Хотеть касаться

      Пару дней ушло на то, чтобы убедить себя, что все произошедшее было лишь от эмоционального истощения на фоне яркого, большого события, частью которого Жене посчастливилось стать. Известные люди, множество прекрасных картин и вдохновение, что бьет через край в такой обстановке. В конце концов, Женя сама поверила в то, что это была не ревность, а просто неожиданность. Она вообще не склонна подсматривать за другими людьми, а тем более вторгаться в личное.       Однако переступив порог мастерской в квартире Этери, Женя поняла, что собственные доводы к самой себе рухнули. Потому что перед глазами стоял вовсе не холст на мольберте, а ее лицо, и каким оно бывает в минуты уязвимости. Та часть, которую не показывают кому попало.       Впрочем, сама Этери выглядела вполне обычно. С улыбкой открыла дверь, пропустила внутрь и сразу же начала говорить о том, чем закончилось прошлое занятие. В мастерской царил привычный аромат гуаши, бумаги и кофейных зерен. На столе несколько банок с водой, палитры и тюбики с красками. На мольберте в центре цветовой круг, разделенный на сектора. — Сегодня тема простая — как смешивать краски, чтобы при этом они не превращались в грязь. Повторим основные и дополнительные цвета, а заодно и теплые/холодные оттенки. И да, прежде чем ты начнешь спорить, я хочу сказать, что это лишь повторение. Я не сомневаюсь, что ты знаешь о цветах много, но мне необходимо понять, что именно стоит подтянуть в твоих навыках. — Этери взбила кудрявые волосы, скручивая их в длинных пальцах, чтобы собрать и заколоть. — Хорошо. — Женя быстро кивнула, делая вид, что рассматривает цветовой круг, а не женские руки. Привычный жест теперь казался важным. — Основные у нас — красный, синий и жёлтый. Их невозможно получить путем смешивания других. А вот из них уже появляются остальные. — Этери взяла кисть и на своем белом листе нарисовала три пятна. — Жёлтый плюс красный… — смешала краску, и на палитре проявился оранжевый. — Получается тёплый оттенок. А если жёлтый с синим? — Зелёный, — живо отозвалась Женя. — Верно. — Женщина улыбнулась — коротко, почти деловито, так же как и всегда на занятиях, но Женя почему-то сразу забыла, куда положила кисть, которую только что держала в руках. — Теперь важная вещь. Как не получить «грязь». — Этери подошла к столу, за которым устроилась Женя. Она слегка наклонилась к ее палитре, и аромат её парфюма смешался с запахом краски. — Если слишком много разных цветов сразу — краска начинает сереть. Видишь? — Она показала на мутное пятно на палитре, но у девушки перед глазами мелькали яркие пятна, которые вовсе не относились к сегодняшнему занятию. — Поэтому смешивай максимум два… иногда три цвета. И следи за температурой. — Температурой? — переспросила Женя, чувствуя, как жар заливает щеки, несмотря на то, что Этери вернулась на свое место. — Тёплые и холодные оттенки. — Она снова взяла свою кисть, оставляя на холсте несколько мазков. — Красный может быть тёплым — ближе к оранжевому… или холодным — ближе к фиолетовому. — Женя зацепилась взглядом за женские руки и смотрела не на краску. — Жень, а ты меня вообще слушаешь? — Да, — слишком быстро солгала девушка, и для убедительности кивнула. Сегодня ее меньше всего интересовало изобразительное искусство. — Очень внимательно.       Женщина прищурилась, но ничего не сказала. Внимательность здесь сегодня и не проходила. — Хорошо. Тогда твое задание: сделай цветовую растяжку. От насыщенного синего к почти белому. Постепенно добавляй воду или белила, как тебе удобно.       Этери положила перед ней чистый лист, встала чуть поодаль и Женя начала. Первая полоска получилась отличной, вторая нормальной, а вот на третьей ее рука дрогнула. Четвертая стала совсем корявой, от чего Женя нахмурилась. — Спокойнее, это не экзамен. — Мягко сказала блондинка. Она остановилась справа от Жени и накрыла ее руку своей, чтобы показать плавное движение кисти. Всего на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы девушка испортила следующую полоску краски окончательно. — Вот… — досадливо вздохнула Женя. — Похоже, это и есть «грязь».       