Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Вблизи Башни Смирения всегда царила жуткая атмосфера. За годы службы Юншэн ко многому привык в демоническом обществе, но были вещи, которые каждый раз его поражали. Аура Башни Смирения являлась одним из таких явлений. Заключённая внутри тёмных стен боль сломленных созданий резонировала и вырывалась наружу импульсами зловещей силы и боли. Энергия инь, слоящаяся густым паром, поднималась над башней и нависала над выжженной пустошью, как грозовая туча, что вот-вот метнет несколько молний в названного гостя.       Тёмная энергия зловеще встречала одного из сильнейших Усмирителей, желая прогнать его прочь, сокрушить, подчинить, околдовать, обратить своим рабом или сгубить – лишь бы он перестал приводить в чувства других, но Юншэн стойко противился нападкам тьмы, даже если сердце его было уязвимо к их словам. Сегодня башня обрушила на него мощную атаку, сегодня она едко шипела про отца и его гибель, но Юншэн, сохраняя спокойное выражение лица, игнорировал неугомонные голоса. Порой ему так сильно хотелось побыть в тишине... Чтобы никто – даже его собственный голос, различать который среди чужих становилось всё тяжелее – не тревожил его, и он просто выполнял бы свой долг и жил мирную жизнь... Но энергия инь не затихала, она нагоняла на принца всё больше тревожных болезненных мыслей, а когда он выстраивал защиту, стихала, дожидаясь, когда врата к сердцу приоткроются и его можно будет взять штурмом.       Юншэн взывал себя к внутреннему покою. Он обращался мыслями к Су Юну, держался за мысли о возлюбленном, находил утешение внутри себя. Он не ждал, что кто-то приласкает его, что кто-то пожалеет его, что его встреча с отцом, так сильно отпечатавшаяся на его душе, что стала очевидной для окружающих, будет воспринята мягко и сочувственно. Нет. Он с самого начала понимал, что демонам это не понравится.       «Они тебе не доверяют.»       «Ты всё ещё для них чужой.»       Юншэн нервно вильнул хвостом, отбиваясь от шёпота зла.       «Они помнят, что ты человек. Это никогда не изменится.»       «Ты сам не знаешь ответов.»       Юншэн верил, что знал. Он придерживался выбранного пути, и даже если весь мир будет против его решения, он все равно будет верен ему. Он будет сражаться и доказывать свою правду, он останется собой, и чтобы ни случилось, будет жить, как считает правильным, потому упрёки и недовольство Белио совершенно его не тревожили. Он спокойно переносил чужие сомнения, уже привык к тому, что про него болтают другие. И даже Хаоран, чтобы он там себе ни надумал, не сможет его задеть. Юншэн вырос над своими эмоциями, над чужим осуждением и недоверием. Он не искал поддержки во вне – лишь внутри себя, и это создало стержень, который не позволял колебать его. Он всегда был стойким, но сейчас его упорство была на совершенно ином уровне. Оно совершенствовалось вместе с его душой.       «Чтобы ни сказал мне Хаоран, это ничего не изменит.»       Открыв врата, Юншэн вошёл в Башню Смирения. Его встретили яростные крики и злоба обезумевших демонов... Привычные звуки для этого места, от которых всегда стыла кровь в жилах.       Принц прошел в Зал Смирения и с сочувствием посмотрел на несчастных. Сегодня на цепи сидели трое молодых демонов. Они вились, шипели, бросались на Усмирителей... Тяжёлое зрелище. Сколько бы Юншэн ни видел подобных сцен, он неизменно сильно сочувствовал слабым душам, измученным и доведённым до отчаяния. Невозможно остаться равнодушным, слыша истошные вопли ярости, за которыми крылись душевные раны. Невозможно спокойно смотреть, как по их подбородкам текут слюни, смешанные с кровью. Изорванная одежда, жуткий зловонный запах выделений, агрессия, потоком яростной энергии пытающаяся вывести из равновесия... Юншэн противостоял чужим эмоциям, но ярко сопереживал их владельцам. В его сердце неизменно жило сочувствие к ближним, и, пусть приходилось вести себя холодно, чтобы никому не навредить, он оставался чутким, добродушным и неравнодушным созданием. Эту важную часть себя он больше всего боялся потерять и бережно хранил в сердце.       