Охота на серафима

1965 год Гретна, Штат Луизиана США

Гольф-клуб Гретны 19:41

Щ-щ-щёлк! Маленький белый мячик рассекает время и пространство, сам собой рвёт красное марево заката. Двое мужчин прикрывают глаза козырьками-ладонями, пялятся в багряно-розовую даль, примеряются, молчат. — Да что б тебя, мистер Мур! — Даниэлле неловко смеётся, пряча за жестом крайнюю степень недовольства. — Уж не знаю, какому демону ты продал душу за это твоё чёртово везение, но он отлично делает свою работу! — Аластор тихо отсмеивается в ответ, упирается обеими руками в клюшку перед собой и расплывается в самой очаровательно-мерзкой улыбочке. — Ох, Даниэлле, мой дорогой друг, я не верю в везение. Я верю в то, что если твой глаз достаточно намётан, а руки знают, как следует бить, то тело непременно выполнит идеальный удар. И не один. Никакой магии и эзотерики, — Аластор пожимает плечами и легко бьёт мужчину ладонью по плечу. — Вам не кажется, что пришло время справить траур по вашей ускользнувшей победе стаканчиком виски, дружище? — Сукин ты сын, Мур, — отсмеивается Даниэлле и сверкает своими тёмными глазами так, как делает это его сын, когда победа ускользает из его хорошеньких рук. Аластору это семейное сходство кажется крайне очаровательным! Как бы милый ангел не ерепенился и не открещивался, у него и его старика гораздо больше сходств, чем мальчишке кажется. Можно ли считать, старого льва Даниелле свёкром? Аластор поймал мысль в зачатке, стиснул зубы и едва не расхохотался в голос. Если бы только старший Бейли знал, о чём сейчас думает его старый добрый партнёр по гольфу, он непременно продырявил бы симпатичную кудрявую башку мистера Мура без лишних раздумий. Это веселит. Не то что бы мистер Мур любил заигрывать со смертью, но танцы на лезвии всегда привносят в жизнь определённую перчинку, верно? Ха-ха! К тому же, с Энтони по-другому не получается. За всё время их маленькой игры в любовь, они уже прокатились на таких тошниловках, будто сценарий к этой пьесе писал автор-садист, проверяющий своих персонажей на прочность. Споткнувшись на мысли об Энтони, Аластор недовольно дёрнул носом и поджал губы. Засранец опять укатил по своим важным мафиозным делам в город. И по-хорошему, должен был вернуться уже вчера, но до сих пор этого не сделал. Именно поэтому сегодня, в такой прекрасный субботний вечер мистеру Муру приходится довольствоваться обществом Бейли, но не того, которого хотелось бы. — Что-то вы не в форме сегодня, мистер Бейли. Поделитесь? — негромко подмечает Аластор, когда они добрались до красивой виллы, где располагался гольф-клуб. Мужчины взбежали по ступенькам на террасу, сели за крохотный круглый столик и выдохнули. Мистер Мур любит этот клуб. Причастность к нему почти сразу обозначает статус. Этакий манямирок для самых важных мужчинок Гретны и окрестностей. Здесь делаются дела. Одному только богу известно, сколько заведено правильных знакомств, сколько сделок и уговоров было заключено на здешних зелёных полях, сколько денег было распилено и сколько важных решений было принято. Мужчины — весьма посредственные и глупые существа, избалованные своей привилегированностью в обществе. Они сбиваются в стайки, прячутся за заборами, занимаются идиотскими вещами, которые сами же и романтизируют. Большим детям — большие игрушки, размах, масштаб. Для их игрищ просто необходимо правильное место с красивыми видами. Виды в гольф-клубе действительно хороши. — Дела-дела-дела. И дети. Э-э, мистер Мур, вся эта дрянь меня раньше сроку в могилу сведёт, — раздражённо шипит Даниэлле, потирает шею и кивает кому-то из персонала, принесшему виски и стаканы. — Хо-хо, дружище, ваши «дети» всё ближе и ближе к возрасту Христа, а всё проказничают? И кто же из близнецов отличился? — Э-э, друг мой, эта история тянет, как минимум на три стакана виски, — отсмеивается Даниелле, чешет подбородок и закатывает глаза. Аластор приподнимает бровь с интересом. Если Энтони узнает об этом, то наверняка снова раскудахчется о том, что мистеру Муру нельзя совать свой любопытный нос в дела семейные. Славно. — В самый раз, — промурлыкал Ал, махнул бокалом в сторону Даниелле и сделал глоток, пригладив пальцами усы. — Знаешь, как сложно найти выгодную партию для дочери, Мур? Сплошь и рядом либо голодранцы, либо черножопые. Приличных женихов по пальцам пересчитать, а мне-то нужно смотреть в будущее. Выдавая единственную дочь, нужно просчитать все за и против, смекаешь? Mamma mia, чтобы и девочка жила, как у Христа за пазухой и семья осталась в плюсе. Эта дурёха всё принца ждёт, не понимает, что брак — главная сделка в её жизни. А там уж стерпится слюбится, — старший Бейли хлебнул виски, вынул сигарету и закурил, уложив ногу на ногу. — Alora, папа нашёл правильных людей, папа разузнал, сошёлся со старым Харви Освальдом. Э, знаешь их? Мясом торгуют по Орлеану и окрестностям. — Вполне недурным, сказать к слову! Но… мистер Бейли, вашу Арьель? Замуж? За мясника? — Мур вздёрнул бровь, приподнял уголки губ и тоже закурил. — Мясник, не мясник — оно неважно. Главное, капитал и связи. И сын не шибко старше Ари. С Харви мы спелись, мужик он неплохой, руки пожали, уговорились. Осталось детей познакомить и условиться о свадьбе, — выдохнув струю дыма, хмыкнул Бейли. — Сопляк-то мой по делам в Орлеан усвистал, ну я и подумал под это дело женщин взять и принять Освальдов в нашем заведении. Семейный ужин. — Судя по вашему лицу, дружище, предположу, что всё пошло не по плану. — Э-э, сперва всё было нормально. И Андрэ Арьель приглянулся. Уж она и краснела и робела, одно что в руки ему не падала! И вечер выдался славный. Дело, считай, сделано — ставка сыграла, — Даниелле глотнул ещё и раздражённо цокнул языком. — Но только Освальды вышли за порог — начался концерт. — Ох, дружище, юные девочки так непостоянны, — тихо засмеялся Аластор и поймал резкий взгляд старшего Бейли. — Брось, думаю, мисс Бейли поймёт, что папа был прав: рано или поздно. Особенно, если всё так славно, как вы говорите об этом. — А дело не в девочке, -фыркнул Даниелле. — Её братец начал концерт. Уж не знаю я, чем Андрэ ему так не понравился, но выступал Тото с большой страстью. Так мало было, на глазах у сестры и матери! Э, ты знаешь женщин, они ведь, как курицы чуть почуют опасность — сразу в истерику. Мелкий гадёныш настропалил обеих! Porco Madonna! Уж, слава богу в дороге домой Арьель и Лиззи угомонились, но этот-то засранец вернётся и продолжит поганить мне кровь! Где это видано, чтоб яйца курицу учили? Он что? Думает, я отдам единственную дочь за черти-кого? Ей богу, Мур! — Хо-хо, истинно итальянские страсти, друг мой! — Аластор качнул головой, сделал очередной глоток виски и чуть пожал плечами. — Но признаться, я не удивлён, зная характер твоего-то сыночка. И где ты не прав? Каждый порядочный мужчина желает своему ребёнку блага. — Вот! Слова не мальчика, но мужа! — всплеснув ладонями, Даниелле сгрёб волосы пятернёй назад. — Но… — Аластор прихватил стакан с выпивкой, неторопливо пустил корону, глядя, как виски переливается в догарающих закатных лучах. — У юного Энтони имеется этакая чуечка. Да-да, не нужно так на меня смотреть, я говорю, как сторона совершенно незаинтересованная и кра-айне непредвзятая. Твой сын в людях разбирается. И ты сотню раз прав, но будь я на твоём месте, пригляделся бы к этим Освальдам получше. — И ты туда же, — раздражённо рыкнул старый лев, на что Мур негромко рассмеялся и поднял руки в воздух, совершенно сдаваясь. — Ох, друг мой, я лишь проявляю соседское небезразличие. Крошка Арьель — невеста более, чем завидная. Хотя, разумеется, всё это вовсе не моего ума дело, — Мур отстраняется, чувствуя, как Даниелле делается всё злее и злее, ещё чуть-чуть и точно закипит. К тому же, не стоит уж слишком сильно отстаивать сторону своего белокурого ангела. В конце-концов, в глазах Даниелле они лишь добрые приятели, верно? — Как там ваши уроки-то, а? Получается что у Тото? — устало поинтересовался старший Бейли, и Аластор ощутил, как у него нервно дёрнулось веко. — Что ж, великим музыкантом Энтони не быть, но пожалуй, впечатлить хорошеньких девиц на ином рауте сумеет, — отшучивается Мур. — Va bene, — махнул рукой мужчина и подлил обоим. — Думаю, через неделю у него будет такая возможность. Дай боже, не обделается. — Господи-боже, а есть повод? Ты только предупреди, дружище, чтобы я знал, к чему готовиться, — Аластор напрягся, поглядывая на Даниелле, тот чуть расслабился, но разговор отчего-то оставлял кислое послевкусие в глотке. — А ты что ж не в курсе? Он разве тебя не приглашал? Ха-ха, а ведь вы с ним уж так давно снюхались! — Мистер Бейли, понятия не имею, о чём идёт речь, — в лице Аластор не меняется, сохраняет расслабленное дружелюбие, но сильно напрягается внутренне. — День рожденья близнецов. Ещё одна заноза в моей заднице, — фыркнул мужчина. — Ты же понимаешь, о чём я, Мур? При моём статусе непозволительно пропускать такие даты, нужно держать планку. Пф! И мало было проблем: старшенький объявился и давай мне лечить, мол «хочу в Америку», — Даниелле допил залпом. Мистер Мур испытал очень смешанные чувства, но с лицом совладал. Он обязательно подумает об этом позже. — Ах, вы полны сюрпризов, мистер Бейли! Миссис Бейли в курсе того, что у её деток есть конкурент в борьбе за наследство? — Да какой там конкурент, — Даниелле переменился в лице, густо наморщил лоб, нервно сжал губы в узкую полосу. Стиснув стакан в руке, он раздул ноздри и раздражённо цокнул языком. — Детей не выбирают, — выплюнул мужчина и отвёл взгляд, ткнувшись им в горизонт. — Знаешь, дело большой любви молодости. А уж первенца-то, тем более, пацана всегда любишь больше других, даже если он — огромное дымящееся разочарование. Первые пять лет его жизни я вертелся, чтобы дать семье лучшее. Мальчишку воспитывала мать, моя мать и выводок соседок-куриц. Там-то я его и упустил. Он не смог спустить курок, когда надо было. Когда человек добр и мягок, ты видишь это в его глазах. Я увидел слишком поздно. Джино — малец хороший, вот только абсолютно бестолковый в нашем ремесле. Ха-ха, представь, Мур, каково мне было увидеть в глазах Антонио те же черты, что и в старшеньком? Как они с сестрой родились, я думал, что господь мне дал второй шанс — вырастить смену, чтобы было кому передать дело, а он-то ещё хуже первого: мальком всё канючил да за мамку прятался. Не-е-ет. Я решил, что уж этого-то не проморгаю, выбью дурь, воспитаю… Нет, ты знаешь, Тото — лев. Настоящий. В его возрасте Джино одно что бабки из меня тянул на свои идиотские рисульки, сидел под бабкиной юбкой и по девкам шлялся. А Антонио? Он удержит семью. Он у меня может и шатается, всё в игрульки свои играет, но как до дела доходит, он уж дорвётся не мытьём, так катаньем, — вслушиваясь в пламенный монолог товарища по гольфу, мистер Мур постукивает по столу пальцами, будто кот, отбивающий хвостом своё недовольство. Вот, кто первым начал ломать Энтони — «во благо». Этот ублюдок сидит, гордо рассуждает о том, как вырастил льва, даже не представляя, насколько сильно искалечил своего ребёнка. Старому козлу невдомёк, чем живёт его сын, что чувствует, чего хочет. Очевидно, что Даниелле и его раздутому эго дело есть лишь до какого-то гипотетического «наследия». Аластор закурил по новой. Почему Энтони не сказал о дне рождения? Какого чёрта? Не счёл нужным? Мистер Бейли обычно не упускает возможности завладеть вниманием, особенно, любимого мужчины. Аластор криво улыбнулся этому слову: он надеется, что всё ещё «любимого», потому что после той кроваво-пепельной драмы, произошедшей близ Дома, Энтони умчался как-то слишком поспешно. Буквально через три дня и как-то… Не было подходящего момента обсудить. Возвращаясь к предыдущей мысли: Даниелле начал ломать милого белокурого ангела с юных лет, а ты? Чем ты лучше, Мур? Или ты всё ещё рассчитываешь что бескрайнего принятия мальчишки хватит на вас двоих с головою? Быть может, мистер Мур перегнул в тот раз. Быть может, поддался порыву гнева, эмоциям, но только лишь от большой любви! Даниелле продолжает свою долгую исповедь. Аластор поглядывает на него, чувствует, что начинает утомляться. Пора бы и честь знать. В конце-концов, он не нанимался в мозгоправы, а старый Бейли перестал выдавать что-либо хоть сколько-то значимо-интересное. Потому, как только они приговорили бутылку, Мур аккуратно подвёл встречу к логическому завершению. Мужчины вместе покинули территорию клуба, пожали руки, стоя в промежутке меж машин и двинулись каждый к своей. Чёрный Монтеррей шустро запорхал по дороге. Аластор включил радио, глазами ткнулся вперёд, в закатную алую полосу. Входя в один из поворотов он ощутил, как под рёбрами зашевелилось, заскреблось. Нервно раздув ноздри, Мур злобно цыкнул. Его монстр, его чудовище заворочалось, потягиваясь, просыпаясь, зачесалось в подушечках пальцев. Захотелось крови. Аластор подумал и решил, что демонов, пусть и необходимо кормить по расписанию, но порой нужно и кнутом щёлкнуть. Не сегодня. Сейчас, он приедет домой, выпьет кофе, сядет на террасу с книгой и проведёт спокойный, тихий вечер. Так будет лучше. Раздрай и злость никогда не играют на руку, они делают уязвимее, делают