Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн покинул покои отца, ведомый судьбоносным чувством. В сердце горело пламя. Взгляд оставался решительным и волевым. Не безумным, не одержимым, не отчаянным. Он точно знал, что видел. Не сомневался в себе ни мгновения.       «Это твоя ужасная черта!» – ругался на него внутренний голос.       Может, это была даже энергия инь, взбешенная тем, что он ищет какие-то ответы. Может, она что-то знала. Может, даже боялась…       Юншэн о многом не спросил Илина. Он не спросил про память энергии, про нечто, лежащее гораздо глубже зримого. Илин не хотел говорить об этом. Он боялся откровений и всё для себя решил. Может, он был прав. Может, загадочная пыль была как-то связана с богами, но чутьё Юншэна кричало иначе. Илин сказал слушаться своего сердца... И волк решился. Без сомнений. Без колебаний. Юншэн чувствовал, что близок к ответу, а страх энергии инь только подтверждал его теорию. Может, это самое нечто способно избавить и от проклятья.       «Для демонов нет чудес.»       Холодный голос Илина был пропитан отчаянием и болью. Он давно утратил веру, но именно вера давала сил бороться там, где не осталось ничего иного. Именно она побеждала проклятье и давала опору. И Юншэн верил. Своему единственному солнышку, хозяину своего сердца, вечной любви. Лишь ему и их обещаниям. Искра вела его вперёд. Искра шептала, что всё будет хорошо. Он не чувствовал угрозы от звёздной пыли, от древних осколков памяти. Они были чем-то неземным, вечным, иным, нежели божественным.       «Илин просто не соприкасался с ними! Вот и опасается того, что ему неизвестно. Но…»       «Но и ты не знаешь, что случится, – возражал голос в голове, пугающе похожий на собственный. – Ты ничего о них не знаешь кроме своих теорий.»       Голос говорил разумно, но Юншэн жил чувствами. Ощущениями. Такие вещи, как неземные осколки памяти древнего создания, частички знания вечности нельзя было постигнуть лишь разумом. Это было нечто, лежащее за гранью, и только чутье могло раскрыть правду.       «Про богов ты тоже всю жизнь ничего плохого сказать не мог, а они ведь всем лгали! Они поработили человечество! Они убили тебя! Но до самого конца ты им верил и молился! И тогда твоё чутье тебя не трогало.»       «Это не так.»       Юншэн до боли сжал ладонь в кулак. Он замечал странности в поведении богов с самого детства, просто был слишком добр и милосерден, чтобы выносить обвинительный приговор. Боги издевались над ним с самого детства. Со дня, когда было ранено его ядро, со дня, как заболела его мать... Лэанг насмехался над их молитвами. Матушка призывала юного Серебряного Дракона быть терпеливыми, безропотно молиться и ждать чуда. Они молились и ждали. И что? Единственный, кто помог им, это Су Юн. Он стал их чудом, и вовсе не божественным, а простым, человечным. Он проявил великодушие, он проявил сострадание, доброту... Себя не пожалел, но любимому и его семье отдал всего себя. А боги? Им ведь для их чудес достаточно было щёлкнуть двумя пальцами! И всё это время им было непомерно сложно шевельнуться, чтобы помочь вымирающему клану Вэй. Им не было жалко бедную умирающую женщину и слабого ребенка с дырой в ядре. У всех людей проблемы. Все на земле несчастны. Неужели они будут помогать именно этим двоим? Должно быть, в глазах Лэанга они были жалкими мошками, что ползали по земле, корчились и не заслуживали внимания «великого бога». Вспоминая об этом, Юншэн дрожал от злобы.       «Ты говорил, – продолжал шипеть голос, – разговор с богами на самом деле нужен не для помощи. Что он призван, чтобы не чувствовать себя одиноко… Чтобы было, кому услышать, кому доверить свои чувства. Так что, понравилось? Ты оправдывал их до последнего, а теперь говоришь, что чувствовал в них подлость? Ты молился им несчетное количество раз, а сейчас противоречишь сам себе. Неприятно быть проигравшим, а?»       «Я не знал правды. Потому то, что я замечал... Я старался оправдать. Найти причину жестокости, потому что мне казалось, что… Такой пустой злобы не может быть, казалось, что я просто чего-то не замечаю, не вижу великого замысла и всё должно быть во благо. Однако, со всех сторон были подсказки. Боль Небесных Избранников с первого дня ужасала меня. Оправдываться не буду, тогда мой разум был заперт в оковах лжи, обвит привитой с детства праведностью и благодарностью… Я верил, что в словах богов таится благо. Теперь мне ведома истина.»       «Почему же тогда ты считаешь, что твои нынешние суждения истины? Когда-то и про богов ты считал также. И к чему это привело? Ты верил себе и богам... И ты здесь. А Су Юна нет. Твоя слепая вера в себя убила его! Твоё непослушание! Твоя глупость!»       