Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Разговор с Хаораном затянулся. Демоны напряжённо глядели на врата и ждали возвращения владыки, но Илин не баловал их своим присутствием. Они переглядывались – пытались понять, кто пойдет следующим.       Цзиньсю и Лекхо уединились на скамье и не обращали на других Клинков внимания. Белио замкнулся и стоял в стороне мрачнее тучи. Мун нервничал и покусывал губу. Лаоши выглядел не лучше. Ещё двое Клинков предпочитали не высовываться и отмалчиваться, словно если они не будут совершать никаких действий и произносить слов, ситуация решится сама собой. Порой выжидание действительно может помочь... Но надежда таяла с каждой минутой. Илин не радовал своим присутствием, и на сердца ложилась отчаянная убежденность – владыка не придет. Ни сейчас, ни позже... Он пропустит церемонию, может, весь этот день. Если бы хотел успеть, уже давно принимал бы исповеди. Но как же упрямые сердца не хотели принимать этого горького осознания! Они гнали прочь очевидные мысли и продолжали верить в приход господина.       Юншэну тоже хотелось знать, где носит его отца, но он не позволял своему волнению выбираться наружу. Волк, как и подобает принцу, серьезно относится к обрядам и традициям, потому всё, о чём он мог думать, это как провести исповеди спокойно и сплотить Клинков.       «Все, кто был на моей стороне, прошли вперёд. Теперь... Могут начаться проблемы.»       Юншэн спускался со спокойствием в сердце. Он принял переживания и боль Клинков, как принял любой возможный исход, и решил действовать по ситуации. Жизнь научила его, что если переживать обо всем, сердце может не выдержать. Волчье, когда-то здоровое, оно уже было сильно изранено и постоянно болело под сокрушающей тяжестью душевных ран. Теперь Юншэн стремился не думать лишний раз о том, что может пойти не так. Он шел, уверенный в том, что всего добьется, даже если пока что у него не было идей, как убедить непокорных в том, что ему можно верить.       Хаоран шагал вместе с Юншэном. После их беседы Усмиритель сохранял задумчиво-мрачный вид, и, едва завидев его, Клинки тут же зашушукались:       – Смотри, что он сделал с Хаораном!       – Давно его таким хмурым не видел!       Услышав очередную порцию разрождающих шептаний, Хаоран раздражённо рявкнул на демонов:       – Вы невыносимы!       Он знал, что принц слишком мягок и деликатен, чтобы отчитывать их, да и сердце имел доброе, потому Хаоран решил сам поставить их на место.       – Презренные трусы! Только языками воздух сотрясать и можете! Цзиньсю всё верно сказал! Трусы!       – Нет.       Юншэн резко прервал дикий лай Хаорана, не давая ему запугивать и без того взволнованных демонов.       – Не нужно подавлять чужие чувства. Я хотел поговорить с вами об этом позже, но этот разговор больше не терпит отлагательств. О том, как вы говорите друг с другом, о том, как относитесь. Я хочу, чтобы вы услышали, потому что со стороны выглядите не лучше, чем шкодливые дети. Именно дети – самые беспомощные создания мира людей. А ведь вы – Клинки Илина, величайшая сила Демонического Царства. Должны такими быть, но вы слабы.       В ответ на слова принца послышался недовольный рык. Даже Лекхо, хорошо относившийся к принцу, нахмурился и недовольно уставился на него, не понимая, почему вдруг принц говорит такие вещи. Всех исповедовавшихся эти слова задели куда сильнее, чем тех, кто боялся. Они задевали хрупко выстроившиеся доверие... Но Юншэн знал, что говорит.       – Я зову вас слабыми не из-за ваших способностей. Каждый Клинок – сильнейший владыка, мастер меча и ци, каких я в жизни не видывал. Вы все во много раз превосходите сильнейших заклинателей мира людей, моих наставников, даже моего отца – всех, кого император гордо прозвал Клыками империи. Я верю, что вы сильнее богов и победите их. Ваша слабость – не в эмоциях, потому что показывать и проявлять эмоции, страхи и боль – это естественно и нормально. Куда хуже прятать свои чувства от других. Тогда они начнут разъедать и уничтожать изнутри. Ваша слабость в отсутствии Понимания. Вы не пытаетесь друг друга услышать. Как только сталкиваетесь с чем-то, что идёт против вашей воли, шипите и рычите... Из-за этого превращаете святое таинство исповеди в какой-то балаган. Но разве воины, близкие к владыке, должны себя так вести? Вы должны друг друга слышать и уважать. Должны помогать друг другу. Только тогда, когда верхушка власти находится в согласии, демоническое царство может процветать. Посмотрите на мир людей. Клыки и близкие к власти кланы грызут друг другу глотку. Из-за этого император слаб и втянут во внутренние интриги, а в стране нет порядка. Ею правит злоба и мнимое право силы... Хотя, на самом деле, всё просто рушится, а страдают те, кто находится ниже – простые люди. Я знаю, что вы скажете: демоническое царство устроено иначе... Но если Клинки продолжат себя так вести, разве будет мир и согласие? Разве мы сможем победить богов, когда каждый из вас занят больше своим положением, чем чувствами других? Клинки должны быть сплочёнными, должны поддерживать друг друга, а не подставлять. Не радоваться чужим неудачам, а помогать становиться сильнее, как сейчас всем вам помогает Белио.       Услышав свое имя, Белый Демон вздрогнул и недовольно посмотрел на Юншэна. Его взгляд красноречиво приказывал его не трогать и не привлекать к себе внимания. Просить о таком было уже поздно. Клинки недовольно уставились на него, на перебой шипя:       – Нашел кого в пример ставить!       – Белио и сам не прочь нас всех скинуть вниз!       – Верно, верно, он хочет быть единственным Клинком. Он ни раз об этом говорил!       Юншэн глядел на них строго, сложив руки за спиной. Переняв позу генерала, он чувствовал себя увереннее, когда говорил жёстко и требовательно.       – А такого быть не должно! Ни от кого из вас. Даже от Белио.       Белый Демон глянул на него озлобленно и затравленно. Юншэн ответил на его взгляд уверенным взором.       – Думаете, от ваших интриг и сплетен владыка передумает и возвысит кого-то? Долгие годы Клинки остаются на своих позициях. Неужели вы не поняли, почему? Белио сказал мне об этом с самого первого дня – номер Клинка означает ту миссию, которую он несёт, её важность для демонического общества. Это не приоритет владыки, не пересчёт его любимчиков, это – принципы, заложенные в основу демонического общества, и ничто не сможет пошатнуть этот миропорядок. Эти номера – не показатель вашей силы, даже не отношение владыки к вам. Я хочу, чтобы вы раз и навсегда запомнили это и перестали вести себя так глупо. Прожив в Башне Смирения три года, я на себе прочувствовал, что демонический народ способен к глубокому пониманию благодаря сверхчувствительности. Демонический народ лучше людей может чувствовать родственность души, может видеть скрытое и делать всё, чтобы исцелить лежащую глубоко внутри боль. Демонический народ может видеть в окружающих свою семью, принимать их такими, какие они есть. Так почему другие способны на это, а в рядах Клинков такая разруха? Вы хотите подставить своего владыку? Хотите провалить великую миссию? Хотите довести друг друга до безумия, чтобы разнести пол города? Вы чего добиваетесь, травя и осуждая друг друга? Конечно, исповедь мне для каждого испытание. Бояться признаться в чем-то – большая тягость и показатель доверия. Конечно, вам непросто открыться мне, и я как никто другой понимаю и принимаю это. Это ваши общие чувства. Так почему вы так жестоки друг с другом? Почему только смотрите на то, как реагируют другие? Вместо того, чтобы гневаться на Муна и Лаоши лучше бы поддержали