опасно-рассеянным. Ему не может везти всегда, потому осторожность будет не лишней. Завидев вдалеке собственный белый заборчик, Аластор сбавил скорость, завёл машину на подъездную дорожку и в гараж. Заглушив мотор, он тяжело вздохнул, потёр переносицу пальцами, неохотно выпростался из авто и прошёл в дом. Почти сразу взгляд привлёк серый тренч, жестоко брошенный на диван. Аластор приподнял бровь и улыбнулся сам себе. Мур пошёл по дорожке из раскиданной одежды, собирая один предмет за другим, как в старой сказке братьев Гримм. Приоткрыв дверь в спальню, Ал обнаружил виновника, рассыпавшего хлебные крошки: Энтони. Внутри всё затихло, превратилось в бесконечный тихий океан. Мальчишка развалился на постели, замотавшись в одеяло — один нос торчит. Аластор встал в изножье, задумался: будить или нет? Энтони громко вздохнул, опрокинулся спиной в постель, раскинул руки по бокам от подушки, приоткрыл рот. Глядя на него, такого беззащитного, тихого, бесконечно-красивого, Аластор думает: да. Он бы умер за него. Убил бы за него ещё. Снова и снова. Мур помешкал, желая продлить момент, понаблюдал ещё немного за спящим юношей, прежде чем переодеться в домашнее. Лишь после этого, помыв руки, Мур рухнул на постель рядом, сгрёб Энтони в объятия, прижал покрепче и ткнулся носом куда-то в шею, вжался губами в тёплую кожу. — Б-Бемби? — сонно, неуверенно, до жути сладко, поинтересовался Бейли, неловкими со сна пальцами потянулся к лопаткам и прилип к Муру. — Где ты был? Я так сильно ждал, что уснул, — оповестил засранец и приоткрыл глаза, медленно заморгал, пытаясь заземлиться в реальности. — Вообще-то, Мур, сегодня выходной. Куда опять понесло твою старческую сраку? — Синди Лу, не поверишь, я хотел задать тебе ровно тот же вопрос! Где носило твою? — проворковал Мур, чуть отстранил лицо, чтобы рассмотреть сонное чудище на предмет синяков и ссадин. Бейли частенько привозил из Орлеана такие сувениры, чаще не на лице, но всё же. — Я делал дела, — недовольно фырчит Энтони. — Я ужасно соскучился, — признаётся засранец, и Аластор льнёт ближе, упиваясь моментом встречи. — Старый козёл! Пусть в следующий раз сам свою задницу тащит в эту помойку, — смешно бурчит Бейли и лезет целоваться. — А я, деточка, как раз от него. По субботам гольф, помнишь? — отстранившись от долгого поцелуя, интересуется Мур. — Рыжая ты крыса, — щипнув за нос, завозмущался Бейли. — Вот так да? Развлекаешься, пока я на кусок хлеба зарабатываю? — Ох, Банши, как грубо! — цокнул языком и крепче стиснул в своих руках. Энтони покорно прижался, неловко выбрался из-под одеяла, забросил ногу на бедро мужчины и потёрся носом о скулу. — Ну не бузи, красавчик, я так для профилактики. Ах, кстати, раз уж мы уже в койке, можешь начинать распускать руки и чем грязнее, тем лучше, — промурлыкал паршивец и горячо поцеловал в шею. — М-м-м, ты так хорошо пахнешь, amore. — Мистер Бейли, так сразу? Ох, а как же цветы, конфеты? Свидание какое-никакое? Я ведь приличный мужчина! — Ты-то? — и захохотал, ткнувшись лицом в ключицы. — Ты-то да-а. Приличный от слова член. Прям верх высокой морали! — Ну, хотя бы ужин, душечка? Зная тебя, я не доберусь даже до второй базы, как ты заявишь, что страшно голоден, — ответил в тон мальчишке и забрался ладонью под влажную майку, прошёлся пальцами по пояснице и ощутил, как смуглую кожу защипало мурашками. — Деточка, я даже не знаю: обижаться или радоваться! Это реакция на встречу после долгой разлуки или на еду? — Бемби, мой организм ещё не совсем понял: думать ему желудком или членом, — Энтони приподнялся на локте, ловко опрокинул Аластора на спину, устроился на его груди и всмотрелся в лицо. Мур в свою очередь ответил жестом на жест, он внимательно разглядывал Бейли, словно очень сильно пытался понять: всё ли в порядке. Действительно ли мистер Бейли искренен или это очередная маска. Аластору очень хочется поговорить об этом, но измождённый вид юной пассии, его отёкшее лицо и глубокие серые тени под глазами не говорят — орут о том, что сперва мальчишку следует отправить в ванную, накормить и уж потом разводить что-то по типу серьёзных разговоров. Прохладные пальцы Энтони заскользили по щекам, подушечки пригладили накрученные кончики усов Аластора, и мужчина поддался навстречу, будто истосковавшийся по хозяину кот. Мур прикрыл глаза, прижался щекой к ладони и вскользь подумал: когда он успел так обмякнуть? Рядом с этим мальчишкой всегда сдержанный, собранный и психопатично-очаровательный Аластор Мур превращается в пушистый безвольный фуфик, не способный отказаться от ласки да и в принципе как-либо сопротивляться. Признание зрело уже давно, более того: Мимзи не устаёт шутить на эту тему! Видимо, настал момент, когда мистеру Муру нужно просто признать и окончательно принять, что его загнали под каблук, а он — мистер Мур — вполне комфортно под этим каблуком устроился и не шибко жаждет вырываться. — Банши, в таком случае, я решу за него, — после долгой паузы, наконец Ал подал голос. — Сперва поужинаем. Я, знаешь ли, сыт одним лишь виски. Ей богу, душка, я почти-почти надрался, как сам дьявол. Буквально одна ступень отделяет меня от стадии «животное». Уж не знаю, как там у вас в Средиземноморье принято, но твой отец настолько суров, что даже не закусывает и всякий раз поит меня до неприличия! — конечно, мистер Мур преувеличивает. Он знает, когда ему достаточно, но для красного словца и ради звонкого смеха белокурого чудовища, отчего не попридуриваться? — Боже, Бемби, звучишь, будто нерадивый зятёк после рыбалки со свёкром! — хохочет Бейли и крадёт ещё поцелуй со вкусом сигарет и вышеупомянутого виски. — Чур готовлю не я. — Ох, деточка и ты пустишь меня, такого пьяного к газу? На твоём месте я бы подумал дважды! — Мур легко щипнул его за нос. — Ну, давай что-нибудь не сильно опасное. У нас же остались ещё равиоли в морозилке? Разве нет? — Синди Лу, тогда тем более! Это блюдо совершенно в твоей юрисдикции. У меня есть сливочное масло и шалфей, и даже кусочек хорошего сыра. — Какая же ты ленивая скотина, Бемби. Всё сам, всё сам! — забурчал Бейли недовольно и смешно сморщил своё хорошенькое личико. — Я пять часов трясся в дороге, приехал к тебе, ждал, а ты!.. — Так уж и быть, я поставлю воду, а ты пока поди в ванную. Отсюда чую, что тебе оно надо, — оскалился Мур, на что Бейли цокнул и закатил глаза. — И нечего гримасничать. Сколько раз я тебя просил не ложиться грязным в чистую постель? — О, господи, началось, — Бейли лениво сполз с мужчины, поднялся на ноги и, вытащив из шкафа измятую пижаму, злобно пошлёпал босыми ступнями на выход. — И вообще, ты сам вон с улицы! Развалился на кровати, как царица небесная! На меня он гонит! Рыжая, блин, кокетка! — На минуточку, детка, я уже в домашнем, — пропел Мур в ответ и отправился в кухню, привычным жестом поставил кофе и набрал воды в кастрюлю. Зажёг конфорку и даже посолил воду, после чего достал всё, что может понадобиться Бейли в его нелёгком задании с готовкой. Бейли явился минут через пятнадцать, вплыл в пространство, обдав запахом мыла и лосьона. Энтони потряс головой, будто собака, смешно сморщил нос и порывался было собрать волосы, но Аластор спешно пресёк сиё действо. Подошёл сзади, поймал узкое запястье и оставил на нём поцелуй, а затем, ритуальным жестом отвёл отросшие влажно-золотистые волосы от шеи и вжался губами в основание. Бейли так страшно оброс, что ему уже впору плести смешные трёхэтажные причёски, модные в клубе «чайных роз». Аластор блаженно запустил пальцы во мокрые пряди, позволил им скользнуть сквозь пальцы и обнял Бейли за талию. — Эй-эй, красавчик, ну-ка фу. Руки надо было распускать, когда тебе предлагали, — хихикнул Энтони, но вопреки своим словам погладил намозоленными подушечками пальцев чужих костяшки ладоней. — Банши, всё в рамках приличия, — воркует Мур и неохотно ослабляет хватку. Юноша разворачивается в кольце рук и сейчас, когда пелена эйфории спала, Ал замечает насколько мято выглядит его пассия. Мур ощущает, как внутри нарастает гудение: Бейли всё ещё не говорит о том, как сильно утомился, и это плохой знак. Опять харахорится, строит из себя чёрт пойми что, острит — защищается и делает вид, что у него всё хорошо. — Пей-ка кофе, детка, я сам всё сделаю, — негромко произносит Мур, быстро обхватывает щёки Бейли ладонями, касается носом носа. — Ха-ха, да не. Я уже встал, а ты пьяная скотина, — фыркает, чмокнув в губы в ответ и встаёт к плите. — Нам только пожара тут не хватало. Да, мистер пироман? — Аластор аж глаза закатил. — Грешен, каюсь. Но! Я слишком люблю этот дом, чтобы чудить, — отшутившись, Аластор рухнул на стул. — Как прошло? — интересуется мужчина и подпирает рукой голову, уставившись в сгорбленную спину Энтони. Тот помолчал, фыркнул, чуть повернулся и красноречиво задрал шёлк рубашки, обнажая бок. Аластор чуть не подавился вдохом, увидев жёлто-фиолетовую гематому с кровоподтёками, красующуюся на смуглой коже. — Господи, Энтони! — Кажется, пара рёбер треснула, но это так. Чисто трофейное, — пояснил он и отсчитал равиоли, после чего таки забрал волосы в уродливый пучок на затылке. — Уже почти не болит. Ёбаные негры. Откуда в них столько сил? Мур тяжело вздохнул и приблизившись, достал аптечку. — Ты был у врача? Если это перелом, то нужно зафиксировать кости в правильном положении и… — Бемби, не душни, — резко отозвался Бейли, тяжело вздохнул и шлёпнул на конфорку сковороду, зажёг огонь и выложил пару шматков сливочного масла. Аластор медленно повернул голову в его сторону, скептично приподнял бровь, поймал бегающий взгляд. Энтони закусил губу, тяжело вздохнул и набрал в грудь воздуха, — прости. Я устал, башка не варит, хочу просто поесть и лечь в кровать. Семейный врач посмотрел меня, сказал, что всё нормально. На мне всё заживает, как на собаке. — Что ж, я надеюсь, ты не съешь меня, если я предложу немного заживляющей мази? — поинтересовался Аластор и продемонстрировал Энтони баночку с вышеуказанной. — Да, окей, давай, — Бейли закинул равиоли, отправил шалфей к маслу и зачерпнув воды из кастрюли, влил её в сковороду. Как только юноша освободился и чуть отошёл, Мур принялся осторожно втирать вонючую субстанцию в ушиб, посматривая за выражением лица. Храбрится: едва заметно морщит нос, сжимает челюсти, стискивает пальцы. И всё же — тихо стонет, роняя голову Муру в плечо. — Сучьи дети!.. — Давай-ка, кыш-кыш, — Аластор протёр руки и усадил Бейли за стол, а сам встал к плите. — О-о, мистер Мур, это что? Жалость? — ехидно ухмыльнулся Энтони и шумно отпил кофе из своей кружки. — Забота, Синди Лу. За-бо-та. Кто-то же должен делать это, коль сам ты не считаешь нужным. — Вы посмотрите, какой у меня хороший бойфренд. Заботливый оленёнок, — Энтони мягко перетекает с язвительности и гонора на флирт, Аластор оглядывается через плечо, всматривается в сощуренные лисьи глазки и закатывает собственные глаза. Мистер Мур чувствует, что что-то не так, но не может понять, что конкретно. Хотя, тут скорее вопрос: «а что так?» С тех пор, как старик Бейли решил расширяться прошло совсем немного времени, а Энтони уже выглядит так, словно вот-вот скончается от кровопотери. Мотается туда-сюда, будто делать ему нечего, вечно уставший, измотанный, избитый и обдолбанный. — Деточка, не думаешь о том, что следует — ха-ха — немного отдохнуть? Разве не ты говорил: если работать слишком много можно двинуться головой? — Да ладно тебе, всё нормально! Я особо не перетруждаюсь, — отмахивается мальчишка, и Аластор закатывает глаза снова, но уже не демонстрирует этого юноше, понимая, что это всё вполне себе может перетечь в идиотскую ссору. — Если отец будет доволен результатами, а работа отладится, то от меня, наконец-то отъебутся. И чтобы это произошло поскорее, сейчас нужно немного напрячься. А ты что? Волнуешься? — Mon ange, во-первых, вопрос абсолютно бестолковый. Во-вторых, Энтони, детка, спешу тебя разочаровать, но к большому сожалению, ты не бессмертный. И не смей говорить, что я «душный», потому что такими темпами, твоему отцу раньше придётся разориться на похороны, — Мистер Мур почти начинает раздражаться от того, что ему приходится пояснять засранцу прописные истины, о которых тот итак осведомлён. — А-а-ал, — Бейли тихо фыркнул и растянулся на столе. — Ты драматизируешь. Мне просто нужно парочку хороших вечеров в Доме, и всё будет в ажуре. — Душа моя, я говорю о нормальном отдыхе, а не о том, после которого тебя нужно откачивать. — Слушай, мне пиздец приятно, что ты такой лапочка, но я всё контролирую. Правда, — тон юноши делается мягче, он лениво поднимается из-за стола, прижимается к Муру со спины, укладывает голову в изгиб шеи. — Нужно перетерпеть этот ублюдский период. — Не подлизывайся, — фыркает мужчина, покосив взгляд в сторону и тут же чувствует, как сухие потрескавшиеся губы Бейли тюкаются в шею, куда попадают. — Ну ладно-ладно, всё, — тихонько посмеивается стервец, трётся носом за ухо. — Скоро будет готово? М? Положи мне десять штук! — Хо-хо-хо, а ты не лопнешь, деточка? — Обижаете, мистер Мур! Ты ж знаешь, я готов есть сколько и чего угодно из твоих рук! — Что ж, ладно, раз ваш аппетит в норме, мистер Бейли, значит всё