Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

Стоило только выйти на улицу, как Юншэн почувствовал, что его ударило по голове. Это не было физическое увечье – плотная эмоциональная материя навалилась на него с такой силой, что он не был готов, и его эмоциональная защита прогнулась под натиском наполняющих мир тревог. Белио тоже поморщился, а затем ворчливо шикнул: – Терпи. Всегда так. – Я знаю. Юншэн отозвался совершенно честно. Дважды он уже проходил через мучительный обряд Дня Скорби как его участник и знал не понаслышке, какое давление оказывают негативные эмоции демонов на окружение – их боль, печаль, сожаления сочились в воздухе, как выступивший из раны гной. Владыка Илин дорожил традицией памяти и особенно важным считал показать её своему сыну. В первый год перерождения, когда демоны ещё до конца не привыкли к Юншэну, а сам принц сохранял семя сомнений в намерениях демонического отца, этот обряд показал искренность демонического рода в отношении людского, явил настоящую сокровенную боль. Мысли, что День Скорби был придуман лишь для того, чтобы обмануть волка и сделать одним из «них», развеялись, стоило увидеть обряд воочию. Тогда Юншэн едва выдержал эмоции, что нахлынули на него. Стоять в толпе демонов, что одержимы муками прошлого – большое испытание. Очень большое. Воспоминания ярко вспыхнули в голове. Плотная толпа хнычущих демонов. Усмирители дежурят в полной боевой готовности. Все напряжены, вверяя свои чувства в руки демонического владыки. Илин стоит на пристани, возвышаясь над своим народом непоколебимым символом. Он имеет над толпой власть. Как властитель демонических сердец Илин влияет на разумы всех, кто оказывается рядом. Его безумие может разжечь искру, что пожаром разнесётся по толпе и сожжёт чуткие слабые души, увлекая их в ярое жестокое безумство. Так же и спокойствие – сосредоточенный взор владыки Илина успокаивающе действует на демонов. Демонический Владыка смотрит стойко. Он терпит все удары в эмоциональный щит и показывает силу. Глядя на него, демоны тоже становятся сильней. Успокаиваются. Они ему верят. Они подчиняются его воле, впитывая решимость хозяина, разносящуюся по толпе, поглощающую и вытесняющую боль своей несгибаемой твёрдостью. Смешиваясь с воплем боли, втекая в его центр, решимость властителя вытесняет закипающую панику среди народа. Он поглощает чужую боль, подавляет и удерживает их всего одним взглядом. Тогда Юншэн не до конца понимал, как это работает. Он навсегда запомнил грязное, омерзительное чувство собственного безумия, единственного, которому он не смог воспротивиться и поддался. Оно настигло его в клетях мрачной древней темницы. Его душу вернули в тело в палатах учителя, но по-настоящему принц ожил лишь в мраке Летнего Дворца Вэев, где демонический владыка выкармливал его своей кровью в тайне от всего мира. Когда ярость вырвалась наружу и Юншэн потерял над собой контроль, владыка не смог удержать и подавить его волей… Но Илин пришёл слишком поздно – когда безумие уже захлестнуло разум его сына. Владыки не оказалось рядом, чтобы предотвратить трагедию, но когда безумие въелось в разум новообращенного, отец успокоил демонического сына лаской, а не силой чар или принуждением. Юншэн на всю жизнь запомнил его нежность в тот момент, доброту и спокойствие, с какой родитель гладит своё чадо. Илин умел быть ласковым, и его ласка была таким же лекарством, как ледяное спокойствие. Однако во время церемонии Илин показал иную власть над проклятьем – не доброту, а стойкость. Он проявил волю, которой подчинял ума своих последователей, и его решимость держала демонов в узде, не позволяя никому взбунтоваться, поддерживая порядок и спокойствие. Такой мощной ауры Юншэн не ощущал от отца никогда прежде, и осознавал, что, должно быть, именно так он начал безумие, которое захлестнуло демонов триста лет назад. Именно этой волей он остановил войну и отвел войска, остановив бессмысленную бойню. Что-то схожее было подвластно и Юншэну. Демоны выли вслед за ним, следуя его воле. Выходит, он унаследовал голос отца, его способность влиять и подавлять других, заставлять слушаться. Сейчас Юншэн должен был