Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Когда Юншэн подошёл к вратам замка, он ожидал, что Белио уже наворачивает круги поблизости и зло шипит на опаздывающего принца. Не то, чтобы волк долго возился, приводя себя в порядок, но он уже привык, что Тэй Шу встречает его холодным взглядом и отчитывает... Даже если Лю Вэй пришёл вовремя. Белио, как и генерал, был очень пунктуален, принципиален, вреден и ворчлив. Он всегда приходил раньше, и во всём, что касалось владыки или государственных дел, вёл себя ревностно и гиперответственно. Однако на этот раз Юншэн пришел первым, и это озадачило демонического принца.       «Неужели вернулся Илин?»       Это была единственная объективная причина, которая могла заставить Белио задержаться. Демоны не болели, Первый Клинок не мог плохо почувствовать себя, разве что сильно расстроиться… Но даже с порывистостью эмоций, Белио владел собой и не навредил бы делу Демонического Царства. У него мог случиться приступ ярости... Но Юншэн не чувствовал, чтобы рядом колебалась могущественная энергия. Не чувствовал принц и присутствие владыки, к которому Белио мигом поскакал бы, наплевав на наследника. Если бы Илин вернулся, весь город бы ожил, а возле дворца пахло бы им, но сегодня было тихо. Жарко – невыносимо жарко с самого утра! – но тихо.       «Необычно.»       Первым делом Юншэн захотел пойти поискать Белио, но рассудил, что ему было приказано ждать здесь, так что не стоит лишний раз драконить слугу и проявлять инициативу. Предчувствие молчало, сердце не испытывало тревоги, значит, всё с Белио было в порядке. Чутьё подсказало бы, если бы что-то было не так. В демонической жизни оно обострилось наравне со зрением и слухом.       «Белио сейчас придет. Может, решил зайти в мои покои, поторопить. Он очень нетерпелив.»       Юншэн выпрямился и решил переключить мысли на другое. В прошлом году Илин прочитал эффектную речь. Если владыка не явится, эта обязанность ляжет на его плечи, но он ведь... Не был участником тех событий. Не был даже полностью демоном – родился человеком.       «Белио нервничает не просто так. Народ успокоился и принял меня, но разговоры продолжают гулять. Мой образ, мое поведение, мои слова – ко всему будет приковано внимание. Поведу себя неверно, обижу хрупкие чувства демонов. Они все выглядят очень строго и мощно, но внутри обидчивы, как дети. Этот праздник – и моя боль тоже. Они почувствуют ее, но кроме того, будут следить за тем, что я говорю. Каждое слово будет важно...»       Юншэн сосредоточил свои мысли на речи. Принц почувствовал сердцем, что должен сказать, но стоило потоку вдохновения охватить его, как в нос ударил сладковатый аромат Белио.        «Не заставил себя долго ждать.»       Белио не спешил. Он шел спокойным шагом, а когда отворил врата, посмотрел на Юншэна придирчиво. Принц не был злопамятным, потому не стал, подобно Белио (и Тэю) ворчать на опоздания из-за прихода на десяток минут раньше. Белио же не изменял себе – он, казалось, выискивал изъян в совершенном образе прекрасного принца, но сегодня даже поворчать было не на что. Юншэн постарался на славу.       – Белио...       Принц изрядно удивился тому, что сам Белый Демон сменил наряд. Слуга Илина всегда ходил в одеянии светло-сапфирового цвета, но к Дню Скорби тоже нарядился в белое. Его одеяние напоминало императорский наряд для торжественных встреч – крупные наплечники увеличивали плечи вдвое и выглядели величественно. За спиной вился белый шлейф, расписанный иероглифами, повествующими историю войны людей и демонов. Неровное начертание символов подчеркивало, что труд был непростой. Демонам не хватало усидчивости, но при том, что можно было зачаровать кисть, чтобы она сама написала текст, Белио предпочел расписать одеяние сам. В каждом элементе костюма было видно его старание. Сапоги на высокой подошве делали его непривычно высоким. Крылья он спрятал под плащом, сложив так, что их едва было заметно.       Юншэн с интересом разглядывал костюм, пытаясь понять, какой образ выбрал для себя Белио. Белые волосы, белый плащ, перья... Ассоциация возникала только со скорбью.       – Ты восхитительно выглядишь, – преодолев восхищенное оцепенение, похвалил Юншэн.       Белио посмотрел на него осуждающе.       – Чего это ты? Подлизаться хочешь? Не выйдет! Я как не любил тебя, так не люблю.       Белио уже несколько раз произносил эту фразу. Он вычитал её из какого-то людского романа и теперь использовал, когда стеснялся. Юншэн находил это очень забавным, но в то же время очень печальным, ведь Белио не умел любить. Белый Демон ни то иронизировал, ни то пытался показать своё недовольство, ни то просто хотел создать впечатление, что он способен любить, просто не любит именно Юншэна… В любом случае, волка это не задевало. Он и не ждал от Белио любви и совсем не хотел, чтобы тот в него влюбился. Это стало бы катастрофой. Возлагать на другого ответственность за чувства, которые никогда не найдут ответа – большое бремя и боль для обоих.       – Я не припомню, чтобы ты наряжался так на прошлый день памяти.       – Тогда всем руководил владыка Илин. Сегодня с тобой буду я... До его возвращения. Или думаешь, тебе одному можно носить костюмы?       – А что он символизирует?       Белио посмотрел на белую ткань, отливавшую жемчугом. Она слоилась на нем не меньше, чем в пять слоев. Подол одеяния напоминал пену волны, а малейшее движение оживляло её, приковывая взор к сложным узорам из ткани. Тут было скрыто что-то тяжёлое, вечное, сложное, что всегда на поверхности, но и очень глубоко внутри.       – Это скорбь. Ты – пепел ушедшей цивилизации, олицетворение погибших и память о них. Я – вторая грань этой боли, скорбь по братьям. В той войне погибли многие демоны. Будет правильно уравновесить их.       Юншэн заглянул в глаза демона, читая что-то за его попыткой казаться невозмутимым.       – Ты... Хочешь что-то сказать?       – Что?! Нет.       Уши Белио дернулись. Он пытался соврать, но под взглядом Юншэна, который узнал его достаточно, чтобы читать эмоции, скрытые за первым слоем защиты, понял, что повел себя глупо. Демоны честны друг с другом. Белио смущался говорить о некоторых вещах открыто. Словно... Впустить кого-то внутрь себя – преступление, хотя его эмоции и так витали вокруг облаком легко читаемых иероглифов. Он был полон противоречий. Одновременно и открытый настолько, что все знают, о чем он думает и что чувствует, но вместе с тем и зажатый где-то внутри себя. Хочет сказать, но не может. Чувствует, но не способен выразить. Горит, но таит это пламя внутри. Оно жжёт его, но доверить кому-то трудно. Не таится, но не подпускает. Открыт и закрыт одновременно. Этот Белио... Такой простой и сложный, противоречивый, но верный. Не может далеко отойти от того, кому верен, а доверие к кому-то ещё воспринимает как предательство своего хозяина. И все же, в этом нет предательства, только попытка доверия, которую он подавляет в себе. И этот круг сомнений мучает Белио вновь и вновь, каждый раз, когда Юншэн пытается говорить с ним. Принц умел с ним разговаривать, чтобы вытаскивать нужнее. Умел на него смотреть так, чтобы вызывать отклик в сердце.       – То есть...       Белио не отводил взгляд, потому что это бы его обесчестило, но хвост выдавал напряжение и волнение. Белио не любил говорить на публике. Он мог раздавать команды, когда ему поручали какие-то задания, мог поддакивать Илину или дополнять его слова., но выступать с речью... Тогда как ему не давали слово, а по собственной инициативе, было для него смелым. Он что-то чувствовал, что-то тяжёлое. Хотел что-то сказать. Для него это будет непросто, но он решил это сделать. Значит, это было важно.       – Я читал много книг последние дни, – задумчиво произнес Белио. – Я не люблю людей. Мне от них плохо. Думаю, что они отняли множество наших братьев и сестер, друзей и близких. В этот день мы виним себя. Постоянно виним себя. Но я бы хотел сказать... Кое-что другое.       Раскрывать свои мысли Белио не собирался. Он собрал их в сокровенном месте и хотел доверить единожды, но всем сразу. Есть речи, которые удаются всего один раз. Самые сокровенные эмоции должны выплеснуться именно в тот сокровенный и самый важный момент.       «Его глаза... – Юншэн пристально разглядывал черные бусинки, окольцованные голубой каймой радужки. – В них – невыразимое море. Отсутствие Илина влияет на Белио. Чем дольше господина нет рядом, тем он уязвимее. А эти людские книги... Действительно способны добраться до сердца. Он что-то чувствует. Что-то новое для себя. И сегодня это должно вылиться из него вместе с пеной от скорбных волн. Я должен ему помочь.»       – Я буду ждать, – спокойно сказал Юншэн.       Белио нахмурился, ни то смущаясь, ни то тая глубокое возмущение.       – Ждать он будет! У тебя сегодня важная роль, если ты не забыл.       – О таком нельзя забывать, – серьезно произнес принц.       Белио оценил его готовность думать о деле.       – Приготовления уже начались. Сейчас демоны украшают пристань и готовят лодки. Церемония начнется в полдень, а пока ты должен принять исповедь Клинков.       Юншэн знал об этой традиции, но никогда не принимал в ней участие. Илин держал его в стороне и привлекал к празднику, как почетного гостя.       – Значит... Я должен тебя выслушать?       Белио изумленно распахнул глаза и непокорно замотал головой.       – Мои слова услышит владыка Илин и только он. Господин скоро вернётся и я дождусь его! Но время терять нельзя. У тебя на сегодня ещё много дел. Сокровенную боль Клинков нельзя выносить на всеобщее обозрение. Они скажут свои слова придеманно, на главной церемонии, но самое болезненное и сокровенное предстоит слушать тебе. Это твоя ответственность как принца, и ты должен отнестись к этому серьёзно.       Юншэн принюхался к Белио – ещё одна привычка, которая появилась у него после обращения демоном. Он постоянно обнюхивал своих собеседников.       – Если даже ты, ближайший к Илину владыка, не доверяешь мне свою боль, думаешь, другие Клинки согласятся?       Белио вздыбил хвост.       – Ты что, ребенок? Ты принц, прикажи им.       Юншэн не забывал, что у него есть такие полномочия, но никогда не пользовался приказами, чтобы подчинить свой воле демонов. Он считал, что настоящего правителя красит возможность убеждать без настольного принуждения. Те, кто грубо разбрасываются приказами, подрывают свой авторитет и не способны создать связь со своими людьми... И демонами.       – Я предпочитаю разговоры.       – Принц ещё называется… – проворчал Белио. – Пойдем. Они уже ждут.       Юншэн нацепил на лицо холодное спокойствие.       «Белио прав. Я должен нести в себе решимость. Сегодня я исполняю долг наследника. Илин доверил мне важную роль. Я не должен подвести его.»       Белио пришлось по нраву поведение волка. Он расправил плечи и царственным шагом направился к пристани. По пути они не говорили, лишь слушали оживленную болтовню вокруг. С самого утра демоны были взволнованы предстоящим празднеством. Большинство демонов выглядели подавленными, но стоило им узреть принца и слугу владыки, как улицы оживали громкими похвалами.       – Ооо, а наш красавец сегодня принарядился.~       – Ему идёт.       – Принц как всегда прекрасен!       – И почему он такой недотрога? Вот бы его...       – Эй! Не в такой день!       – И думать забудь!       – Владыка Илин так и не вернулся?       – Интересно, где же он?..       – Что-то случилось?..       – А Белио чего так вырядился?       – Ему идёт...       – Да, но он теперь слишком белый!       «Не все демоны ищут скрытые смыслы,» – подумал Юншэн, рассматривая оживление в городе.       Демоны украшали дома цветами, прибирались и сжигали мусор и хлам. Наведение порядка было одним из обязательных пунктов дня памяти – так демоны показывали, что не безумные захватчики, а разумная раса, что взяла ответственность за порядок в городе и наследие истребленных арасийцев. Убираться им, конечно, не очень нравилось, поэтому процесс сопровождался скучающими вздохами, охами и пущенными между делом сплетнями.        «Из года в год это неизменно. Демоны действительно не любят порядок, но стремятся к нему. Они молодцы.»       