не так уж и серьёзно. И раз уж я готовлю, то вам меня развлекать историями, mon amour, — Аластор ухмыльнулся уголком губ и навострил уши: Бейли выдохнул, словно с облегчением. Честно признаться, мистер Мур как не понимал, так и не понимает, что происходит в голове у юной пассии. После всего, что они вместе пережили — они сделались одной крови. Почти родня. Хотя, в контексте их отношений утверждение спорное. С другой стороны, инцест — дело семейное, верно? Возвращаясь к предыдущей мысли: даже теперь, со всеми их шекспировскими драмами, Бейли открывается со скрипом, фильтрует слова и эмоции. Уже гораздо в меньшей степени, что приятно, но всё-таки, его душа и разум для Аластора — потёмки. Если этот засранец не хочет чего бы то ни было рассказывать или делать — не станет, как ни крути. Паттерны поведения, заложенные в детстве, из человека не вытравишь вот так на раз-два. Но Аластор старается, вот только иногда не улавливает момента, когда нужно дёрнуть стоп-кран. Энтони разорвал мыслительный процесс, оживился: стрелки, деньги, наркотики, проститутки, скандалы и прочее-прочее-прочее. Аластор любит слушать его гангстерские байки. Великим поэтом или литератором милому мальчику, разумеется, никогда не быть, однако рассказывает Энтони страстно, с чувством, с присущей ему харизмой. Скоро на стол встали две тарелки. Мур налил в бокалы по чуть-чуть биттера, сел напротив и протянув руку вперёд, прихватил тёплую ладонь юноши. Бейли мгновенно сжал его пальцы, поднял глаза и улыбнулся. — Знаешь, amore, бог послал мне тебя за все страдания, — рассмеялся мальчишка. — Деточка, в таком случае этот ваш небесный персонаж — крайне жесток, — в тон ответил Мур, потянул лапку Энтони к себе, оставил несколько мягких поцелуев на костяшках. — И вдобавок имеет хорошее чувство юмора. — Это ещё почему? — вздёрнув бровь, мальчишка вывернул ладонь и запустил пятерню в медные кудри, почесал, как кота какого-нибудь, ей богу. — Хо-хо, тебе напомнить, чем именно является главное блюдо этого романтического ужина? Наши отношения — просто убийственная шутка, — проворковал Ал и расплылся в улыбке, когда Бейли снова прыснул. Шутка — средненькая, посредственная, но Энтони хохочет, гладит по скуле и этими простыми действиями в который раз плавит маленькое чёрное сердце Аластора Мура. — Бемби, Бонни и Клайд нервно курят в сторонке, — добавляет парень и в следующий момент переключает внимание на равиоли, несколько штук сходу улетают в чёрную дыру, называемую его ртом. Мальчишка мычит, откидывается на спинку стула, блаженно жмурится и выдыхает. — Господи-боже, этот парень жил не зря! — Моя кровожадная банши, — Аластор устраивает голову на мостике из ладоней, щурится, разглядывая Энтони в этот самый момент. — Ты прекрасен, mon ange. — А ты всё ещё старый извращенец, — отзывается Бейли и снова набивает рот едой. — Сказал один каннибал другому, — Мур отсмеивается, опрокидывает в себя пару глотков биттера и неторопливо приступает к еде. После ужина, они вместе вымыли посуду и развалились в кровати. Энтони заканючил, уговаривая ему почитать, и мистер Мур, как порядочный подкаблучник не сумел отказать. Более того, взялся читать какую-то новомодную дрянь, которую Бейли притащил ему из какой-то командировки. «Убить пересмешника» — за столь высокопарным названием скрывался очередной романчик средней руки, до мерзости человечный. Сам мистер Мур такое ни за что не купил бы, но кажется, Энтони нравится, так что… Пускай. Мальчишка устроился под рукой, умастил свою белокурую башку на плече, обнял поперёк талии и как бы ни старался внимательно слушать — клевал носом. Хорошо. Спокойно. Но… Несмотря на всю идиличность обстановки, у мистера Мура был вопрос. — Энтони, — отложив книгу в сторону, мужчина опустил взгляд на сонную мордашку Бейли, тот медленно моргнул и вопросительно промычал в ответ. — Ничего не хочешь мне рассказать? — Бля, это вопрос с подвохом? — всё в том же сонливом тоне промычал Энтони и задрал голову. — Бемби, что я умудрился сделать? Блять, я надеюсь, ты не думаешь, что я тебе с кем-то там изменяю! У меня даже времени на пожрать в последнее время не находится. И вообще, с того момента, как у нас с тобой завертелось, я вообще никого другого не хочу. Ха-ха, ну знаешь, я своё отскакал! — Mon ange, ты же не думаешь, что я стал бы оскорблять тебя подозрениями в неверности? — скептично поинтересовался Ал, мазнул пальцами по щеке Энтони и слабо коснулся губами лба. — А? Ну… Ладно. Ой, слушай, если ты нашёл мою заначку, то да-да, я помню, что ты просил не прятать у тебя снежок, но, Бемби, ты же понимаешь, если вдруг чё, то я тебя отмажу? — Что? Опять? Господи, душка, ты со своими закладками, как бурундук перед зимой, право слово!.. Но нет, я не то имею ввиду. — Только не говори, что ты расстроился из-за пятна на ковре, я ж его затёр и креслом закрыл, там вообще ничего не видно… — Какое ещё пятно? — Никакое. Ха-ха. Просто проверяю твою бдительность. Ам… Так, если тебя смущают обереги, то можешь верить, можешь не верить, но мне спокойнее, когда они у тебя есть!.. — Что за?.. Боже, нет, Энтони, нет! — Аластор рассмеялся. Видимо, придётся вскрывать карты, пока тревожный львёнок не начал перебирать все свои маленькие пакости в этом доме. — Я имею ввиду, что у моего очаровательного бойфренда через неделю, оказывается, день рождения, а я не приглашён. Что за дела, деточка? Энтони совсем проснулся: цокнул языком, закатил глаза и сел в кровати, ссутулился, уперев лоб в согнутые колени. — Mon ange, мы вместе почти три года, а я до сих пор не знаю о подобных важных датах. Неужели ты решил лишить старика возможности порадовать тебя в столь особенный день? — ласково поинтересовался Мур, чувствуя, что нащупал триггерную точку. Нет уж, они поговорят об этом, хочет того Бейли или нет. Аластор уложил ладонь на спину юноши, мягко погладил, тот сделал медленный глубокий вдох. — А давай не надо? — негромко запыхтел юноша, выдохнул и повернул лицо к мужчине. — Боже, детка, что за скромность? Что-то я не припомню, чтоб тебе вдруг перестало нравиться внимание к собственной персоне! — Ненавижу этот день, — резко отрезал Бейли. — Ну типа… Каждый год одно и то же: отец собирает помпезную вечеринку, кичится тем, как правильно он умеет любить своих детей, а мы с Арьель десять часов кряду торгуем лицами. Ублюдский, дерьмовый день. Старый козёл никогда не интересуется, чего бы хотелось нам. Для него это очередная причина показать, что наша семья лучше, шикарнее и богаче, чем все остальные. Ну и ещё, поправить все свои связи. Я заебался чувствовать себя его ручным шутом, мне этого дерьма и в течение всего остального времени хватает. Короче, я ничего не хочу. Лучшим подарком будет, если ты просто сделаешь вид, что это обычный день. А если прям сильно хочется, то просто приготовь мне что-нибудь, — Бейли закусил губу, наморщил нос и обнял руками колени. Аластор ощущает злость. Он понимает чувства Энтони, Ал тоже свой день рождения не шибко любит, но использует, как повод получить бесплатные деньги и дополнительную порцию всеобщего обожания на работе. И всё-таки, в очередной раз Энтони выигрывает соревнование по степени печальности истории. — Иди-ка сюда, деточка, — Мур прихватывает мальчишку за пояс, тянет к себе, укладывает его обратно, коротко целует в висок и поправляет очки для чтения на переносице. — Ещё одну главу этой твоей бульварной дряни, и на сегодня концерт будет окончен. — Да хорошая книжка, чё ты! — фыркает в ответ и снова ластится, поудобнее устраивается, закрывает глаза. — Всё, цыц, мистер Бейли, — обрывает Мур, прочищает горло и открывает нужную страницу. «Близилось лето; мы с Джимом никак не могли его дождаться. Это была наша любимая пора: летом ночуешь на раскладушке на задней веранде, затянутой сеткой от москитов, или даже пробуешь спать в домике на платане; летом столько вкусного в саду, и всё вокруг под жарким солнцем горит тысячами ярких красок» — Да-да, летом много вкусного, — довольно протянул Бейли, чуть поёрзал. — Вот, Констанс всё пытается вырастить помидоры на заднем дворе, они у неё редко получаются, но если получаются, то можно прям с грядки умыкнуть. Если повезёт, не получишь тапком по хребту. — Что я слышу, mon amour? Эта страшная женщина поднимала руку на тебя? Вот, кто настоящий злодей! Ах, в детстве ты был прелестным мальчиком! Какое кощунство. — В детстве? — Бейли прыснул. — Пф, я до сих пор получаю! — Аластор тихонько отсмеялся и щипнул Бейли за нос. — Ну полно, душка, полно. Не распаляйся, тебе нужно отдохнуть. Голос мужчины вновь заскользил по строчкам. Страница за страницей — Энтони уснул, не дойдя и до конца главы. Мистер Мур осторожно отложил книгу и прижался губами к влажной макушке Энтони. Вечер выдался странным. Появились поводы для размышлений. 1965 год Гретна, Штат Луизиана США Джаз-бар «Кошачья пляска» 22:53 27 марта Свет софитов, лёгкий тремор после изнурительной музыкальной оргии. Аластор кланяется публике наравне с другими музыкантами, косит взгляд на Мимзи рядом, приобнимает её приличия ради и смотрит сторону бара. — Ну всё, господа, всё! Хватит с вас прекрасного на сегодня! — шумно распинается женщина, принимая очередную порцию аплодисментов. Мур, как настоящий джентльмен сошёл со ступеней первым и подал даме руку. Мисс Мелони, этот жест мгновенно углубила, перехватив под локоть. Она потащила Аластора в сторону её излюбленной ложи, подальше от любопытных официантиков и их ушей. Ал тяжело вздохнул: кажется, его ожидает допрос с пристрастием, но признаться честно, мистер Мур даже за. — Милосдарь, и что ты делаешь мне такую кислую рожу?! — поинтересовалась Мимзи, устраиваясь на диванчике. Аластор вздёрнул уголки губ, приподнял бровь, аккуратно снял пиджак и закатав рукава рубашки, бросил на стол пачку сигарет. Одну Мимзи мгновенно умыкнула и сунула в губы. Ал же подкурил ей без промедления. — Дорогуша, вы говорите обидно! Если не ошибаюсь: это моё обычное лицо, — парировал мужчина и закурил за подругой вслед. — Тю! Ты за идиотку меня не держи! Старый сукин сын, неужели думаешь, что я так плохо тебя знаю, чтоб не разбираться в твоих настроениях? — Мимзи показушно скинула пепел в пепельницу и подпёрла круглый подбородок ладонью. — Что у нас опять случилось? — Молодой человек! — Аластор поднял ладонь и крикнул мальчика неподалёку. — Подайте чего-нибудь выпить! — попросил мужчина бесцеремонно, на что Мимзи тут же поддакнула: — Джину, хороший мой! Принеси нам джину! — цепкие глазки Мимзи быстро шарились по лицу друга. В моменте захотелось даже умыться. — У-у-у, да на тебе лица нет! Дай угадаю? Твоя девица опять исполняет? — Душечка, ой ли? — Аластор выдохнул струю серого дыма. Конечно, старая кошёлка права, но как её не поддразнить? Более того, если бы мисс Мелони была чуть-чуть терпеливее, ей бы не пришлось терпеть издевательств! — Ох, вы говорите так, мисс Мелони, словно я озабочен одними лишь делами амурными! — Мур, хорош ломать комедию, — цокнула языком и перехватила у мальчишки, внезапно оказавшегося рядом, бутылку и стаканы, плеснула по чуть-чуть, один подтолкнула один товарищу. — Если ты и приходишь в мой скромный бар с такой мордой, как сейчас, то я уж года три как знаю ответ на свой вопрос. Давай, выкладывай, что у вас там. — Мимзи, милая, брось, разве ж самодостаточному взрослому мужчине не о чем боле и думать? — лукаво скалясь, пропел Ал и сделал первый глоток. — Ей богу, будто у меня не бывает других проблем! — Господи-боже, у тебя никогда не было проблем, — Мимзи аж раздражённо фыркнула. — Для мистера Аластора Мура раньше не существовало понятия «проблема», потому что он хорош во всём, что не касается любовных драм. — Туше! — Аластор вновь смеётся и внутренне соглашается со старой ведьмой. — Да-да, Ромео, будем считать, что приличия соблюдены. Что случилось? — В самом деле, дорогая, я… Несколько беспокоюсь о состоянии моей юной пассии. Она с головы до ног в делах, не позволяет себе и минуты покоя и к тому же… Как ты думаешь, что полагается делать, если человек не хочет справлять свой день рождения? — Пф! Я-то думала, она снова лыжи навострила свинтить от тебя! — расхохоталась Мимзи, но подметив нехороший блеск в карих глазах напротив, женщина чуть кашлянула, потушила окурок и прищурилась. — С чего ты вдруг озаботился такими мелочами? От чего твоей девке уставать-то? Сидит себе у папочки, как у Христа за пазухой, в ус не дует. А дни рождения… Ох, дорогой, ну ты ведь и сам не большой любитель праздников! — Душка, в папочке и заключается проблема. Он совсем не щадит бедную девочку, а она совершенно не умеет ему отказывать. Видишь ли, на неё свалилась куча нервных потрясений и некоторых обязанностей, отчего мне кажется, что моя голубка в шаге от истерии, — Аластор негромко хмыкнул себе под нос, с его губ едва-едва не сошла улыбка. — А что касается праздников, эта пигалица и вовсе замалчивала о своём почти три года. Вспомни, что моя зазноба подарила мне в минувшем году? — Забудешь тут, ты не отлипал от своей этой дуделки, — цокает женщина и поджимает губы. — Ох, Мур, право слово, я не понимаю, почему ты так мнёшься. В конце-концов, у кого из вашей парочки имеется пара