продемонстрировать свои способности. Кровь от крови отца своего, он должен был показать, что не просто так носит звание принца. Он знал, на что способен, как знал, что сдержать безумие толпы возможно разными способами. Хаоран хорошо учил его. Илин тоже постарался на славу. «Допускать безумия нельзя, – твёрдо подумал принц. – Я приказал Хаорану усилить защиту, но я не должен допустить трагедии. Никто не должен пострадать сегодня. Всё будет зависеть от меня.» Глубокий вдох. «Илин удерживал распространение ярости, когда в толпе столько боли. Единственное неверно сделанное действие – и вспыхнет ярость. Город погрузится в хаос. Я должен быть осторожен.» Юншэн осознавал тяжесть своей ответственности. Он перевел взгляд на Белио, нервно, но покорно шедшего рядом. «Он знал. С самого начала. Церемонию без меня провести невозможно. Ему это не нравится, но он это понимает, поэтому пришел за мной. Он храбро борется со своим внутренним противоречием. Я тоже не должен оплошать. Мы справимся, искорка. Правда?» Юншэн прижал ладонь к груди. Что-то внутри него трепетно отозвалось на мысли. Теплое чувство согрело ладонь. Юншэн ощутил первозданное спокойствие. Мир давил на него со всех сторон, но он стойко держался, храня в себе боль исповедовавшихся Клинков и решимость уберечь демонический народ. Этот день, пронизанный болью прошлого, давящий на тяготы настоящего, должен принести освобождение. «Я справлюсь.» Юншэн не успокаивал себя, он просто знал и не колебался. – Выше нос. Юншэн посмотрел на Белио, сам высоко подняв голову, являя собой пример. Он распрямил плечи и выглядел свободным от чужих ожиданий и тягот всего мира. Принц скользил сквозь пространство, свободный, как ветер, спокойный, как возвышающаяся над штормом скала, сильный, как истинный лидер. Белио смутился, едва увидев его таким. – Я не нуждаюсь в утешении! Шипение Первого Клинка выдавало его недовольство. Эмоциональные перепады настроения Белио, внутренняя борьба были сравнимы с мощью эмоций половины армии Илина и безжалостно били в защиту принца, обращая на него одного всю свою внутреннюю боль. Однако Юншэн терпел его эмоциональные всплески с легкостью взрослого, что не чувствует удара кулака младенца, и должен был уберечь остальных от всполохов бури на его неспокойной душе. – Дыши глубже. Юншэн дал ещё один совет, напоминая, что сейчас нельзя показывать слабость. Белио нервно потёр свои плечи, затем уложил ладони на цзяни и хмыкнул. – Я справлюсь. И это я должен тебя успокаивать. – Я спокоен, – легко ответил Юншэн и посмотрел вперёд. – А вот они – нет. Кромку берега заполнили демоны, ждавшие начала церемонии. Всем хотелось посмотреть поближе, потому демоны вытянулись полосой в несколько ли. В такие моменты, когда все демоны собирались вместе, Юншэн ощущал силу и величие армии, что собрал его отец. «Их так много. Часть осталась на севере. Когда соберутся абсолютно все, у богов не останется шанса.» Он сжал руку в кулак, предчувствуя близость битвы. – Наш долг помочь им, – закончил свою мысль принц, гоняя прочь размышления о будущем. Его переполняло желание подраться с богами здесь и сейчас, немедленно, но сегодня народу нужно было другое, и он сдерживал свой пыл, отодвинув желания и стремления на второй план. Он больше не тот мальчишка, что шел на поводу у своего пламенного желания немедля спасти весь мир. Он обрёл терпение, необходимое, чтобы уберечь народ. Демоны не перерождаются. Они умирают раз и навсегда, и это значит, что каждый убитый в войне останется на совести правителей, что повели воинов в бой. Армия ещё не готова, а жестокость богов сотрясает мир уже сотни лет. Не стоит торопиться. Сейчас время натачивать клинки и оттачивать навыки. – Вы слишком важничаете, принц, – хмыкнул Белио. Юншэн слегка улыбнулся ему. – Зато ты признаешь во мне принца. Значит, я все делаю правильно. Белио покраснел от возмущения, а затем стих и опустил голову. Юншэн смотрел на него долго и выразительно – терпимо, но напоминая про поведение. Белио через силу поднял голову и сжал клинки крепче. Это он должен был напоминать принцу, как вести себя, а не наоборот! И что за напасть этот волк?.. – Вот