Охота на серафима

1965 год Гретна, Штат Луизиана, США

Дом мистера Мура, 22:33

Тонкая иголочка огибает круг. Скользит по спирали из бороздки в бороздку. В бокале кружит бардовое горькое кьянти. Мерцает холодная лампа. «Царица ночи» оглашает логово зверя. Ах, луна. Луна-луна-луна! Что же ты делаешь, бессердечная сука? Порой твоему зову невозможно воспротивиться. Окружённая мириадами звёзд в чёрном бархате неба, ты, будто хорошенькая шлюха, воцаряешься на свой престол, облачённая мехом грязных облаков. Да-да, ты, твоё величество. Снимаешь чёрную вуаль, показываешь свой лик без утайки и шепчешь: «сегодня». Иногда, к слову говоря: очень несвоевременно! Кровь — чёрная в лунном сиянии. Её запах, межащийся со смрадом топей, пятна, расползающиеся по одежде и коже. Будто морячок-япончик, пишет с фронта домой, к своей милой Чио-сан, роняет кляксы с толстой кисти, сливающиеся на дрянной бумаге с крокодильими слезами. Вот оно — это чувство. Торжество, упоение, красота. Будучи ужасным педантом, мистер Мур особенно ценил эти их случайно-редкие рандеву где-то там, в лесной глуши, где вековые деревья взирали с высоты на божественный кровавый ритуал, шелестели-аплодировали, скрипели ветвями, а он, главный солист, премьер на сцене, отходящий от эйфории, поднимал голову вверх, ловил алебастровый оскал небесной царицы и всякий раз насмешливо напоминал: «взгляни, твоё величество, что ты натворила!» Безупречное воспоминание разорвало мычанием, скулежом и кашлем. Вульгарно. Как же омерзительно-вульгарно. Мистер Мур свёл глаза в бритвенный прищур, приподнял бровь и уткнулся взглядом в очередного Джона, Макса или Билли: в гостя, одним словом, развалившегося на стуле. — Пожалуйста… — разбитые губы вяло зашевелились. — У меня в Джексоне мать, я скажу номер, она даст вам деньги, сколько скажете, пожалуйста! Я никому не скажу, пожалуйста хватит! — жалобно просипело оно и расплакалось, уродливо подпевая великолепной итальянке в проигрывателе. Уже умоляет закончить? О, мистер Мур даже и не начал вовсе! Этот крысёныш Аластору не шибко нравится. Ал уже несколько раз упрекнул себя в неразборчивости. Понятное дело: всему виной голод. В бокале закрутилась корона. Небольшой глоток, по горлу прокатилась терпкая горечь. Вот так, ещё три секунды, и вязкая сладость затянула ротовую полость. Стук. Широкое основание бокала встало на стол. Мистер Мур содрал с ладоней перчатки, сменил пару, рука криво мелькнула над сверкающей сталью. Может отрезать язык? Они обычно так смешно квакают после! Губ коснулась мягкая улыбка. Аластор не сумел подавить смешок: — И не стыдно же вам голубчик! — промурлыкал и поцокал языком мужчина. — В ваши-то годы прятаться за маминой юбкой? Ба. Неужели, она не научила вас самостоятельности? Что же прикажете? Ободрать старушку? забрать последнее: заначку на чёрный день или, быть может, похоронные?.. — Заткнись! Замолчи! — взревело, задёргалось, попыталось выскользнуть из тисков верёвок. — Не смей её трогать! — Аластор оглянулся через плечо. Глаза гостя налились кровью, грудь тяжело вздымалась, бешено раздувались ноздри. Oh, c’est charmant. — Чё ты скалишься, уёбок? А развязать слабо? Давай! Трус! Говно собачье! Кто из нас прячется?! Пространство рассекло тихим хрустом. Нос крысёныша чуть съехал, галантно указывая куда-то влево. Аластор подцепил раздвоенным язычком гвоздодёра подбородок твари перед собой, чуть приподнял вверх, всмотрелся в расфокусированные ошалелые глаза. — Какой у вас грязный рот! — оно застонало, попыталось отвернуться, но мистер Мур не позволил. Железо инструмента звякнуло об пол, длинные пальцы сжались на челюсти. — А что до улыбки, то она, знаете ли, оружие универсальное! Может, вы слышали: «кто смеётся, тот по жизни идёт налегке»? Ну что ж вы такой серьёзный? — в раскрытый зёв гостя ткнулось лезвие, натянуло уголок рта, существо попыталось стиснуть нож зубами, но тут же получило лёгкий тычок по сломанной переносице: в назидание. — Я вам докажу, — увещевает Аластор. — Нарисую вам улыбку, — медленное, вдумчивое движение кистью, кожа и мышцы расплылись, словно мягкое сливочное масло. Крысёныш взвыл. По загривку закусало холодком. Аластор резал, пока не упёрся в край скулы. Алое обильно лилось вниз, гость орал, безумно вращая головой, и голосок его до того хорошо улёгся на самую высокую ноту арии, что мистер Мур даже ощутил приятный душевный подъём. — Браво, мой юный друг. Браво! — не будь руки заняты, Аластор непременно поаплодировал бы. Нечасто случаются настолько хорошенькие совпадения! Заведя ладони за спину, чудовище позволило бестолковому агнцу прочувствовать агонию. Мур заинтересованно разглядывал гостя. Ждал с пару минут, покуда не заскучал и лишь тогда решил взяться за вторую щёку. Оно завертелось, попыталось вырваться из тисков, и мельтешение это оказалось в той же степени раздражающим, в коей и смешным.

Все они занятны, пока борются. Пока не отравлены смирением.

Сердце колотится, гудение нарастает. Пятерня в сальных волосах, остриё ножа неловко мажет и тычется в зубы. Ноздри нервно трепещут.