яиц? — Ха-ха, — скептично протянул Мур и свёл брови в снисходительный домик. — Дорогуша, всё сложнее, чем кажется. Я не нянька, не мамочка и быть ими не собираюсь. С чего бы мне вообще заниматься воспитанием взрослого человека? Во взаимоотношениях подобного рода я предпочитаю роль хорошего бойфренда, понимаешь, о чём я? Предполагается, что моя пассия не глупый ребёнок и вполне в состоянии самостоятельно рассудить, что ей делать со своей жизнью. Я не хочу брать на себя лишней ответственности, но… — Но страшно переживаешь, — Мимзи склонила голову и тяжело вздохнула. — Ал, милый, спешу тебя огорчить, ты уже взял на себя лишнюю ответственность, когда обзавёлся женщиной. Ещё и моложе себя на полвека!.. — Не сгущай красок, не так уж и на полвека. — Ойц, ты ей в отцы годишься, и этого достаточно. Ты вообще хочешь дельный совет или собираешься со мной пререкаться?! Господи, как эта несчастная милка вообще терпит тебя так долго?! — О, Мимзи, я полагаю, это страшное слово на букву «Л», — парировал Мур и рассмеялся, закуривая по новой. — Тем более. Если это то самое слово, то прекрати, наконец, думать мозгом. Зачастую, если тебе кажется, что «что-то не так», значит тебе не кажется. Понимаешь? А зная буйный нрав твоей этой девицы, учитывая её юношеский максимализм и то, что у вас у обоих языки в задницах, просто иди напролом. Хочешь, чтобы отдохнула? Сделай что-нибудь! Хочешь поздравить с праздником? Поздравь! В конце-концов, все мы сильные женщины — сильные только по нужде. Когда я говорю своему молодому любовнику, что не хочу коктейльчик, это не значит, что я действительно его не хочу. Это значит, что я не хочу платить за него! Давай же, Мур, если твоя пассия всё ещё не отрезала твои шары и не носит их в мешочке на шее, то покажи, кто мужик в доме! — Мимзи разразилась очень страстной тирадой, и это взбодрило в какой-то степени. Аластор устало пригладил усы, потёр переносицу и допил джин. — Что ж, я подумаю, что можно с этим сделать, — неохотно произнёс он и подлил ещё в оба стакана. — И раз уж с этим мы разобрались, давай поговорим о вещах более важных. Что там происходит в библиотеке? Я слышал в пол-уха, что очередные шекспировские драмы, но не осведомлён в полной мере. — Господи, я думала, ты никогда не спросишь!.. Остаток отведённого им времени проходит в лёгких, непринуждённых сплетнях. Аластор отвлекается от своих тяжёлых раздумий, касающихся белобрысой бестии ровно до того момента, пока стрелки часов на запястье не показали час ночи. Они уговорились, что сегодня мистер Мур заберёт Бейли из Дома, а потому Ал засобирался. В последнее время Энтони заимел дурную привычку — перебарщивать. И это Аластору нравится меньше всего. Простившись с милой мисс Мелони, мистер Мур отправился к Дому на холме. Завидев его очертания в дымном небе, Аластор невольно вернулся назад, в тот вечер. Тогда всё вышло слишком хорошо, слишком удачно — буквально всё сыграло на руку, как и планировалось. Город решил, что обезумевшие паломники своим праведным огнём потревожили газ в топях, а когда стало ясно, что пламя не коснётся города — люди беззаботно разошлись. Более того! Уцелевших сектантов из города гнали ссаными тряпками, а уж об «уликах» Мур и Бейли позаботились на пару. Всё вышло и-де-аль-но. Так казалось мистеру Муру. Лишь один момент тревожил Аластора, а именно: девочка. Истекшая кровью серая мышка, которую Энтони не позволил скинуть в болото. Ещё смешнее: кажется, даже захоронил по-человечески. Аластор не присутствовал при погребении, но сам поступок явно говорил о том, как остро и сильно мистер Бейли чувствует вину. За что? Перед кем? Почему тогда уж Вайль не удостоился похорон?.. Порой Ал забывал о том, что его милый ангел не совсем такое же чудовище, как он сам. Энтони чувствительный мальчик, он человечный и мягкий, иногда там, где не надо. Это не было бы проблемой, если бы не касалось мистера Мура напрямую. Ха-ха! Когда у Энтони грустное лицо — Аластору тоже грустно. Последние двести метров до привычного валежника, мягкое торможение, шум Дома №47. Мур неторопливо вышел из салона, преодолел привычный путь по тропинке до парадных дверей, проскользнул сквозь холл, вошёл в гостиную и принялся выглядывать своё чудовище. Энтони не нашёлся ни сразу, ни через пять минут. Аластор нахмурился, обозначил своё присутствие знакомым парой кратких кивков и подошёл к одной из приятельниц Бейли. — Энни, душечка, добрый вечер! А не видели ли вы… — О, как славно, что вы приехали! — девица отвлеклась от разговора, прихватила Мура за локоть и сделала с ним пару шагов в сторону. — Ах, у Бейли случилась истерика. Ниффти сказала, что он перебрал и увела успокоиться, но их что-то уж долго нет! Вы бы сходили, проверили. — О, боже мой, — неловко отсмеивается Мур. — Куда? — и Энни кратким жестом указала в парадной лестницы. Глупая курица! Могла бы дать хоть немного конкретики! Подавив раздражение, Мур вышел в холл вновь, поднялся по ступенькам на площадку второго этажа и прислушался. Местоположение Бейли выдало шумное завывание койота. Мур двинулся на звук, морально готовясь к чему-то очень нехорошему. Во мраке коридора маякнул смазанный силуэт мисс Ниддл, барабанящей в дверь, около неё же маячила вся пушистая свита Энтони. Кошки сидели у стены и тихо ждали, в то время, как псина шумно скреблась дверной косяк, тыкалась носом и громко фырчала, выказывая запредельный уровень обеспокоенности. — Наконец-то! Я думала, ты никогда не придёшь! — зашипела Ниффтс, отпрянув от двери. Аластор прищурился, пытаясь в темноте понять её состояние хотя бы примерно: насколько интонациям девочки можно доверять. — Ниффти, милочка, что происходит? — в меру ласково поинтересовался Мур, сократив дистанцию полностью. — Мне почём знать?! — взвизгнула девица и звонко цокнула языком. — Всё было нормально, потом слово за слово, сраный Дик начал шутить свои тупые шутки! Я смотрю на нашу принцессу драмы, а у него глаза почти чёрные. Схватил кочергу, стал кидаться на этого идиота, рычать что-то на своём этом европейском! Мы его на силу удержали! Я говорю: «пойдём подышим», еле оттащила, мы почти до сада дошли, как он вывернулся и свинтил сюда. Заперся и сидит там уже грёбанных двадцать минут! — Ниффти злобно ударила в дверь ладонью. — Душка, подержите собаку, — хмыкнул Мур, отстранив девушку в сторону. — Полагаю, это алкогольная горячка, ничего страшного, но лучше не суйтесь, договорились? — Ниффти нахмурилась, сжала губы, Аластор даже будто увидел в её глазах проблеск рассудка и поспешил ободряюще улыбнуться. — Салями, — опустив взгляд на пса, Мур прищурился, ухватил его за ошейник и чудом избежав укуса, устроил пса меж ног Ниффти, чтобы той было сподручнее перехватить обезумевшее животное. Аластор тяжело выдохнул, замер около двери и постучал костяшками. — Энтони? Mon ange, это я. Можно войти? — ласково поёт Мур, но не слышит ответа и напрягается. Это совсем ни в какие рамки! Мужчина налёг на чёртову деревяшку всем весом: несколько сильных ударов плечом, и она поддалась. В комнате темно, откуда-то из-за кровати доносятся всхлипы. Ал притворил за собой дверь. Замок точно придётся менять. — Энтони, — зовёт мужчина, включает свет и медленно шагает по комнате, огибая кровать. Мур хотел было проявить чуть больше настойчивости, но его остановил резкий щелчок взведённого курка. В лицо мистера Мура смотрело дуло пистолета, зажатого в трясущихся пальцах. — Non fare un ulteriore passo avanti, — залепетал Бейли. Аластор ощутил, как вскипает гнев. Мальчишка надрался до дилерия, зрачки его глаз — огромные, размалёванное личико течёт то ли от слёз, то ли от пота. Бейли всего трясёт, дыхание учащённое и сбивчатое. Мистер Мур понимал, что сейчас всего одно неверное слово и действие отделяли его от билета в один конец. — Diavolo… Diavolo! Non venire da me! — Энтони зашумел каблуками, отползая в угол, словно сильно напуганное раненое животное. Вероятнее всего, его догнали галлюцинации. — Энтони, всё в порядке, — очень медленно выдавливает из себя мужчина. — Это я, здесь больше никого нет, опусти пистолет. — No! Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen Tuum… Adveniat regnum Tuum… Fiat voluntas Tua, sicut in caelo et in terra, — Бейли зажмурился, пространство разодрало церковной латынью. Пистолет затрясся. Аластор не мог медлить и дальше, потому резко выбросился вперёд. Реальность содрогнулась, задребезжала громким хлопком выстрела. Пуля ушла в стену. Сердце Мура бешено колотилось, он с силой сдавливал запястья Бейли и грубо тряс, пока не выбил пистолет из напряжённых пальцев, и когда тот упал на пол, когда Энтони рыпнулся, попытался ринуться следом, Мур резко перехватил юношу за волосы и швырнул на кровать. Скрутил дрожащие руки за спиной и навалился сверху, задавливая все попытки мальчишки вырваться. Аластор шумно дышал, стараясь сохранять хладнокровие. Слышал койота, причитания девицы, что его удерживала, вой Энтони, прибавляющий в своей громкости всё сильнее и сильнее. Аластор чувствовал себя очень странно: руки холодели, зубы сжались до скрипа. Мур сосредоточил всё своё внимание на малолетнем идиоте, терпеливо ожидая момента, когда тот выдохнется. В голове шумело, бухало, во рту пересохло, волоски на загривке становились дыбом. Тридцать вдохов. Сорок. Семьдесят. Энтони обмяк, бешеный рёв стих, превратился в тихий хриплый скулёж и загнанные всхлипы. Лишь тогда Мур отпустил покрасневшие запястья. Что, чёрт возьми, происходит? Этот сопляк так пламенно убеждал Ала в том, что у него всё под контролем! Бейли никогда не позволял себе кутить до такого! Мур не сразу понял, что его и самого трясёт от всего: абсурдность происходящего, злость, тревога и… Страх? Энтони стал задыхаться собственными рыданиями. Аластор решил, что подумает о своих беспокойствах позже. — Ниффти! Будьте душкой, принесите воды! — крикнул Мур и осторожно опрокинув Бейли на спину, дал продышаться, затем поднял слабое тело на ноги, подвёл к окну, с трудом открыл его одной рукой, чтобы мальчишка хлебнул свежего воздуха. Энтони даже не пытался держаться, всё порывался рухнуть на пол, но Аластор эти попытки пресекал. — Детка-детка, всё хорошо, это я, всё в порядке, — бездумно-быстро увещевает Мур и понимает, что Бейли следует скорее доставить домой, пока не дошло до интоксикации или чего похуже. — Бемби, — прохрипел Бейли и повернул к мужчине размазанное личико. — Бемби, они смотрели на меня, они звали меня, они хотят меня забрать, — загнанно зашептал мальчишка, безумно вращая глазами. Он вцепился в пиджак Мура. — Я не хочу умирать, — продолжал мальчишка, нервно облизывая сухие губы. — Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — и вновь заревел. У Ала закололо под рёбрами. Мужчина резко ощутил себя совершенно бессильным и беспомощным, но поспешил совладать с нахлынувшими эмоциями. — Никто сегодня не умрёт, — пообещал Мур, крепко обнимая мальчишку. Рубашка в районе плеча сделалась влажной и горячей. Теперь её непременно придётся выбросить. Вряд ли туалеты Энтони отстираются от белого воротничка. — Я рядом, никто не посмеет тебе навредить, — Аластор не без усилий оттащил мальчишку к кровати, слух поранило очередным скорбным завыванием. В комнату ворвался койот, с бешеной скоростью влетел на кровать, лёг на живот и пополз к Энтони. В дверях замерли три кошачьих морды. Что за цирк?.. Может это просто очень нехороший сон? — В этом доме нет воды! — громко оповестила Ниффти, влетевшая следом за псом. Немая сцена. Мур смотрел на девушку, та на него. Несколько минут пространство пронзало одними только всхлипами мистера Бейли. — Он в порядке? — первой заговорила Ниддл. — О, разумеется, он не в порядке! — не выдержав, гаркнул Мур и лишь после заметил, как девушка вся сжалась от его тона. — Кхм. Прошу прощения, — выдохнув, поправился Аластор и потянулся руками к Энтони. Койот зарычал, резко упёрся лапами в постель, зарычал и выставил башку вперёд, защищая хозяина. В ином случае, Мур бы обязательно снисходительно закатил бы глаза, но сейчас он наотмашь ударил животное по морде и стащил с кровати, после чего аккуратно поднял Бейли на руки. Мальчишка хоть и вновь потерял в весе — достаточно тяжёлый для того, чтобы у Мура появились большие сомнения в собственных силах. Прикинув, сумеет ли он дотащить это тело до машины, Аластор красноречиво глянул на Ниффтс, и та широко распахнула дверь. — Выключите свет, милочка и прикройте дверь, — попросил Ал уже на пороге. До машины они добирались в тишине. На пол-пути сделалось совсем тяжко, а потому девичьи ручки оказались очень кстати. Вдвоём мистер Мур и мисс Ниффтс таки доволокли Бейли до Монтеррея и усадили его на пассажирское. Аластор тут же пристегнул засранца, дабы предупредить попытку побега или возможность неловкого падения. — Всё будет нормально? — спросила Ниффти, переводя дыхание. — Разумеется, — поспешил успокоить её мужчина и благодарно похлопал по плечу. На том и простились. Крохотный девичий силуэт исчез во мраке дикого сада, Мур закурил, покосился на Энтои и утомлённо вздохнул. Слова Мимзи резко прострелили разум Аластора и заклубились новой порцией дыма. С этим кошмаром определённо точно необходимо что-то делать.