Этери посмотрела на пятно, потом на нее. И тихо рассмеялась. — Нет, — сказала она. — Это просто слишком много волнения для одного синего. Она отпустила ее руку и снова встала в стороне. — Давай ещё раз. Цвета любят спокойствие.       Женя взяла чистую кисть, и начала сначала. Но теперь стало гораздо труднее притворяться, что ее волнует только теория цвета.       После занятия они пили в гостиной чай, и девушка поймала себя на мысли, что вполне может вести себя адекватно, когда пронзительный карий взгляд не следит за движениями ее рук. И когда между ними, как минимум стоит журнальный столик. — Ты сейчас работаешь над чем-нибудь? — буднично спросила Женя. — Да, но там еще полно работы. — А когда можно будет увидеть? — любопытство в ней не гасло с очередным отказом. — Я же тебе говорила, что не показываю работы в процессе. К тому же, эта серия вряд ли придется тебе по душе. — Это еще почему? — Обнаженные натуры. — Женя от неожиданности поперхнулась чаем, закашлявшись. Этери рассмеялась. — Я же говорила. — Я не имею ничего против такого…искусства. — Откашлявшись, выдавила из себя Женя. — Ты рисуешь из головы? — Нет, нанимаю моделей. Это гораздо проще и быстрее, чем все выстраивать в голове. — Куда потом попадут эти работы? — На одну международную выставку. Ее проводит один мой хороший друг, собственно, поэтому я согласилась поучаствовать. Если Пабло чем-то увлечен, он любого уболтает на какой угодно проект, особенно если в этом маячит крупная выгода. — Но тебе ведь тоже наверняка это интересно? — Женя восхищена. Не каждый день встретишь человека, который рисует для международных проектов. А если учесть, что девушка в глаза не видела даже наброски, любопытство щедро рисует в голове кучу всего. — Не скрою, мне интересно, что из этого всего получится, но об этом пока рано судить. — Пожала плечами Этери. — А вот если бы тебе, например, пришлось рисовать любовь. Любимого человека…что бы ты нарисовала первым? — Глаза. — Без раздумий ответила женщина, взглянув на Женю. — Почему глаза? — Словами можно сформулировать что угодно, а вот взгляд ни за что в жизни не сможет солгать. — Женя уткнулась в большую кружку с чаем, медленно допивая остатки. Она думала, что у нее все на лбу может быть написано, а кто-то и по глазам читает…

**

      Спустя пару дней Этери закончила одну из работ для проекта, критически оглядев получившуюся картину. Отметила про себя, где еще можно довести до ума тени и сделать изгибы женщины и мужчины более выразительными. У этих работ не было лиц, только тело, которое тоже можно читать, словно открытую книгу. И эта работа ее действительно увлекла, чего не случалось уже очень давно. Рука уверенно делала набросок, следом ложились краски, свет и тени. Хватало двух встреч, чтобы сделать самое основное, а дальше женщина давала свободу выражать свое видение того или иного образа. Застой в работе Этери не воспринимала как поражение, скорее как попытку дать себе передышку. Нельзя быть вечно замотивированным, особенно если вокруг рушится мир, который держал тебя на плаву не один год. С появлением Жени в ее жизни, будто вернулось осознание того, что искусство может вызывать неподдельный восторг. И далеко не каждый избалован миром, где правят тени, свет и краски. Что быть теплыми способны не только оттенки краски, но и общение с теми, кто рядом. Что любовь — это не только один человек, который всеми силами пытается, чтобы весь твой мир сосредоточился вокруг него, но и те, кто тебя окружает. Она собирает несколько раскиданных на рабочем столе листов. Маленькие наброски для следующей работы.       Тонкая линия руки, лежащая вдоль бедра, создает изящную и немного застенчивую позу. Композиция будет строиться на легких линиях. Девушка лежит на постели, слегка выгнув спину. Свет падает сверху, мягко выделяя плечи и живот, тени под грудью, а драпировка ткани помогает образовать глубокие складки вокруг тела, которые, несмотря на ткань, не стирают той легкости образа, что заложен изначально. Должно получиться созвучно с двумя уже готовыми работами. Из самого конца стопки выглядывают наброски профиля: упрямый изгиб лба, чуть заметная горбинка на переносице, чувственная линия губ. Маленькая точка родинки, что теряется у самого виска в темных волосах. Ладонь, держащая кисть и карандаш, а еще большие распахнутые глаза, которые принадлежат Жене.