Горячо. На щеке вдруг сделалось нестерпимо горячо. Аластор резко отшатнулся, широко раскрыв глаза. Затянутые перчаткой пальцы коснулись уголка рта. Ему не показалось?.. Нет. Вязкая красная жижа тянулась от одной фаланге к другой. Неучтивый, строптивый «кролик» на стуле тяжело дышал, с вызовом глядя в глаза хищника. — Зря, — тихо просипел Аластор, вынул из кармана перепачканных брюк платок и вытер лицо от плевка. Несколько шагов к раковине, шум воды, густая розоватая пена, запах розы и ветивера, сплетающиеся с тяжёлым стальным амбре. Разумеется, пришлось умыть лицо. Хорошее мыло. Запомнить: сказать Энтони, что сочетание вполне удачное. — Чё не нравится, а? Давай, иди сюда, уёбок! Аластор вытер лицо, сделал шаг в сторону и скользнул взглядом по инструментарию, разложенному на белоснежном полотенце. О, мистер Мур сам виноват. Конечно, виноват: не озвучил правил проживания в его скромном «отеле». В руку гладко легла рукоять молотка. — Знаете, голубчик, мне правда по душе ваша страсть, — елейно, почти ласково. — Но над манерами нам придётся поработать. Оно предприняло попытку вновь разыграть карту верблюда. Сдавило ладони в кулаки. Опрометчиво. Легкий взмах руки, удар, хруст, крик. Вот оно — правильное уравнение. — Видите ли, человеку моего ремесла стыдно признавать, но я крайне брезглив, — три-четыре-пять-шесть-семь: второй. Как дирижёрской палочкой. Вой. — Понимаю, вы не знали и этот ваш жест нёс в себе заявление о намерении биться до конца, но давайте честно, — третий взмах, длиннее предыдущих, удар — туда же. — Вам не выжить. Можете попытаться, конечно, у нас ведь свободная страна, хо-хо! Я даже дам вам подсказку: чем больше конечностей у вас останется, тем выше шанс! — мистер Мур жёстко сдавил свод челюсти гостя, вздёрнул его лицо к себе и расплылся в улыбке. — В следующий раз я отрежу от вас шмоток, дружище, — глаза напротив — слепые и водянистые. Существо крупно трясётся, посекундно сглатывает и не отводит взгляда, словно мышь перед гадюкой. — Зачем? — наивно, жалобно прохрипело оно, растеряв свою браваду. Аластору сделалось смешно. Четыре-пять-шесть-семь. Оно задохнулось болью: молоток размозжил кисть. Мистер Мур отнимет её, чуть погодя, когда некроз или гангрена более красноречиво покажут гостю, как он был не прав в своей необдуманной попытке бунта. — Итак, на чём мы остановились? — аккуратно подобрав с пола гвоздодёр, Аластор отложил его с молотком вместе на стол, вновь взялся за нож, педантично протёр рукоять и лезвие. — Верно-верно! Улыбка! Ах, надеюсь, мы друг друга поняли. Три шага обратно. Грубо вздёрнув голову крысёныша, Мур завёл лезвие в распахнутый красный рот, надавил, рассёк пол-сантиметра и замер. Громкий, злой щелчок раздался за спиной. Дверь распахнулась, рукоять с силой ударилась о стену. — Porco Madonna! Сукин ты сын! — голосок Энтони заполнил собой всё пространство. Мистер Мур уставился на гостя совершенно ошарашенно и поймал ровно такой же взгляд в ответ. — Ёбаный рот! — тяжёлая дверь с треском захлопнулась. Существо на стуле вяло дёрнулось, попыталось заглянуть за плечо Аластора, само натянулось щекой на нож. Мур резко отдёрнул руку и спешно распрямился. — Помогите! Пожалуйста! — заныло, вяло зарыпалось. Новый щелчок, уже потише — пистолет. Выстрел. Куда-то. Чёрт пойми куда. — Ебало завалали! — грозно рявкнуло белокурое, то ли разозлённое, то ли раздосадованное чем-то, чудище, мечущееся по крохотному пространству подвала. — Надеетесь на быструю смерть? — весело поддел Ал, скосив глаза вниз. — Нет-нет, дружочек, он скорее будет стрелять по ногам. Вспомните, что я сказал вам о количестве конечностей, — взгляд сам собой уткнулся в Энтони. Интересные заявления с порога, однако! Пистолет звучно шмякнулся на пол, юная бестия, сквернословя на родном, всё продолжала разоряться куда-то в пустоту. Быть может, что-то из выше сказанного адресовано и мистеру Муру, но это — утверждение сомнительное. Поди-разбери! Особенно, пока мистер Бейли в таком состоянии. — Восхитителен, — упёршись ладонью в спинку стула, промурлыкал Аластор, обращая слова к гостю. — Абсолютно. Абсолютно очарователен. Какой пыл, какая красивая ярость — чистое безумие! О, дружище, у меня мурашки, я ему и слово боюсь сказать! Вы же видите? Этот мальчик совершенно прекрасен. Мур красноречиво взглянул на безмолвного собеседника и вдруг заметил очень сложное выражение лица. Заплывшие глазки существа неуверенно бегали туда-сюда. Очевидное сомнение. Аластор прищурился, приподнял бровь и мягко поинтересовался: — Что такое, дружочек? Вы не согласны? — оно тут же быстро закивало. — Так-то лучше, — улыбнулся Аластор и уж хотел было продолжить и дальше комплиментарный монолог в ожидании затишья, когда вдруг блондинистое бедствие настигло его. Трясущаяся ладонь юноши резко вцепилась в ткань рубашки в районе ключиц и сильно дёрнула. — …Я с тобой разговариваю! — рявкнул Бейли и шумно выдул воздух через ноздри. — Душка! Душечка, я внимательно слушаю! — Ал спешно поднял руки в примирительном жесте, но улыбки с губ снять не сумел. — Жду удачного момента поинтересоваться причиной истерики. Что стряслось? — Ой-ёй-ёй, а то ты не знаешь, Мур, — зовёт по фамилии: плохо. Судя по тону и жестам, злится мистер Бейли на него. За пару секунд молчания, Аластор попытался прикинуть, что он умудрился сделать. — Вот не надо хлопать своими большими невинными глазками, Бемби. Знаешь, что с