1965 год где-то

В какое-то время

Уши закладывает до боли, голова раскалывается, тело ватное, по какой-то причине — скрюченное. Конечности ужасно тяжёлые. Сквозь тонкие ноющие веки просачивается серо-бурый свет. Бейли чувствует, что не может разлепить ресницы, хотя очень пытается и от досады тихо мычит.

— Проснуись, мистер Бейли? — голос Мура над ухом, тихий, вкрадчивый и до того медовый, что по спине прокатились мурашки. Энтони резко распахнул глаза и мгновенно упёрся взглядом в спинку кресла перед собой. Что за?.. — Аластор, — юноша медленно поворачивает голову в сторону и округляет глаза до размера четвертаков: справа от него — хорошенький иллюминатор и белая пена облаков в нём. Сердце колотится в груди, словно бешеное, Бейли чувствует накатывающую тревогу, панику и кислый поток рвоты, подступающей к горлу. — Что. За. Хрень? — очень медленно, выдыхая ртом меж словами, прошипел Энтони и рукой впился в запястье Мура до бела. — Дружище, вы разве не помните, как взошли на борт? Ей богу, Энтони! А ведь я говорил вам не надираться беспамятства, — пропел Мур, и Бейли безумно стрельнул в него взглядом, надеясь прожечь в мужчине дырку. Голова функционирует с трудом, но даже сейчас, в энергосберегающем режиме, Энтони понимает, что сраный рыжий ублюдок каким-то образом втянул его в очередную тупую хуйню. Бейли откинул голову в подголовник, попытался продышаться и удержать себя на месте, чтобы не убить усатого пидораса рядом.

Энтони нихрена не понимает.

События минувшей недели вообще казались ему каким-то сюрреалистичным бредом. Мистеру Бейли казалось, что он мчится очень на большой скорости, на санях в пучину ада. Всё началось тем паршивым вечером в Доме, после командировки, когда он словил белку. Сам молодой человек, помнил очень смутно. Узнал он об этом пикантном инциденте следующим утром, проснувшись в доме своего дебильного бойфренда, с похмельем такого ранга, о каком он ранее даже не подозревал. На вопрос: «А что было?» Аластор ответил в красках, и Энтони впервые за много лет его кутежей сделалось страшно стыдно.

Разумеется, он был виноват. Он допился, превысил дозу белого, потерял контроль и… Что вышло, что вышло. Именно из-за жгучего стыда, Энтони не стал выкаблучиваться, принял ответственность и стоически перенёс допрос с пристрастием, устроенный Муром. Бейли не взялся бы утверждать наверняка, ведь голова тогда была совсем мутной, но отчего-то юноше показалось, что Аластор не на шутку обеспокоился всем произошедшим.

