Меч Поветрия

— Знаешь что, иди-ка ты к чёрту, Фэн Синь. Я больше не намерен терпеть твои бесконечные выпады, — голос Му Цина звучал хрипло, с оттенком злобы и усталости, в каждом слове — обжигающая искра раздражения. — И за базаром ты явно не следишь, твой словесный поток с каждым днём становится всё хуже и хуже. Если ты надеешься, что я буду терпеть твои выебоны бесконечно, то глубоко заблуждаешься. Ищи себе другую грушу — для морального и физического избиения. Му Цин грубо вытер алую кровь с разбитых губ, горечь смешивалась с болью, а взгляд был холоден и безжалостен. Перед ним стоял уже не друг — с которым рука об руку он шел через годы, переживая взлёты и падения, а тот, кто, по всей видимости, считал эту дружбу лишь удобной фикцией. Отношение Фэна душило и оставляло после себя болезненный шрам, а острые, нелестные слова врезались в сердце словно клинки, причиняя невыносимую боль. Потому что за своими казалось бы ехидными и бездумными фразами Фэн никогда не следил — ему было наплевать на чувства окружающих. Но сегодня терпение Му Цина лопнуло. И в жестокой схватке, которая вспыхнула словно вспышка молнии, Сюаньчжэнь решил наконец высказать всё, что копилось внутри столь долго. Губа болезненно саднила, раны кровоточили, но, к счастью, в сумке Му Цина нашлась медицинская маска — черная, грубая, способная прикрыть хотя бы одно из увечий на его лице. Но синяки, царапины и шрамы, остававшиеся на одежде и коже, маска скрыть не могла. Поэтому он медленно шагал по коридору университета, опустив голову, чтобы избежать лишних вопросов и осуждающих взглядов — ведь все слышали о очередной ссоре и драке с Фэном, а мудрые наставления преподавателей и старших товарищей летели в него градом. Но затишье длилось недолго. Лишь пару минут спустя, когда Му Цин уже пытался нащупать спокойствие, в него с такой силой врезается чужой человек, что весь мир вдруг сжимается и кружится. Его крепко хватают за плечи и сильно сжимают, заставляя вздрогнуть. Цинсюань раздражённо всматривается в его мутные от усталости глаза. — Му Цин, опять? Сколько еще так можно?! — при этом взгляд юноши меняется: злость сходит на нет, уступая место глубокой озабоченности. Не сказав ни слова, Ши Цинсюань хватает Му Цина за руку и настойчиво начинает тянуть его за собой. А тот, истощенный и уставший, не сопротивляется — словно марионетка, подчиняющаяся чужой воле. Добравшись до медпункта, Му Цина аккуратно усаживают на кушетку. Цинсюань наконец позволяет себе расслабиться, хоть и на миг. Медсестры, как и всегда, нет — кабинет открыт, но никто его не охраняет, и в этом нет ничего удивительного. — Вы как два ребёнка, ей-богу, — ворчит Цинсюань, тщательно рассматривая свежие синяки и кровоточащие раны своего возлюбленного. Ему искренне досадно, и в голосе слышится и беспокойство. — Ну хоть бы ты был умнее, А-Цин... Сев рядом, осторожно снимает с Му Цина маску и тихо вздыхает. Его взгляд полон тревоги и волнения, отчего Му Цину даже становится немного стыдно — он не хотел заставлять его переживать. Смочив ватный тампон спиртом, Цинсюань осторожно касается разбитой губы. Му Цин морщится от резкой боли, но не подает виду, чтобы не расстраивать возлюбленного. Ши склоняется и с лёгким дыханием остывает рану, словно желая погасить боль хоть так. — Это лишь обычная стычка, ничего серьёзного, — говорит Му Цин, стараясь звучать спокойно. — Ты уже раны мне обработал, так почему же продолжаешь дрожать, словно избитый? — с укором, но мягко, спрашивает Цинсюань и мягко переплетает свои пальцы с его, словно желая передать поддержку. Му Цин молчит, понимая, что слов не требуется — всё и так ясно. Ши опускает взгляд на их переплетённые руки и едва заметно улыбается. — Сианшэн, — тихо произносит Му Цин, — обещай, что это в последний раз. Ты мне веришь? Получив кивок в ответ, он медленно приближается и нежно касается носом виска возлюбленного. Теплый поцелуй в скул уносит последние остатки напряжения, и губы сливаются в трепетном, долгожданном поцелуе — поцелуе, который говорит больше любых слов.