с Вами нога в ногу, но я услышу, если Вы завоете. Мы все под одним небом и дело делаем общее. Вы не будете один, пусть даже поговорить не сможем.       Юншэн тепло улыбнулся демону.       – Не переживай обо мне, правда. Для меня главное, чтобы вы были в порядке.       – Мы все живём словно в клетке, – прошептал Чанжи. – Это дурацкое проклятье... Куда не плюнь – одни ограничения, одни запреты, трудности, сложности, злоба… Лишь бы мы не жили. Мы даже чувствовать нормально можем. И за что так с нами? Я понять никак не могу!       У Юншэна не было ответа. Он злобно уставился на потолок, словно мог прожечь своим взглядом Небеса.       – Просто боги жестоки. Они искали лёгкой власти, и я не удивлюсь, если они не только чужих, но и своих ни во что не ставят. Этот Чжёнгью крадет себе все людские молитвы. Он пожирает силу и дуреет с нее. Совсем мозги опухли, вот он и придумал... Знаешь. Я только сегодня осознал, что демоны, пусть и темны и сотканы из энергии инь, души имеют светлые. Так вот у богов, несмотря на всю их светлость, души точно черные. Гнилые. Мы их победим.       – Конечно победим! – решительно подхватил Чанжи. – Мы с братьями всю жизнь тренируемся ради этого. Знаешь, чаще всего отец отправляет меня именно в патрули. У Усмирителей не так много работы. Я о направлении деятельности. Мы все подменяем друг друга в сложные дни, но в среднем за каждым закреплено свое место и ответственность, за которую они лучше всего отвечают. Мое призвание – это свобода.       – И игра на флейте.~       Чанжи улыбнулся.       – И это тоже, да. Я люблю музыку, но всё же чувствую себя лучше вне Башни. Там жутко, Вы и сами знаете. Мне не по себе от криков, воплей… Мыслей, что кричат мои братья. Патрульная работа подходит мне гораздо больше. Она совсем не сложная, даже расслабляющая. Пропадает кто-то не так часто. Чаще всего инциденты происходят в городе, поэтому там у братьев работы хватает, а вот на границах... Спокойно. Наш долг следить, чтобы никто не сбежал в агрессивном состоянии и чтобы никто лишний не пришел. Но так далеко редко забредает кто-то, кому не положено, потому мы просто разговариваем, гуляем, читаем путеводные древа, тренируемся. Это свободная жизнь. Вроде и работа, и в то же время шанс для совершенствования. Мы знаем, что в конце концов наш долг Усмирителей – беречь демонов от проклятья, беречь людей от случайного столкновения с энергией инь. Вот и выходит, что мы существуем, пока существует это проклятье. Мы больше других желаем его побороть и обрести свободу, а чтобы сделать это, нужно победить богов. Так что тренируемся. Даже на тренировки Белио приходим.       Юншэн заинтересованно приподнял уши.       – Вы тренировались у Белио?       – Всего несколько раз, но это большая удача! Он настоящий мастер в том, что касается битвы с богами. На самом деле... Вы ведь уже знаете, сиятельный брат? Из всей нашей огромной семьи остались лишь несколько героев-воителей, что пережили битву с богами. Время безжалостно опустошило ряды ветеранов. Белио один из выживших единиц. Он, наш владыка, отец... Я могу назвать так мало имён... Это наполняет сердце тоской… И в то же время – решимостью, ведь среди нас все ещё остались те, кто помнят, какими были эти битвы, те, кто знают, как бьются эти монстры, какие заклинания используют, каким тактикам следуют. Белио говорит, что мы не будем настоящими демонами, пока впервые не пустим кровь богам. Называет нас щенками. Злит нас, но эта злоба бодрит. Он будет в нас то, что мы так старательно усыпляем – ярость, а затем учит использовать ее в бою. Вы бы видели, какие приемы он показывает! А его лекции о божественных силах! Это нечто! Неужели Вы ни разу не были на его уроках?       Юншэн неловко почесал затылок.       – Как-то не доводилось. В это время я всегда был с Усмирителями. Слышал, что начались занятия, но посетить пока не удавалось.       Юншэну стыдно было признаться, но ему даже в голову не приходило посетить его занятия. У него было слишком много своих забот, а теперь он загорелся мыслью послушать. Он мог многое почерпнуть из уроков Первого Клинка Демонического Царства.       – Вам обязательно нужно! – вдохновлено воскликнул Чанжи. – Вы многое упускаете, пропуская его занятия! Его Белое Совершенство Белио откроется Вам с новой стороны! Наш Первый Клинок – великий воин! Не зря он держит твой титул! Отец его не любит, но даже при всем уважении к нему, сильнее Белио на земле только Илин. Мой папа уступает ему во всем. Белио на совершенно другом уровне! Он как... Дикий зверь, что чувствует, как надо биться. Он создан живым воплощением войны.       У Юншэна заболело сердце. Он представил себе изящный бой, что мог показать Первый Клинок, а затем его слезы от осознания, что он не может любить и упорство, с которым он читал любовные романы в людской библиотеке. Каким разным он его знал... Как сильно уважал! И как трагична была его судьба. Боги разрушили его родной мир. Они убили прошлого владыку. Должно быть, Белио был тем, кто сильнее всех желал богам смерти. Даже сильнее Илина.       – Мне однажды посчастливилось получить урок от Первого Клинка, – припомнил Юншэн. – Я на себе прочувствовал, насколько он удивительный учитель.       Чанжи заинтересованно завилял хвостом.       – Правда? Вас учил сам Белио?! Поразительно! А как? А чему? Что он Вам показывал? Можете научить?       Глаза Чанжи загорелись. Юншэн немало изумился такому пылу. Он и подумать не мог, что Чанжи настолько восхищается Белио.       «Конечно... Это я привык к Белио, свободно общаясь с ним на равных. Он мне как член семьи. А для тех, кто находится от него далеко, он – недостижимая звезда, пример для подражания. Белио такой молодец.»       Юншэн гордился слугой отца. Он бы хотел, чтобы Белио услышал, как восторженно говорит о нем Чанжи. А то совсем себя не ценит! Вечно думал, что единственное, ради чего он живёт – беречь и лелеять владыку, а на деле у него были сотни демонов, восхищающиеся им, идущие за ним, желающие у него учиться.       Принц хитровато улыбнулся.       – Так и быть, расскажу. Это было прямо перед моей битвой с Сьэо...       Юншэн пустился в красочный рассказ о событиях тех дней, о тренировке, через которую он прошел. Видя увлеченность Чанжи, он старательно нахваливал Белио. Выходило от всего сердца. Юншэн искренне уважал Белио, потому подмечать его сильные стороны было одним удовольствием.       Юншэн понимал, что ему нужно держать дистанцию в общении, что он не может быть другом Чанжи, пусть тот искренне к нему тянулся, но полагал, что от одного разговора во время пути ничего плохо случиться не должно. Он ведь и прежде со всеми общался, так что... Надо просто быть осторожным. Энергия инь коварна, она умеет забираться в голову, но это не значит, что она будет нападать на каждого. Юншэн не давал поводов приближаться к себе, просто рассказывал о том, какой Белио замечательный, а Чанжи об этом слушал. И не было никакой угрозы. Юншэн убеждал себя в этом, иначе бы просто с ума сошел от тревоги, произнося каждое слово и подходя к каждому из своих знакомых. Минувшим вечером отец его успокоил, заверив, что ему можно разговаривать с другими. Он не запрещал ему общаться, поддерживать светские беседы, просто просил не проводить возле кого-то одного много времени, а также следить за словами, не выражать открытой привязанности, поменьше улыбаться... Одним словом, вести себя кардинально противоположно тому, как он вел себя обычно. Юншэну нужно было время, чтобы привыкнуть к этому.       Когда Усмирители выбрались из Башни Смирения, Чанжи призвал магический цзянь, и они вместе полетели к границе с Империей Дань. Юншэн никогда не был в тех краях, потому ему было интересно наблюдать за пейзажами. Реки сменяли леса и заброшенные людские поля, заросшие, все ещё плодоносящие дикие фрукты и ягоды. По пути мелькали разрушенные заброшенные людские поселения, а за ними неизменно шли бамбуковые леса.       Тема разговора медленно потухла. Когда Юншэн закончил свой рассказ, он задумчиво притих, а Чанжи не стал навязываться, понимая его опасения и чувства. У них могла бы завязаться хорошая дружба, но, увы, кровь владыки Энлэя убила её в зародыше.       Через час стремительного полета Чанжи начал снижать скорость.       – Впереди данийская земля!       