Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Белио пропустил Юншэна вперед, неосознанно признавая его статус, и нервно следовал за принцем хвостиком. С одной стороны, волку удалось успокоить Белого Демона и уберечь его от шокирующего предательства, на которое Белио пойти не готов, а с другой Белио всё равно переживал из-за случившегося. Ему казалось нечестным вот так обходить правила и утаивать от владыки случившееся. Ещё более нечестным ему казалось то, что Юншэн разжёг пламя на алтаре, хотя он не прошел через церемонию, как подобает традициям.       Ступая следом за принцем, Белио чувствовал себя пристыженно. Ему казалось, что он сделал что-то неправильно, но что именно уловить никак не мог. Белио не привык принимать чужую помощь, не привык действовать хитро и изворотливо. Он не боялся наказания владыки и желал его за свое своеволие… Но Юншэну удалось подцепить что-то в его душе.       Принц желал вытащить наружу самоуважение слуги отца, но Белио никак не осознавал этого чувства. Для него было нормой без конца приносить извинения и каяться в том, что он сделал или не сделал. Юншэну не удалось добиться желанного эффекта, но он положил начало чему-то, ведь Белио согласился не каяться перед хозяином. Хотя считал это неверным, принял, потому что принц звучал достаточно убедительно, потому что был прав. Не случилось ничего ужасного, никто не умер и, в сущности, обряд был соблюдён. Юншэн видел раны на теле Белого Демона ещё до церемонии, а самую глубокую боль оставляли на ранах демона не воспоминания о погибших людях, а недосказанность между ним и владыкой. Он никак не мог перестать об этом думать. Белио мечтал быть ближе к Илину. Он хотел вернуть прежнее доверие. Хотел быть посвященным в курс всех дел. Хотел помогать во всём. Хотел чувствовать, что дорог. Хотел ощущать себя важным в судьбе владыки… Но Илин отстранился столь далеко, что даже в столь жаркий день от мыслей о нем становилось холодно, больно и тоскливо. Хотелось выть, как Юншэн выл в небо в день утраты. Белио ощущал, что потерял что-то важное, хотя всё было в его руках... Он был очень близок к тому, чтобы осознать, что значит любить, но ему всё ещё чего-то не доставало. Эти ответы не мог найти за него демонический принц. Белио должен был отыскать их сам.       Когда Юншэн и Белио спустились в зал ожидания, все демоны выстроились шеренгой. Хвосты Клинков волнительно покачивались из стороны в сторону. Они переживали за Белио, зная, как нелегко ему было решиться, принюхивались, чтобы понять, как всё прошло. Запах может рассказать о многом, он способен передать эмоции, но не досконально раскрыть прошлое. У Белио на душе было смятение и волнение, а это состояние присуще всем Клинкам, прошедшим через сентиментальный разговор. Никто не заметил ничего необычного в его чувствах, но после разговора с Юншэном ему заметно полегчало, и эту заслугу гордо приписали Юншэну.       – Так Белио всё-таки решился?       – Пошел против своей верности?       – Юншэн – наш принц! Говорить с ним – не предательство!       – Он сказал мне важные вещи…       – И мне.       – И мне!       – На душе так спокойно...       По залу пробежались взволнованные разговоры. Белио стоял позади Юншэна, на шаг левее от него и дёргал ушами, улавливая каждое слово. Он слышал одобрительные разговоры и понимал, что Клинки принимали принца, смирялись с его царствованием и были ему благодарны. От этого Первый чувствовал себя ещё более скверно. С одной стороны, он добился того, чтобы принца почитали и признали – а именно этого желал владыка, а с другой, по-прежнему считал, что демоническому роду не нужен наследник (пусть даже НЕ человек), ведь владыка Илин будет царствовать вечно и никогда не умрет. Белио тосковал по Илину и просто