Юншэн с улыбкой посмотрел на Горана, что, надувшись, командовал своими мужьями и жёнами, чтобы те привели лужайку в порядок «раз в доме убираться не хотят». Сам он принарядился, одев поразительно приличное белое одеяние, а, завидев принца, низко поклонился ему, выражая почтение. Горан давно выздоровел и выглядел счастливым и окрепшим. Прекратить сражаться на арене было для него большим благом. Юншэн ответил ему спокойным кивком и двинулся дальше.       Южная пристань всегда расцветала ко Дню Памяти. Демоны усыпали пирс бутонами цветов, подвязывали праздничные ленты к балкам, расставляли фонари и зажигали их в ночи. На берегу разместились плотники, собиравшие поминальные лодки в окружении демонов, что плели венки для памятных чествований. Несколько Усмирителей дежурили вдоль берега, следя за тем, чтобы физический труд не привел никого в бешенство. Один из братьев играл на гуцинь, чтобы скрасить рабочее время музыкой, но скорее нагонял тоску своей игрой. Разговоров почти не было, все были заняты работой. Пока что всё выглядело сумбурно, но демоны выглядели едиными, отдаваясь делу и нося одеяния одного цвета.       Юншэн надеялся, что морской ветер хотя бы немного облегчит жар, но напрасно. Праздничный наряд оказался очень теплым, а в жару – невыносимым, но волк не позволял дискомфорту как-либо влиять на его внешний вид. Он производил неизгладимое царственное впечатление, и демоны кланялись наследнику престола, выражая уважение и восхищение.       Минув рабочую суету, Белио провел Юншэна к мысу, в пяти ли от пристани. Полоса берега поднималась над морской пучиной, напоминая согнутый палец. Высокий уступ, выросший на краю континента, как что-то фантастическое, созданное некогда искусственно и намеренно, хранил на своей вершине древний маяк. Высокая пагода поднималась к облакам и чередовала закрытые этажи и свободные платформы. Могучие резные колонны в виде драконов поддерживали своды башни, открывая достаточно пространства для магических ритуалов. Некогда здесь совершались религиозные обряды, а в ночи и туманные дни разжигались магические огни для кораблей. Демоны зажигали пламя лишь раз в год – на день памяти.       – Ты должен знать две вещи, – сказал Белио, нервно оглядываясь. Он всё ещё надеялся, что сейчас на горизонте появится хозяин, что Илин ждёт его на маяке или во дворце, но демонический владыка не возвращался домой, им совсем не пахло ни с моря, ни с воздуха, ни с людских земель.       Юншэн внимательно посмотрел на слугу, ожидая продолжения. Он не стал задавать лишних вопросов чтобы не нервировать Белого Демона.       – Во-первых, ты должен верно провести обряд очищения Клинков. Это важно. Владыка Илин рассказывал тебе?       – Нет.       Белио тяжело вздохнул.       – Мог бы и полюбопытствовать! – придирчиво шикнул Белио. – Наследник ещё называется! Ладно, в общем, ты должен совершить три главных действия, – Белио показал ему три пальца и не убирал их, желая, чтобы волк хорошенько запомнил. – Во-первых, ты должен выслушать их. Исповедь проходит наедине, она скрепляет связь владыки и Клинка. Укрепляет доверие. Ты должен выслушать всё, что тебе готовы доверить, и даже больше.       – С этим я справлюсь.       Юншэн в себе не сомневался. Он умел читать души, проникать в суть, вытаскивать что-то сокровенное с глубины, расположить к доверию.       – Во-вторых, ты должен проверить раны на теле демонов.       – Раны?.. – удивился волк. – Тела демонов ведь заживают, не оставляя следов...       – Физически следы не остаются, но всякая рана хранит в себе память. Вытяни руку.       Юншэн протянул к Белио ладонь, не понимающе поджав уши. Белый Демон поднес к нему руку и начертал в воздухе заклинание, после чего кожу принца подсветило, и на его теле появились сияющие рваные полосы.       – Тело помнит все нанесенные раны. Те, что смогли зажить без последствий – даже они отражаются на коже. Доверяя осмотреть себя, Клинок демонстрирует чистоту своей души и верность владыке. Достопочтенный Илин... Помнит все наши раны. И когда он видит новые, он спрашивает о них. Ты тоже можешь спросить. О любой ране. Тебе должны ответить честно. Этот день – память о прошлом. День, когда мы говорим. Даже о болезненном. Особенно о болезненном. Выбирай самое тяжелое, самое болезненное. Тебе это может быть по силам.       