Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      День памяти и скорби окружал плотный символизм. Белио, заботившийся о совершенстве проводимого праздника, следил за тем, чтобы всё проходило идеально, потому именно он занимался подборами костюмов для владыки. Каждый год наряд менялся, как менялся вложенный в него символизм. Белио мог казаться безразличным, но на самом деле его душа была чуткой, творческой, и он умел выразить себя через образность, объяснить которую вслух бы постеснялся, но связь с которой чувствовал. Юншэн полагал, что то, что демон хотел ему показать – это наряд, хотя и примерять его было ещё рано.       «Он такой нетерпеливый. Колкий, когда дело касается отношений с Илином. Хотел ведь в это не лезть, но эти разговоры... Возникают сами собой. Он переживает, бесится, злится, успокаивает, мужественно встречает происходящее, а в душе погибает от одиночества. Ревнует. Стоит только коснуться – рычит, как раненный зверь, и пытается сбежать. Но его опасения не беспочвенны. Тэй – опасный человек. Я доверился ему и поплатился за это. Не увидел в нем убийцу своего брата. А Илин и вовсе влюблен... Влюбленные сердца чувствуют ещё меньше правды, но всегда знают о сути. Илин благоразумен и не позволит с собой играться. Вот за кого-кого, а за демонического владыку переживать точно не стоит! За триста лет он точно научился видеть правду, он не позволит Тэю с собой играться. Как и Тэй ему...»       Юншэн вспомнил, как представлял их взаимоотношения – борьба за доминирование. Оба были властными, оба непокорными, и Юншэну казалось, что Илин был даже более уступчивым... Но бывал и упрямым. В их отношениях не было покоя, они царапали друг друга потом зализывали раны, затем снова царапали, пытаясь прогнуть, перелепить, выкроить под себя. Оба не хотели отступать, но оба не понимали до конца, чего хотели достичь. Всегда было недостаточно, слишком больно и слишком сладко. Это были отношения, что могли сломать обоих, но из которых они уже не могли выбраться. В конце концов, они были связаны контрактом, и Тэю нужен был Илин, а Илину – Тэй.       «А ведь это всё может быть и страшной мукой для них обоих... Может... И уже причиняет Илину боль.»       Юншэн помнил тот день, три года назад, когда застал отца совершенно разбитым. С тех пор Илин всегда казался спокойным, возвращаясь в родные земли, но этому спокойствию не верил Белио, да и Юншэн порой замечал что-то странное. Обстоятельства никогда не позволяли им об этом поговорить, а печать на душе отталкивала мысли Юншэна прочь. Возможно, Илин переделал заклинание без ведома сына. В любом случае, он чаще говорил о Тэе с Белио, а при Илине... Юншэн даже не помнил, когда последний раз упоминал имя генерала.       «Это не твоё дело. В любом случае.»       От мыслей о генерале у Юншэна болело сердце. У Белио – тоже. Возможно, даже сильнее, чем у наследника. И вот он бежал: от разговора, чувств, страхов, опасений, потому что знал, что не способен повлиять на настроение господина. Илин не изменится. Он останется собой, он будет любить этого мерзавца-генерала, и его сердце по-прежнему будет недосягаемо. Хозяин его не услышит, будет гнуть свою линию, погладит, чтобы успокоить, и уйдёт, оставив его охранять территорию. Как сейчас.       – Давай быстрее!       Белио уже не мог сбежать в одиночку, поэтому ему нужен был Юншэн. Принц понимал это и подыграл Белому Демону, последовав за ним по коридорам с помощью ци, хотя сам же Белио прежде запрещал ему бегать во дворце. Теперь они вместе нарушали закон... Но какая разница, если именно они сейчас и были единственной властью?       – Здесь.       Белио затормозил так резко, что Юншэн едва успел среагировать. Он застыл в позе ласточки и неловко приставил одну ногу к другой, выпрямившись. Белио глянул на него неодобрительно, после чего толкнул дверь и вошёл в просторное помещение.       