хотел, чтобы хозяин был рядом. Ждал его, только вот... Господин все никак не возвращался, и надежды, что он появится на демонической земле, стремительно таяли в сердцах демонов. Юншэн же разжёг в них пламя доверия, и оно горело так ярко, что избавляло Клинков от необходимости ожидания владыки. Они смотрели на наследника и знали, что Юншэн проведет церемонию, что он не предаст традиций, что будет говорить сильно и проникновенно. Никто больше не сомневался в нем, Белио тоже – ему просто не нравилось признавать, что Юншэн может заменить хозяина. Он ведь... Не мог?       Юншэн дал демонам несколько мгновений обсудить состояние Белио, не желая затыкать никому рты. Затем повернулся к Белио и грозно сказал:       – Иди к остальным.       Белио растерялся. Двойственность снова жестоко надавила на его душу. С одной стороны, он привык занимать особое положение. Подле владыки он всегда стоял гордо, возвышаясь над другими Клинками. Ему было дозволено сидеть у трона, стоять подле хозяина во время важных выступлений и сопровождать своего господина... С другой стороны, Юншэн не был его владыкой или хозяином, потому стоять рядом означало предать своего хозяина, а уйти – принять полное превосходство Юншэна над собой. В любом случае Белио оказывался некомфортном положении. Он не чувствовал свое место подле, чуждо ему было и отойти прочь. В отсутствии владыки любое действие казалось ему мучительным «не так», однако, после того, как Юншэн пошел ему навстречу, успокоил бурю на сердце и разрешил внутренний конфликт, Белио не посмел ему перечить и опустился к остальным Клинкам. Он уважал принца, даже если выказывал это крайне редко.       Демоны молча переглянулись, но ничего не сказали. Сладкая парочка – Лекхо и Цзиньсю – стояли, держась за руки, и переговаривались ментальными сообщениями. Остальные просто ждали, что скажет наследник престола.       Юншэн обвел демонов взглядом. Он выглядел статно и уверенно, не позволяя внутренней боли, сомнениям и переживаниям вырываться из груди. Его дух пылал, разожжённый яростью. Пылала и его душа, горящая от горьких едких мыслей о бедах на родной земле.       «Нет пути назад. Только вперёд.»       – Верные Клинки Демонического Царства! – Юншэн воззвал к демонам громко и звонко. Его голос, наполненный сталью решимости, пробрал собравшихся до мурашек и пропитал торжественной, судьбоносной атмосферой. – Сегодня вы прошли через большое таинство исповеди. У каждого из вас на душе своя боль, но пока вы боретесь с ней, пока способны признать и доверить другому – вы сильны. Не существует преград, что остановят нас на пути. Сегодня вы доверили мне свои истории, и я сохранил их. Сегодня я заточил вас, чтобы вы разили без тени сомнений. Я хочу, чтобы вы запомнили слова, что я сказал каждому из вас, и чтобы всякий раз, когда вас одолевали сомнения, вы помнили о них. Сделайте решимость столпом вашей души. Не думайте о боли, как о слабости. Ваше прошлое, настоящие и будущее – единая нить истории, но лишь в настоящем мы можем использовать нить судьбы, чтобы подлатать наши раны и научиться идти вперёд, не оборачиваясь. Я хочу, чтобы вы помнили, что впереди у нас есть цель, к которой мы все стремимся. Я хочу, чтобы вы шли, точно зная, куда движетесь, но кроме того – помнили, с кем вы идете. Сегодняшний день показал, что Клинки разрознены, но покуда в строю бардак – наша армия будет слаба, даже если каждый из вас силен. Помните, что прикрывать братьев и помогать им – это благо для дела владыки. Даже если вы не сходитесь нравами, хотя бы не делайте друг другу хуже. Забота о ближнем – то, что сделает нас сильнее. То, что сплотило Усмирителей единой философией. То же должны чувствовать все демоны, а вы, как Клинки, показывать другим пример и служить