их. Довериться кому-то – тяжело и непросто, и, если бы мне сказали исповедаться кому-то из вас, я бы тоже нервничал. Вам неприятно, вам это не нравится, вы бы хотели этого избежать, но вы все делаете шаги вперёд. Это ценно. И это – храбрость. Вы должны гордиться друг другом. Вы – одна большая семья, самые близкие к Владыке демоны. Неужто вы совсем не гордитесь этим? Неужели за столько лет у вас не возникло сплочённости и привязанности? Вы вместе исполняете долг, вы вместе заботитесь о благе демонического рода и вместе сражаетесь с богами. Неужели вам совсем равнодушно, что Мун переживает о чем-то? Это же неспроста. Это значит, что его что-то тревожит, и ваш долг – долг друзей и семьи – поддержать его, а не бить палкой. Мы не победим богов, если уподобимся им и будем просто грызться друг с другом. Я хочу, чтобы вы обрели понимание, чтобы слышали друг друга, а не осуждали. Это будет ценным навыком для вас самих. Это будет настоящей помощью общему делу и друг другу. На пороге войны с богами нам нельзя допускать расколов, этим может воспользоваться наш враг, это может помешать нам в битве и нарушить нашу ясность разума. Я тоже не хочу становиться причиной раскола. Я – ваш принц, а это значит, что я ваш соратник и сторонник, я – тот, кто ответственен за вас и в чьих руках есть право решать. И сейчас я решаю, что мы должны быть едины. Прекратите ругаться. Я готов выслушать вас, если у вас есть сомнения или претензии, но я не хочу, чтобы вы грызлись друг с другом.       Юншэн сделал паузу, чтобы демоны могли что-то сказать, ответить, возразить, но его речь была настолько энергичной и складной, что ни у кого не возникло такого желания. Все молча ждали, пока случится что-то ещё, пристыженно опустив взгляды. Они знали, что принц отчитывает их за дело. Он уже не первый раз говорил о единстве, просто впервые – настолько напористо и серьёзно.       Принц обвёл их взглядом, после чего продолжил говорить:       – Обстоятельства сложились так, что сегодня владыки нет рядом. В этом нет ни моей, ни вашей вины. Всё, что мы можем, это оставаться верным традиции и смелыми быть откровенными друг перед другом. Тем, кому трудно, нужна поддержка, а не осуждение.       Юншэн многозначительно посмотрел на Лекхо и Цзиньсю, давая понять, что отношения между Клинками должны быть тёплыми и нежными. Лекхо не выпускал Цзиньсю из объятий и нежно гладил, хотя змей уже успокоился. Это – понимание и доброта, проявление терпение и внимания.       Юншэн не ждал, что демоны начнут обнимать друг друга, но надеялся, что проявят больше участия к чужим страхам. Сомневающиеся демоны не были плохими или какими-то злодеями. Они всего-навсего переживали свои трагедии и эмоции.       Клинки его услышали. Они переглянулись, и принц почувствовал, как аура враждебности немного спала. Демоны успокаивались. Мун молчал, не смея поднять голос на принца. Авторитетность наследника трона, спокойствие и мудрость не позволили возникать против... Это ощущалось даже унизительно. Мун ведь выступал против него! А в итоге из-за этого же оказался в числе тех, кого принцу приходилось защищать. Клинку не хотелось чувствовать себя обязанным, но чем дольше тянулась эта ситуация, тем более неловко он себя чувствовал. Хотелось, чтобы все просто закончилось.       – Кто следующий?       Закончилось тем, что вернётся владыка.       На вопрос Юншэна опять не было скорого ответа. Из оставшихся очевидно никто не хотел исповедоваться, но после того, как половина Клинков прошли через обряд, остальные уже не могли отказаться. Дело даже не в том, что в День Памяти нужно покаяться, а в том, что Клинки проходят через испытания вместе, и если они хотели сохранить и доказать единство, то должны были довериться не только Юншэну, но и своим товарищам, которые осмелились на этот шаг прежде и показали, что в доверии принцу нет ничего страшного и предосудительного. Верить своему принцу – это естественно.       