Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      «Не может быть!»       Юншэн не мог поверить своим глазам. Он отыскал настоящее свидетельство своего предка, столкнувшегося с видением. Древний дракон испытал то же чувство, что и Юншэн. Соприкоснулся с вечностью, стал частичкой пыли, что летела по вселенной, и ему открылось удивительное. Он узрел звёзды и другие миры. Он увидел огромный алтарь, из врат которого вышло небесное сознание. Описывая свои чувства, он трепетно передавал переполняющий его восторг. Он стал свидетелем... Чуда. Появления чего-то нового из сотен таких же пылинок, как он сам. Это было... Рождение. Сотворение. Воплощение. Ореол света. Сияющая сущность. Неописуемое могущество. Темная пирамида, застывшая в животе создания, словно энергетическое сердце. Нечто неизведанное, первозданное, могущественное. Оно распрямилось, исторгло звук, сравнимый с плачем младенца, а затем вышло вперёд – к огромным исполинам, что уже ждали её.       Почерк писателя был едва читаемым. Он писал на эмоциях, а время не пощадило пергамент. Бумага была хрупкой, трескалась в руках, но Юншэн обращался с ней очень бережно и вдумывался в значение каждого иероглифа. С течением истории письменность сильно изменилась, из-за чего разобрать древнее послание было сложно, но в какой-то момент... Быть может, виной тому была кровь владыки демона или энергия инь, Юншэн начал чувствовать то, что там происходило. Он словно не читал, а окунулся в видение следом за древним писателем и осознал – вместе с тем, давно уже ушедшим драконом, что это было рождение. Не бога, не целестиала – но чего-то великого. Божественного создания. Оно рождалось, и само это место было ничем иным, как Колыбелью Богов.       Величественный алтарь предстал пред глазами волка так, словно он видел его. Парящая в великом космосе платформа с звёздной письменностью древних целестиалов… Каменная твердыня с величественной архитектурой, которую не знало человечество. Залитое сиянием звёзд и небесных светил, парящее в таинственном голубом свете на темном камне, абсолютное совершенство... Небесное чудо, венец творения божественного.       Песчинка памяти вселенной пронеслась над рожденным божеством, опустилась и просочилась сквозь камень. Она прошла сквозь незримый портал и оказалась внутри алтаря, где крылась ещё одна вселенная... И окружала её парящая сияющая звёздная пыль.       На этом видение писателя оканчивалось, но не оканчивались мысли. Ещё долго свидетель божественного сотворения описывал свои впечатления. Некоторые из них звучали фанатично, даже безумно, но некоторые его мысли о происходящем поразительным образом отзывалось в сердце Юншэна.       «Что если наш мир создан из пыли? – вдохновенно писал он. – Если всё сотворено из неё? Не зря же боги обращаются в пыль после смерти, не зря исчезают демоны, и даже тела людей после гниения обращаются тем, что в конце концов становится всего лишь землей... Пылью. Что, если и наши сердца, и наши души созданы из неё? Из чего-то первозданного? Что, если существует высшая сила, что творит этой пылью? И что, если после того, как что-то развеивается, из пыли вновь создаётся нечто? Что если боги не исчезают бесследно, а их воплощают за пределами вселенной чем-то новым?.. Что, если всё в своем высшем замысле бессмертно, но нам неведом великий замысел? Если пыль... В конце концов вовсе не пыль? Всё это – кто-то. Кто-то, кто когда-то жил и однажды будет жить вновь? А раз так, то абсолютной смерти не существует, есть лишь временная. И она являет собой необратимость вечных изменений. В мире нет смерти, есть лишь переход. И в конце мы снова будем чем-то. Но если бы людям... Богам... Священным зверям удалось бы научиться сплетать и соединять песчинки между собой, мы преодолели бы смерть. Боги больше не исчезали бы бесследно!..»       Юншэна это зацепило. Он прижал ладонь к груди и первым делом подумал о Су Юне. Если все действительно так, возможно ли, что душу любимого возможно вернуть? Собрать её из осколков? Если на это уйдет тысячи лет, пусть даже сотни, Юншэн готов был искать. Только бы иметь надежду, что это возможно! Только бы знать, что Су Юна можно вернуть!       