Юншэн с интересом взглянул вдаль и увидел несколько деревень, раскинувшихся друг за другом, а затем – горы, скрывающие крупные города и торговые центры. Живописный край. Ещё недавно Юншэн бы испытывал жгучую ненависть, глядя в сторону вражеской земли, но сейчас битва с данийцами казалась такой далёкой… В сравнении с тем злом, что явили собой боги, ненависть к подлым данийцам, устраивающим набеги на границы и провоцирующими на боевые действия ослабшую империю Хао, ненависть к старым врагам тухла. Всё это было так мелочно, пакостно... В сравнении с кознями богов казалось лишь детским лепетом. Сейчас Юншэн не был воином клана Вэй, он был защитником обоих народов. Данийцы – тоже люди. Может, их злоба была хитрой игрой богов. Кто знает? Пусть они – враги империи Хао, но не враги демонам.       «Теперь у меня другая война.»       Эта мысль принесла волку спокойствие. Он о многом теперь думал иначе, надеясь, что в будущем сможет примирить народы и остановить войну.       Чанжи опустил клинок, и они оказались на земле. Юншэну достался вид на живописное озеро и цветочную поляну, усыпанную желтыми одуванчиками.       – Через три ли – граница, – объяснил Чанжи, помечая ладонью линию горизонта. – Ближе не подходите. Постарайтесь патрулировать территорию на ближайшие десять ли. По кругу. Ваша задача отслеживать всех демонов и людей, что находятся в вашей зоне. Услышите тревожные звуки и крик на помощь – приходите на выручку. Почувствуете неладное – войте, и к Вам прибудут на помощь все свободные защитники. Мы друг друга в беде не бросаем и...       Юншэн почувствовал волнение Чанжи и мужественно выпрямился, демонстрируя силу воли.       – Не беспокойся. Я всё понял и буду бдителен. Можешь на меня положиться.       Чанжи поджал уши. Среди Усмирителей считалось, что нет ужасней доли, чем одиночное патрулирование. Провести несколько часов наедине с собой было тем ещё испытанием... Особенно вдали от всех. Чанжи хотел бы остаться рядом, не мог бросить принца одного . Юншэн не хотел, чтобы его жалели.       – Выше нос, Чанжи!       Усмиритель поклонился принцу, выражая почтение.       – Я просто хотел сказать, что Вы очень храбрый и сильный. Я восхищаюсь Вами и...       – Всё хорошо, – с улыбкой повторил Юншэн. – Не беспокойся. Вот увидишь, на вечерней тренировке я буду сиять!       Когда Юншэн так говорил, Чанжи ему верил. Их принц был поразительной личностью и был весел с ним весь путь. Он действительно выглядел решительным и спокойным.       – Вы всегда сияете, сиятельный брат, – с улыбкой ответил Чанжи и, поклонившись, попрощался: – Пусть Ваша первая смена будет спокойной. Знаете, может, просто стоять и ждать, что что-то случится, может быть невыносимо скучно... Но, как по мне, если ничего не случается – это величайшая благодать.       Юншэн задумался об этом и кивнул.       – Ты прав. Я уверен, всё будет спокойно. Наш народ силен. Очень силен.       – Воистину силён! Богам нас не сломить! Никогда!       Слова Юншэна вдохновили Чанжи. Он запрыгнул на клинок и полетел к своей территории. Юншэн же проводил его с улыбкой. Он помахал юноше вслед, а когда тот исчез из виду, уголки губ мучительно сползли вниз в тяжёлом осознании.       «Значит, такой теперь будет моя жизнь?..»       Ему стало холодно. Вновь столкнувшись с мучительным одиночеством, Юншэну отчаянно хотелось завыть от душевной боли, но он был сильнее жалости к себе. Этот путь был его единственной тропой вперёд. Ради безоблачного будущего нужно было потерпеть. Когда ему было легко? Всю жизнь за ним по пятам ступала боль. С этим, как и со всем прочим, он справится с достоинством. Даже если будет непросто, даже если его судьба – сторожить границы в одиночестве, часами бродить по лесу одному – быть тому. Зато никто другой не пострадает. Больше никто не пострадает из-за него!       Юншэн так сильно хотел уберечь других... Его сердце всё равно было уже не склеить, так какая разница? Юншэн уверял себя, что сильнее этой боли, а затем заговорил с Су Юном.       Он не хотел быть один.       Не хотел.       Теплая искра в груди его слышала и плакала вместе с его сердцем.