Усмирители поклонились, стоило ему войти в зал. Его приветствовали с почтением, как лучшего ученика Хаорана, принца и почтенного Усмирителя. Братья уважительно относились к волку, а Юншэн отвечал им взаимным почтением. Он кивнул каждому из братьев и, не желая отрывать их от службы, молча пересёк зал и направился к кабинету Хаорана. Судя по запаху, демон находился у себя в кабинете и нервничал.       Юншэн вошёл без стука. Спустя несколько лет, проведенных в демоническом обществе, он уяснил две вещи: в отличие от людей, демоны всегда знают, когда к ним приходят, а через восприятие можно прочувствовать не только эмоциональное состояние демона, но и его желание тебя видеть, так что волку совершенно не нужно было стучать и спрашивать разрешения войти – он и так знал, что Хаоран ждёт его, причем с нетерпением и... Не один.       Войдя в кабинет, Юншэн увидел сидящего на коленях Лоньа. Демон дрожал, склонив голову. Его переодели в чистые смирительные одеяния и накинули на плечи покрывало. Перед демоном на небольшом столике стояла чаша с успокаивающим отваром и блюдце с угощениями, но Лоньа не притронулся к сладостям, а напиток уже остыл. У них с Хаораном был тяжёлый разговор, и Юншэн нарушил его своим приходом... Или должен был продолжить.       – Юншэн.       Хаоран поднял на ученика тяжёлый взгляд. Он сидел за рабочим столом и сложил пальцы домиком, не моргая. Это выглядело несколько жутко, но Юншэн давно привык к манере поведения Хаорана. Многие демоны боялись его, а Юншэн относился, как к учителю. Это позволяло ему говорить более вольно и свободно и прямо высказывать свою точку зрения. Многие считали, что принц дерзит Третьему Клинку, но сам Юншэн знал, что Хаоран ценит в нем честность и бесстрашие.       – Почтенный Третий Владыка.       Юншэн задвинул за собой дверь и поклонился. Лоньа вздрогнул и взволнованно обернулся на демона.       – Мальчик... Мальчик?..       Лоньа находился в ужасном эмоциональном состоянии. Он глубоко раскаивался за свой проступок и, полностью вернув себе рассудок, никак не мог поверить, что мог обидеть человеческого ребёнка. Это легло на его душу тяжёлым бременем. Юншэн же в его глазах был спасителем, что нес собой свет и ответы. Влажные глаза демона глядели на принца, как на божество, несущее чудо и добрые вести, спасение и освобождение.       Лоньа ухватился за подол черного одеяния Юншэна и поджал уши, как побитый пес.       – Мальчик!.. Он в порядке?.. Он...       – С ним всё хорошо, – мягко произнес Юншэн.       Волк бережно отнял руки мужчины от своего одеяния, крепко сжал их и добродушно посмотрел ему в глаза. Своими жестами Юншэн оказывал успокаивающее действие и утешал демона.       Лоньа немного приободрился, хотя его волнение никуда не делось. Он сильно беспокоился за здоровье мальчика, винил себя за то, что не мог сдержаться. Ему было стыдно, больно и совестно, но ещё страшнее за жизнь самого мальчика.       – Как он будет жить дальше, пережив такое?.. – жалобно проскулил Лоньа, поджимая хвост.       – Ты не сделал ничего непоправимого, – спокойно сказал Юншэн. – На нём ни царапинки. Парнишка отделался лёгким испугом и парой тихих истерик. Не беспокойся, он крепкий малый, легко придет в себя. Дети в его возрасте очень впечатлительные, но также отходчивые. Он запомнил, что ты извинился. Он знает, что ты не хотел этого.       Лоньа замотал головой.       – Я испугал его! Я убивал животных у него на глазах!.. Он так кричал... Почему я не слышал?.. Я не мог остановиться… Не мог…       – Когда я говорил с ним, он был более, чем я порядке, – уверенно произнес Юншэн. – Полагаю, он не первый раз видит мертвых зверей. И он сильнее, чем кажется. Клан Цзя с детства воспитывает воинов. Этот мальчишка обладает закалённой душой, с ним всё будет хорошо. Он с семьёй, отец его любит, он под присмотром и проживет долгую и счастливую жизнь.       – Я бы хотел ему такой судьбы, – прошептал Лоньа.       – Значит, так и будет. Клан Цзя своих в обиду не даст. Мальчик вырастет в любви, он вырастит сильным и порядочным. Однажды ты встретишь его и восхитишься тем, какое могущество сокрыто в его душе. Будь уверен, ты закалил его этой ночью и показал что-то более важное. Ты показал ему, что он может быть храбрым пред лицом опасности, а демоны... Они не только злые монстры.       – Вы видите во всем светлое, принц...       – Потому что мир совсем не темный. Он ровно такой, каким мы видим его. Я смотрю вокруг с надеждой.       Хаоран ударил хвостом по земле, привлекая внимание говоривших к себе.       – Юншэн!       «Белио также на меня смотрел...»       Принц выпрямился и отпустил руки Лоньа. Демон съёжился, но было видно, что ему полегчало. Мысль о том, что мальчик в порядке, спасла его от нравственного падения. Он зарекся никогда больше не трогать людских детей. Эту клятву он высек на своей душе.       – Да, Третий Владыка?       – Мне кажется, ты забываешься. Ты помнишь правила, сплетённые с клятвой Усмирителей?       Юншэн кивнул. Он не проходил через торжественные церемонии посвящения, как это бывало в людских кланах при принятии нового титула, но принесение клятвы было регулярным обрядом, совершаемым на тренировках, чтобы каждый раз словом напоминать демонам об известных принципах.       – Я уверен, твой отец говорил с тобой об этом ни раз. Мы не должны показывать людям «что-то особенное». Мы не должны оказывать к ним доброту.       Принц пропустил это мимо ушей.       – Я знаю, что не следует рассказывать детям про добрых демонов. Но поступать по справедливости и совести – это совсем другое. Демоны никогда не строят из себя злодеев. То, что люди нас ненавидят, растет корнями из прошлого и настоящего, в котором божественное проклятье обрекает нас нападать на детей и немощных стариков. Но если демоны заключают контракты с людьми и существуют культисты и демонопоклонники, знающие истину, то почему остальные люди не должны хотя бы иногда сталкиваться с нашей милостью? Я не собираюсь читать проповеди людям и доброте демонического народа, но ребенка отвести домой я был обязан. И я сделал это, потому что это – правильный поступок. Я не брошу ребенка в лесу!       – Я тебя и не за эту ругаю, дурень, – хмыкнул Хаоран. – Не забывай идеологию, это все, о чём я прошу. Ты добр, это все знают. И с людьми рядом тебе лучше лишний раз не тереться. Ты не умеешь быть другим. Хочешь, но не можешь. Даже когда холодно смотришь, когда властно говоришь, глаза у тебя всё равно добрые.       – Других глаз у меня нет.       – Тогда ни на кого не смотри.       Юншэна раздражало, что его отчитывали за доброту, однако, Хаоран говорил совсем не так, как Белио. Он не брался с порога обвинять его в предательстве и слова не сказал про отца – не догадался или просто не считал нужным спрашивать про это... Юншэн ощутил лёгкое недоумение. Обычно Хаоран вел себя строже, чем Белио, но в этот раз всё было иначе.       – Ты же уже в курсе всех подробностей, да?       Хаоран мрачно кивнул. На этот раз безмолвие сохранял он.       – И ты не против, что я проводил ребенка до его близких?       – Не бросать же его в лесу. Если бы ты поступил иначе, я бы за тебя забеспокоился. Но так это вполне в твоём духе, как и разговоры о том, что он обрёл что-то более ценное. Вот это меня беспокоит, остальное – нет. Я считаю, тебе стоит поменьше трепаться с людьми, а лучше и вовсе держать рот закрытым.       Юншэн завилял хвостом. Неожиданная поддержка от Третьего Владыки оказалась ему приятна и согрела сердце. А ведь он шел к нему, как на бой! Уверял себя, что ему совсем не нужно тепло со стороны других… А вот так внезапно это оказалось очень даже приятно... Ободряюще. Всем нужна поддержка, даже самым сильным и готовым ко всему душам.       – Я ничего не болтал. Ничего такого. У мальчика были вопросы, но я не стал на них отвечать. Просто успокоил. Он считает, что я один такой – глупый демон. А отец сказал ему ...       – Постой... «Отец»?..       Хаоран нахмурился и потемнел в лице. Юншэн смотрел на него спокойно. Он не хотел ничего скрывать, потому что не видел в этом смысла и какой-либо вины за собой.       – Господин Тай Вэй искал мальчика. Я проводил дитя до отряда и укрылся в безопасном месте. Я решил проследить, что он будет говорить. Похищение ребенка было замечено, а это может повлечь за собой последствия. Но... Не думаю, что Лоньа или меня или кого-то будет разыскивать. У людей своих дел полно. Они находят силы на праздники, но, думаю, это средство ободрить народ в тяжёлые времена. Из-за жары урожай будет не лучшим. Да и обстановка на границе... Народ нервничает, это чувствуется даже в детях. Я не попался на глаза отцу, но мальчишка рассказал обо мне.       Хаоран внимательно слушал волка. Слушал его эмоции, но Юншэн не показывал их. Не подавлял, просто не давал им выход.       – И как тебе встреча с бывшим отцом?       Хаоран всегда подчеркивал, что людская жизнь была у него прошлой. Юншэну это не нравилось. Он всегда говорил о Тай Вэе в настоящем, но для демонов настоящим отцом принца был Илин, так что Юншэн не возражал, когда Хаоран говорил так. Внутренне он считал и чувствовал иначе, но спорить смысла не было – это только разозлило бы Хаорана и ни к чему не привело. Илин воскресил его, так что определенную долю истины посыл Хаорана всё же нёс. Просто Тай Вэй не был бывшим отцом. Он был единственным и настоящим. Юншэн всегда показывал это взглядом, пусть и не огрызался.       – Я наблюдал издалека. Мы не говорили.       – Я не спрашивал тебя, говорили вы или нет. Я спросил, как тебе встреча.       Юншэн невольно вильнул хвостом. Это была острая тема, но он держал себя в руках. Не слушал голоса в голове, что тут же принялись его кусать.       – Мой отец неизменно сильный лидер. Я был рад увидеть его, но я был лишь наблюдателем. Я не собираюсь возвращаться к людям и переживать об этом не стоит.       – Удивительно, что ты сам об этом заговорил, – хмыкнул Хаоран. – Я, кажется, тебя ни в чем не обвинял. Но ты нервничаешь.       – Я спокоен, – возразил Юншэн, повиливая хвостом.       – Ты защищаешься, – холодно заметил Усмиритель. – Но в этом нет нужды. У тебя было три года, чтобы сбежать от демонов. Если бы ты хотел, ты бы давно ушел к людям. Как по мне, это нормально, что ты преодолел свой страх и смог пересечь черту. Это значит, что ты вырос над своей болью. Владеешь собой. Увидел отца, но вернулся ко мне и отчитываешься.       Юншэн изумлённо заморгал. Он ожидал таких слов от отца, но совсем не от строгого Хаорана.       – Учитель...       – Опять ты за своё! Просил же так меня не называть!       Юншэн виновато склонил голову.       – Простите, Третий Владыка. Я просто рад слышать, что вы в меня верите.       – Ты верно служил братству, – отметил Хаоран, облокачиваясь о стол локтями. – По началу я сомневался в тебе, но теперь думаю, что ты считаешь себя демоном. Может, не таким, как мы, но все же считаешь. Если бы ты болел за людей, ты вел бы себя иначе. Твои напарники рассказали мне, что ты быстро остановил Лоньа, а ещё – выследил мальчика, соблюдая осторожность. Ты – хороший Усмиритель, и я не хочу тебя потерять. Мы здесь братья друг другу, а братья доверяют тем, кто вокруг них.       Юншэн просиял, услышав это. Хвост его радостно завился.       – Я вам тоже доверяю, Третий Владыка! Просто Белио сказал, что Вы злитесь... Я ждал иного приёма.       – Конечно я злюсь! – хмыкнул Хаоран. – Ты покинул свой пост и пропал. Сколько раз говорил тебе, что если приходишь на помощь, оставляй следы на Путеводных Древах?!       – Я спешил...       – А если бы кто-то искал тебя, чтобы помочь? А если бы с тобой что-то случилось? Как бы мы узнали, где тебя искать? Кроме того, я знаю, что ты не закрываешь рта. Я боялся, что ты наговоришь ребенку лишнего, но раз даже человеческий ребенок назвал тебя глупым, то всё в порядке.       