Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн уверенно пошел вперёд, взбираясь по винтовой лестнице. Его горделивый шаг каждое мгновение отражал внутренне спокойствие и решимость. Он передавал своей походке внутреннюю силу и демонстрировал свою царственность... Пока Цзиньсю вдруг не освистнул его.       – Достопочтенный принц! Вы куда? Нам в другую сторону.~       Лестницы было две, и Юншэн был уверен, что они обе ведут в одну точку, однако, змей поманил его рукой, и волк не стал с ним спорить. Он развернулся и, нервно почесав за ухом, направился за змеем.       – Ши-ши-ши, Вы ещё такой неопытный.~       Цзиньсю давил улыбку и игриво поигрывал хвостом, зная, что принц ничего ему не сделает. Сегодня змей вновь выступил на стороне принца, так что Юншэн был к нему предрасположен, а по натуре своей – сдержан и воспитан, так что молча терпел игривые двусмысленные фразочки змея.       – Быть принцем – ответственность, которую нужно учиться принимать. Я делаю всё, что в моих силах.       У Юншэна не было настроения шутить. В такой день это казалось неправильным и нелепым. Да и... Волк уже и не помнил, когда последний раз шутил. Только встреча с Лань Цзя хоть немного оживила его и заставила улыбаться ребенку. Сейчас разум наследника престола вновь погружался в скованное спокойствие, заставлявшее его подавлять свой энергичный и добрый нрав. Цзиньсю пытался вытащить его наружу, но безуспешно.       – Ты слишком серьёзен! Ты знаешь об этом? Тебя за спиной не только недотрогой называют, но ещё и занудой!       – У меня свое представление о том, как должно быть, – спокойно ответил Юншэн, не реагируя на провокации змея.       – Оно абсолютно скучное!       Цзиньсю пытался задеть волка, раззадорить его, но взгляд принца оставался серьёзен.       – Гшшш... Ладно. Что уж сказать, ты выглядишь очень внушительно. Прям так царственно! Как настоявший принц. Должно быть, нравится играть роль владыки в отсутствие нашего господина?       Юншэн недовольно завилял хвостом, сдерживая эмоции. Ему не нравилось, что Цзиньсю так всё это выставлял.       – Владыка Илин будет вечно царствовать! Я не сменю его на посту. И я вовсе ни в кого не играю. Я – это я.       – Конечно.~ Я в этом не сомневаюсь. Но тебе идёт быть правителем, волчонок.~ Вечное царствование владыки Илину! Но, думаю, ты стал бы хорошим владыкой для нашего народа.       Юншэн смущённо почесал затылок.       – Чего это ты так резко, Цзиньсю? На тебя не похоже.       – Просто говорю, что вижу. А я наблюдательный. Ооочень наблюдательный. Ши-ши-ши. Ты поставил Муна на место. Да и всех, кто пытался возникать… А это многого стоит. Кого попало они слушать бы не стали.       – У меня была хорошая поддержка, – мягко произнес принц. Он не причислял все заслуги себе, понимая, что гордый нрав демонов в одиночку укротить было бы трудно, но у него есть соратники. Вероятно, он бы смог надавить на совесть демонов и без поддержки Цзиньсю, Хаорана и Лекхо, но они облегчили ему задачу. Принц никогда не ждал их помощи, но они приходили ему на выручку. Юншэн не думал о том, что сумел очаровать их – ему просто не приходило это в голову.       – О том я и говорю.~ Ты хорош, и тебя поддерживают. Подкупаешь ты чем-то. Харизмой… А, может, милой мордашкой.~       Принц надул щеки.       – Прекращай.       – А что? Я не прав? Ты редкий красавчик.~       – У тебя есть муж.       Юншэн постоянно ему об этом напоминал, потому что просто не мог выносить нравов демонического общества с их любовной распущенности.       – Ши-ши-ши, наличие мужа не убавляет твоей красоты. Так бы и съел этого сладенького...       – Цзиньсю!       Юншэн строго осек его, не позволяя с собой заигрывать.       – Ой уж этот неприступный принц... Недотрога, но сегодня все же коснешься моего обнаженного тела.~       – Не так, как ты думаешь, – И даже пусть хвалишь меня... Ты ведь тоже сомневался. Не хотел, чтобы я принимал твою исповедь.       – Может, я стесняюсь? – с ухмылкой протянул змей.       – ТЫ? СТЕСНЯЕШЬСЯ? Не верю.       – Оооо, ши-ши-ши, некоторые жизненные подробности лучше оставлять в тайне от новых знакомств.~ А то ты чуткий.       – Я многое повидал, – спокойно ответил Юншэн.       – Всё, да не всё. Никто не может быть полностью откровенным... Особенно когда тебе слегка за двести. Только вообрази сколько тайн и секретов за душой у каждого.       – Я уже порядком наслушался про твои развлечения в городе.       – Я думал, ты немножко умнее, принц.~       Юншэн потемнел в лице. Не от вопиющего оскорбления со стороны Клинка, а от осознания, что тот скрывает что-то настолько болезненное.       «Цзиньсю не хотел говорить о своих родителях. Это причиняло ему боль. И все же, даже это тяжёлое мгновение он доверил мне. Что же лежит на самом дне?..»       Цзиньсю увидел, как изменился взгляд волка, и довольно усмехнулся.       – Почувствовал животрепещущую ответственность? Понял наконец, к чему я клоню? На душе у каждого демона своя боль. Чем дольше живёшь – тем ее больше, а говорить о ней принято с близкими. Ты – наследник, но не друг и не отец. Клинки тебя слушаются, но так подпустить к себе... Это травмирует.       – Не переступив через себя, не найти исцеления. Никто не обещал, что будет просто.       Цзиньсю хищно облизнулся.       – Когда ты стал таким дерзким, малыш? Аж хочется отведать тебя на вкус.~       Юншэн недовольно сомкнул губы и завилял хвостом, демонстрируя своё недовольство.       – Не дуйся, волчонок! Считай, я тебя тренирую. Ты же знаешь Клинков. Они будут тебя испытывать. Провоцировать. Поиграть со мной – просто сказка для тебя, Ши-ши-ши ~       Они поднялись по лестнице, и змей уверенно толкнул древние двери маяка. Он вышел на открытую платформу и придержал волку дверь, манерно поклонившись.       – Прошу, мой принц.~       Юншэн застыл в дверях, не отпуская хвоста разговора.       – Так ты согласился из желания помочь мне?       Цзиньсю хитро улыбнулся.       – Нет, я просто тебе верю. И в твои слова. Ты звучал очень решительно, и я подумал: «Ооо, да, этому волчонку я хочу рассказать». Хотя многое из того, что я расскажу тебе, разочарует тебя… И во мне, и в других. Что такое для сильного показать слабость? Ничто иное, как признать твоё превосходство и лидерство. Это последний шаг в признании твоей власти над нашими душами и судьбами. Вот так всё непросто, волчонок.       – Я ценю твоё доверие, Цзиньсю. Я не подведу и не обману его. Рано или поздно, когда-нибудь этот день должен был настать – день, когда Клинки признают меня наследником сердцем. В день беды, в боли познается истинная связь. Я хочу создать её, чтобы Клинки душой знали, что я могу помочь им, что я на их стороне. Я – их правитель, и я их защитник. Даже от самих себя.       Цзиньсю тепло улыбнулся. Редко, когда его хитрые тонкие губы принимали такое искреннее выражение.       – Шшшииии… Каким бы холодным ты ни хотел бы казаться, ты – всё тот же ты. Маленький добрый наивный волчонок.~       Юншэн хмыкнул.       – Я больше не наивен.       – Тогда ты должен понимать, что можешь услышать сегодня, – холодно процедил Цзиньсю, меняясь в лице.       Юншэн кивнул. Он знал, что большинство демонов убивали людей. Хотя всю свою демоническую жизнь волк старался об этом не думать, потому что сами мысли об убийствах вызывали в нем гнев и обиду, он не мог закрывать глаза на правду. Возможно, каждый из Клинков испил людской крови. Возможно, делал что-то более ужасное. Сейчас волчье сердце берегло незнание. Но что будет, если он узнает правду? Изменится ли его взгляд? Цзиньсю переживал из-за этого потому что не хотел потерять расположение принца – больно уж он ему нравился. Пожалуй, это испытание было тяжёлым не только для Клинков, но и для самого Юншэна.       – У каждого на сердце боль и сожаления... Но прошлого не исправить. Это уже случилось. Мой долг принца помочь Клинкам жить дальше. Исправлять свои ошибки, а не создавать новые. Я соберу твою боль в ладони и изопью с тобой горечи прошлого, чтобы принести освобождение.       Цзиньсю удовлетворённо зашишикал.       – Ооо, я не сомневаюсь.~ Ты так хорошо работаешь язычком.~ Стольких спас и уберёг от безумия. Про тебя ходят легенды. Лучший Усмиритель в истории демонического общества… Человек. С человеческими чувствами, глубокой эмпатией, интуитивной восприимчивостью и безмерным сопереживанием... Многие на тебя молятся. Ты – их спасение. Почему бы не сделать тоже самое с Клинками? Может, приручишь кого. ~ Мы ведь, в сущности, как дикие звери. Не подпускаем к себе кого попало, уж точно – того, кто слабее и трусливее нас, но стоит научить доверять, прикормить, приласкать, найти подход… И вот мы становимся ручными и покорными.~ Смотрим взглядом Белио и из кожи вон лезем, чтобы доказать свою преданность.       – Что-то я не заметил.       Юншэн полагал, что Цзиньсю просто издевается, но он говорил вполне серьёзно. Обряд исповеди мог в корне изменить отношении Клинков к Юншэну. Нужно было только всё сделать правильно.       – Ладно тебе, не нервничай. Я – твой первый подопытный, Ши-ши-ши.~ Готов на многое.~ Покажу тебе, как обычно проходит обряд. Вставай сюда.       Цзиньсю, оставляя на крупных нефритовых плитах липкий след, подполз в центр зала и указал рукой на очерченный круг. Тёмная метка энергии инь прожигала нефрит, опаляя края и тая внутри осколков следы тёмной магии.       – Твой отец очень любит эффектные представления, но тебе это совсем ни к чему.~ Ты другой. Но суть не меняется.       – Откровение остаётся откровением.       – Верно.~       Цзиньсю улыбался, но Юншэн не мог не заметить, что его дыхание участилось... И совсем не от возбуждения. Он нервничал. Юншэн впервые видел его таким.       Волк встал в очерченную зону и застыл в гордой царственной позе. Его хвост гонял утренний туманец, гуляющий по нефритовой платформе. Снаружи его не было, но в открытых залах маяка он струился магической дымкой, памятуя о древнем обряде. Он таил память об откровениях прошлых лет, и сама эта земля была святой для демонов.       Юншэн слышал таинственный шёпот, слышал, как прошлое желает подло выдать ему самые нелицеприятные тайны Клинков, как нечто, поселившееся нетерпеливым духом тайн, не может молчать и жаждет преподнести секреты на блюде с золотой каймой, но принц отказывал ему. Он хотел услышать истину исключительно из уст демонов, потому не отвечал на зов прошлого, не смотрел на всполохи магического пламени в фонарях, покачивающихся под лёгким морским бризом и звенящих цепями.       Винтовая лестница, ведущая вверх, закрывала палящее солнце. Платформа была погружена в лёгкий полумрак, но воздух был настолько горячим, что даже тень не могла сохранить прохладу. Юншэну было тяжело в пуховом одеянии. Он чувствовал удушье и хотел оказаться на месте исповедующихся, которым суждено было раздеться... Но он благородно терпел, не обращая внимания на недуг в теле. Южане переносили и более знойное лето. Юншэн не жаловался… Но как же Илина – с его охлаждающими чарами! – здесь не хватало!       – Цзиньсю…       Юншэн поманил змея рукой и тепло ему улыбнулся. Своим поведением он хотел расположить и успокоить нервничавшего Клинка. Даже самым невозмутимым созданиям бывает неловко. Сталкиваясь с новым, они цепенели. Цзиньсю был уже в почтенном возрасте, и выход за привычное был для него довольно шокирующим явлением, хотя он продолжал смело улыбаться и ползти вперёд. Он любил постельные эксперименты... Это всегда грело его душу, но, чтобы открыться перед принцем в абсолютной наготе, когда обнажаешь не столько тело, сколько душу – это совсем другой опыт. Здесь уже не спрятаться за улыбкой, игривостью и смехом. Здесь нужно быть смелым говорить от сердца. Говорить правду, не прикрывая её налётом юмора и сарказма.       – Ты можешь мне доверять, – решительно заверил принц. – Всё, сказанное здесь, останется между нами. Ты можешь рассказать мне всё, что тебя беспокоит. Всё, о чём просто хочешь поговорить.       Цзиньсю разместился напротив принца и развязал пояс.       – Ооо, ши-ши-ши. Я хочу сначала раздеться.       Юншэн посмотрел на полупрозрачную алую тунику, едва скрывающее хоть что-то на выразительном торсе змея.       – Думаю, ты единственный, кому необязательно делать это.       Цзиньсю ответил довольной усмешкой.       – Таков ритуал. И вообще, раздеваться перед кем-то довольно приятно.~ Да и нужно подумать, о чём тебе рассказать. Ты знал, что у змеев два чл...       Юншэн покраснел и резко оборвал его осуждением:       – По сути дела! Не забывай, какой сегодня день!       – Да, конечно...       Цзиньсю снял с себя лёгкий прозрачный наряд и сбросил его, как чешую.       – В самом деле, во всех своих преступлениях я давно уже покаялся и даже простил себя. Насколько это возможно. В этом году я вел себя очень прилежно. Даже слишком.       Честно говоря, Юншэн выпадал из общественной жизни. День за днём он проводил на службе, а в свободное время занимался совершенствованием. Он слышал отголоски новостей и сплетен, но не общался с Клинками так близко, чтобы знать, что происходит в их жизни. В демоническом царстве ощущалось некая отягощенность – словно время застыло. Один день был до унылого похож на другой. Одновременно происходило столько всего и совершенно ничто. Неудивительно, что демоны, запертые в столице, искали любые удовольствия и наслаждения, чтобы развеяться и избавить себя от скуки. Принц совершенно потерял интерес к тому, чтобы следить за этими мелкими изменениями, еще два с половиной года назад. Цзиньсю каждый день осматривал его тело и проверял моральное состояние, но почти не говорил о себе – времени было мало. В самом деле, Юншэн бессчётное количество раз оголился перед ним, ожидая неизменного вердикта, что с ним всё в порядке. Цзиньсю оголялся перед ним впервые. Он отбросил не только одеяние, но и защитный покров, за которым прятал чувства. Глаза демона тут же стали более выразительными, менее озорными и даже чуть-чуть потерянными. Ему было страшно. Иррационально страшно, хотя ничего ужасного не происходило.