так. Держись рядом и ни о чем не волнуйся. Ты все сделал правильно. Я не подведу. Белио не стал возражать. На них уже уставились любопытные взгляды, а после всего Белио не позволил бы себе дискредитировать принца в глазах других. Церемония должна была пройти хорошо, так что их привычные пререкания пришлось задавить в себе также, как желание дождаться хозяина. Белио нервно повиливал хвостом, но пошел за принцем, показывая пример другим в покорности. – Это принц! – Принц идёт! – Наконец-то! – Маяк-то уже давно горит! Молва быстро разнеслась по толпе. Демоны живо начали обсуждать появление своего господина. Белио невольно зашёл ему за спину. Решимость и концентрация хозяина создали незримый коридор, в котором эмоции демонов не могли воздействовать на разум. Юншэн дарил это спокойствие Белио, увлекал его за собой и берёг чуткую душу. Первого Клинка пронизывало спокойствие, как если бы рука хозяина погладила его. Он на миг подумал, что все хорошо и он находится на своем месте. Затем смутился этих мыслей, возненавидел их, но остался покорен той ауре спокойствия, что оберегала его. Сегодня у него было слишком много чувств. Их нужно было держать под контролем. Спокойствие Юншэна благостно воздействовало не только на Белио, но и на всех, кто находился вокруг, и это спокойствие было необходимо им, чтобы справиться с волнением, ведь нынешняя церемония была самой тяжелой за последние пару столетий. Собравшиеся демоны находились в тревоге. Общий сбор всегда был нервным событием – влёк за собой тревожное опасение, что что-то случилось или вскоре может случиться. Тягостные воспоминания о лишениях и преступлениях омрачали мысли. Те, кто не переживал из-за своих прегрешений, маялись от мучительной необходимости стоять, терпеть и ощущать муки других. Каждого терзали собственные мысли и спокойными назвать их было никак нельзя. Даже Усмирители нервничали, хотя им полагалось сохранять полное спокойствие разума, чтобы энергия инь не впилась в их сознание. Они понимали, что в любой момент все может выйти из-под контроля. Без владыки... Подавлять волнения некому, а явление Юншэна повлекло за собой смешанные разговоры. Мягко сказать, ждали совсем не его. – Владыка Илин так и не вернулся? – Где же он? – Что-то случилось? – Так церемонию действительно будет проводить Юншэн? Отсутствие Илина сильно подрывало дух народа. Прежде владыка присутствовал на всех церемониях, и демоны даже вообразить не могли, что однажды владыка может не вернуться. Сила демонического повелителя не подвергалась сомнению, но в его отсутствии неминуемо чувствовалась трагедия. Илин не мог не вернуться в столь важный день, и народ нервничал, омраченный неведением. Со дна души поднимался глубинный страх чего-то неотвратимо жуткого, и, хотя все понимали, что господин жив, происходящее за границей с людскими землями оставалось загадкой. Народу нужны были ответы. У Юншэна их не было. Не было их и у Белио, и у остальных Клинков. Илин не оставил и малейшей подсказки, и сыну предстояло выпутываться из этой ситуации. «Это и значит быть правителем – брать ответственность в любой, даже самой тяжёлой ситуации.» Наследный принц шел спокойно и уверенно. Его движения ясно давали понять, что он – хозяин положения, что держит всё под контролем что ему можно довериться. Это благостно влияло на тех, кто оказался рядом с ним, но силы влияния не хватало, чтобы разом обхватить всех присутствующих, потому Юншэн прошел мимо пирса, где ждали Клинки, и неспешно прогулялся вдоль всего берега, приветствуя собравшихся и позволяя каждому демону прочувствовать его настроение в близости – спокойное, решительное и стойкое. Белио молча шел за ним, впитывая больше, чем прочие, и чувствуя, как его пронизывает поразительное спокойствие. Оно не нравилось ему. Оно заглушало чувства, напоминало дурманящие чары, но кроме того – оно показывало, что Юншэн властвует над ним, что он сильнее, что принц – его господин, а Белио не признавал никого, кроме владыки Илина. До тех пор, пока он не вернулся, пока длилось трагичное торжество, влияние Юншэна было благом для Первого Клинка, но он совершенно не был согласен покоряться этой