Юншэн неловко почесал себя за ухом и нервно посмеялся. Чесаться стало его регулярной привычкой.       – Я не настолько безнадёжен… Ха-ха…       – Зато я вижу, что ты в порядке. Когда я услышал, что ты пошел к людям, я беспокоился. И Белио тоже. Да и все мы. Как это отразится на тебе? Ранит. Точно ранит. А вот в какую сторону пошатнет? Я поставил на то, что ты вернёшься. Белио, кстати, тоже, так что спора не получилось. Но он волнуется за Илина и нервничает, будто его бросили. Он всегда такой уязвимый, когда хозяина долго нет рядом.       – Илин вернётся завтра, – решительно произнес волк. – Он не пропустит поминальный день.       – Будем надеяться. Но я всё равно дам тебе выходной. На случай, если тебе предстоит провести эту церемонию вместо него. Ты, как-никак, принц.       Юншэн был тронут добротой Хаорана и низко поклонился ему.       – Этот день многое для меня значит.       – Я знаю. Поэтому ты должен быть там. Твоё человеческое мышление поразительным образом помогает нам, демонам, успокаиваться. Только посмотри на Лоньа, он уже чувствует себя лучше!       – Правда! – заверил Лоньа, всё ещё стоя на коленях перед принцем.       – Я всего лишь сказал правду и принес добрые вести, – скромно ответил волк. – К тому же, мальчик действительно сильный и его семья о нём позаботится. Я погасил страх и показал ему дорогу к свету.       – На этом стоит остановиться, – спокойно сказал Хаоран. – Или ты хочешь навестить этого ребенка вновь?       Юншэн прислушался к себе, не ища подтекста в вопросах учителя.       – Я буду скучать по нему. Этот ребенок... Я знал его, когда был человеком. Но сейчас я из другого мира, и, если я приду вновь, это не будет уместно. Я скучаю по людям, но я здесь. В мир людей мне дороги нет. Только если будет какое-то дело.       Хаоран гордо улыбнулся.       – Белио дурак, что шипит на тебя. Ты, конечно ещё больший дурак, чем он, но ты от нас никуда не денешься.       Юншэн ответил неловкой улыбкой. Он был зажат обстоятельствами, но пусть даже так, остаться с демонами было его осознанным выбором. Он действительно мог уйти в любой момент, и никто бы не стал держать его, но Юншэн оставался в Демоническом Царстве, потому что хотел быть здесь.       – На сегодня всё, – объявил Хаоран. – Отдохни и хорошенько выспись. Завтра нам все нужны силы.       – Вы придёте на церемонию?       Хаоран кивнул.       – Я не могу этого пропустить. Я буду рядом.       Юншэн задумчиво кивнул и посмотрел на сидевшего у его ног демона.       – А что насчёт Лоньа?       – Он побудет в Башне какое-то время. Ему нужна помощь. Пока он не готов выйти в мир.       – Простите за беспокойство... – робко повинился Лоньа.       – Нет, что ты, – Юншэн тепло ему улыбнулся и похлопал по плечу. – Чувствуй себя как дома. Здесь тебя понимают. Забудь о чувстве вины. У всех свои ошибки. Я однажды расцарапал владыку Илина, ты же никому не навредил. Животные не в счёт. Лучше так, чем если бы пострадал кто-то ещё, так что всё правда в порядке.       Лоньа чутко свёл брови вместе.       – Вы так добры, принц!       – Отдыхай. Всё будет хорошо. Если что, я рядом и всегда помогу тебе.       Юншэн выпрямился и, поклонившись учителю, отклонился. Разговор с Хаораном из тревожного обратился в ободряющий, но после него у волка на душе всё равно осела тяжесть. Встреча с отцом никак не выходила из головы, а близость поминального дня нагоняла тоску и скорбь. Грядущий день обещал быть тяжёлым, но Юншэн знал, что справится с ним, как справлялся со всеми тяжёлыми днями прежде.       «Всё будет хорошо,» – повторил Юншэн для самого себя.       Хотелось просто закрыть глаза и оказаться рядом с Су Юном. Как жаль, что мертвый возлюбленный на мог ему ответить, не мог обнять и снова оказаться рядом. Юншэн неизмеримо скучал по нему, и год от года ничего не менялось.