Хотеть касаться

      Она повернула гипсовую голову чуть под углом, создавая преломление света и тени. Белые холодные линии, остро очерченные черты и тень, создающая объем. — Обрубовка. Начнём с формы, а не с лица. Потому что чем качественнее будет твоя форма, тем лучше получится итоговый результат. — Женя кивает и устраивается за мольбертом. — Как в прошлый раз? — Лучше, чем в прошлый раз, — с улыбкой уточняет Этери. Девушка улыбается в ответ. — Буду стараться.       Стоя рядом блондинка намечает овал, почти не задумываясь. Рука привычно расчерчивает чистый лист, в голове все подчинено линиям. — Голова у нас объем. Ни одни глаза или губы, а сначала общая конструкция, как фундамент, на котором у тебя держится вся работа. — Женская ладонь проводит вертикальную линию — ось, а следом горизонтальную. — Линия глаз. — Женя наклоняется ближе, следя за ее рукой, хотя в этом нет никакой нужды. Слишком близко. На секунду рука Этери замирает на листе, чувствуя это движение. Раньше она бы и значения этому не предала, но не теперь, когда кажется, что границы между ними стираются. — Глаза у нас примерно середина головы. Работаем всегда с учетом этой информации. — Это часто сбивает, — мягко уточняет Женя, сама не зная, о занятии ли идет речь. — Потому что твои мысли заняты лицом, а не формой. — Этери чуть повернула голову к ней. — Попробуй воспринимать это иначе. — Это сложнее, чем кажется. — Я знаю, но это лишь вначале. Со временем ты по-другому уже не сможешь. Дальше ты рисуешь сама.       Женя не сомневалась в своем стремлении поступить в институт, так же, как была уверена в том, что ждет эти занятия больше ради Этери. Всему самому основному ее уже научили в художественной школе, женщина лишь доводила полученные навыки до идеальности. А еще дарила чувство нескрываемой радости, будто была единственным человеком на земле, которого Женя хотела видеть. Девушке хотелось стать лучше, хотелось радовать, чтобы чаще видеть одобрение в ее карих глазах или улыбку, которая согревала.       Первые линии Жени осторожные, почти правильные, будто она боится испортить работу, как это было в прошлый раз. По мере того, как волнение внутри нее усиливается, девушка начинает сильнее давить на карандаш. — Ты спешишь, вот здесь надо мягче… — пальцы Этери легли на край листа, почти касаясь руки Жени. Линии перед глазами девушки упорно складывались в профиль ее лица. — Ты не вырезаешь форму, а намечаешь.       Женя кивнула, хоть ладонь ее и дрогнула. Она старалась не думать о своих чувствах, но мысли постоянно отвлекались, заставляя плавать где-то в облаках. Линию предательски повело в сторону. — Вот черт. — Не страшно. — Этери мягко накрыла ее ладонь своей. — Ослабь, это не тот случай, где надо все держать под контролем.       Женя замерла, обернувшись к ней. Может и свои чувства не стоит так сильно пытаться задушить и станет гораздо проще. Девушка проводит языком по сухим губам и отвечает: — Я буду стараться. — Женщина чуть смещает ее кисть, а свободной ладонью сжимает плечо, мягко направляя, а затем отпускает, но не сразу. — Движение от плеча. — Девушка проводит линию, ровную и легкую, как того и требует набросок. — Ну вот, совсем другое дело, Женечка.       Через полчаса, Этери подошла ближе взглянуть на результат набросков и осталась недовольна. — Твое лицо выглядит, как из камня. — Так оно у нас плоское и есть. — Верно, но это подходит только для гипса. Для человеческого нужно больше объема передать. — Я могу переделать. — Нет, давай попробуем с помощью цвета исправить это. — Этери взяла ближайшую палитру, тюбик охры и выдавила из нее каплю. Следом добавила красного и синего. — Кожа не имеет однородного оттенка, это смесь из основы, теплого оттенка и холодного.       Женя смотрит за ее руками, мало прислушиваясь к тому, что Этери говорит. Как она смешивает краску, как на указательном пальце устраивается маленькое пятно красной краски, которое женщина смазывает подушечкой большого пальца. — Ты не за тем смотришь, — не поднимая глаз, произнесла Этери, а Женя замерла, как пойманная с поличным. Хоть краска на нее и не попала, но девушка почувствовала, как жар заливает лицо и шею. — Я смотрю. — Дальше делай сама. — Этери протянула ей кисть. Женя взялась смешивать, вначале медленно и аккуратно, а потом слишком активно, будто пыталась стереть эту неловкую ситуацию, что произошла пару минут назад. Цвет начал становиться мутным и больше напоминал цвет асфальта после дождя, чем человеческую кожу. — Интересное сочетание, — сдерживая улыбку, заметила Этери. — Это грязь, ага, — хмуро отозвалась Женя. — Очень уверенная грязь. — Не сдерживая смех, ответила Этери. — Я не улавливаю тот момент, когда все портится. — Вздыхает Женя. Ей почти двадцать лет, а краску смешала, как пятилетка какая-то. Этери подошла ближе. — Когда ты начинаешь сомневаться и добавляешь краску снова и снова. — Женщина взяла ее кисть, и пальцы на мгновение соприкоснулись. Обе замерли, а после Этери медленнее, чем нужно, отняла свою руку первой. — Два цвета, максимум три. Больше ты ничего не примешиваешь. — Голос ее прозвучал тише, чем обычно. Она быстро смешала краску на новой палитре, создавая идеальный оттенок, и передала Жене.