Юншэн стоял спокойно, молча дожидаясь, пока его слова достигнут сердец демонов. Он не давил на них и не сомневался в том, что в конце концов каждый из них решится. Он просто верил, как принц должен верить в своих демонов. Сердце Юншэна оставалось добрым и открытым к другим. Он не таил зла и обид, сколько бы зла ни обращали против него демоны. Поразительной силы воли человек и невероятно радушный демон.       Демоны мялись на месте. Даже те Клинки, что прошли исповедь, не стали защищать принца и давить на оставшихся – они переняли волю и настрой волка и терпеливо ждали развязки, пока вдруг руку не поднял Сьэо.       – Я хочу! – с наивной улыбкой произнес он и сделал шаг вперед, как вдруг его резко передёрнуло.       – Ты сдурел?!       Прошло уже три года, но Клинки до сих пор не могли привыкнуть к тому, как Йондиан сменял Сьэо и наоборот. Оставшись в одном теле, они прекрасно уживались, но ровно до того момента, пока их воля не начинала противоречить друг другу. Обычно покладистый Сьэо уступал Йондиану тело и сильно не противился желаниям младшего брата. Йондиан же позволял Сьэо болтать и гулять, занимаясь всем повседневным и скучным. Чувство вкуса от напитков и еды он тоже отдавал ему, но как только речь доходила до драк или тренировок, тут всегда властвовал Йондиан, не позволяя хрупкому старшему пачкать кулаки кровью. Эта гармония поддерживалась взаимопониманием, но принц, как и отношение к нему, часто становился камнем преткновения и ругани между братьями. Во время споров их взаимодействие выглядело достаточно жутко – лицо юноши менялось в выражении, брови держались, движения тоже становились дерганными. Они спорили за контроль над телом и, казалось, хватали друг друга за руки, упрямясь, рыча и шипя друг на друга. Интонация, голос, взгляд – менялось всё. Аура, ощущение, выпускаемые чувства... Для чутких демонов глядеть на них было настоящим испытанием. Единственный, кто привык к этому, был Хаоран. Усмиритель оставил принца и встал рядом с заключёнными в одном теле братьями, чтобы, если что, остановить Йондиана и подавить его бунтарский дух. Он не верил буйной душе и беспокоился за беспомощного Сьэо, что не смог бы дать напористому брату отпор.       Братья не обращали внимания на Хаорана и продолжали спорить:       – Не смей! Только не к нему!       – Он же наш принц!       – Ага, конечно! Не глупи! Мы ждём Илина! И точка.       – Брат, не будь столь упрям! Я хочу с ним поговорить!       – Не глупи!       – Я ему доверяю!       – А я – нет. Я – против!       – Ну братик! Ну пожалуйста! Ты же помнишь, какой господин Юншэн поразительный демон. Только он и может понять нас. Он был с нами, когда...       Йондиан разозлился до дрожи в ушах.       – Хватит!       – Тебе нужна его помощь!       – Нет, не нужна!       – А я говорю – нужна!       Сьэо сморщился и, полностью сконцентрировавшись на борьбе, упорно сделал шаг вперёд.       – Ты что вытворяешь? Мелкий!!! А ну постой!       Йондиан зашипел на него, но Сьэо упрямо пошел вперёд.       – Это для твоего же блага!       Юншэн никогда прежде не видел Сьэо настолько решительным.       – Этот подлец смел сомневаться в тебе и причинил тебе боль! Я не хочу откровенничать и тем более говорить о своих проблемах...       – Он открыл нам глаза на правду!       – Это не умоляет его вины! Из-за него мы чуть не погибли!       – Хватит!       Сьэо сделал ещё один шаг вперёд и тяжело задышал, как собака после пробежки. Ему с трудом давалась борьба, но он не уступал и продолжал противиться воле Йондиана, подавляя её. Он безоговорочно верит, что творит благо для них обоих.       