Юншэн кивнул и попытался повторить заклинание, что увидел и почувствовал.       – Что ты творишь? Не так!       Белио снова показал ему. Магическое восприятие Юншэна улучшилось настолько, что он мог без объяснений читать и понимать чужую магию. Всего с третьей попытки заклятье далось ему, и он подсветил лицо Белио. Щёки Белого Демона вспыхнули старыми ранами. Когда все травмы жизни накладывались на тело, это выглядело поистине печально. Чем старше демон, тем уродливее его тело, тем больше шрамов сокрыто в пучине времён. Белио был могучим воином, потому он не позволял ранить себя слишком сильно, но его щёки были не единожды рассечены, и ещё одна страшная рана осталась на шее – вокруг ошейника. Он впивался до боли, до крови... Выглядело просто ужасно. Юншэн невольно вытянул руку, словно желая исцелить, но Белио на него зашипел.       – Не забывай – это прошлое. Не трогай, не руками. Словами и мыслями.       Юншэн понимал, что каждая из ран могла быть болезненной, и пообещал себе, что будет осторожен в словах, чтобы не ранить, но помочь.       «Владыка Илин очень внимателен к своим слугам. Это огромная ответственность, но он принимает ее. Боль своих приближенных, их травмы и духовные муки... Он заботится о своих клинках, проверяя каждую рану.»       – Эти следы можно исцелить?.. – взволнованно спросил волк, не в силах выдержать.       – Прошлого не изменить. Любая рана останется на теле, на душе. Есть заклятье гораздо более могущественное этого. Им владеет лишь владыка Илин. Оно показывает душевные раны. Но ты... Ты и так их видишь.       Юншэн кивнул. Он чувствовал переживания демонов и чаще всего верно угадывал причину их боли.       – Я облегчу их боль, – пообещал Юншэн.       Белио стало тепло от его слов. Принц так искренне верил в то, что говорил... Искренне желал помочь. Это было частью его характера – вечно искать возможность сделать жизнь окружающих лучше. Порой от этого были только беспокойства, но сейчас казалось, что никого лучше для этой роли найтись не могло. Белио даже захотелось довериться ему... Всего на мгновение. Но после он ревностно моргнул, нахмурился и прорычал:       – А ещё тебе нужно будет зажечь огни. Когда всё закончится, возгорится пламя.       – Так вот почему маяк горел всякий раз... – поразился Юншэн.       Белио кивнул.       – Мало кто знает об этом, но это пламя горит для Клинков. От нас многое зависит. Мы – опора демонического общества. Если мы сломаемся, то можем натворить столько бед, что последствий никогда не пресечь, не исправить. Владыка всегда заботится о нас и это очень важный день для Клинков. Если господин не вернётся до начала главной церемонии, ответственность на тебе. Высвободить боль, выслушать, утешить, помочь отпустить вину и простить... Это очень важно.       – Я понимаю, – серьёзно произнес волк. – Правда, я сделаю всё, что в моих силах.       Белио потер нос и бодро шагнул вперёд.       – Надеюсь на это!       Он старательно сбегал от мыслей, что, может, свою боль тоже придется доверить себя принцу. Эта мысль была Белио отвратительна, казалась предательством и его внутренне трясло. Юншэн практически слышал, как тот в мыслях молил владыку Илина вернуться как можно скорее.       «Он слишком привязан к хозяину. Настолько, что не допускает мысли, что может дышать без него.»       В который раз Юншэн наталкивался на мысль об этом. Ему хотелось бы успокоить Белио, но пока он его не трогал, не зная, как ему помочь. У Илина ещё было достаточно времени, чтобы вернуться... И пока Юншэн говорит с другими Клинками. Но согласятся ли они на сокровенный разговор с принцем?..       «Конечно да. Я ведь их принц.»       Юншэн смело толкнул врата маяка, не испытывая никаких тревог. Раз так положено – он сделает это. Он принимал долг принца и ответственность за своих демонов. Пусть Юншэн не был близок с Клинками, он собирался добиться того, чтобы они говорили с ним. Он больше не тот щенок, на которого три года назад они могли свободно шипеть. Все изменилось. Юншэн повзрослел.