Принц загорелся отчаянной надеждой. Не сдавался ведь. Никогда не сдавался. Не признавал смерть и не верил, что Су Юн мог исчезнуть безвозвратно. С ним даже осталась его искра... Может, она сможет помочь отыскать осколки его души. Может быть, все ещё возможно!.. Вот так из слов про ошибку Юншэн добрался до самой светлой и трепетной надежды, которой хотел бы утешить своё глубокое одиночество, которой отчаянно желал осуществления. Ведь если... Если... Если Су Юна можно вернуть, они могли бы снова жить вместе... Осуществить все мечты, и плевать на богов! На учителей, на всех, кто попытается им помешать? Что, если это действительно возможно?.. И это не сказка, не вымысел. Существует ведь что-то большее. Что-то, чему молился клан Хэ. Вера в пыль... В большее. В силу вселенной. Может, даже какого-то иного бога, о котором им ничего не было известно. Что, если он мог помочь?..       Юншэну перехватило дыхание. Его охватило сильное волнение, с которым он не мог справиться, которое не мог вынести. Сердце заболело. Искра ярко грела изнутри. Она словно просила его не сдаваться. Чувство тревоги, что никогда не покидало его, умоляло о спасении. Душа Юншэна дрожала от переизбытка чувств.       «Что, если я могу вернуть тебя, моя искорка? Мой любимый?..»       Душа металась. Юншэн обнаружил что-то важное, но не знал, что должен делать с этим знанием. Он перечитал десятки раз один и тот же текст, но ничего нового в нем не появлялось. До и после этой записи были другие философские размышления писателя, что больше не касались этого видения, словно оно было чем-то запретным. Юншэн так же пламенно писал о своих видениях. Так же таил их. В мире, построенном на вере в Небесных Владык, иная вера была бы ересью. Должно быть, его называли сумасшедшим. Он не знал клана Хэ, не знал, что есть другие осколки, но Юншэн ему верил. Спустя года, столетия – верил. Ведь он знал, что это не было бредом или сном, это было правдой. Правда вселенной, откровение которой могло помочь Юншэну.       Но что же с ним делать?..       Юншэн находился в растерянности. Как он сможет овладеть этим искусством? Возможно ли это?.. Где он, а где великая сила управлять осколками душ? Юншэн даже не знал, с чего начать. Он прочел несколько воспоминаний звездных пылинок, но каким должен быть следующий шаг? Если богам он молился, то пыли?.. Может ли это быть опасно для демонов? Знает ли владыка Илин о боге пыли?       «Я не могу решать это один.»       Юншэн чувствовал бессилие, но он достаточно нагеройствовался один, когда полез драться с Тэем. В вопросах о вечном он знал очень мало, а теперь, когда он принял долг принца, он не мог рисковать демоническим народом. За его решениями следовали последствия. И если его попытки изучить что-то из вне могли навлечь беду на демонический род...       «Ты можешь вернуть Су Юна!» – кричало сердце.       Юншэн умолял себя поверить, что это возможно. Он отрицал невозвратимость, а теперь словно снова дышал. Он хотел снова увидеть любимого. Так сильно хотел! Так сильно скучал! Так сильно любил!!! От этой мечты нельзя отказаться. Но и подвести народ, доверивший ему будущее, считавший его надеждой рода, было нельзя. Нельзя обратить на себя взор богов и сорвать план по захвату Небес. Но и Су Юна оставить нельзя! Искорка – самое главное в жизни! Самое сокровенное и единственное, с чем он не готов был расстаться… Так хотелось спасти его, вернуть его, но у Юншэна не было знаний. Он помнил разговор... Разговор, которому верил, когда Су Юн говорил о том, что боги наблюдают за звёздами и пытаются прочесть тайные послания вселенной. Может, они тоже искали видения? А раз так, знать об этом могли и демоны. Они тоже могли наблюдать за звёздами. Должны были читать истину. Видеть больше.       «Прежде я не спрашивал об этом Илина...»       Однажды Юншэн хотел поговорить об этом с отцом, но тогда не доверял ему настолько. Волк подозревал его до последнего. А сейчас... Сейчас он чувствовал, что ему можно верить, что Илин на его стороне, защищает и любит его. С кем, если не с отцом, обсудить тайны вселенной?       «Но Сьэо...»       Юншэн опасался, что время для подобного разговора могло быть неподходящим, но он бы просто не выдержал ждать. Ему хотелось попробовать, сделать это прямо сейчас. Его решимость горела. Мысли, что он может спасти Су Юна, окрыляли его, вскружили ему голову. Волк просто не смог увидеть на месте. Не мог вынести груза всех этих мыслей. Ему нужно было с кем-то это обсудить. Не про Су Юна. Своего возлюбленного и его чудесную искорку он никому не доверит. Но про всё остальное... Про саму возможность. Ведь если подать это под соусом желания собирать души демонов из пыли ... Если действительно этому научиться, можно вернуть всех ушедших демонов. Армия станет сильнее. Может, получится оживить даже владыку Энлэя! Это звучало фантастически, сказочно, но Юншэну так хотелось верить в это чудо... Он слишком устал от боли и тьмы. Душа тянулась к свету, и он надеялся, что этот свет приведет его к любимому. В конце длинного пути... Просто обязано все быть хорошо. После всей боли, он ведь заслужил маленькое, но такое важное чудо?..       