опорой. Сегодня все доверили мне свою боль. Сегодня все вспомнили, какой мучительной была эпоха бесконтрольного гнева, какими жуткими последствиями может общаться проклятье против наших душ. Сегодня мы боремся, чтобы этого никогда не случалось, а завтра мы будем штурмовать Небеса. Я призываю вас помнить этот день и бороться за свою душу, призываю бороться за свое будущее и помнить, что впереди – долгое и счастливое будущее, которое мы построим своими руками для наших близких. Я верю, что этот день стал для вас особенным и что вы получили себе ответы, что искали. Теперь пора действовать.       Его громкая речь произвела на Клинков воодушевляющие впечатление. В глазах демонов зажглась искра. Некоторые откровенно благодарно смотрели на принца, потеплев к нему. Кого-то ещё одолевало смятение, но оно было естественным, и Юншэн считал его благом. Любая мысль должна осесть на душе. Кому-то просто нужно больше времени, чтобы переварить услышанное, чтобы принять сказанное.       Хаоран смотрел на Юншэна с большим почтением. Он гордился, что смог воспитать Юншэна достойным Усмирителем, и считал, что поведение принца – его заслуга.       – Сегодня вы все доверились мне, и я признателен за это, – смягчившись, произнес принц. – Я знаю, что это было непросто для многих, но вы прошли через это, как проходили через многие тяжёлые времена. Лучше не будет. Вы все знаете, владыка отсутствует неделями. Это говорит только о том, что мир находится на грани грандиозной войны и страшных потрясений. Мы должны быть готовы. Мы должны быть сильны. Мы не можем дрогнуть и отвернуться от нашего долга. Помните, что владыка оставил нам цель, и мы каждый день должны идти к ней – не из-под палки, а горя этой целью душой. Мы свергнем Небеса, и тогда все людские души найдут истинное успокоение. Не мы убили их, а боги. И они должны поплатиться за то, что сотворили.       – Да!!!       Демоны отозвались одобрительным кличем. Речь принца вдохновила их, а Юншэн, чувствуя, как по его телу растекается жар решимости, завыл, поддерживая Клинков. Демоны завыли следом, вплетая свои голоса в его решительный клич. На этот раз каждый сделал это по своей воле, на кураже, эмоциях и воодушевлении. Услышав единый хор голосов, Юншэн удовлетворённо кивнул.       – Запомните это чувство – сплочающее чувство единства, когда вы выли вместе со мной. Я не потерплю распрей. Если будут какие-то конфликты, решать их только через меня. Это приказ.       Твердость и воинственность Юншэна раз и навсегда закрепляла его положение принца. Он не собирался с ними сюсюкаться. Не сейчас, когда хотел помочь, каждому пройти через совершенствование души, необходимому, чтобы тело и ядро могли развиваться дальше. Все совершенствование циклично – и у демонов в том числе.       Клинкам не очень-то понравилось, что принц раскомандовался, но Юншэн сделал верные акценты, потому никто не стал поднимать шум. Сегодня принц говорил так, что его слова имели большой вес.       Видя, что Клинки внимают ему, Юншэн остался доволен собой. Он погладил рукой висевший за спиной Обсидиановый Хвост и громко объявил:       – Сейчас начнётся общая церемония. Я хочу, чтобы вы все присутствовали на ней. Хаоран, проследи, чтобы не было вспышек ярости.       – Конечно, господин.       Хаоран поклонился. Ему не нужно было давать подобного указания, ведь он и без того разместил своих демонов среди народа, но Юншэн подчеркнул, что ослаблять бдительность не стоит. Он был в праве отдавать приказы.       – Белио, ты будешь помогать проводить церемонию. Остальных я хочу видеть на лодках.       – Я не хочу в этом участвовать, – поднял руку Йондиан.       Юншэн глянул на него строго.       – Все Клинки примут участие в церемонии. Ты же хотел этого. Свободы и признания равноправия.       – Йонди, не глупи... – прошептал Сьэо.       Демон раздражённо цыкнул и уступил тело брату.       – Разбирайся с этим сам.       – Спасибо, братец! Ты самый лучший!       – Пфф.       Юншэн подождал, пока они разберутся между собой. Затем в последний раз обвел Клинков взглядом, понимая, что не стоит затягивать речь.       – Если у вас ещё есть ко мне вопросы, можете остаться. В противном случае прошу покинуть маяк и приступить к своим обязанностям.       Мун улизнул первым. Он хотел как можно скорее остаться один, сбежать от пристального внимания, обрушившегося на него. Белио хотел сказать что-то, потому терпеливо стоял, решив подойти последним. Остальные демоны немного замялись, задумываясь, стоит ли им говорить с принцем. Хаоран задумчиво прислушался к их сомнениям, а затем вышел к Юншэну и широко улыбнулся.       – Хорошая речь, принц.       Юншэн спокойно кивнул. Похвала ободрила его, но он оставался в нервном напряжении. Этот день давался ему тяжело.       – Вы тоже хорошо справились, учитель.       – Я прохожу через исповеди каждый год, – отмахнулся Хаоран. – А ты... Вы ведь прежде не участвовали.       – Я ведь не Клинок, – напомнил принц.       – Отец говорил с тобой?       Юншэн мотнул головой.       – Нет. Но теперь хочу поговорить с ним. Думаю, владыке тоже нужно выговориться. Вряд ли он согласится, но я хочу хотя бы попытаться.       – Ты достойный сын своему отцу, – гордо произнес Хаоран.       Обычно комплиментов от него было не дождаться, потому волк изумлённо приоткрыл рот и недоуменно посмотрел на Клинка.       – Чего это ты вдруг?..       – Просто говорю правду, – пожал плечами Усмиритель. – Сегодня ты говорил такие речи! Это вызывает гордость. Особенно часть про Усмирителей.       Юншэн улыбнулся.       – Это вас подкупило?       – Не то чтобы... Скорее, уверило, что ты действительно достоин стоять под моим началом. Ты все правильно сказал. И про Клинков, и про демонов, и про совершенствование. Но и ты не должен забывать, что тебя это касается.       Юншэн почувствовал, что Хаоран все ещё желает принять у него исповедь.       – Я не Клинок, – резче, чем хотел, ответил Юншэн.       – Но ты демон. Уже давно. То, что ты справляешься сейчас, не значит, что тебе не нужно то же, что нам. Ты больше других держишь все в себе. Ты ведь постоянно один.       Это действительно было так. Последние три года Юншэн держался в стороне от близких контактов, чтобы избежать повторения трагедии в Башне Смирения. Общаться так много, как сейчас, было для него большой редкостью. Он чувствовал, как истосковался по беседам, но помнил, что не может себе их позволить. Сейчас силы нужно было сосредоточить на завершении церемонии и подготовке к войне.       – У меня есть, с кем поговорить, – ответил Юншэн стойко. Пусть волк не получал живого общения, он постоянно говорил с искоркой внутри себя.       Хаоран не раз и не два слышал, как принц говорит сам с собой, и это его тревожило.       – Ты не думаешь, что говоришь с безумием? – хмуро спросил Усмиритель.       – Нет, я говорю со своей любовью, – решительно ответил волк.       – Разница не столь велика, если мертвая любовь отвечает тебе.       Юншэн посмотрел на Хаорана достаточно строго, чтобы дать понять, что это не его дело.       – Мне… Не отвечают.       От этого было сто крат больнее. Клинки, что глядели на Юншэна, имевшего смелость признать свою боль перед другими, искренне сочувствовали ему. Принц не кричал о своей трагедии на каждом углу, но все так или иначе уже знали, что он потерял своего возлюбленного и постоянно молился ему. Не все могли это понять, но все уважали, ведь любовь – великий дар, а потеря – великое горе.       – Хотел бы сказать, что это хорошо…       Хаоран выглядел пристыженным и виноватым. Он вдруг осознал, что, тогда как для всех демонов день памяти ассоциировался с потерей из-за божественного проклятья, для Юншэна главной болью эта утрата Су Юна.       Волк сглотнул, собрав всю волю, что у него была.       – Не нужно слов.       – Я просто хотел, чтобы Вы знали, принц. Доверие – это обоюдное чувство. Если Вам нужно поговорить…       Хаоран намеренно обратился почтительно. Другие Клинки приклонились, чтобы выразить солидарность и сочувствие. Юншэн опустил взгляд и увидел, что неосознанно прижимает руку к груди – так, как всегда делал Су Юн.       – Я свою боль держу под контролем. Знаю о ней всё. Не стоит волноваться. Готовьтесь к церемонии, если больше нет вопросов.       Если у кого-то они и были, то демоны не стали навязываться после неудобной темы. Хаоран потушил решимость других пообщаться с принцем. Усмиритель напомнил, что волк не такой уж и совершенный, каким казался Илин. Его проблемы лежали на поверхности… Но в то же время, его боль была образцом силы. Даже храня на сердце такую травму, Юншэн никогда не срывался на других. Его уважали за это.       Клинки поспешили уйти. Им не нужно было повторять дважды, да и от напряжения уже кипела голова. Хаоран виновато поклонился, понимая, что, сам не желая того, царапнул старую рану. Юншэн махнул ему рукой, призывая не волноваться. Белио глянул на Третьего как-то зло – как на врага своего хозяина – а после насупился, обращаясь уже к принцу:       – Вам тоже не стоит задерживаться.       Раз все придерживались уважительного тона, Белио тоже пришлось его сохранять.       – Ты хотел о чем-то поговорить?       Юншэн понимал, что Белио не стал бы так просто обращаться к нему, если бы просто хотел его поторопить.       – О церемонии.       – Да?       Белый Демон старался дышать ровно, но было видно, что он волнуется. Юншэн же, напротив, сумел полностью восстановить самообладание.       – Если думаешь, что не справишься…       – Нет!       Белио вспылил, надув щеки. Он нервно проводил взглядом Хаорана, что покидал зал молча, но явно подслушивая, и лишь когда они остались наедине, заговорил увереннее:       – Просто… Это будет сложнее.       – Я знаю.       – Нет. Не знаете. Прежде Вы не стояли там и о Вас не строили ожиданий. Убедитесь, что подобрал верную речь. Владыка… Похоже, не вернется к сроку. Вы должны быть сильным.       – Волнуешься за меня? – поинтересовался Юншэн с легким удивлением.       Белио зарделся, возмущенно глядя на принца.       – Нет! Не за тебя. За церемонию!       – Всё пройдет нормально.       Белио вздыбил хвост. Ему хотелось обругать принца просто потому, что его сильно раздражало нынешнее положение, но они оба ничего не могли с этим поделать.       – Я хотел сказать!.. Хотел!       Белио покраснел, затем фыркнул и отвернулся.       – Я буду рядом. Если вдруг что. Но постарайтесь справиться сами! Мне не хочется разгребать Ваши ошибки и докладывать владыке, что Вы ни на что не годны.       Юншэн поравнялся с ним и добродушно улыбнулся.       – Спасибо, Белио. Я знаю, что могу рассчитывать на тебя. Ты – надежный Клинок и я всецело на тебя полагаюсь. Пригляди за мной.       – Я!.. – Белио растерялся, не сразу найдясь со словами, а затем пригрозил принцу кулаком. – Я не собираюсь за тебя волноваться! Я служу владыке! И волнуюсь только за владыку!       – Конечно, – мягко произнес Юншэн и смело шагнул вперед. – Пойдем. На сегодня еще множество дел.       Белио, шипя себе под нос, увязался за ним хвостом. Гордому Первому Клинку Демонического Царства не нравилось, что он бегает за принцем, как собачонка, но сегодня его долгом было следить за тем, чтобы принц ничего не натворил, и оберегать его. На сердце обоих было неспокойно.