**

      Мастерская в этот раз была тише обычного. За окном бледный пасмурный день, а на столе уже лежали листы бумаги и распечатанная фотография пейзажа — дорога, уходящая в поля и растворяющаяся у линии горизонта. Женя пришла раньше, потому что сегодня была намерена провести нормальное занятие, а не предаваться мечтам о том, чего никогда не случится. — Ты сегодня даже рано. — Заметила Этери, допивая остатки кофе. — Не терпелось начать. — Пошутила девушка, обернувшись к ней. Никогда еще тема пейзажа не была так интересна, как в исполнении этой женщины, но об этом Женя не собиралась говорить вслух.       Этери повернула распечатанную фотографию к девушке, а сама подошла к ней, вставая справа с карандашом в руке. — Поговорим о перспективе. — Женя кивнула, стараясь сосредоточиться на теме занятия, а не близости той, кто и так занимает все мысли.       Этери провела на белом листе горизонтальную линию, четко и отрывисто, и надо заметить, что она получилась очень ровной, по сравнению с тем, что обычно получается на скорую руку. — Это у нас линия горизонта, и она всегда расположена на уровне глаз смотрящего. — Женя наклонилась ближе к листу бумаги. — Если я стою — она выше, а если сижу — ниже? — Точно. — Одобрительно кивнула женщина. — А теперь линейная перспектива. На листе появилась дорога. Две линии начались широко у нижнего края листа и постепенно сходились вдали. — Параллельные линии на самом деле не сходятся. Но наш глаз так их воспринимает. — Женя следит за тем, как её рука легко и четко ведёт карандаш. — Они сходятся… в точке на горизонте, — тихо заметила она. — Да. — Этери поставила маленькую точку. — Вот здесь.       На секунду их головы оказались слишком близко, словно в той самой точке схода, уходящей к горизонту. Но на самом деле Женя знала, что они как те две прямые, которым не суждено пересекаться. Девушка почувствовала тепло её плеча и поспешно отодвинулась, неосторожно задев локтем стоявшую неподалеку банку с водой. Вода плеснула. Женя без раздумий встала, схватив салфетку, и вытерла стол. — Извини. — Ничего страшного. Художники постоянно что-нибудь проливают. — Этери слегка улыбнулась и, дождавшись, пока девушка займет свое место, продолжила. — Теперь воздушная перспектива, — вместо карандаша она взяла кисть и добавила на дальние холмы, предварительно намеченные карандашом, тонкий голубоватый слой. - Чем дальше объект, тем он светлее и холоднее по цвету. Воздух между нами и предметом как будто разбавляет его. Поэтому горы на фотографиях часто голубые.       Женя не стала садиться слишком близко и теперь имела возможность обернуться, но когда встретилась с внимательным взглядом Этери довольно близко, то сразу отвела глаза. То, что раньше не имело значение, обрело огромный смысл, что тянется она не к искусству, а к женщине, в руках которой оно распускается и открывается для нее с разных новых сторон… — Хорошо, — сказала она чуть более деловым тоном, поднимаясь и вставая поодаль. — Твое задание — сделай этюд этого пейзажа. Начни с линии горизонта. Потом наметь дорогу и точку схода.       Первая линия на белом листе получилась слишком кривой от волнения. Женя быстро провела вторую, но не сказать, что это исправило ситуацию. — Ты торопишься, — тихо заметила женщина. — Я не…- Женя замолчала. Этери подошла ближе и встала у нее за спиной. — Смотри. — Её рука легла поверх ее пальцев, направляя карандаш. — Движение должно быть спокойным. От плеча. Ты ведь прекрасно это знаешь и без меня.       