— Я убью тебя, — прошипел Энтони, покосившись на спокойного и расслабленного мужчину рядом, подметил книгу в его руках и всё ту же, не дрогнувшую скалящуюся рожу. — Энтони, бросьте, — пропел Аластор. — Мы уже идём на посадку. Давайте чуть-чуть отсрочим скандал, — отчебучил Мур, и Бейли нервно втянул носом воздух, закрыл глаза, ногтями впился в подлокотники, давя вспышку гнева. Что было дальше? Дальше пара дней прошли в рядовом режиме, верно? Энтони даже попытался чуть попуститься и особо не налегать на излюбленные лекарства от ума, хотя аккурат перед днём рождения хотелось просто невероятно. Ужасный день. Ужасный-ужасный-ужасный. Всякий раз после ярмарок тщеславия Даниэлле, Энтони чувствовал себя главной шлюхой мероприятия. Их с Арьель праздник, как и всегда не был исключением. После пытки длинною в семь часов, юноше удалось ускользнуть из дому. Аластор приготовил ему очень вкусную свинину, и это было хорошо. Там же, за ужином, Мур сообщил о внезапном отпуске, который запланировал на ближайшее время. Энтони тогда, помнится, страшно расстроился, ведь рыжий сухофрукт вознамерился свинтить из города больше, чем на неделю. Будто бы, когда сам Бейли уезжал, оно ощущалось иначе: он-то ездил по работе, верно? Новость ощутилась, как пощёчина. Энтони почти обиделся. Мура спасли только его кулинарные таланты. После ночёвки, старик Даниэлле не выждал долго и снова отправил сына по делам в Орлеан. Вот! Перед поездкой созвонившись Аластором, мужчины уговорились, что Бейли подкинет Ала до города и когда закончит с делами, они вместе проведут чуть-чуть времени вдали от крысиного клубка Гретны и любимого семейства Энтони. Всё шло по плану, всё шло, как должно было идти! Прогоняя вереницу событий в голове раз за разом, юноша не мог уловить момента, который мог бы привести его в салон самолёта. Три дня работы, мотаний по Новому, пара обкашлянных вопросиков. Вечер с Французом. Бейли торговался, как не в себя. Успех в переговорах был необходим, ведь тогда можно было бы принести отцу трофей в зубах и получить свою заслуженную сахарную кость. Отец. Энтони с ним говорил? Кажется, да? Всё вроде прошло гладко? Так-так! После этого звонка был следующий — Аластору. Он должен был забрать Энтони из клуба на машине. Забрал. Они должны были поехать на квартирку, снятую Алом. Что пошло не так?! Биттер. Биттер из фляжки Мура, который тот подсунул молодому человеку где-то между клубом Паука и пунктом назначения. Энтони ещё возмущался, что вкус странный, какой-то не такой, но Ал убедил, что… — Ах ты рыжая сука, — злобно процедил Бейли сквозь зубы и расплылся в истеричной улыбке. Этот псих его похитил. Буквально похитил, как по книжке! И вот, они здесь, в небесах на пути чёрт знает куда. Затрясло. Уши заложило ещё хлеще, чем было, от турбулентности захотелось протошниться немедленно, но Энтони на силу удержался, как удержался и от острого желания устроить скандал немедленно. Ничего, он подождёт, когда они окажутся на земле и уж тогда Муру точно пиздец. — Энтони, вы говорите обидно, — Ал, как ни в чём не бывало, перевернул страницу своей сраной книжки. — Придержите коней, друг мой, мы почти приземлились. От последней вскользь брошенной фразы, Энтони прочувствовал, как гнев закипает, клокочет под рёбрами и разливается по телу вплоть до подушечек пальцев. Хладнокровие Мура, эта его базовая полу-улыбочка, елейные интонации: ублюдок словно говорит с малым ребёнком. Всё не просто раздражало, оно сводило с ума и усугублялось невозможностью взорваться мгновенно. Энтони стиснул зубы и не смог придумать ничего лучше обидного сильного щипка под рёбра, от которого Мур дёрнулся в сторону, схватил за руку, сдавил запястье и вернул его обратно на подлокотник. Ватная голова мгновенно забилась всем подряд: куда они летят? Зачем? Почему Аластор ничего не сказал заранее? Что скажет отец?! Энтони должен был вернуться в Гретну через пару-тройку дней! Дай бог старик Даниэлле подумает, что Энтони просто загулял! За последние месяцы Энтони так много и упорно работал, как никогда ранее. Он послушно и дотошно делал всё, что ему поручалось, даже почти перестал спорить с отцом, если не считать того ужасного ужина, связанного с помолвкой Арьель. Всё, что касается дел семейных мистер Бейли младший исполнял от и до! Юноша упорно пытался создавать для отца видимость того, что он взялся за ум. Может быть, Даниэлле спустит на тормозах внезапно-затянувшееся исчезновение?.. О чём он вообще думает? Как только самолёт сядет, Бейли поймёт, где находится и немедленно возьмёт билет назад! Он ещё и набьёт Муру по щекам за вероломство. Да-да, непременно. Чуть повертев головой по сторонам, Энтони спохватился, принялся хлопать себя по карманам, чтобы понять, всё ли его добро при нём, однако быстро понял, что карманы — все — абсолютно пусты. Старый ублюдок повытаскивал всё! Даже… Бейли с содроганием полез во внутренний карман и не нащупал своей заначки. По спине прокатилась волна холодных мурашек. Энтони тяжело задышал, злость резко отхлынула от мозга, на смену ей пришёл липкий страх и тревога. В последний раз он занюхнул на встрече с Пауком, но когда это было?.. Как давно они летят? Энтони резко согнулся, ткнувшись лбом в кресло перед собой и закрыл глаза. Нет-нет-нет! Боль может нагнать в любой момент, в любую секунду! Мистер Бейли боялся многих вещей, но одна, стоящая во главе стола — королева ломка. И если она настигнет сейчас или через пять минут?.. Господи-господи-господи! Энтони почувствовал, как все ощущения, одновременно нахлынувшие на него, закручиваются в огромный раскалённый комок в животе. Его сейчас вырвет, его резко швырнуло в жар, ему страшно захотелось разреветься. — Ал, — тихо засипел Бейли, не глядя на мужчину. — У меня было… У меня в кармане, — Энтони бессвязно лепетал, удерживаясь на грани истерики в маленьком, коротеньком шажке от неё. — Всё хорошо, — прохладно ответил Мур. — Нет причин для беспокойства, мистер Бейли, я просто переложил всё, что было при вас в багаж, чтобы оно не оказалось утерянным, — Аластор коснулся ладони, украдкой сжал её. Бейли расслабило мгновенно. Он обмяк, сполз по креслу вниз и принялся себя успокаивать. Энтони верит Аластору. Его мужчина абсолютно безумен, он поехавший убийца и жестокий псих, но он не заставил бы Энтони проходить через это дерьмо снова, верно? Бейли коротко сжал ладонь Мура в ответ, зажмурился. Растерянный и запутавшийся в чувствах, юноша принял решение не реагировать на происходящее никак. Пока они в воздухе — точно. Он договорился сам с собой, примирился с порядком вещей, принял ситуацию такой, какая она есть. Конкретно сейчас Энтони в любом случае ничего не смог бы изменить, правильно? К тому моменту, когда Бейли удалось частично совладать с эмоциями самолёт приземлился. Бейли повозился с ремнём, расстегнул его и хмуро поглядел на Мура, который подниматься не торопился, ожидая, пока основная часть пассажиров продвинется к выходу. Когда людей в салоне сделалось совсем мало, Аластор встал, снял саквояж с полки для ручной клади и выжидающе глянул на своего заложника. Спустившись по трапу, мужчины наконец оказались на твёрдой земле. Бейли огляделся в каких-то явных непонятках, пытаясь понять, где находится. Это точно не аэропорт Нью-Йорка, Атланты и уж тем более не Лондон, кои были знакомы юноше по перелётам до Италии. Энтони зло стрельнул взглядом в Мура и, видимо, до того красноречиво, что рыжий засранец аж заулыбался шире. — Сан-Франциско, деточка, Сан-франциско. Наша пересадка через шесть часов. Как смотришь на пообедать? — Аластор-Бакари Мур, ты, блять, представляешь, какие у тебя проблемы?! — процедил Энтони, намеренно подчеркнув змеиной интонацией полное имя Аластора, услышав которое тот аж отшатнулся. Услышав эту бурду из букв в первый раз, Бейли хохотал жутко. Он долго выпытывал у рыжего партизана второе имя и только апосля понял, почему Мур не хотел его озвучивать: отец Ала был метисом и внес свою лепту в называние дитятки. Вот только, очевидно уёбок не подумал о том, каково будет почти белому мальчику жить с этой липкой негритянской дрянью, идущей через дефис после имени человеческого. Аластор рассказывал, что отец всё детство кликал его именно так. Очередной цент в копилочку ненависти, так сказать. Сейчас, Энтони очень хотелось, чтобы Мур понял, насколько он перешёл черту, насколько мистер Бейли зол, возмущен и раздосадован. — Ну-ну, mon ange, — насмешливо протянул тот в ответ и двинулся вперёд. Энтони пошёл рядом, не отставая. Наконец, войдя в здание аэропорта, чуть сориентировавшись, Бейли заметил ближайший клозет, схватил Мура за локоть и потащил его туда, толкнул внутрь, зашёл следом, хлопнув дверью. Он не дал мужчине и доли секунды на оправдания — пространство рассекло хлёстким ударом пощёчины. — Ты ебанулся? Ты совсем с мозгами поссорился?! — Энтони взревел сиреной, вскинул руки. Его всего потряхивало то ли от гнева, то ли от подступающей ломки — Энтони не уверен, но пока его не начало скручивать в бараний рог, хотелось успеть поскандалить. — Что за хуйня, Мур?! Где мы?! Блять-блять-блять! — сукин сын стоял напротив с видом настолько непринуждённым, что Бейли зло, с разворота долбанул по стене ладонью, ударил ногой в пол, зарычал, запрокинув лицо к потолку, ощущая всеобъемлющее бессилие. Даже не так. Скорее… Обиду? — Я тебе кто? Кукла тряпичная? Один из твоих кроликов?! Ты чё совсем попутал?! Сука рыжая, кто там чё мне пиздел за чувстве такта? Где в этикетах написано, что опоить и похитить человека — это нормально?! Дверь тихонько скрипнула, Энтони резко оглянулся через плечо и увидел перед собой застывшего усталого мужчинку, замершего в проёме уборной. — А… Можно?.. — В женский иди! — гавкнул Бейли, и мужичок пулей вылетел прочь. — Хули ты молчишь?! — юноша всё не унимался. За краткое время после пробуждения в нём накопилось столько, что если не выплеснуть сейчас, Энтони порвёт, как воздушный шарик. — О, детка, я жду, когда окончится концерт, — мягко и вкрадчиво произнёс Аластор, не сдвинувшись с места ни на йоту. Его щека заалела от сильного удара по лицу, но Мур, кажется, был абсолютно готов к истерике и более того, не ощущал ни грамма стыда, что злило ещё сильнее. — Блять, ты даже… Аргх! Знаешь что? Мне похуй, — ощерился Бейли. — Отдай мне мои бабки, я лечу домой, — ударив ладонью в раковину рядом, прошипел молодой человек. — Ну же, душка, давай поскорее, вываливай все козыри. Чем скорее пробесишься, тем скорее мы пойдём обедать, — почти скучно ответил Мур, и Энтони застыл. Он не понимал, чего пытался добиться его дебильный бойфренд прямо сейчас. Атомного взрыва? Что за интонации? Что за поведение, чёрт его дери?! — Да пошёл ты, — выплюнул ядовито. — Я звоню отцу, — Энтони резво развернулся на пятках и шагнул к двери, но вдруг почувствовал, как его ухватили за шкирку, оттянули в сторону и пихнули к стене, подальше от выхода. Бейли ошалело уставился на Мура. — Что-то ещё? — мужчина сложил руки на груди, склонил голову и оскалился одной из своих стрёмных улыбочек. Энтони упёрся плечами в стену и тяжело задышал, стиснув зубы. — Нет? Тогда, пожалуй, я объяснюсь, — кашлянув, Ал завёл за спину руку с саквояжем, одну оставляя свободной на тот случай, если мистер Бейли захочет — а он хочет — принципиально вылететь из вонючего толчка прочь. — Деточка, события последних месяцев измотали тебя до предела. Ты снова потерял в весе, выглядишь, будто живой труп, постоянно нервничаешь и начинаешь — скажем так — злоупотреблять. Я подумал и принял решение, что тебе необходимо отдохнуть и сменить обстановку. — А моё мнение что? Насрано? — Бейли вновь ощетинился, но ко всему спектру эмоций вдруг примешалось кое-что ещё: жгучий, зубастый стыд. — Я тебе говорил, что у меня всё нормально, всё под контролем. Я владею ситуацией! И вообще какого хрена ты решил, что можешь принимать решения за меня?! Ты мне чё? В отцы заделался? — юноша повысил тон, упорно игнорируя грызущую внутри дрянь. — Потому что, Энтони, — Мур резко оборвал. Его глаза потемнели, засияли как-то очень нехорошо, — очевидно, что ты не можешь принимать достаточно адекватные решения. — Вы посмотрите на него! Мистер адекватность, блять! Ты меня похитил, Мур! — Бейли вжался в стену всей спиной, ощущая себя маленьким и затравленным. Внутри клокотало желание защититься и огрызаться. — Верх «адекватности»! — подавился вздохом, ощутив, как его резко ухватили за ворот душной рубашки и увесисто дёрнули вниз, до уровня лица Мура. Энтони округлил глаза, увидев где-то там, на дне карих омутов напротив острое раздражение. Идеальная маска мистера Мура трещит по швам, монстр внутри него обнажает когти. Аластор терял терпение, раз позволил себе распустить руки. Как жаль, что это не остужает пыла, лишь наоборот — бесит и бесит всё сильнее. Бейли крепко вцепился в запястье мужчины, шумно шикнул, попытался отодрать от себя чужие пальцы, но рука Ала напряглась сильнее, сделалась почти каменной. Мужчина злобно тряхнул мальчишку, будто силясь привести в чувства, и по-змеиному зарокотал: — Мистер Бейли, будьте так любезны, взять в пол-тона ниже. Если вам так страстно хочется подохнуть, то выберете, пожалуйста другой способ, потому что я не могу смотреть на то, что вы делаете с собой медленно и планомерно. Вы снова захлопываете створки раковины, закрываетесь, мните себя всесильным и бессмертным, каковым вовсе не являетесь! — Аластор отпустил ворот рубашки, резко отстранился назад и прищурился, — ты думаешь, я великий слепой? Ты стал заливаться всем, чем можно, кокаин плавит твой мозг в желе. Ты перестаёшь видеть грань, нарушаешь собственные же принципы и проведённые линии, от чего твоё ментальное и физическое состояния оставляет желать лучшего. И ты опять! Опять пытаешься справиться в одиночку, отталкиваешь меня и не хочешь принимать помощь! — Мур повысил голос. Энтони весь внутренне сжался, стиснул зубы до боли, ощутил, как глаза прижгло горячей пеленой слёз от жестоких слов, которые были правдой. Но даже если всё, озвученное — горькая действительность, о которой мистеру Бейли не хочется думать, даже если всё так, Энтони уже разогнался, а тормозной путь в его случае — слишком длинный. Старый говнюк зря давит на больные точки раньше времени, потому что у Энтони всё ещё есть, что ответить. — А кто просил тебя помогать?! — взревел мальчишка. — Да ты издеваешься?! — отзеркалил Мур и вновь рванулся в сторону Бейли, но замер в полу-шаге: скривив лицо в непередаваемом выражении, Энтони упирал под ребро Аластора лезвие маленького перочинного ножа, что Бейли свистнул из внутреннего кармана пиджака, пока герой-любовник распинался в своей пылкой речи. — Да брось, детка, это несерьёзно, — скептично хмыкнул мужчина и закатил глаза. — Ты поступаешь, как он, — рявкнул юноша. — Сука, ты поступаешь ровно так, как мой отец! Тебе похуй на мои чувства, ты просто делаешь то, что считаешь нужным и довольствуешься результатом! Да вам обоим насрать на мои желания, вам похуй, чего я хочу! — Бейли резко взмахнул руками, пылко отшвырнул ножик куда-то в сторону и пихнул Аластора в плечи. — Не ты ли, блять убеждал, что с тобой я могу расслабиться и ни о чём не думать?! Энтони осёкся, заметив, как его мужчина сперва вскинул бровь, чуть помолчав, расплылся в улыбке и рассмеялся, стиснув переносицу пальцами. — Porco Madonna! Ненавижу тебя, Мур! — бессильно проорал юноша, снова вжался в стену спиной и сполз на корточки. — Лживый ублюдский вонючий кусок дерьма! — уронив лицо в ладони, Энтони разревелся. Гулко всхлипывая, он чувствовал жжение на щеках и жмурился от кипящей соли. Произошёл взрыв, кульминация, катарсис. В звуках накатывающей истерики Бейли услышал тихий шорох шагов, ощутил, как Мур опустился рядом, прижался плечом. — Во-первых, детка, твой старик — нарцисс, самодур и упёртый баран, коим я… Ну, ладно, отчасти являюсь, — Энтони вновь громко всхлипнул, всхрюкнул в нервном смешке сквозь слёзы и попытался сосредоточиться на темноте и голосе рядом. — И, пожалуй, есть к тебе пара вопросиков на тему того, почему из всех людей в этой стране ты выбрал психа, так похожего на своего отца. Я понимаю, инцест — дело семейное, — чёртов Мур! Энтони хрюкнул ещё, не сумел сдержать кривой улыбки и еще парочки смешков. — Во-вторых же, кое-что нас всё-таки отличает, а именно: он влюблён в идею своей великой империи и сделает всё ради неё. Моя империя — это ты, банши, — рука Мура мягко легла на спину, прошлась от лопаток к позвоночнику и обратно. — И я сделаю всё для того, чтобы ты чувствовал себя хорошо, даже если мне придётся опоить тебя, похитить, выдумать байку для работников аэропорта о твоём коматозном состоянии, насильно посадить в самолёт и затем стоически выдержать концерт по заявкам в убогом смрадном клозете. Всё потому, что я люблю тебя, mon ange, — Мур прижал к себе ближе, и Энтони поднял на него заплаканное лицо, посмотрел в глаза мужчины, громко шмыгнул носом, а затем уронил голову куда-то в плечо мужчине. — Порой ты бываешь порой невыносимой занозой в заднице. Я знаю, что если ты убедил себя в чем бы то ни было, то это дерьмо из твоей симпатичной головки придётся клещами вытягивать. А ты явно убедил себя в идее «сдохнуть на работе». — Придурок, — пробормотал Бейли, ощутив приятную пустоту. Этот рыжий таракан слишком хорошо его знает. Хорошо это или плохо, юноша не понимает, но сейчас, получив сильнейшую эмоциональную разрядку, Энтони чувствовал лёгкость и что-то наподобие покоя. — И ничего я не «убедил»! — вяло брякнул парень и запустил ладонь под пиджак Мура, прихватив его за бок. — Просто… Я просто хотел поскорее со всем разобраться, — попытка оправдаться — довольно убогая — но какая есть. — Да-да, душечка, как ты скажешь, — ласково ответил Аластор и поцеловал в лоб. — А я лишь хотел, чтобы ты отдохнул вдали от своей бешеной стаи и вездесущих глаз старого льва. Mon amour, если так подумать, тебе не кажется это страшной несправедливостью? Мы два года вместе, но до сих пор ни разу не ездили в совместный отпуск! Только представь, душа моя: океан, крики чаек и ни одной знакомой рожи рядом! — Звучит, как план, — глубоко вздохнув и выдавив ещё один остаточный всхлип, Энтони посмотрел на Аластора и ткнулся лбом ему в лоб. — Куда мы летим? — Это сюрприз, — промурлыкал мужчина в ответ и коснулся носа Бейли своим. — А то мне мало сюрпризов! — вяло огрызнувшись, Энтони тяжело вздохнул, устало потёр лицо ладонью и отстранился от мужчины. — Я хочу дунуть, — честно признался парень и заметил, как лицо Аластора вновь сделалось каким-то неприятно-заострённым. Энтони устало простонал. — Ну что? Что опять?! Мне надо, иначе меня скрутит! Ты этого хочешь? — А ведь мы так славно начали, — Мур поцокал языком, поднялся, подтянул к себе саквояж, пошуршал и наконец в его руке маякнул маленький свёрточек. У Энтони во рту пересохло, он впился взглядом в кулёк кокаина и едва не рванулся к нему, но удержал себя. Выражение лица Аластора говорило о том, что они не договорили, и кажется, старый пердун собрался отмочить что-то ещё. — Детка, я знаю, что если не дам тебе это, то наш отпуск пройдёт отвратительно, поэтому ты получишь свою дрянь, но есть одно условие. — Да бля-я-ять, — Бейли захныкал, поднялся на колючих затёкших ногах и закатил глаза. — Ну давай, папочка, вываливай, что ты там придумал, — с издёвкой выплюнул юноша, сложив руки на груди. Энтони с трудом смотрел в лицо своего глупого бойфренда, ему с огромным, титаническим трудом давалось поддержание зрительного контакта, потому что взгляд то и дело норовил уткнуться в драгоценный свёрток с наркотой. Господи-боже. Энтони вдруг замер, поймав себя на этой мысли и похолодел всем телом разом. Он превращается в одного из них. В одного из тех, кому его семейка годами впаривала белый кайф. То, чего младший Бейли всегда так боялся — вот оно, буквально дышит в затылок. Стало страшно. Округлив глаза, парень нервно закусил губу. — Ты всё понял сам, верно? — тихо поинтересовался Ал, и с губ его сошла улыбка. Смотреть в серьёзное лицо Мура не то что просто непривычно: страшно. — Энтони, это всё, что есть. Если ты понизишь свою дозу до того минимума, который позволит тебе не впасть в абстинентный синдром, то этого тебе хватит за глаза. Я не требую, я прошу, чтобы ты сделал это. — Воу-воу-воу, — Бейли прыснул в попытке разрядить обстановку. — И что? Будешь сам мне дорогу равнять? — хохотнул он, глядя то на Мура, то на свёрток в его руке. — Господи, Ал, это самый тупой блёф в моей жизни! — Туше, детка, туше, — мужчина улыбнулся уголками губ, и Энтони ударило озарением: Ал не блефует. Это действительно всё, что Мур мог взять с собой. — Я знаю, что ты — взрослый разумный человек, ты прекрасно всё контролируешь, и у тебя всё в порядке, — вот и Аластору пришла очередь поиздеваться. Энтони со злобы и досады скрипнул зубами, резко дёрнулся в сторону, когда Мур подкинул кулёчек в воздух. Бейли поймал его, прижал к груди, как самое ценное, что есть в этой жизни, сверкнул в мужчину злобным взглядом и задохнулся подкатившей волной гнева: — Ты идиот?! — рявкнул и глубоко вдохнул, пытаясь не сорваться на очередную истерику. — Аmore, ты же вроде умный дядька! Я вообще нихуя не контролирую! — неожиданно для себя признаётся Энтони. — Я даже не знаю, сколько я вынюхиваю за день! Блять, Ал, нет! — Бейли подошёл, вложил в ладонь Мура свёрток и отдёрнул руки. — Ты даёшь наркоту наркоману! Всё равно, что оставить козу и капусту рядом! — Нет-нет-нет, душечка, — Аластор поймал запястье Энтони и вернул снег в его пальцы. — Я тебе по-олностью доверяю. И ты знаешь, что будет, если переборщишь. В крайнем случае, мне будет очень больно смотреть, как тебя переламывает, но это будет исключительно твоя вина. — Ты — подлая скотина! — зашипел, стискивая кокс в ладони. Он сжимает челюсть, тяжело сопит носом и сдавливает пальцами переносицу. Спокойно. Выдыхай. Да, этот рыжий гондон опять вынуждает играть по его правилам, но… Аластор любит. Энтони это знает. Аластор слишком дотошный планировщик, у него не может «что-то» пойти не так. Точно. Мур ещё ни разу не дал повода в нём усомниться. Что бы он ни делал, какими ужасными ни были бы его методы, всё — во благо. По поводу внешнего мира — утверждение спорное, но во благо Энтони: да. Мистер Бейли, к сожалению или к счастью, слишком приучился доверять сраному Муру. И сейчас, чуть придя в себя юноша решает: а пошло оно всё нахуй. От ломки он не сдохнет. Понизить дозу? Пф! Неужели он не справится? Да запросто. Он же не один из этих безмозглых торчков. — Так что ты думаешь за покушать, душка? Понимаю, что события у нас здесь происходят весьма драматичные, но что ж теперь? Не обедать? — Ал поправил лицо, улыбнулся. Бейли глубоко вздохнул, поглядел на мужчину и громко цокнул языком. — Погнали, — Энтони махнул кистью, сделал шаг навстречу Муру, повертел по сторонам головой, будто осторожный зверёк и обнял Мура за пояс. — Ну что за телячьи нежности, мистер Бейли? — тихонько рассмеялся Аластор, уложив ладонь на лопатки Энтони, — Деточка, после пережитого я требую поощрительный поцелуй. Так сказать, в качестве моральной компенсации. Бейли истерично хохотнул. — А не жирно будет, Бемби? Я может, всё ещё злюсь, — отстранившись, юноша вгляделся в своего мужчину, запнулся о красную щёку и закатив глаза, поцеловал-таки вопреки своим словам: в губы, быстро и смазано, а затем — несколько раз в горячую скулу. Мур прав. Он всегда и во всём прав — это выведенная временем аксиома, которая Энтони страшно бесит.