пиздоболами на зоне делают? Их в жопу ебут! — вот это пассаж! Мистер Мур растерялся совсем, не умея подобрать слов. — Слушай, красавчик, если ты думаешь, что наши отношения дают тебе карт-бланш на свинство, то ты ошибаешься. Или чё? Деменция подкралась незаметно? Так я напоминаю, что наш договор имел, как бы, бессрочный характер. — Деточка, о чем речь? — ситуация патовая. Ал практически раздражён. Осматривая Энтони, мужчина чувствовал нарастающее недовольство, приходящее на смену удивлению. О-хо-хо, если это новый припадок горячки, то маленькому поганцу несдобровать. Аластор выговором не ограничится. — Блять, не беси меня, — шикнул засранец и свёл глаза в опасный острый прищур. — Третья шлюха за месяц. Третья, Мур. Мы договаривались, что ты не трогаешь районы под нашей крышей. Чё за бойня, я тебя спрашиваю? Какого хуя? Пиздец, тебе сегодня ещё и не хватило? Решил кроликом догнаться? — хорошенький смуглый пальчик ткнулся в крысёныша, сконфуженного и растерянного. Повисло короткое молчание. В попытке переварить информацию, Аластор спешно обменялся с гостем новым взглядом, затем — снова с мистером Бейли. — Энтони, упаси господи! Какие шлюхи? Какая бойня? — с губ сорвался нервный смешок. — Я был здесь, — развёл руками мужчина. — Мой свидетель не даст соврать! Верно, дружище? — существо на стуле вылупило глаза на экзотический дуэт и неуверенно кивнуло. — Дёшево, Мур, — сморщился Бейли. — Да боже мой, банши! Когда я тебе лгал? — взгляд юноши забегал. Челюсти нервно сжались. Он резко отпустил рубашку, метнулся к инструментарию на столе и вернулся назад столь же стремительно и злобно, сжимая в руке один из любимых ножей Аластора. Наклонился над тварью на стуле, крепко вдавил лезвие в чуть-чуть раненую щёку и зашипел: — Сука, правду мне говори. Ты был с ним вечером? До заката? — Аластору на секунду перед гостем сделалось страшно неудобно. Смерть-смертью, но участвовать в чужих семейных разборках — вещь крайне неприятная. Тем более, что постановка у них закручивалась весьма драматичная и изящная, а сейчас уж и настрой не тот и сценарий подпорчен. Некрасиво получается. — Говори: да или нет? — пророкотал дурной мальчишка нетерпеливо и в следующую секунду импульсивно пробил щёку коротким ударом ножа. Крыска закричала, откинула голову назад. — В глаза смотри, — ещё удар: рукоятью в скулу. — Да! Да! Был! — вымученно простонало оно, но подозрительному Энтони этого, кажется, было недостаточно. Он пихнул пальцы в ноздри разбитого носа и резко дёрнул голову твари на себя. С минуту вглядывался в мокрые глаза, прежде чем отпустить. — Блять, — философски огласил мистер Бейли и упёр руки в бока. — Mon ange, — Аластор стянул окровавленные перчатки, осторожно забрал из треморной лапки Энтони нож, отложил его в сторону и повернул к себе лицом. — Меня беспокоит твоё состояние. А раз уж речь зашла о договорённостях… А ну, погляди на меня. — Всё со мной нормально. Стакан виски, — Бейли попытался вывернуться, но Мур не позволил, удержав на месте. — Энтони, — весомо произнёс он, понизив тон, поймал лицо юноши, надавил на щёки под глазницами пальцами, оттянул нижние веки. Зрачки — огромные, бегающие. Дыхание частое. Какой там виски! — Мистер Бейли, быть может, я не молод, но всё ещё различаю текучее и сыпучее. И я почти уверен, что стакан виски не похож на белый порошок. — Одна дорожка! — стушевался, закусил губу, зажмурился. Ей богу, виноватая семилетка, что прячет разбитую вазу под ковёр. — Ладно не одна. Чуть больше. Чуть-чуть! — Энтони, ты обещал попуститься, — надавил Мур, хмуря брови. — Аластор, да я же!.. — Обещал, — он перехватил юношу за плечо, прижал вторую ладонь к клетке рёбер и почувствовал, как безумно-бешено под ней колотится сердечко. — Да я два дня не дул. Вообще! Ну, почти. Да, сорвался. Но мне весь мозг выели! Я в ахуе, amore! — вот и оправдания пошли. Злость отступила, о чём свидетельствовали и неловко-суетливые руки юноши, пришедшие в движение. Бейли принялся крутить пальцы, скрести ногтями сухую кожу вокруг. Стыдящийся Энтони всяко лучше разрушительно-неуправляемого. — Потому что она… И отец! И… — Стоп, — попросил Мур, снова сдавливая плечи юноши. — Давай, детка, глубокий вдох. Теперь выдох. Вот так, умница. Ты сейчас поднимешься наверх, я закончу здесь, и мы поговорим. Идёт? Энтони запрокинул голову и капризно захныкал. — Энтони? — Хорошо. — В холодильнике стоит тушёная оленина. Разогрей и поешь. — Хорошо. — Славно. Бейли глубоко вздохнул, насупился, сцепил пальцы рук в замок, прижал запястья к плечу и глянул на Мура исподлобья. — Ну прости, — неуверенно выдавил он, поджав губы. — Я правда не хотел, — осторожный шаг навстречу, холодный нос юноши, коснулся переносицы. Аластор тихо цокнул языком и обнял белобрысое чудовище. Бейли помялся ещё секунды три и обхватил за шею. Господи, если ты есть, спасибо что этот мальчик останавливается также быстро, как вспыхивает. — Бемби, только в темпе вальса, — пробурчал-таки на ухо, и Аластор тихо рассмеялся, ткнувшись лицом ему в щёку. — О, mon ange, я постараюсь. Всё. Теперь уходи, — велел Мур и отстранил Бейли от себя. — А поцеловать? — А ты заслужил? Посмотрите на него! Ворвался, наорал, обвинил во всех смертных грехах! Только что не отлупил! — Это ещё можно исправить. Целуй давай, оленёнок. Мур сжал пальцами переносицу, тихо усмехнулся и вздохнул. Быстро прихватил мальчишку за свод челюсти и коротко чмокнул в