Карандаш плавно скользнул по бумаге, создавая то, что нужно. Женя едва не перестала дышать от волнения. Чувства, которые она испытывает, чуть ли не сильнее тяги к занятиям. И в такие моменты они ее, конечно, подводят. Она стала подмечать мелочи, на которые раньше как Этери прижимается со спины, перегибаясь через плечо, чтобы повести ее руку с кистью или карандашом. Шлейф ее парфюма будто почти прозрачная тень на картине. Она мало заметна глазу, но делает изображение более полным. — Вот так. — Она отпустила руку Жени. — Ты какая-то напряженная сегодня. — Пытаюсь не ударить в грязь лицом, как в прошлый раз, — натянуто усмехается Женя, и тут же снова чувствуя напряжение, когда ладони Этери оказываются на ее плечах, чуть сжимая. Женщина не замечает, как белеют плотно сжатые губы Жени.       Девушка пытается продолжить занятие, но вместо дороги из-под карандаша появляется что-то отдаленно напоминающее очертания реки. — Интересно, — тихо прерывает Этери шорох карандаша по бумаге. — Что? — У нас дорога, Женечка. — Девушка смотрит на рисунок и понимает, что про реку они даже не говорили. — А, точно. — Неловко проводит еще одну линию в попытке все исправить, но становится только хуже. — Кажется, сегодня перспектива у нас немного… эмоциональная. — Женя краснеет. — Прости. — Давай поступим так. — Этери берет кисть, и присаживается рядом, касаясь плечом плеча Жени, чуть ближе, чем обычно. — Убирай карандаш, он нам больше не нужен и бери кисть. Я начну дальний план, а ты — передний. Так и быть, будем импровизировать. — Вместе? — Вместе.       Несколько минут они молча пишут пейзаж. На бумаге постепенно вырисовываются поля, длинная лента дороги и бледное голубое небо. Этери добавила лёгкий холодный оттенок на дальние холмы. — Видишь? Они уходят назад. — Да… будто исчезают. — Женя обернулась, встретившись взглядом с Этери. Их руки столкнулись над палитрой. Кисти перепутались. Женя слишком резко отдернула руку, прижимая кисть к бумаге в том месте, где должна была быть река. Однако на палитре при смешении кистей образовалось странное серо-зеленоватое пятно, которое на бумаге больше напоминало болото, нежели реку. Они обе посмотрели на него. — Ну вот, — сказала тихо Этери. — Мы вернулись к тому, что было на прошлом занятии. — Что? — Кажется, мы снова получили «грязь». — Женщина улыбнулась, поднимаясь с места, и опуская кисть в банку с водой. — Возьми чистый лист и начни с самого начала, все-таки с карандаша, а я тебя ненадолго оставлю.       Перед тем, как выйти из мастерской, Этери задержала взгляд на Жене чуть дольше, чем нужно. Девушка стала гораздо дольше оставаться после занятий, хотя раньше всегда спешила домой. И ладно бы они говорили об искусстве, но Женя поднимала какие угодно темы, кроме тех, которые они обсуждали в мастерской. Этери не прерывала, потому что на личное они не переходили. К тому же, она всегда резонно считала, что детям надо дать выговориться, особенно если у них нет рядом должной поддержки. Но изменения в Жене все яснее говорили о том, что она влюблена, да и давно уже выросла из нежного возраста ребенка. И хорошо бы это были отношения, которые принесут ей только радость, но что-то подсказывало Этери, что их обеих ждет боль, и ладно бы, если только головная. Возможно, если прекратить занятия, этого получится избежать, однако женщина не привыкла отступать от собственных обещаний, и намерена была довести Женю до результата, который они обсуждали в свою первую встречу. И если ради этого придется пойти вопреки собственной симпатии, она сделает это.