1965 год Гонолулу, Штат Гавайи, США

Аэропорт, 10:35

— Ты серьёзно, Бемби? — Энтони, утомлённый восьмичасовым перелётом, голодный, капризный, словно уставшая пятилетка скептично повертел башкой вокруг, словно стремясь убедиться в том, что ему не мерещится. Всё, что видел юноша в крошечное окошко иллюминатора в перерывах от беспокойного, неудобного сна — бесконечная вода, кроме неё не было ничего. А потом, когда вдруг тряхнуло, когда вдруг они пошли вниз-вниз-вниз: экзотические пейзажи, жёлтые каёмки пляжей и куцые постройки города — там, внизу. — Разве не романтично? — гадливо поинтересовался Мур, и Энтони засмеялся. Он уже окончательно смирился с происходящим. Он успел и поистерить, и поплакать, и поесть, и даже очень сильно подумать, а в итоге — невероятно устать от самого себя. В основном, всё в этой жизни юноше приходилось волочить самостоятельно, на своих хрупких плечиках: контролировать, устраивать, разбираться, заставлять голову работать, но только не теперь. Волею своего придурошного бойфренда Энтони оказался втянут в спектакль под названием «отпуск» и принял волевое решение расслабиться и забить. Полностью переложить ответственность на мистера Муру и его планы. Вот только, в этот раз, побег на край света оказался буквально таковым. — А поближе моря не было? — гоготнул Бейли. — Мистер Бейли, вы знаете, я склонен к радикальным решениям, — парировал Ал, оскалившись и точёным движением пригладил усы. — Я никогда не был на Гавайях, — признался Бейли с видом любопытного ребёнка. — Я вообще думал, что здесь черножопые с копьями бегают и жрут людей… Ой, прости, Снежок, я не то имел ввиду, — прыснул Энтони и пару раз шлёпнул Мура по плечу. — Mon ange, ты мог бы немного фильтровать то, что произносишь? К тому же, мои предки к этой части мира никакого отношения не имеют, — Аластор аж закатил глаза и потянул Энтони за локоть вбок, в здание аэропорта, чтобы получить багаж. — К тому же, Синди Лу, тебе не нужен лишний реквизит, чтобы жрать людей, — шепнул Аластор язвительно, и Бейли прыснул снова. — Слушай, ты — то, что ты ешь, — весело добавил юноша и пихнул Аластора в бок локтем. — В таком случае, ты: на пятьдесят процентов — макаронное изделие, на тридцать — жареная свинина, на десять — сахар, на семь — морепродукт и только процента на три… — Ой-ой-ой. А ты у нас на пятьдесят процентов — кофе, а на пятьдесят — джамбалайя, — ответил ему в тон Бейли. Возможно, в Энтони говорит пятнадцать, как выяснилось, часов безделия или дорожка кокса, пропущенная в туалете самолёта, но настроение, невзирая на абсурдность происходящего, было просто отличным. — Деточка, Джамбалайя — это сочетание продуктов, готовое блюдо, — поправил Мур и смолк, когда они замерли в очереди. — Ой, ну не душни, — махнул рукой Энтони и вгляделся в уставшее бледное лицо Аластора. Он выглядел потрёпано, почти изнемождённо. Пускай рыжий говнюк его и похитил и бла-бла-бла, но он ведь старался. Он продумал всё от и до и, наверняка, страшно устал быть ответственным взрослым. Энтони ужасно захотелось его поцеловать и уложить в постель, но когда они смогут получить такую роскошь — чёрт его знает. — А у нас есть какой-то план действий? — тихонько поинтересовался юноша, чуть склонившись к Муру ближе. — Доберёмся на автобусе до нашей гостиницы, отдохнём и подумаем. Я взял номер на двое суток, мы можем либо продлить, либо нет. — Ты такой умный дядька, — проворковал юноша в ответ и с трудом удержался от того, чтобы погладить Аластора по пояснице. — А вообще, чем тут можно заниматься? — Ох, душка, я полагаю, мы можем есть, пить ужасные разбадяженные коктейли, купаться в океане и бесконечно шляться по более-менее цивильной части города. Но если пожелаешь, мы обязательно забермся в какие-нибудь дебри, — предложил Мур. — О-о-о! Шароёбиться! Это мне нравится, — Бейли с трудом подавил желание схватить Аластора за руку. Порой необходимость конспирации отнимало невероятное количество сил, что расстраивало. Иногда, внутри себя Энтони проживал сильное возмущение от вселенской справедливости. Почему мужчина и женщина, держащиеся за руку — это норма, а двое мужчин — нет? Чем они хуже? Иногда юноше очень хотелось проявить внимание к своему бойфренду и не думать о том, что их порвут на атомы мгновенно. — Кстати, мы могли бы… Ну, не знаю, снять домик где-нибудь в тихом месте, — неуверенно предлагает Бейли и тут же ловит заинтригованный взгляд Мура. — Хо-хо, дружище, что-то я раньше не замечал за тобой склонности к отшельничеству, — почти шепнул Ал в ответ, и Энтони закатил глаза. — Слушай, раз уж это наш первый отпуск, — в тон ему зашептал Бейли. — Я хочу иметь возможность схватить своего чёртова бойфренда за задницу в любом месте. — Очаровательно, Энтони, — Мур ласково мазнул пальцами по его руке и смолк. Забрав багаж, мужчины неторопливо вышли из аэропорта и нашли свой автобус. Поездка выдалась долгой, лениво-сонливой и душной. Хотелось поскорее выйти наружу, и как только полуживая колымага остановилась подле отеля, Мур и Бейли выпростались наружу и мгновенно закурили. Столь долгий путь утомил обоих, так что без лишних церемоний мужчины забрали ключ от своего номера, поднялись на нужный этаж и наконец остались наедине. — Господи, жарко, как в аду! — гаркнул Бейли, на ходу сбрасывая одежду. Аластор проследил за тем, как его белокурая фурия обнажается и скинул с плеч удушливый пиджак. Ему хотелось потискать Энтони хоть немного, но в данных обстоятельствах им обоим стоит сперва принять душ. Мужчина окинул взглядом небольшую гостиную и рухнул на диван. — Amore! Я иду мыться, — оповестил голосок Бейли, хлопнула дверь где-то в недрах номера. Мистер Мур тяжело выдохнул. Как только исчезла необходимость отбивать колкие словесные удары Энтони, как только пропала задача обороняться и выступать в роли голоса разума, усталость накатила столь смертоносной, огромной волной, что Мур уже при пересадке, в самолёте растекся и растерял всякую способность читать, думать и разговаривать. Последние минут сорок всё, о чём мечтает мистер Аластор Мур — принять горизонтальное положение, расслабиться и закрыть глаза. Уж сейчас Бейли сильно вряд ли куда-то денется. А если и денется, то придёт обратно. Как минимум потому, что все деньги у Мура, и более того — припрятаны. Откинув голову на спинку дивана, Аластор долго вглядывался в потолок, в какой-то момент он перестал отмечать размер пауз меж миганием глаз. Быть может, он даже подремал. Когда Энтони подошёл сзади, очевидно, голый, мокрый и свежий, Мур встрепенулся, внюхался в слабый аромат гостиничных туалетов и ощутил мягкий поцелуй в переносицу, а потом юркие губы запорхали по всему лицу, ленивые, мягкие касания посыпались куда попало. Аластор невольно улыбнулся, попытался поднять голову и отметил, что у него сильно затекла шея. — Amore, иди-ка тоже мойся и ляжем, — ласково промурлыкал Бейли, ещё раз чмокнул, уже за ухом, а затем долго, вкусно поцеловал в губы. — Гравитация на Гавайях, явно отличается от обычной американской, — буркнул Ал и почувствовал пальцы Энтони на груди. Они расстёгивали пуговки рубашки, затем развязали бабочку, а следом взялись и за ремень на брюках. — Деточка, тебе не кажется, что распускать руки ещё слишком рано? — устало уколол Ал и услышал, как Бейли звонко цокнул языком. — Давай-давай, дедуля, не капризничай, — вернул Энтони и отстранившись, прошагал к мини-бару, всё ещё не стремясь одеться. Аластор залюбовался: сквозь распахнутые шторы солнце широко лизало смуглую спину, подсвечивало мягкий светлый пух, пещрящий кожу. Оно тыкалось, пряталось, льнуло к белокурым локонам волос, гладило уставшее лицо. Аластор улыбнулся: вот он, его ангел. На грядущую неделю с небольшим только его, совсем его. — Энтони, детка, будь любезен, прикрой срам, — попросил Мур и оторвался от своего тихого созерцания, потёр лицо, скинул рубашку, сложив её плечом к плечу и услышал едкий смешок. — А что? У тебя уже встало всё, кроме тела, — прохихикал гадёныш, издеваясь. Но пусть уж лучше смеётся и глумится, чем пашет, как ломовая лошадь. — Кстати, гений, чем прикрыть-то? Я, знаешь ли, не то что бы имел возможность собраться. — Синди Лу, мистер Мур таки обо всём позаботился, — ухмыльнулся Ал, взявшись за увесистый чемодан. Вскрыл его, порылся и вытянул из недр шёлковую чёрную пижаму. — Ой-ой-ой, — Энтони жеманничает и принимается одеваться, в то время, как Мур, собрав в кулак оставшиеся силы, отправляется в ванную. После душа — заметно полегчало. В домашних штанах и привычной майке, Аластор вышел в наружность, промакивая волосы полотенцем. Побродив по их случайному жилищу, мужчина обнаружил белокурое чудовище в одной из спален, лежащим поперёк кровати. Энтони сонно поднял лицо, улыбнулся и неловко перелёг, откинул кусок одеяла, похлопал по матрасу, приглашая Мура лечь рядом. — Давай, красавчик, иди ко мне, — позвал он, буравя щёлками сонных глаз. Мужчина упал на постель и блаженно застонал, растянувшись во весь рост. Энтони тут же прижался сбоку, весь такой разморённый, тёплый, уютный. — Бемби? — Mon ange? — Я хочу проснуться и увидеть тебя вот здесь, рядом, — почти угрожающе произнёс Энтони, и Мур тихо засмеялся, приподнял лицо Энтони к себе, накрыл его губы долгим поцелуем. — Как ты скажешь, Банши, — мягко согласился Ал, пропустил сквозь пальцы золото волос и потёрся носом о нос юной пассии.