губы. — Ты злишься? — Я не злюсь. — Ты меня любишь? — Я тебя люблю. Баталия завершена. Энтони Бейли ретировался. Аластор устало вздохнул, дождался громкого щелчка затвора и отошёл: взять новую пару перчаток. — Пу-пу-пу, — протянул мистер Мур и поцокал языком. — Вы уж, голубчик, не обессудьте. Нет-нет, послушайте! Право-слово, вы меня выручили. Я, конечно, не божий одуванчик, но чужих заслуг не присваиваю. Если б не вы, объясняться нам пришлось бы сильно дольше, — натянув упругую дрянь на пальцы, Аластор поймал обескураженный, совсем потерянный взгляд гостя. — Это ж, сами понимаете: молодо-зелено. Честно признать, я всё жду, когда мой милый ангел поуспокоится. Все мы там были. А тут и горячая романская кровь. Куда деваться? Дай бог, с возрастом норов пообточится. Гость молчал. Но иного от него и не требовалось. Аластор собрал инструменты и скинул их в раковину. Пустил воду, взялся за мыло. — Но вы сами всё видели. Фактура, страсть, шарм! Тут не устоял бы и самый святой праведник. А я еще, знаете, в чувстве — новичок. И представляете, ха-ха! Воспылать впервые и сразу к такой фурии! Как любит говорить мой Энтони: «пути господни неисповедимы». Спорить не стану: любить его порой бывает ой как непросто. Да что уж там! Порой я уверен в том, что будто бы лет двадцать назад женился на ужасной стервозине! Но… любовь не терпит слабости. Верно? — молоток, нож, гвоздодёр, ещё нож. Подсушенные инструменты легли каждый на своё место. — Что ж, видимо, наше рандеву придётся слегка отодвинуть. Полагаю, вы не расстроитесь, — Мур заложил руки за спину, медленно оглядел гостя с ног до головы, но скоро встрепенулся, словно вспомнив нечто очень важное. — И чтоб вы не решили, что я не умею быть благодарным… — пара шагов к стеллажу, пальцы Аластора зарылись в полочку. Мужчина выудил одну из скляночек, тряхнул небольшое количество содержимого, прихватил с шприц со стола и насадил резиновую пробку на иглу. Краем глаза Мур заметил, как нервно задёргался кролик, кажется, попытался возражать — что-то точно бурчал себе под нос. — Уймитесь, голубчик. Скажем так, я повышаю ваши шансы на выживание. Анальгетик. Всего лишь анальгетик. Или вам очень уж хочется ощутить весь спектр эмоций от разможжённой кисти? — кажется, гость не поверил. Вот так и совершай добрые поступки. Аластор ухмыльнулся себе, подошёл к твари на стуле, и когда та взялась вертеться и рыпаться, Мур просто и бесхитростно отвесил пощёчину обратной стороной ладони. — А вот вам бы благодарности поучиться, — цыкнул и точёным быстрым жестом поставил укол. Теперь его совесть чиста. Мужчина сполоснул шприц, разделся около стола Энтони для фото и нарядился в чистое. Испорченная одежда отправилась в бочку кислоты, ботинки встали к стене. Теперь можно наверх. Свет погас, замок щёлкнул. Аластор поспешил наверх по ступеням, тенью выскользнул в гостиную, вслушался в пространство дома. Кухня отозвалась негромким шуршанием. Мистер Мур прищурился и пошёл на звук. Энтони ел, сидя на своём привычном месте. Аластор осматривал его пристально, внимательно, желая убедиться пытается в том, что сопляк находился в состоянии недостаточно опьянённом для серьёзных разговоров, потому как, уж очень мистеру Муру хочется услышать ответ на вопрос: что это, чёрт возьми, было? — Итак, — красноречиво обозначив своё присутствие, мужчина двинулся к кофеварке, постоял, подумал и принял решение, что без ста граммов им не разобраться. Кофе — утром. Сейчас — по стаканчику джину, и в постель. Точно так, сэр. — Да бля, — не прожевав, как следует, брякнул Бейли и варварски впился в кусок мяса зубами. — Детка, сперва жуй, потом говори, — мягко поправил Ал, поставил перед юношей стакан, сел напротив и пощёлкал пальцами, призывая засранца делиться сигаретами. Энтони вытер руки, отставил еду в стороны, бросил на стол мятую пачку. Мужчины закурили. Бейли, будто храбрости набирался. Хотя с большей вероятностью — собирал мозги в кучу. — Давай с самого начала и желательно, без истерик, — предупредительно попросил Мур, на что мальчишка раздражённо закатил глаза, затем глотнул джина, затянулся, сделался вдруг непривычно серьёзным, бровки нахмурил, весь подобрался. — Я просто был зол. Не делай из меня истеричку, — хмыкнул юноша. Аластор не сдержался: — Банши, уж с последним ты и сам справляешься на ура! — прыснул, но поймал «рабочий» взгляд юноши и тихо кашлянул. — Ну же, не томи! Неужели, всё та-ак серьёзно? — Блять, а по мне не видно?! — Бейли ударил ладонями по столу. — Короче, ладно, слушай. Только не перебивай, я сам нихуя не понимаю. У нас в этом месяце две девки пропали. Просто: пуф, и как не было. Мы, как бы, не шибко переживали, но разъяснительную беседу провели: безопасность, и типа… Ну, припугнули. Чуть-чуть. Если одна шлюха решает, что может свалить, почему не могут другие? Короче. Не суть. Я разобрался. Ну, думал, что разобрался. Сегодня сижу, никого не трогаю, собираюсь уже в Дом отчаливать. Меня зовёт отец и почему-то начинает резко-внезапно трахать голову. Я прифигел. Он такой: «Антонио, ты же говорил, что проблем не будет, что ты во всем разобрался, дело улажено» и бла-бла-бла. А я стою, думаю: чего? Чего, блин? — Аластор навострил уши. Внутри заскреблось острое, неприятное. Мур аж подался вперёд, словно они тут какие-то стратегические тайны обсуждают, ей богу. — Дай угадаю: наши тело? — Не просто тело, amore. Отцовская птичка ему отзвонилась сразу, как