Юншэн сжался от боли, стоило услышать имя любимого.       «В этот раз всё иначе,» – прорычал волк.       «Где? Покажи мне! Илин сказал тебе не лезть! Так почему ты снова не слушаешься? Мозгов нет?»       «Замолчи! Я хочу спасти Су Юна!»       «Ты лезешь к силе, о которой ничего не знаешь! А если она погубит всех, ты после тоже будешь жалко плакаться, говоря о том, что просто был обманут? Чтобы тебя не обманывали, нужно быть осторожным!»       «Я знаю, что делаю!»       «Ооо, когда ты сунулся к богам, умоляя их спасти твое ядро, ты тоже был уверен! Ооо, такой славный герой! Ему обязаны помочь! Он заслужит милость! Он всех покорит! И что? Твой бог, бог, которого ты выбрал, сказал, что ты заслужил свою участь. Что быть калекой – величайшее благо для тебя. Страдай! Страдай, Лю Вэй, страдай! А ты и это слопал! О какой предосторожности идёт речь, если ты принял выбор богов, как верная шавка?»       «Я хотел выйти из ситуации с гордо поднятой головой, а не выть от обиды. С ядром или без, я бы сражался.»       «Конечно, но ты выбрал принять помощь Су Юна. Ты сделал этот выбор. Верить в богов, верить в любимого человека. Что принесла тебе эта вера? Где ты с ней оказался? И что ты хочешь сделать теперь? Снова закрыть глаза на вопящие предостережения? Довериться благости высшей силы, о которой ты вообще ничего не знаешь?»       «Тебе не заморочить мне голову. Я знаю, что чувствую. И я знаю, что я прав.»        «Ты снова ошибёшься! Остановись уже!»       «Нет! В этот раз – нет.»       Юншэн сорвался с места и побежал. Разбитое сердце вело его вперед, и такие вещи, как незнание, больше его не беспокоило. С его разумом происходило что-то странное. Он чувствовал лёгкость, единение с миром и текущую вечность... Словно окунулся в таинственную историю Илина и погрузился в томное, возвышенное состояние из его памяти. Он слышал лишь свое дыхание и голос, что кричал где-то внутри... Слишком похожий на собственный, но совершенно точно принадлежавший энергии инь. Вражеский голос, что желал ему падения, неудач и краха. Это не его мысли. Сам Юншэн не стал бы себя отговаривать. Он сам верил себе. После всех ошибок, если он начнет отступать, всё окажется напрасным. Он всегда шел по этому пути. Извилистый, он то приносил ему благо, то обращался трагедией. Мир ждал от демонического принца перемен, но сердце отчаянно цеплялись за это самое «я». Если Юншэн перестанет слышать себя, если испугается, это будет уже не он. Юншэн не знал страха. Юншэн не знал сомнений. Все изменилось, но он должен был оставаться собой. Другое имя. Ошейник на шее… Но он не раб своего положения. Он – свободная душа, и он делает то, что считает правильным.       «Это единственный выход. Я должен вернуть Су Юна!»       Юншэн вылетел из летнего дворца. Была ночь, и звёзды ярко сияли на небосводе. Так ярко, словно звали его. Он перенес ци в ноги и помчался по городу, перепрыгивая по крышам домов и оставаясь совершенно незамеченным для жителей неспящего города. Сердце бешено билось в предвкушении, он жил надеждой, что трепеталась в нем в преддверии чуда. Если он прав, а мир состоит из частиц пыли, если существует высшая сила, то душу возможно вернуть. Можно вернуть и тело. Су Юн вернётся. Он снова будет рядом. Он отдаст ему искру. Он крепко обнимет его и никогда больше не отпустит!        «Это сказка. Ты сам себе лжешь. Ты же знаешь...»       Юншэн мчал вперёд, не слушая назойливый голос.       «Ты же знаешь…»       Принц добрался до кромки моря.       «Знаешь же, что он безвозвратно утерян.»       Юншэн запрыгнул на гуань дао и помчался в ночь. Он рассекал морские просторы прямо над волнами, гоняя водную гладь полосой энергии, что плелась за ним бирюзово-белым хвостом. Сияние звёзд отражалось в пенящихся ночных волнах, а вместе с тем и пламенные искры, что слетали с гуань дао, парящей в ночи.        «Ты потерял его навсегда. Ты убил его!»       – Я верну тебя... Искорка, потерпи ещё немного.       «Его больше нет!»       Юншэн, ведомый судьбой, преодолел бессчётное количество ли. Он летел над ночным морем, пока не оказался так далеко от демонического города, чтобы его точно никто не услышал. Принц остановил гуань дао возле одиноко торчащей в глубинах морей скалы и запрыгнул на нее, устойчиво встав на самую верхушку. Глядя на небо, очарованный им, принц раскинул руки в стороны и, набрав воздуха в грудь побольше, прокричал звёздам, чувствуя, что парит над вершиной мира, где-то в небытие, в отрыве от реального... Меж временем и пространствами, где-то на стыке ткани миров и вечностей. Чувствуя... Веря, что нечто в необъятной, непознанной вселенной способно услышать его боль и исполнить единственное сокровенное желание.       – Я знаю, что ты существуешь! Существуешь и слышишь меня! Я знаю, что ты наблюдаешь за мной, что ты говорил с госпожой Ля Хоу. Что ты вечен, ты могущественен, мудр, ты... Часть чего-то большего. Быть может, ты – наш великий создатель, и если так, я хочу попросить тебя: верни мне Су Юна! Его душа развеяна в пыль, но я не верю в безвозвратность! Я не верю, что он мертв! Не верю, что мне никогда больше не увидеть его! Я прошу тебя! Укажи мне путь! Расскажи, как собрать его! Если нужно пройти испытания – я докажу! Если нужно искать осколки его души – я обойду весь мир и найду каждый! Я всё сделаю, лишь дай мне подсказку! Укажи путь! Хоть слово, хоть маленькое видение!.. Один я не справлюсь! Мне нужно направление, но после я все сделаю сам! Я верну его! Я смогу! Я выдержу любую боль! Только подскажи, куда мне двигаться? Как его найти? Где сейчас его душа?.. Молю, великая вечность! Звездная пыль! Целестиал!.. Я знаю, тебе всё по силам! Помоги мне вернуть Су Юна! Я все выдержу! Любую боль! Любые тяготы! Я готов отдать всего себя, только верни его!..       Юншэн кричал в небо. Бурные воды образовали вокруг скалы судьбоносную спираль. Принц глядел в сияние вечности, и ему казалось, что тысячи песчинок памяти глядят на него в ответ... Глядят молчаливо и безучастно, как делали все боги. Глядят и молчат, когда он сокровенно молит небеса о помощи.       В который раз...       На этот раз он глядел дальше, не на облака, а сами звёзды, в вечность, гораздо более далёкую от него, нежели мир богов... И оттого ещё более безразличную и безучастную.       – Я люблю его! – прокричал Юншэн так, словно это было тем самым аргументом, что обязан убедить вселенную ответить. – Я так сильно люблю его! Я жить без него не могу! Я виновен за его смерти, но это так несправедливо! Такой светлый человечек, как Су Юн, должен жить!.. Обязан! Я молю тебя!.. Помоги!.. Пожалуйста, помоги!.. Без Су Юна этой земле нет солнца! Без него... Мир такой тёмный, злой и одинокий… Его света так не хватает... Мне не хватает. Я умоляю тебя!.. Есть ведь способ!.. Должен быть!.. Верни его!.. Я не могу без него! Я так сильно люблю!..       Юншэн дрожал. Его душа плакала, но глаза уже не могли показывать слабости. Он был слишком переломан для того, чтобы просто заплакать, и оттого его трагичный крик звучал ещё душещипательнее обычного. Он кричал. Кричал, моля вселенную ему помочь, но когда его надрывистый голос стих, звёзды, пыль, небеса, вселенная продолжили молчать. Волны вились спиралью у уступов обтёсанной скалы, словно вот-вот должно было случиться что-то важное, но ничего не происходило. Вселенная, мир не ответили на просьбу демонического принца, на его безнадёжные фантазии о воскрешении души возлюбленного, развеянного в пыль. Вселенная слышала Юншэна, но безучастно и жестоко молчала.       Как и всегда.       Сердце Юншэна отбило три тревожных удара, а затем заболело.       «А я говорил! – надменно зашипела энергия инь его голосом. – А я предупреждал!»       Юншэн с отчаянием посмотрел на самую яркую звезду небосвода. Она казалась ему глазами неизведанного создания.       – Почему?.. Ответь мне! Почему нет?! Су Юн такой светлый мальчик! Он заслужил шанса!.. Он должен жить!!! У него было столько планов! Он так мало повидал и сделал… Он был лучшим!.. Он... Такой нежный... Такой... Добрый... Родной... Почему?! Почему ты не хочешь вернуть его? Ты же можешь!!! Я знаю, что можешь!!       Вселенная неизменно молчала.       «А я говорил! – ехидно прошептала тьма. – Нет ни единого способа вернуть твоего несчастного Су Юна, загубленного твоей же глупостью!»       Темная рука обвила шею Юншэна и сжала, не давая дышать. Принц обессиленно рухнул на колени и пустым взглядом смотрел в вечность.       Мир молчал, бросив его наедине со скорбью. Вынуждая его смириться, заставляя забыть и оставить свои пустые фантазии.       – Я ведь люблю его...       Здесь не было никого, кого бы волновало это.       Юншэн взвыл. На этот раз от боли. Его скорбный вой, утративший надежду, заставил воды содрогнуться и разойтись. Небеса затянуло тучами, а затем полил дождь. Холодный, неприятный, какой-то жестокий… А Юншэн всё выл и выл, осознавая, что сама вселенная похоронила Су Юна, а, значит, и способа вернуть его нет. Может, никогда и не было.       «А я говорил!..»       На душу опустилась гнетущая пустота. Юншэн не мирился со смертью и всё ещё отрицал её, но что-то в нем в очередной раз надломилось. Надежды не было... Ни звезды, ни целестиалы, ни осколки небесной пыли не собирались помогать и спасать Су Юна. Принца ждала бескрайняя вечность боли и одиночества. Вечность без Су Юна и надежды однажды вновь обрести его...