***

Влажный, липкий, тёплый вечер обволакивает тропическим флёром. На убогом подобии сцены танцуют широкобёдрые, полные, смуглые гавайки в прелестных травяных юбках, рядом — весёлые шумные музыканты, воспевающие плавные, текучие танцы, похожие океанские течения. Аутентичные факелы, очаровательные самобытные безделушки, задающие атмосферу совершенно далёкую от цивилизации. Редкие загорелые белые за столиками вперемежку с местными, негромкий галдёж, запах дыма, еды и йода. Они искали что-то необычное. Что-то особенное, не для туристов. Ох уж, эти убогие, забегаловки для «чужаков» — абсолютно мерзкие. Вот, в чём Энтони и Аластор оказались солидарны: фальшь, присущая подобным сублимированным местечкам отвращала обоих. После долгого сна, мужчины проснулись близко-близко к ночи, при том, совершенно голодные и жадные до первых отпускных приключений. Брать машину в прокат оказалось слишком поздно, а потому было принято решение совершить пешую прогулку. Одному господу богу известно, как двое чужаков намеревались вернуться в свой отель, учитывая то, в какие дебри они забрели, но оно, пожалуй, того стоило. Крохотное заведеньице, куда влюблённых обалдуев завела нелёгкая казалось самым приемлемым из всех. Сидя за самым дальним столиком веранды, под чёрным бархатным куполом неба, мужчины цедили какие-то непонятные местные коктейли, много курили и обсуждали выступающих. — А ты будешь батат? — заискивающе поинтересовался Энтони, заметив, что мистер Мур не осилил и полпорции. — Я уж думал, ты не спросишь, банши! Уж было начал страшно волноваться о твоём здравии, — прыснул Мур и поменял местами их тарелки. — Amore, мне же нужно было соблюсти приличия, — поехидничал Бейли и набил рот сладким жареным картофелем. — Слушай, — не прожевав, абсолютно по-дикарски заговорил мальчишка. — Завтра пойдём на пляж? Господи, я не видел нормального моря с той нашей поездки в твою деревню. — Душечка, только не говори, что намереваешься плавать до синих губ! — Мур оскалился, втянул немного алкоголя через пёструю трубочку и прищурился. — Иначе, детка, мне придётся вытаскивать тебя силком! Прямо как иным мамашкам, знаешь? — Ой-ой-ой, — Бейли закатил глаза, дожевал и сделал несколько крупных глотков из своего бокала. — Остынь, папочка! — Боже, Энтони, это звучит отвратительно, — Мур аж поморщился, чем вызвал у юной пассии волну бесовского хохота. — Напомни мне об этом, когда соберёмся тра… — Замолчи, — Аластор тихонько зашипел сквозь улыбку и красноречиво поводил глазами из стороны в сторону. — Ой, пиздец! — возмутился несносный юноша. — Мы укатили к чёрту на куличики, чтобы что? — склонившись, Бейли зашептал, — чтобы я не мог болтать, о чём угодно? — Детка, боюсь, нас подымут на вилы даже у чёрта на куличиках, — вернул колкость Мур. — Не-не. Не годится. Мне не нравится. Куда ещё нужно свалить?! Это беспредел! Танцовщицы гипнотически огибали геометрические фигуры руками, музыка тихонько лилась в уши. Возмущения Энтони ощущались, как нечто родное, неотъемлемое, будто без них было бы совсем не то. Аластору хорошо. Никакого стресса, никакой мафии и безумных домовских оргий. А самое главное: Энтони, его ангел, его златопёрая голубка здесь принадлежит только ему. Мистер Мур, будто ребёнок в магазине игрушек! У них есть безумное количество времени, чтобы к концу поездки даже успеть друг другу чуть-чуть опротиветь. И всё же… По накатанной возвращаясь к своим привычкам, Аластор ловил себя на том, что беспрерывно думал: как бы использовать отпуск максимально эффективно. Стоп. Нужно остановиться, чуть отпустить поводья контроля и просто наслаждаться тем, что есть сейчас. — Ох, мой милый мальчик, остров — огромен. Полагаю, мы сумеем найти иное укромное местечко, — промурлыкал Ал и поймал ещё одну страшно раздражённую моську напротив. — Хочу всю глупую романтичную херню, которой у нас нет обычно, — шепнул Бейли. — Можно же хоть раз в жизни расслабиться, верно? — Верно, — Аластор улыбнулся Бейли и тут же расплылся в гримасе, исполненной щемящей нежности: Энтони смешно сморщил свой очаровательный римский носик, прикусил нижнюю губу и завёл выпавшую прядь волос за ухо. Как ему можно отказать? Нет-нет, не только в этой глупенькой просьбе, но в принципе! Иногда на Ала нападает пытливый интерес: его собственная маленькая игра, в которой мужчина пытается прощупать тонкую грань, ту черту, которую нужно пересечь милому Энтони, дабы мистер Мур сумел собрать всё своё мужское достоинство в кулак и сказать «нет». До сей поры Аластор ни разу не выигрывал. В конце-концов, что есть незатейливые капризы, пылкие требования, настойчивые просьбы и фактические утверждения в чём бы то ни было, если после их претворения в жизнь мистер Бейли одарит Аластора одной из своих эмоционально-восторженных реакций? Если будет льнуть, целовать, ластиться, нежиться и всем своим видом выказывать удовольствие результатом? В сущности — ничего. Мелочи. — Будут тебе романтические глупости, банши, — обещает мистер Мур нараспев, под столом, украдкой, стискивает хорошенькую ручку Энтони в своей, гладит большим пальцем сбитые костяшки пальцев и ловит сверкающие искорки, запестрившие в фисташковых глазах. Аластор уверен: если бы не назойливая мошкара людишек, сидящих тут и там за столиками, Бейли бы ткнулся кончиком носа в его скулу, потёрся и обязательно черканул бы сухими губами поцелуй на щеке. — Te amo, amore mio, — проворковал мистер Бейли едва слышно и пустил по хребту Аластора волну колючих мурашек. — Je t’aime, mon ange, — обменявшись сладкими признаниями на разных языках, они подманили к себе одну из тропических красавиц с подносом, попросили обновить напитки с тем, чтобы хлопнув ещё по одному коктейлю, отправиться к гостинице и, как полагается приличной паре хороших друзей, путешествующих по самому юному штату, доспать положенную им ночь. Ах, почему же друзей? Мур расплылся в улыбке, слушая рокотание Энтони рядом, и вспомнилось мужчине одно из первых неловких их свиданий на деревенской ярмарке, где прогуливались под локоток добродетельный дядюшка и слепая сиротка. Ну не очаровательное ли шоу тогда вышло? Ха-ха, ведь всегда приятно иметь пикантный секрет, верно? К тому же, в этом случае, свободы действий у них появляется сильно больше! В обратной дороге путешественники пьяненько петляли по улицам, чуть-чуть даже погрызлись на паре поворотов, но в основном любовались видами, шармом ночного Гонолулу да болтали. — В Италии в эту пору хорошо, — задумчиво причмокнув губами, выдал Энтони и наглейшим образом прихватил своего «товарища» под руку. — Не слишком жарко для мучительной смерти, не зябко, вокруг всё цветёт… Бабушка на кухне наготавливает тонну еды для гостей на вечер, и если тебя не припахала, можно сидеть у окна, потягивать кофе, смотреть на фонтан и соседских детей, — он почти мечтательно выдохнул, быстро повертел головой на предмет свидетелей и порывисто ткнулся лицом Муру в висок, пару раз потянул носом и чмокнул в веко. — Фонтан? — прищурив глаз от поцелуя, Аластор склонил голову, заприметив чуть поодаль высящееся здание Гавайского Хилтона. — М? О, бабуля живёт в доме старого типа, там во дворах часто есть типа... фонтанчики. Раньше в них бельё полоскали, а сейчас так, для красоты, — Энтони махнул кистью, улыбаясь. — Я тебя как-нибудь туда отвезу, — пообещал мальчишка. — Пока бабушка жива. Такому снобу, как ты, Бемби, грех не побывать в Европе. Только смирись с тем, что есть придётся за десятерых. — Господи-прости, деточка, мне в моём возрасте очень важно следить за фигурой. У меня, знаешь ли, имеется молоденький красивый любовник, боюсь, он не обрадуется лишним складкам, — смешливо, издевательски-ласково пропел Аластор, и Бейли тут же покатился со смеху, пару раз ударил его ладонью в грудь, всхрюкнул, но в какой-то момент выпрямился, личико подправил и кашлянул. — Мистер Мур, да ладно вам! Думаю, ваш любовник отнесётся с пониманием. Ну, типа, я имею ввиду, он же понимал, что вляпался в шуры-муры со старой развалиной, а значит такое его пугать не должно! — Душа моя, вы говорите обидно, — цокнул языком Мур, закатив глаза. — Знаете ли, у всех у нас имеются недостатки. Вот он, например, обожает неприятности! Мальчика хлебом не корми — дай вляпаться в историю. — Пра-а-авда? — Да-да, душа моя. К тому же, он совершенно о себе не заботится! — Какой кошмар. Мистер Мур мне так жаль, — елейно продолжал паршивец. — У меня, знаете, ситуация обратная. Вот мне достался лучший мужчина в этом мире!.. Ему, конечно, повезло гораздо меньше, — тут уж захохотал Мур, сдавил кисть юноши и поволок его с собою в укромный тёмный проулок меж низкими магазинчиками, чему юная стервозина оказался только рад. Они зажались у нагретой за день солнцем стены, приникли друг к другу и пылко расцеловались. Аластор крепко стиснул хрупкую талию Энтони, ощутил, как тонкие руки окрутили шею и потонул в долгом горячем касании губами губ. Бейли по привычке зарылся пятернёй в кудри на затылке и вдавил в себя мужчину едва не до хруста костей. — Ах, мистер Мур, — тяжело выдохнув, мальчишка оскалился жемчугом зуб, быстро облизнул губы и совершенно по-блядски сощурил лисьи глазки. — Какой же вы бесстыжий извращенец! — Чья бы корова мычала, душка, — вернул укол Ал, уронил голову в душистую бархатную шею Энтони, густо пахнущую мылом и естественным мускусным запахом. Губы щекотнул мягкий светлый пушок, пятерня в волосах крепко сжалась, и Аластор не сумел отказать себе в шалости — припал долгим горячим поцелуем к самому основанию тёплого горла, вдохнул носом поглубже и резко отстранился. — Что такое, деточка? Разве ты не хотел всех этих романтических глупостей полчаса назад? Вот, гляди, мы абсолютно по-идиотски обжимаемся в тёмном переулке! Недостаточно романтично? — Слушай, мистер красавчик, а давай-ка мы чуть-чуть ускорим темп прогулки? — выплюнул Бейли, надавил на затылок и втянул Мура в новый поцелуй с пылом и рвением, присущим юной натуре. — А то… Не хочется нарушать традиции. — Это ещё какие, Синди Лу? — Ну как же? А осквернить свеженькую гостиничную койку? — в мягком полумраке проулка лицо Энтони сделалось почти хищным, он обнажил клычки и красноречиво повёл бровями. — Давай-давай, дедуля. Надеюсь, ты прихватил с собой что-нибудь для сердца. — Энтони, дорогой, я же знал, с кем я еду, — Мура ещё раз порывисто чмокнули, расцепили его руки и настойчиво потащили обратно в свет фонарей. Замечательное окончание утомительных суток.