Кристин обнаружили, потому что «почерк очень знакомый». Неловкое, тяжёлое молчание повисло в дымно-золотистой кухоньке. Мужчины невыразимо пялились друг на друга в немом ожидании. Должно быть, каждый хотел услышать: всё под контролем. Но, чуда не вышло. Нет. Не под контролем. — И ты?.. — Ясное дело, я подорвался. Сказал бате, что это всё какая-то хуйня и поехал в участок. Ну, типа, я же знаю, что ты у меня порядочный мужик! — Бейли всплеснул руками. — И я знаю, что со всем разобрался! Чё за хрень! — Душка-душка, тише. Что было дальше? — Мне показали фотки с места, и я просто выпал, потому что там, ну… Ну, как бы… — Бейли замялся. — Там прям твоё. Очень похоже. Ну, сам посмотри, — Бейли зашуршал салфеткой, вытер руки от жира, сунул пальцы во внутренний карман пиджака и шлёпнул на стол фотографию. Аластор приподнял бровь, подтянул фото поближе и скептично взялся разглядывать крошечный глянцевый прямоугольник. — Видишь? А? То-то! Я поэтому и взбесился. Вернулся домой, мне ещё раз вытрахали мозг, пригрозили очередным отлучением от бабок, если не разберусь. Этот старый гандон ещё и думает теперь на меня! Что я пиздобол! Короче, я совсем расстроился, дунул и пришёл на тебя орать. Собственно, это всё, — Энтони устало выдохнул и сдавил пальцами виски. — Деточка, сегодня я, конечно, был на «охоте», но… Как бы выразиться? Ты же умный мальчик и понимаешь, что на поимку одного-то кролика уходит приличное количество времени? Во сколько был обнаружен труп? Насколько свежий? — Да прям свежак-свежак, — раздражённо цыкнул юноша. — Понял я, понял, что это не ты. Кристин нашли часов в десять. Не знаю, как долго она там лежала, но рожу твою точно знают все, а ты слишком осторожен. — И, к слову, все мои могильники не находятся в пределах города, — важно подметил Аластор и оскалился. — Да ну? А три года назад что было? Типа, скажешь, что это не твои сюрпризы находили на нашей территории? — елейно поинтересовался засранец и уложил голову на мостик из ладоней. — Душка, я не горжусь тем периодом… Ладно, горжусь, но только потому, что остался жив и свободен. У меня тогда, знаешь, цвела эра лёгкой лени и безнаказанности. К тому же, девочки твои-мои, были жертвами случайными и не заслуживали забвения, — Аластор отмахнулся и заметил, как Энтони закатил глаза. — Ладно, хуй с тобой, — тут же произносит юноша. — Это сейчас неважно. Важно то, что кажется, в Гретне стало на одного убийцу больше, и он выкручивает мне яйца. До кучи, ещё и твой поклонник, — снова замолчали. Мистер Мур прислушивался к ощущениям. С одной стороны, конечно, лестно обзавестись фанатом. С другой же — абсолютно омерзительно, потому как с большей долей вероятности этот идиот просто хотел спихнуть свой боди-каунт на честного монстра и выйти из воды сухим. — Есть ещё фото? — поинтересовался Аластор и прищурился. — Бля, Ал, копы тебе в личные фотографы не записывались. Это моя прироготива, — Бейли устало вздохнул и одним глотком осушил бокал с остатками джина. — А эта… — Кристин. — Да-да, милую девочку увезли?.. — В морг. У неё тут никого нет, я велел похоронить по-человечески. Не хотел, чтобы она валялась, как бесхозная перчатка, — Энтони очаровательно прикусил губу, потупил глаза, и Аластор в который раз умилился сентиментальности этого нежного ангела. — О, детка, ты, должно быть, сутенёр с самым добрым сердцем, — ласково пропел Ал, на что Бейли скорчил недовольную рожу и оттопырил средний палец. Мур тихо рассмеялся, пригладил усы, бородку, прикидывая дальнейший план действий. — Полагаю, пришло время для ночной прогулки? По моим прикидкам бедняжка не должна была слишком промёрзнуть. — Блять, amore, кто нас пустит в морг? — Бейли взъерепенился, всплеснул руками. Аластор не отрывал от него взгляда. — Не, ну… Мы можем, конечно. Но у меня нет налички на взятку. — Я тебя умоляю, деточка. Бутылки бурбона будет предостаточно, — Мур подорвался, подошёл к мини-бару, влез в него и принялся перебирать алкоголь, ища что-то непочатое. — Ты думаешь, у них настолько низкие стандарты? — Не думаю, а надеюсь, — весело отозвался Ал, забрался вглубь шкафа и выудил не бурбон, но виски, подаренный кем-то из коллег когда-то. Вот они — плюсы работы с людьми, лижущими тебе задницу. В доме всегда есть шоколад и алкоголь. Бесплатные, и это важно. — Я лишь предполагаю, что «нормальным людям», проводящим по двенадцать часов с трупами рядом нужно как-то оплакивать свою напрасно проживаемую жизнь. — О-о-о, Бемби, какая ты высокомерная гадина, — проворковал Энтони и раскрутил стакан донцем по столу. — Разве я не прав? — приподняв бровь, поинтересовался Аластор. — Да прав, конечно, мистер красавчик, — Бейли тихонько прыснул, качнул головой, поднялся и обнял мужчину сзади. — Просто поражаюсь тому, какой ты у меня очаровательный, когда говоришь всякие ужасные вещи. Особенно этим своим дикторским тоном. Ты такой: «привет, мои неуважаемые слушатели, сегодня я вам объясню, почему вы все дерьмо», — Бейли прыснул куда-то в шею, ткнулся в неё лицом, негромко засопел и Аластор запрокинул голову к потолку, прикрыл глаза, сжал пальцами запястья юноши, чувствуя себя обогретым и обласканным. — Ты у меня вообще замечательный, Бемби, ты знаешь об этом? — Конечно, я знаю, деточка, — высокопарно отчебучил Мур и опять пригладил усы. — Я рад, что ты в этом осведомлён. Как удачно ты выразился не столь давно: «тебе достался самый лучший мужчина». — Да-да. А