**

      На следующем занятии Этери решает предоставить Жене больше самостоятельности и пространства, в котором не надо наблюдать за ее работой. Это здорово помогает разгрузить собственную голову, и дать девушке сосредоточиться на усваиваемом материале, а не на объекте своих чувств.       Не все ее творчество связано с живописью. Иногда женщина с удовольствием уделяет время лепке из глины, и это занятие действительно умиротворяет. Женя занимает свое место у мольберта, молча смешивая краску и принимаясь за то же, чем они занимались на прошлом занятии. Этери в другом углу мастерской раскладывает материал на рабочем столе. Глина сначала кажется неподатливой, плотной и чуть холодной. Она словно сопротивляется, не желая принимать форму, которую для нее придумали. Длинные пальцы опускаются в стоящую рядом миску с водой, а потом влажной ладонью снова разминают. Под руками она начинает меняться. Пальцы женщины уверенно вдавливаются в поверхность, разминают, собирают форму заново. Этери не спешит, даёт материалу время «ответить». Со стороны это похоже на тихий диалог. Такой же, как с краской. Искусство не терпит спешки, так же как не прощает витания в облаках.       Женщина замечает краем глаза, что Женя отвлекается. Ее взгляд жадно следит за каждым ее движением, словно в этом кроются все ответы. Она работает, но женщина прекрасно подмечает, как изнутри ее гложут сомнения. И она бы рада помочь, да только чем? Не бросать же человека на полпути к мечте, если обещала быть с ней до конца.       Сама Этери работает медленно, почти не отвлекаясь, будто весь мир сузился до куска глины на столе. Она проводит ладонью сверху вниз, сглаживая неровности, затем еще раз и еще. Снова возвращается к краю, большим пальцем мягко вдавливая, а указательным поддерживая изнутри. Движения точные, выверенные, но в них нет жёсткости, только привычка и ощущение формы. Когда кусок глины начинает отдаленно обретать нужную форму, это заставляет все лишние мысли отойти на второй план. Этери на секунду отвлекается, окунает пальцы в миску, вода собирается на коже тонкой плёнкой, и снова возвращается к глине. Теперь поверхность поддаётся гораздо легче. Пальцы скользят, оставляя за собой влажный след, отдающий мягким блеском. Она останавливается и смотрит прямо на Женю, которая мгновенно отводит взгляд. — К концу сегодняшнего занятия я бы хотела увидеть твой результат на бумаге, а пока ты все глаза проглядела мимо. — Я рисую. — Умница, тогда уделяй этому больше внимания, чем взглядам по сторонам.       Этери возвращается к своей работе, снова погружаясь в процесс. Чуть наклоняет голову, словно проверяя, совпадает ли то, что получилось, с тем, что она видит внутри. И приступает к обработке краев.       Смотреть на это странно завораживает, поэтому Женя не отказывает себе в таком удовольствии, вопреки замечанию. Ногти Этери едва касаются поверхности глины, срезая лишнее. Подушечки пальцев разглаживают переходы и шероховатости. Она вращает форму, почти не глядя на руки, они сами находят нужные места. В мастерской тихо, слышно только, как глина едва заметно шуршит под пальцами Этери. Или как вода капает обратно в миску, а дыхание женщины становится чуть глубже, когда она сосредоточена. Между бровями пролегает складка, стоит ей только нахмуриться, и Женя ловит все эти мелочи, словно мысленно рисует ее портрет.       Иногда свет из окна падает прямо на руки Этери и тогда становится видно каждое движение: как напрягаются тонкие сухожилия, глина послушно подстраивается под давление пальцев, а форма постепенно выходит из бесформенности. Конечный предмет еще не ясен, однако процесс захватывает не меньше красок по холсту. Из-за того, как из простого, тяжёлого комка под руками Этери появляется что-то живое.       Пятна бумаге лежат неровно, будто Женя все время пыталась исправить и сделать лучше, но получилось лишь хуже. Этери критично оглядела ее старания и покачала головой, разворачивая мольберт к свету. — Сначала нужно создать больше массы. — Женщина встала по правую руку от Жени, почти касаясь ее плеча. Рука направила кисть в пальцах девушки, медленно и плавно, словно один верный толчок, в котором Женя нуждалась, чтобы задать направление всей работе. — Не рисуй глаз, а создай пятно. Наложи тени, без излишка. — Кисть Жени движется, направляемая ее ладонью и форма обретает очертания из пятна, так же как глина становится чем-то вместо бесформенного куска. — Теперь вижу разницу. — Тогда не мешай себе. — Этери возвращает кисть. — И поменьше думай о том, что отвлекает тебя от основной работы.       Женская ладонь касается спины, мягко поглаживая, и это ощущение тепла расползается по телу Жени, даже когда женщина уже отходит за свой стол. Дальше они работают в тишине, слышно только, как кисть скользит по бумаге, словно это способно вернуть все обратно в рамки занятий, которые с каждым разом становятся все более шаткими.