энергии. Это подталкивало его к грани и одновременно оттаскивало от нее. Хаоран и другие Усмирители очень внимательно за ним следили, не сводя тревожных пытливых взглядов. «Не надо.» Юншэн отдал приказ мыслью. Хаоран удивлённо приподнял брови – обычно принц так не делал, но сегодня был особый случай. На Белио и так оказывалось огромное доверие. Хватало того, что Юншэн, как Усмиритель, присматривал за ним. Бдительное внимание соперника за внимание владыки навредило бы гораздо сильнее. Юншэн делал всё, чтобы ключевое внимание заострили на нем, хотя но толпе все равно гуляли сплетни. Без них не обходилось ни одно мероприятие. – Смотрите! Белио за ним уже как за Илином ходит! – Хах! Собачка Илина совсем ручной стала! – А сколько речей было! Не покорится, не покорится! Служу только владыке! Пха! Он уже давно пёсик Юншэна. – Точно! Да и ведь он первым признал принца! – Чтобы Белио подчинялся человеку? Невозможно! – Может, они встречаются? Белио нервничал от этих разговоров. Чуткий демонический слух улавливал даже тихие голоса, поэтому демоны не шептались, а говорили обыденно. Его противоречиво дергало во все стороны... Юншэн знал, что должен помочь. – Белио. Он позвал его. Нужно было просто вырвать его из тревожного прислушивания к чужой болтовне. Белио нервно дернул ушами и раздраженно впился в спину принца. – Чего тебе? Его щеки горели от стыда. Он явно считал, что Юншэн его позорит, и давил в себе это недовольство, чтобы не причинять ему проблем. Это было ужасно унизительно для Первого Клинка. А тут принц с ним ещё и разговаривает! Любезничает! Клыки так и чесались его укусить. Прямо за этот наглый неспокойный рыжий хвост, что держал Белио на приличной дистанции от принца! – Скоро Владыка вернется, – произнес он совершенно негромко, но демоны, стоявшие поблизости, услышали его слова, и восторженно ахнули. – Добрые вести! – Ура! Демоны начали ликовать. Те, кто не уловил слова принца за всеобщей возней, начали обеспокоенно переспрашивать: – Что-что он сказал? – Повторите! – Владыка скоро вернется! – Владыка? – Вернется? – ДА. Эта весть мигом облетела весь берег и достигла ушей Клинков. Хаоран распахнул рот в недоумении, ничего подобного не чувствуя. Он напрягся, начал тужиться, чтобы расширить свое восприятие, что у Клинков и без того было огромным. Не может быть. Неужели Юншэн чувствовал гораздо дальше? Цзиньсю, увидев его потуги, закрыл Третьему рот и лукаво улыбнулся. – Не разевай, а то мало ли что в рот попадет.~ Ши-ши-ши! – Не трогай меня! Хаоран оттолкнул его руку. – А ты – верь нашему принцу, – став строже, приказал змей. Хаорана взбесило, что им командует какой-то там выскочка. Он – Третий Клинок! Никто не смеет с ним так говорить. – Что, стало легче? После того, как тебя поласкали? Лекхо тут же возник рядом, угрожающе нацелив острие своих паучьих лап на голову Третьего. – Что-то имеешь против? – с агрессией прошипел паук. – Ах! Мой Лекхо! Я так люблю, когда ты такой смелый.~ Сладкая парочка явно успела прийти в себя. В Хаоране взыграли чувства. Даже он не выдерживал всеобщего напряжения, а новость, услышанная из уст принца, привела его в смятение. Цзиньсю просто попался под руку, но именно змей первым смекнул, что происходит. – Не порть народу вечеринку, – прошипел он на ухо Третьему и отполз в объятья супруга, убирая его паучьи лапки себе на спину и укутываясь в них, как в теплое покрывало. – Народу нужна надежда. Хаоран липко облизал губы и огляделся. Обычно перепалка Клинков привлекала всеобщее внимание, но одно только слово о том, что скоро прибудет Илин, воодушевила и обрадовала народ настолько, что недоумение Хаорана утонуло в ликовании. Всего мгновение назад царившее уныние преобразовалось в радостное облегченное празднество. Принц умело повернул ситуацию с ног на голову, и до Хаорана наконец дошло, что именно сделал волк. Усмиритель одобрительно усмехнулся. – А он не глуп. Наш принц. – Тебе есть, у кого поучиться! Ши-ши-ши! Хаоран отмахнулся от змея, как от назойливого насекомого. Цзиньсю и сам не хотел продолжать с ним общение и, обвив хвостом Лекхо, прильнул к его плечу, бесстыдно воркуя с ним, пока толпа занята