вот ему я соболезную, — захохотал юноша, и Аластор засмеялся с ним вместе. — Его всё устраивает, банши, — мягко ответил Мур и поймал быстрый поцелуй в губы. — Ну всё-всё, душка. Нам следует поторопиться, пока мисс Кристин не превратилась в бесполезную ледышку. — Amore, — быстро позвал юноша. — Прости за истерику. Я просто… Ну, типа. Так вышло. — Энтони, голубка, я обожаю живые выступления, — аккуратно вывернувшись, Мур коснулся лба Бейли своим. — Концерт показали, я поаплодировал. Считай, инцидент исчерпан. К тому же, ты просто невероятно красив, когда сердишься, — ещё один поцелуй — дольше, мягче, длиннее. — Сцилла и Харибда, mon amour, — промурлыкал Аластор, отстранившись. — Какой же ты ёбнутый, — выдохнул Бейли, обнимая за шею руками. — Давай, поехали. А то кокаин говорит мне снимать трусы и вести тебя в спальню. Свет в кухне погас. Мужчины вышли в гараж через гостиную. С некоторых пор здесь сделалось тесно. Это пространство не вполне рассчитано на две машины, но Аластор слишком любил свой обкатанный Монтеррей, чтобы от него избавляться. Ах да, об авто. Аластор глазами облизал чёрный кадиллак Deville, сверкающий, новенький, неприлично дорогой — прелесть, а не машина. Хотя, разумеется — блажь. Ах, какая блажь! Но отказываться от подарка было бы в крайней степени невежливо, верно? Это случилось, немного погодя, после первого совместного отпуска. Аластор проснулся утром, расправился со всеми туалетами, отправился к своему верному скакуну, дабы отбыть на работу и, каково же было его удивление, когда за ночь количество автомобилей удвоилось? Мистер Мур озадаченным, очень важным котом покружил вокруг неожиданной находки, а затем, невзирая на вероятное опоздание, поднялся наверх, растолкал Энтони и спросил, что, собственно, это всё значит. «А, это тебе. Не нравится?» — таков был ответ юного мецената. На последующие вопросы о первопричине аттракциона невиданной щедрости, мистер Бейли отмахивался, кажется, даже засмущался, но спрятал это своё чувство за мнимой сонливостью. Аластор так и не добился ответа на свой вопрос, все его аргументы разбились об увесистое: «дают — бери» и «я что, не могу своему мужчине машину подарить?» Бейли юлил до последнего, а когда диалог зашёл в неминуемый тупик, завернулся в одеяло и лёг на бок, «уснул». В конце-концов, кто такой Аластор Мур, чтобы отказываться? В его скромных предположениях всё обстояло так, что Энтони подобным образом выражал своё глубокое чувство любви, привязанности и, быть может, благодарности за небольшой детокс. Ну и, собственно, да. Мистер Бейли вполне мог подарить своему мужчине машину. Другой на месте Аластора, быть может, закомплексовал бы и загнался бы мыслями о несоответствии статусов и доходов. Чёртов кадиллак стоил, должно быть, как половина хорошенького домика в их пригороде! Мистер Мур же счёл, что импульсивный подарок Энтони — это просто очаровательно. Вдобавок, факт того, что денег в кошельке не убавилось, а хорошее авто прибавилось грел душу, как добротный вишнёвый ликёр. Может, где-то в родословной Ала затесались парочка Моисеевых потомков?.. — Давай возьмём Кларис, — предложил Аластор и погладил блестящую чёрную красотку по крыше. — Amore, ты дал машине имя? — Бейли прыснул и облокотился на авто со стороны пассажирского. — Господи, неужели ты такой сентиментальный старик? И почему ег… Её? Мне казалось, ты с этой малышки пылинки сдуваешь, и вообще она тут для красоты, — в голоске мальчишки проскользнул сарказм. Ал решил его проигнорировать. Хо-хо, он ведь действительно не ездил на Кларис, не считая единичного тест-драйва. Кажется, Энтони это немного подбешивало, и оно казалось крайне забавным. — Душка, моего боевого коня в городе знают слишком хорошо. А по поводу имён: нет, я не даю их каждой машине. Просто эту конкретную мне подарил очень особенный юноша, — пропел Мур и открыл дверцу водительского. Аластор бросил взгляд на Бейли и увидел одно из любимых выражений лица своего ангела: взгляд в сторону, поджатые губы и чуть-чуть заметный румянец на щеках. — Кларис, так Кларис, — фыркнул Энтони, махнул лапкой и ринулся к гаражной двери: открывать. — Бля, ты меня на ней даже ни разу не катал! — воинственно заметил юноша, поднимая реле. — Вот и прокатимся! — в тон ему ответил Ал, легко забарабанил пальцами по рулю, а следом повернул ключ зажигания. Малышка Клар замурлыкала, словно котёнок — услада для ушей. Они выехали. Энтони держал на коленях бутылку, курил в окно и осматривал то салон, то смазанные скоростью пейзажи. Дорога до морга — долгая, достаточно, чтобы успеть помолчать и подумать. Мафия — ладно. Он сам — понятное дело. Но ещё? Гретна не мегаполис, не Нью Йорк, не Чикаго, чтобы сюда, тянуло бандитов и душегубов. Иногда Аластору кажется, что их маленький скромный городок — тот самый, из страшных историй. Симпатичный и славный с виду, но полный скелетов в шкафах, мрачных секретов. Бермудский треугольник Луизианского разлива, ей-ей. Хотя, разумеется, таких Гретн, Литтл Рок и Спрингвейлов пруд пруди. И всё-таки, мистер Мур солжёт, если скажет, что не ждал чего-то подобного. Это был вопрос времени. С Энтони и его вынужденным подражанием когда-то пару лет назад — всё понятно. Тогда попросту не было выбора. Но теперь, когда кто-то совершенно чужой решился воспользоваться репутацией болотной твари, как прикрытием — другое дело. Кто ты, желторотик? Какие у тебя планы? Хочешь