Внутри было темно, но Юншэн хорошо видел во мгле и без труда различил, что комната служила швейной мастерской. Всюду стояли манекены, одетые в наряды разных фасонов: от людских до демонических. Ткани и другие необходимые материалы бережно хранились на стеллажах. Рабочие столы были прибраны, но на одном из них рассыпались портновские булавки. Юншэн вспомнил, как когда-то Белио предлагал ему обратиться к швеям, если ему понадобится другой наряд, но Юншэн так ни разу и не воспользовался предложением. Никакой праздник, никакое событие не требовало от него наряжаться в другие одежды. Юншэн свыкся с боевым смирительным одеянием так, словно оно была его кожей. Воплощённое из энергии, оно удобно и практично облепляло его тело. Сплести его уже давно не представляло для Юншэна никакого труда. Он был верен своему наряду, как был верен любви и клану, а когда у него отпала необходимость привлекать внимание Су Юна, так и вовсе никакого интереса к одежде он не питал. Главное, она защищала и была удобной. Что ещё нужно? Но сегодня, раз ему предстояло занять место лидера, придется примерить нечто новое. Волк был заинтригован мыслью, что же его ждёт. Наряды Белио, все без исключения, были шикарны и утончены.       – Это всё ты сделал? – спросил волк, рассматривая наряды, что встречались им на пути. Комната была многоярусной, и большая часть пространства служила для демонстрации нарядов, выставляя их в выгодном свете на фоне древних людских полотен с живописными контрастными пейзажами.       – Я, – кивнул Белио. – Но некоторые работы принадлежат моим ученикам.       – У тебя есть ученики, которых ты учишь шить? – ахнул Юншэн. Не то, чтобы за три года он смог узнать Белио сильно лучше, но о том, чтобы Первый Клинок преподавал кому-то уроки шитья, Юншэн даже подумать не мог. Боевые наставления – вполне в его духе, даже какие-то жизненные уроки… Но вот кружок шитья!       Белио это совершенно не смущало. Он никогда не говорил о своих увлечениях, да и шить он на самом деле не любил.       – Были когда-то.       – Погибли?.. – шёпотом спросил волк.       Белио глянул на него, как на умалишённого.       – Сдурел? Всё с ними нормально! Просто не выдержали, вот и всё. Я давал им поручения, описывал свои идеи. Я ненавижу шить сам, так что ученики делали это за меня, но они не чувствовали нужной задумки, не могли воплотить правильное чувство, а со временем потеряли интерес.       – Ты ругал их?       – Думаешь, они ушли, потому что я был жесток? – обиженно хмыкнул Белио.       – Ты не жесток, но бываешь ворчлив.       – Никто не выдержит мой характер, – прошептал Белио. – А мою эмоциональность тем более. Не знаю, что давило на них больше – мои эмоции, чувства, воспоминания или строгость. Когда дело доходит до воплощения идей, я не могу допустить неидеального исполнения. В начале они все гордо выстраивались в очередь, желая быть моими учениками. Затем желающих не осталось. Думали, будет легко, но на деле учиться – это труд, а признавать ошибки и стремиться к идеалу талант далеко не каждого. Ты знаешь, какие демоны нервные не понаслышке. Когда что-то не получается – им уже тяжело. Психуют, готовы полмира разнести. Когда что-то нужно переделать – это истерика. Я показывал им возможности, но не мог научить терпению. А давление... Малейшее проявление эмоций заставляло их сжиматься. Они не выдержали, потому что им не хватало решимости. В конце концов все желающие, пылко горящие мыслью о том, чтобы учиться у Первого Клинка, закончились.       Это прозвучало очень одиноко. Юншэн сочувственно глянул на Белио. Конечно, Белый Демон порой перегибал палку. Его энергичное бурчание смогли бы выдержать далеко не все, но с другой стороны он искренне отдавался делу, переживал и заботился. Это нужно было только разглядеть. Демоны, как правило, так глубоко не лезли, да и вообще находиться рядом с Белио для них было тяжело. Эмоции первого клинка давили так сильно, что простые демоны физически плохо чувствовали себя от его присутствия.       «Может, поэтому Белио так одинок? Даже не по своему желанию. Может, когда-то он пытался завести себе друзей? Но спустя столько лет отверженности, глядя, как другим демонам тяжело от него, он решил, что кроме Илина никто не может с ним поладить? Это точно усилило его привязанность к хозяину... Может, его намеренно таким создали. Ох, Белио...»       Белый Демон верно почувствовал сочувствие. Юншэн не пытался прятать свои чувства, так что Белио легко читал по ним и ощетинился.       – Я сказал тебе это не чтобы ты испытывал ко мне жалость! Прекрати думать свои мысли!       