другим. В День Скорби нельзя было предаваться страсти, но шептать любовные ухаживания никто не запрещал. Под его очарованием Лекхо потушил свою злобу к Хаорану и утонул в любви. У этих двоих всё было хорошо. Белио оглушил шум толпы. Он едва удержал себя, чтобы не заткнуть уши, но, в отличие от Хаорана, он сразу понял намерения принца. Глубоко внутри у него всколыхнулась обида на волка, ведь тот играл на его чувствах и чувствах всех остальных демонов. Юншэн ведь знал, как все ждут владыку! И заявил о том, чего обещать не мог! Однако сделал это крайне умело. Юншэн не сказал, что это будет сегодня. Он не утверждал, что это случится среди церемонии или по ее окончанию. Он просто объявил, что владыка вернётся. И это случится. Рано или поздно это случится. А сейчас, когда демоны собрались вместе, удерживая безумие всего в каком-то шажке друг от друга, это маленькое обещание – чистейший факт, оспорить который просто невозможно – придал народу сил. Юншэн еще обернулся, чтобы сиятельно улыбнуться Первому Клинку, за что Белио хотел выцарапать ему глаза, чувствуя, как его собственные начинают мокнуть от подступающих слёз. Больше всего на свете Белио хотел услышать именно это. Владыка вернётся. Владыка вернётся, и все унижения и тяготы закончатся. Мир снова станет простым. Владыка вернется, обнимет его, и он больше не будет страдать. Им просто нужно пережить этот день. Эту церемонию. Это давление. – Да. Белио сказал это твёрдо, не позволяя себе, Первому Клинку, показать слабость, и зашагал увереннее. – Уже давно пора начинать церемонию. – Ты как всегда нетерпелив, – с улыбкой произнес Юншэн и поравнялся с Белио. Он возвращался к пирсу. Всем в миг стало спокойнее. Народ, вдоволь нарадовавшись добрым вестям, начал обсуждать восхитительное одеяние принца. Юншэн не показывал, что слегка слукавил. В такой ситуации он просто верил в демонического отца и позволял своей вере коснуться сердец всех, кто находился рядом. Белио смотрел на него с округлившимися глазами. Ему вдруг показалось, что пока они шли от одного края до другого, Юншэн собирал себе в ладони чужую боль, а на обратной – дарил надежду. Совсем как на исповеди. «Этот волк… Он невероятен,» – нехотя признал Белио. Юншэн легко обогнал его и снова возвысился над Первым Клинком. На этот раз в его тени Белио почувствовал себя абсолютно спокойно и, сам не замечая этого за собой, улыбнулся. – Владыка вернется! Толпа продолжала разносить радостный возглас. Некоторые демоны скептически шептались: – Откуда он узнал? – Кто-то что-то чувствует? Другие, в противовес им, были абсолютно уверены. – Он ведь принц! – Владыка Юншэн знает всё! – Он ведь Усмиритель и сын почтенного Илина! Для кого-то это совсем не было аргументом. – Давно вы человеку поверили? Подавляющее большинство демонов посмотрели на спросившего с осуждением. Прошло всего три года, но Юншэн уже заработал авторитет в рядах демонической армии. Он всегда обладал обаянием благодаря своему добросердечию и отзывчивости. Лучшие черты его характера отточила смерть. Мудрость после пережитых трагедий добавила ему строгости и сделала сильней. Кроме того, Юншэн был на десяток голов сильнее рядовых демонов армии Илина, а в демоническом обществе сила значила всё. Раз он сильнее… Как можно говорить ему что-то вопреки? – Давайте не сейчас, – мягко произнес Сьэо. Он стоял на пирсе, но его голос, легкий и нежный, как дуновение ветерка, облетел толпу и заставил их притихнуть. Пусть Сьэо был слабейшим Клинком, он был на голову выше остальных и имел право командовать. Тем более, в такой день лишние разговоры порицались. Замечание из уст Клинка пристыдило людей. Юншэн решил, что ему нужно как можно быстрее начать церемонию. Чем дольше он медлил, тем больше будет разговоров. Демоны нетерпеливы. У них проблема с выдержкой и контролем – все ресурсы уходят на то, чтобы сдерживать тьму внутри. Нужно было держать баланс между ожиданием и развязкой, чтобы держать фокус их внимания. Дать им обдумать сказанное, но не затягивать. Лишние мысли вредят, когда их становится слишком много – можно запутаться в когнитивных искажениях и не выбраться из их плена. Принц ускорил шаг.