Клинки наблюдали за сценой молча. Юншэн жалостливо свёл брови вместе и осторожно произнес:       – Сьэо… Если Йондиан не хочет, не нужно его заставлять. Ничего хорошего от этого точно не выйдет. Исповедь не может быть насильной. Если он не доверяет мне, то и говорить не захочет.       – Слышал?! – зашипел Йондиан, но на этот раз ему никак не удавалось перебороть Сьэо и вернуть себе контроль.       – Если бы ты совсем не хотел, ты бы не позволил мне идти! – вымученно воскликнул Сьэо, зная, что прав. – Но нам нужно поговорить с господином Юншэном!       – Что ты заладил-то…       – Пошли уже!       Сьэо насильно потащил Йондиана на ступеньки. Клинки смотрели на них изумленно и недоуменно. Так как Йондиан и Сьэо жили под строгим присмотром Хаорана, никто понятия не имел, что у них могут быть за проблемы. Илин использовал навыки Сьэо в исключительных случаях, но в последнее время владыка не обращался к последнему Клинку за помощью. Все свои дела в мире людей он делал один, не обращаясь даже к Белио. Это ставило Сьэо и Йондиана в очень шаткое положение перед другими Клинками. Казалось, что сохраненное за ними звание – большая ошибка, но Илин и слушать ничего не хотел. Он не собирался лишать их наделенного статуса, хотя и не использовал по назначению. Три года Сьэо и Йондиан провели как скучающие клинки в ножнах, потенциал которых не был раскрыт… Мун и Лаоши до сих пор относились к ним с подозрением, не зная, чего ожидать. Демоны были безумны по своей сути – благодаря проклятью, но поведение запертой в одном теле парочки выглядело абсолютно безумно во плоти, по собственной воле. Все знали, что им предлагали разделение, и все знали, что они сознательно согласились на то, чтобы быть единым целым. Их никто не мог понять, кроме, пожалуй, Юншэна. Именно поэтому Сьэо хотел поговорить с ним, и исповедь была прекрасной возможностью.       Йондиан упрямился, тормозил ногами, схватил Сьэо за волосы и потянул, но его попытки воспротивиться ни к чему не привели.       – Сьэо…       Юншэн хотел убедить демона, что тот поступает неправильно, насильно таща Йондиана за шкирку, но когда Сьэо поднялся на ступень выше, именно Йондиан нервно рыкнул принцу:       – Ты идешь уже? Или нам тут вечность тебя ждать придётся? Пшшшш, что за невежество! Сплошное невежество!       Юншэн изумленно обернулся, не ожидая, что Йонди просто смиренно примет судьбу.        «Что ж… Не в характере Йондиана показывать слабость. Должно быть, этих двоих действительно тревожит что-то очень тяжелое. У них непростая судьба и положение… Но они просят помощи.»       – Выслушать вас обоих – мой долг, – почтенно произнес Юншэн.       Йондиан задрал голову и хмыкнул.       – Иди уже скорее! Хватит языком чесать! Прибереги свое красноречие для Сьэо. Но учти! Я всё буду слышать! ВСЁ! И если мне не понравится то, что ты говоришь, я за себя не ручаюсь!       Юншэн кивнул с мягкой улыбкой.       – Можете на меня рассчитывать. Я помогу Вам.       – Поможет он нам! – хмыкнул Йондиан. – Да я тебя!       Йондиану явно хотелось подраться. Он раздул ноздри и закинул руку, словно хотел ударить, но Сьэо его удержал, и тот так и застыл с поднятой вверх рукой, чувствуя себя крайне глупо.       Юншэн обогнул застывшую статую тревожного смятения и пошел вперед.       – Все будет хорошо, Йондиан. Обещаю.       Йондиан грозно фыркнул. Сьэо отпустил его и позволил идти самому. Йондиан не смотрел на Клинков. Лишь махнул хвостом в их сторону и, цыкая, направился за принцем, шумно что-то ворча. Признать, что тебе нужна помощь – самое сложное, но, стоит сделать шаг вперед, как мир перестает казаться таким злым и враждебным. Юншэн чувствовал ответственность за эту парочку и пообещал себе, что сделает всё от него зависящее и непременно поможет им, чтобы их ни гложило… А чувство, сгустившееся на их душах, было очень сильным.