Юншэн, словно ветер, быстро пересёк богатые залы летнего дворца и добрался до запретного крыла, где обитал Илин. Юншэн не был уверен, у себя ли владыка, ведь он всё ещё мог беседовать с Сьэо и Йондианом, но волку улыбнулась удача. Он ощутил присутствие владыки и пошел на запах.       «Ему необходим отдых после такой ночи. Он сидел с тобой. Потом сидел с Сьэо. Дай ему время прийти в себя...»       Совесть начала кусать волка, тормозя его эгоизм. Он хотел немедля обсудить всё, что узнал, все свои теории, догадки, но разве сейчас было подходящее время? Демоническому владыке тоже нужен перерыв. Сколько можно заниматься его проблемами, возиться с ним, как с ребенком? Илин и так потратил достаточно времени и сил, чтобы уберечь своего сына. А тут он! Со своими разговорами, теориями, божественными осознаниями, мыслями о живой пыли...        «Каждый день ожидания – это риск. Су Юн... Я так хочу вновь увидеть тебя... Я так хочу вернуть тебя. Если это возможно, я буду пытаться, я буду искать способ...»       Илин только шел к своим покоям. Он почувствовал ауру сына и свернул, выйдя ему навстречу. Выглядел владыка абсолютно спокойно и собрано. Вот она – стойкость правителя. Лю Вэю следовало бы у него поучиться. Увидев встревоженный взгляд сына, его влажные, измученные глаза, чувствуя ворох его переживай, Илин беспокойно посмотрел на ребенка.       – Волчонок? Что-то случилось?       Юншэн мотнул головой.       – Нет. Ничего такого, о чем стоило бы волноваться. Я просто... Хочу поговорить.       Илин недоверчиво прищурился.       – По твоему виду и не скажешь.       – Это важный разговор, – решительно добавил Юншэн. Отступать было некуда.       Илин задумчиво кивнул и увлек принца за собой взмахом руки.       – Пойдём ко мне. Белио ещё не вернулся. Нас никто не потревожит.       Совесть все ещё кусала волка за пятки.       – А... Вы сейчас...       Илин без слов понял волнение своего сына и улыбнулся ему.       – Сам сказал, разговор важный. Так что, идёшь?       – Да!       До палат владыки они шли молча. Илин вальяжно вошёл в покои и резко развернулся к сыну, сложив руки за спиной. Совсем как Тэй. Это сбивало Юншэна с толку. Он задвинул за собой дверь, и заклятье, блокирующее звуки, поглотило их пузырем.       – Так в чем дело? Ты что-то увидел в мире Сьэо?       Юншэн осторожно кивнул.       – Даже не знаю, можно ли верить тому, что слышишь в мире кошмара.       – Всё зависит от сути видения. Порой именно в кошмаре можно отыскать истину. Самую глубину.       Юншэн задумчиво опустил взгляд, пропустив эти слова через себя.       – Я услышал кое-что. Когда мы бились с энергией инь. Это был... Вопль. Энергия инь была в ярости, оскорблена тем, что мы сражаемся с ней. И тогда она сказала кое-что необычное. Такого я никогда не слышал.       Илин молча ждал, когда сын решится сказать прямо. Он был серьёзен и вдумчиво слушал его, проявляя большое терпение. Юншэн расслабился, поняв, что может смело говорить. Сейчас Отец примет любые теории. Он поймет его. Даже если он вдруг заговорит о живой пыли.       – Энергия инь сказала, что появление демонов было ошибкой. Что все мы – ошибка, а она извечна.       Илин не выглядел удивлённым. Он даже глазом не моргнул, услышав об этом.        «Он знает. Слышал об этом... Лично или от кого-то...»       – Тебя это шокировало? – спокойно спросил Илин, наклонив голову на бок.       – А тебя нет?       – Энергия инь пропитана божественным проклятьем. Жгучей ненавистью к нашему народу. Конечно она будет шипеть и звать нас ошибкой природы. Но мы будем жить. Ей на зло.       Юншэн ожидал такого ответа. Он и сам первым делом рассудил так, но что-то внутри не давало ему покоя. Это звучало иначе, чем ложь. Иначе чем попытки запудрить голову, чем иные реплики тьмы… С Сьэо произошло что-то иное, что-то более глубокое, и энергия инь была зла. Но как вообще энергия может испытывать чувства?.. Энергия всего лишь энергия. Как и ци, она просто течёт по магическим венам. Реагирует на состояние и настроение. Могут ли эти слова быть отражением страхов и чувств? Или же есть что-то большее?..       Юншэн не вносил этих мыслей и спросил в лоб.       – Вы знаете как были созданы демоны?       На этот раз Илин удивился. Причем сильно. Он нахмурился, не понимая, откуда у сына такие мысли.       – Юншэн.       Принц смотрел решительно. Он хотел услышать ответ, но удивился реакции отца.       – Это какая-то запретная тема?       Илин напряженно промолчал в ответ.