**

      Сегодня Этери перенесла встречу на пару часов раньше, поэтому Женя появилась на пороге с самого утра. Мастерская в этот день казалась непривычно пустой. В ней царил стерильный порядок, который Женя видеть не привыкла. — Что произошло? — Моя модель не пришла на встречу. — Этери несколько раз посмотрела на телефон, потом на часы. — Обычно она не опаздывает, — сказала она, скорее себе, чем Жене.       Мольберт уже стоял на месте, лист на нем был закреплен, краски разложены и все готово к занятию Жени. — Может, застряла в пробках, — неуверенно предположила девушка. — Она могла позвонить, но ее телефон не доступен. Ладно, у тебя свое занятие, поэтому не вникай в мои проблемы и приступай к своей работе.       Этери почти не подходит, предпочитая заниматься своими делами в стороне, и замечает, как сосредоточена сегодня на работе Женя. Сегодня у нее все получается гораздо лучше, и закрепление материала проходит без лишних нервов.       Тишину мастерской разрывает звонок, и Этери извинившись, уходит в другую комнату. Проходит не больше пары минут, как женщина возвращается, и Женя замечает ее усталое лицо. — Света больше не сможет со мной работать, она в больнице. Звонила, извинялась. — Жаль, но ты можешь найти другую модель. — Да, но у меня сроки. К тому же, поиск модели под определенный типаж это не такое простое занятие, не все готовы к такой работе. — Ладно, — выдохнула Этери и попыталась вернуть деловой тон. — Тогда сегодня без натуры…попробую рисовать по памяти.       Женя уже собирает рюкзак, чтобы пойти домой, когда неожиданно останавливается. Она и сама не до конца понимает, как пришла к этой мысли, но все же решается ее озвучить. — Подожди, ты говорила, что твоя модель чем-то похожа на меня? — Да, общего много. — Обернулась Этери. — А что? — Тогда…я могла бы тебе помочь. Позировать вместо нее сегодня. — Жень, я не думаю, что это хорошая идея. — Покачала головой женщина. — Ты ведь никогда не была моделью, к тому же, я помню твое отношение к обнажению в работах. В общем, не стоит, правда. — Я понимаю, но ты же сама говорила, что важно работать с живой формой, с объемом и позой. Может, через этот эксперимент я лучше научусь чувствовать то, что рисую. — Женя говорит быстрее, чем успевает подумать. От одной мысли становится не по себе, и не только ей. Этери смотрит на нее слишком внимательно, словно прикидывая в голове, чего будет стоить им эта выходка, которая рискует уничтожить последние остатки разумного. — Ты уверена в своем решении? — наконец сказала она. — Абсолютно.       Этери медленно отвела взгляд, принимая окончательное решение и пытаясь вернуть профессиональную дистанцию. Отложила телефон экраном вниз на стол и скрестила руки на груди, чтобы скрыть собственное напряжение от этого предложения. — Хорошо, но если в любой момент тебе станет некомфортно, сразу скажи мне, и мы закончим.       Женя кивнула, не колеблясь. Слишком спокойно для человека, который предложил позировать обнаженным. И в ее взгляде читается осторожная решимость, а еще становится понятно, что до конца очень далеко, все только начинается.