Юншэн виновато почесал затылок.       – Это не жалость, это сочувствие. Я переживаю за тебя.       – Не надо за меня переживать! Это было лет так пятьдесят назад… А то и больше! Старые раны не болят.       – Но они напоминают о себе, – взволнованно возразил Юншэн.       – Тебе прям неймётся растеребить мою душу, да?       Белио сказал это резко, давая понять, что Юншэн переходит черту. Принц почувствовал его негодование и ответил на него спокойно:       – Порой, говоря о таких вещах, можно обрести покой. Твой взгляд наполняется тоской, когда ты смотришь на эти наряды. От меня такое не скрыть.       – Да я и не пытался, – буркнул Белио. – Это ты ко мне пристал. Привязался! Почему нельзя идти молча?       – Мне интересно, что происходит в твоей жизни. Я вот подумать не мог, что у тебя были ученики...       – Это была идея владыки Илина. Он полагал, что мне не хватает общения, вот и объявил на все демоническое царство, что я беру учеников, но все ушли. Плохой из меня учитель.       – Неправда. Я видел, как горят твои глаза, когда ты обучаешь воинов! Ты выглядишь счастливым.       Белио насупился.       – Это другое! Когда я практикую духовные техники, я стою так далеко, что никого не могут задеть мои чувства. Я держу дистанцию, безопасную для всех. Мне не нужно к ним подходить. Но если бы я сделал шаг вперёд, все было бы иначе. Я доволен, потому что исполняю волю Илина, только и всего.       – У тебя хорошо получается. Армия стала гораздо сильнее. Твои советы и техники помогают раскрыть таланты воинов. Демоны совершенствуются быстрее, чем рожь растет на полях. Это целиком и полностью твоя заслуга.       Белио гордо расправил плечи. Похвала принца была ему приятна, но он не позволял себе расслабляться. Белый Демон держал оборону.       – Ещё недостаточно. Этого мало, чтобы победить богов. Ты и сам должен понимать это.       Юншэн помнил могущество Сяолуна. Бог справедливости явился ему лично, и та мощь, что таилась в нем... Юншэн не был уверен, что превзошел её, хотя он тоже проходил через тренировки Белио и совершенствовался больше других. Все свое свободное время Юншэн тренировался с одной только мыслью – восстановить справедливость и победить тиранов. До могущества, что сразило бы богов... Какой силы нужно достичь? Как высоко забраться? Сколько лет должно потребоваться армии, чтобы поднять её до таких высот?..       «Когда я встретил Сяолуна, я был человеком. Божественная сила давила на меня… Но сейчас все иначе. Мои прежние воспоминания, моя доверчивость пред высшими силами создала образ непобедимости. Но это не так. Демоны убивали богов. В минувших войнах был баланс сил. И сейчас тоже. Баланс…»       – Не скромничай. Армия хороша, а темп её роста стремителен. Демонов не узнать. Я помню, с чего они начинали. К тому же, у нас есть преимущество.       – Ты с ними не сражался, – проворчал Белио. – Этого недостаточно.       – Но вы сражались. Сражались много раз.       – Никто из тех, кого я учу, богов даже не видел. Я настраиваю их решимостью, но это не то же самое, что иметь боевой опыт. Это большая слабость нашей армии.       – Что за мысли? – нахмурился Юншэн. – Ты будто собрался проиграть.       – Нет. Я хочу сразить богов, именно потому говорю – сейчас этого недостаточно. Мы должны стать гораздо сильнее. Выйти за пределы своих способностей. Клинков не хватит. Нам бы ещё пару воинов... Хотя бы одного могучего воителя. Это уровняет шансы.       – Может, именно потому Илин видит во мне надежду демонического рода? Я долго думал об этом. О его словах и выборе... Может, дело в балансе сил?       Белио вопросительно посмотрел на него.       – О чём ты?       – Боги и демоны сражались, но находились в балансе. Как и сама энергия инь. Но я был человеком. Перетянув меня на свою сторону... Что, если баланс сил изменился? А я, между прочим, очень силен! Стану той последней каплей, что разрушит многовековую стену. Гуань дао, что вонзился в самый центр и сокрушит... Вот в чём план!       Белио посмотрел на него крайне неодобрительно, даже несколько снисходительно.       – Не фантазируй. Наверняка у владыки Илина какой-то другой план. Я ему верю. Я ему следую. Может, ты нужен, просто чтобы отвлечь внимание.       – Даже если так, я сделаю это. В грядущей битве я сделаю всё, что от меня потребуется. Поведу Усмирителей и Клинков...       – Эй! Хватит. Владыка Илин решает, что ты будешь делать. Нечего тут строить из себя народного освободителя. Ты всего-то принц.       – Всего-то принц! – довольно усмехнулся волк.       Белио стукнул его локтем в живот.       – Мы сюда не за тем пришли. Уймись.       – Точно. Наряд!       Белио нахмурился. Ему не понравилось, что Юншэн догадался, что он хочет сделать, хотя не угадать было сложно, ведь пространство вокруг кричало, что они прибыли в швейную мастерскую.       – Обычно я не делаю костюмы ни для кого, кроме владыки, – смущенно фыркнул Белио. – И не думай, что я отдам тебе костюм достопочтенного! Я сделал тебе отдельный. Просто, на всякий случай. Владыка Илин вернётся!       – Конечно вернётся, – без тени сомнений подтвердил Юншэн, потому что верил в это.       – Но пока его нет, походишь в этом.       Белио прошёл к манекену на верхнем этаже зала и снял с него пышное ханьфу. Белое, оно блестело и отливало серостью, как снежные насыпи на крышах во время бури. Сложный крой одеяния был соткан из плотных тканей и украшен пушистой ватой. Если бы не серость, Юншэн решил бы, что этот костюм символизирует облака и оскалился бы – с небесами у него были счёты. Однако, серыми могли бы быть разве что тучи.       – Этот наряд…       – Примерь.       Белио накинул ханьфу волку на плечи. Хаонская одежда была поразительно продуманной. Благодаря тому, что все элементы крепились на завязки, большинство одежды было практически безразмерной, и всё же, Белио учёл, что у волка крупные плечи и обычный крой будет ему тесноват. Он сделал свободное одеяние, что хорошо село на статную фигуру принца. Юншэн создал отражающее заклинание, чтобы рассмотреть себя.       Белио фыркнул.       – Что за самовлюбленный принц! Без конца любуется собой! Хвастает своей силой… Верит в глупости. Что Илин в тебе нашёл – в толк не возьму.       – Ты смерти моей хочешь? – рыкнул Юншэн, пропустив мимо ушей ворчание демона и осматривая новое одеяние. – Оно же не иначе, как зимнее!       – Путь к искуплению вины не может быть легким. Носящий одеяния несет ответственность, – важно произнес Белио, хотя в его голосе таился еле слышный садизм. Он явно намеренно сделал одеяние из такого теплого материала, но совсем не для того, чтобы запарить принца, нет. Он глубоко ценил символизм.       – Что оно олицетворяет?       – А сам как думаешь?       Юншэн задумчиво посмотрел на себя.       – Скорбь?       – Почему?       – Похоже на мрачную тучу.       – Сам ты туча! – прошипел Белио. – Это пепел! Пепел! Сожженные города, оставшиеся позади… Белый – цвет смерти. Серый – цвет сажи. Цвет, что мы оставляли за собой. След из ледяных кристаллов, покрытых пеплом…       Юншэн проникся этой идеей и кивнул, соглашаясь с символизмом.       – Владыка Илин оденется в наряд из льда?       – Да. А ты – из пепла. Для этого года это лучший наряд, так что даже не вздумай ворчать или отказываться. Переделывать я не буду!       Юншэн вновь взглянул в зеркало и решил, что ему он очень даже подходит. После того, как долго он носил темные одежды, одеться во что-то светлое было даже приятно.       – Меня устраивает.       – Так бы сразу! Бери его с собой и марш прихорашиваться! Сам – так сам, но через две палочки благовония чтобы благоухал и стоял у дворцовых врат!       – Как прикажете, достопочтенный Первый Клинок!       Белио стукнул его меж ушей.       – Не паясничай! Марш собираться!       Юншэн потер макушку.       – Эй! А как же уважение к принцу? Моя неприкосновенность?       Белио посмотрел на него, как на дурака.       – Иди уже!       Бровь демона нервно подёргивалась, но было видно, что он ободрился. Ему стало лучше после того, как он пошипел на Юншэна. После того, как просто поговорил с кем-то.       «Всё же, никто не выносит одиночества. Даже самый стойкий демон.»       Юншэн тоскливо подумал о Су Юне и прижал ладонь к груди, оберегая искру любимого.       – Меня уже нет! – отозвался он демону, чтобы тот не заподозрил его печаль.       – Да конечно! – фыркнул Белио и раздул ноздри, указав на дверь.       Юншэн решил больше его не нервировать. Как-никак, им предстояло провести вместе целый день.