пойти по стопам великого и ужасного? Попробовать? Прикрыть убийство по неосторожности? Ритуал? Быть может, это всё: просто ужасно-нелепое стечение обстоятельств. Девки Бейли сбежали, а Кристин действительно — случайная жертва. Как знать? Нужно больше информации. На подъезде к точке назначения мистер Мур поймал себя на странном, зудящем, детском нетерпении. Ему интересно. Ему страсть, как хочется узнать, что будет дальше. Более того: хочется увидеть своими глазами. Осмотреть, пощупать, понять. Энтони рядом не выглядит настолько же взбудораженным. Он уставший, недовольный и напряжённый. Надолго ли ещё хватит милого итальянского мальчика? Сколько ещё испытаний белокурый ангел выдержит? Что будет делать, оказавшись на грани? Аластор прикусил щёку и нахмурил брови. Он не хотел бы знать ответов на эти вопросы. Внутри неприятно покалывало холодным липким предчувствием: мистеру Муру не понравились бы эти самые ответы. Аластору хотелось бы ошибаться. В последнее время особенно часто. — Слушай, свет вроде горит, — хмыкнул Энтони, когда они запарковались. — Видишь, детка, нам везёт, — ответил Мур и заглушил мотор. Двое выпростались в тёплую улицу, закурили. — Блять, Бемби, я так не хочу опять влезать в какое-то сомнительное дерьмо, — проныл Бейли полу-шёпотом и весь скривился. — Может ну его нахуй? Соберём манатки и поедем в Сан-Франциско? — Тото, почему Сан-Франциско? — Ну, а куда ещё? — Действительно! — Чё ты скалишься? Нормально всё будет, отвечаю! Заживём, amore, заживём. Без вот этой вот всей… Ну, ты понял. — Энтони, угомонись, тебе через месяц сделается скучно. — И за наркоту платить придётся. Ну ладно. Подумаем об этом позже. Идём? — Идём. Они скользнули на слабо освещённую дорожку, ведущую к мрачной серой коробке без вывески. Одного взгляда на зданьице достаточно, чтобы понять: морг. Аластор лениво ступал вслед белокурой фурии, и когда Энтони схватился за рукоять, поморщился: очень уж громко она задрыгалась, оповещая дежурного о том, что ночной гость нетерпелив и нервозен. — Энтони, детка, вырвешь ведь с корнем, — пропел Ал и расплылся в улыбке. Бейли скорчил рожу и отступил. Послышались недовольные шаркающие шаги. Дверь тихонько заскрипела. Взгляду предстал измотанный, потасканный мужчинка пятидесяти лет. Красные глаза, сальные волосы с проседью, шаткая стойка и розовый кончик носа выдавали испитого пьяницу, давненько заливающего жалкое своё существование и череду неверных выборов. Аластор был прав, и мысль эта приятно кольнула висок. — Чё надо? — выплюнул хранитель трупов и быстро смерил взглядом, слишком живых и внезапных гостей. — Здорова, Фред, — хмыкнул Энтони. — Прости, что поздно, к тебе сегодня мою девочку привезли. Мне бы глянуть, — спокойно, без лишней суеты оповестил мистер Бейли и поскреб ногтями подбородок, придавая себе самый незаинтересованный вид. — Бейли, ты совсем осатанел? Она у меня уж стала мороженной котлетой. Днём-то не смотрелось, да? А этот чё тут забыл? Синеньких обычно с полицией приходят смотреть, а не… Кто ты там? Парень с радио? — мужичок одарил мистера Мура вниманием и прищурился. Удивительно, что при таком-то состоянии старина умудрялся быть подозрительным! Аластора вся ситуация забавляла невероятно. Мужчина поправил лицо, натянул очаровательную улыбку и тронул Бейли за локоть, прося отдать себе сцену. — И вам доброй ночи, дружище… Фред, верно? — встал на ступеньку выше, чуть оттеснил Энтони в сторону, почувствовал его возмущённый взгляд и раздражение от сего жеста. Но Мур уже вошёл в кураж. Придётся, милый ангел, и вам перетерпеть представление. — Мой дорогой друг Даниэлле по секрету поделился со мной пикантной новостью о том, что болотная тварь снова шалит, — объявил Мур. — И даже показал пару фотографий, — красноречиво приподнял бровь. — Мы же все здесь понимаем, как в этом городе делались и будут делаться дела. Полиция пьёт кофе, ест сладкое и жирное, всем своим видом создаёт иллюзию контроля, в то время, как «крыша» разбирается с грязной работой. От фактического расклада вещей никуда не деться, дружище, так есть ли разница, кто сопровождает грозного львёнка в его променаде по прайду? — Ну… Нет, типа, но… — Вот тут-то и оно, Фред! Я, знаете ли — гражданин очень радеющий за место, называемое домом! А вы, наверняка, человек разбирающийся, повидавший многое на своём веку, в том числе и другие работы нашего монструозного друга, верно?.. — пропойца неуверенно кивнул. — Вот! Приятно иметь дело с профессионалом. В таком случае, вы также, как и я, заметили неточности в почерке? Так, сущие безделицы, но знающий понимает, что дьявол в мелочах. Я ведь давно самостоятельно расследую этот кейс, буквально по крупицам собираю портрет нашего неуловимого убийцы, потому в его деяния погружён очень. Очень! Глубоко. Мы с доном Бейли намедни покумекали, и я осмелился предположить, что быть может, в Гретне завёлся кто-то ещё. Кто-то, решивший спрятаться за величавой фигурой нашего монстра, — Аластор сделал шаг вперёд, чуть склонился к уху случайного зрителя, словно посвящая его в самые важные детали дела. — Я… Да. Ну, то есть, я пока не вскрывал, просто закинул остывать, но может быть… Я не уверен! — Вот и я не уверен, Фред. Но если это действительно так, сколько ещё жизней под угрозой? Была ли акция разовой или же наш гипотетический подражатель вошёл во вкус? За минувший месяц еще пара бабочек упорхнули с лугов прайда. Вы спросите: в чём твой интерес, мистер Мур? А я вам отвечу! — всплеснув руками, Мур заложил ладони за спину и лукаво вздёрнул уголки губ. — Тот, кто первым начнёт освещать тему, тому и все лавры. И мой драгоценный друг Даниэлле пообещал эти самые лавры мне. За скромную помощь его славному сынку. Вы же умный малый, старина, давайте договоримся? — Аластор бросил в Энтони колкий взгляд, и тот из-под полы пиджака подвыставил бутылку. — Соглашайся, Фред, — добавил Бейли. — Мы быстро. Одна нога тут, вторая — тоже тут. Осмотрим вещи, девочку и тут же свалим. Нас здесь вообще не было, а если что будет — свалишь на тупость копов. Аластор вгляделся в очень сложное лицо мужичка. Глазки у него забегали, кадык задрожал. — Блять, если уж так говорить, я её вообще не трогал. В мороз закинул и хер бы с ней. Это ж шлюхи, кому они нужны? Ну, я и решил оставить сменщику. Подумал — достану к утру ближе, она отойдёт, а он уж пусть занимается. Отчёт-то всё равно напишет задним числом, — дрожащая рука потянулась к бутылке. Мужчина нервно облизнул губы и осёкся, когда Энтони священный грааль спрятал. — Нас здесь не было, да, Фред? — уточнил юноша, прищурившись. — Да я просто накатил и уснул, — брякнул мужчина быстро и, наконец, получил свою сахарную косточку. Он высунулся за порог, бегло посмотрел по сторонам, шмыгнул носом и сделал шаг в сторону, пропуская ночных гостей в мрачную обитель. Дверь мягко притворилась. — Давайте быстро, — велел он и увлёк двоицу с собой в полу-подвальное помещение. Повеяло холодом. Фред толкнул тяжёлую дверь, взял со стола около входа банку с неясным содержимым, свинтил крышку. Острый запах ментола изъявил слабую попытку скрыть густое зловоние, стоящее в помещении. Мужчина пихнул банку гостям. Аластор набрал субстанции на палец, мазнул под носом и покосился на своего спутника: тот стоял весь зелёный. Чуть-чуть, и мальчишку совсем неромантично вырвет. Энтони торопливо повторил жест за мужчинами. Местный хозяин подошёл к холодильником, громко повернул рукоять, открыл дверь и выкатил в наружность тело. Аластор жадно впился в покрытую инеем кожу, каштановые всклоченные волосы, раскрытый алый рот и ощутил, как его вновь срывает в волну предвкушения. — Давайте я помогу, — произнёс он и через минуту вместе с Фредом совершил быструю рокировку — из холодильника на каталку, с каталки — на стол. — Развлекайтесь, — махнул рукой хранитель трупов и, не глядя, вышел прочь. — Amore, ты такой пиздун, — полу-шёпот Энтони разлетелся по комнате эхом. — Я бы и сам справился. — Душечка, я нисколько не умаляю твоих дипломатических способностей, — ласково проворковал Аластор. — Я всего-то стелю соломку. Для нас обоих, кстати. — Ой, старик Фред мне уже столько раз прикрывал жопу, что знаешь, обошёлся бы и без всех этих пикантных подробностей. Он сейчас нажрётся и вырубится, а на утро даже не вспомнит, кто там приходил, чего хотел, — отмахнулся Энтони. — Ладно, хер с ним. Но только потому, что ты лапочка, когда тебе от кого-то что-то надо, и мне нравится смотреть, как филигранно ты навешиваешь лапши на уши, — по губам Бейли прошлась нервная улыбочка. Аластор легко пихнул юношу плечом в плечо и погладил по спине. — Прогиб засчитан, mon ange. — Ну так… И чё? Куда смотреть? Аластор ухмыльнулся, подошёл к двери, выглянул в коридор, дабы убедиться в приватности грядущего таинства. После же, он плотно закрыл дверь и по-хозяйски обошёл куцую комнатку в поисках необходимого инвентаря. — Бля, Мур, ты иногда такой кот, — Аластор скосил глаза на Бейли. Мальчишка выглядел нервным, пытался спрятать в деланой браваде свои чувства. Почти удачно. С потрохами сдавали суетливые пальцы, которые он нервно теребил, чесал и выламывал, посекундно поглядывая на труп своей подопечной. — Что? Почему? — поинтересовался Мур, влез в один из шкафчиков, достал ножницы и две пары перчаток. — Ну, типа, знаешь, ты такой: «отъебись!» — театрально скорчив пафосную физиономию, юноша раскинул руки в стороны. — «Хочу иду, блять, хочу не иду. Мне похуй, мне никто не хозяин, в целом», — продолжил исполнять Энтони. Аластор тихо рассмеялся. — «Почему я разбил вазу с прахом твоей тётушки? А чё она тут стояла? Подметай, ебанько,» — хохот пришлось давить самым жёстким способом. Смеяться куда-то в себя, отчего в уголках глаз Ала выступили слёзы. — Я имею ввиду, ты просто оказываешься в любом-самом-случайном-месте и типа: «ебать, всё моё». — Ха-а-а, Энтони, перестань, — взмолился Мур, набрал в лёгкие побольше воздуха и медленно выдавил его через нос. — Даже сейчас, в абсолютно новой локации, в грёбанном морге, ведёшь себя так, как будто это ты здесь проработал лет тридцать, знаешь, что, где лежит и вообще, это мы с Фредом к тебе в гости заглянули, — нервно хихикнул Энтони, обнял себя руками и гулко сглотнул, неизбежно вернув взгляд к Кристин. — Деточка, я всё понимаю, — Аластор подошёл и протянул юноше одну пару перчаток. — Не можешь смотреть — не надо. Просто выйди, я сам всё сделаю, но если всё-таки хочешь подержать её за руку, делай это в перчатках, — Аластор прищурился, замер в ожидании того, что же выберет Энтони. Тот помялся, покусал нижнюю губу и выхватил нагретую ладонью Мура резину. — Каждый контакт оставляет след, помнишь? Будет очень неловко, если твои пальчики вдруг всплывут в каком-то неприглядном дельце. — Бемби, ты слышал Фреда, — раздражённо хмыкнул Бейли. — Проститутки никому не нужны. Они навряд ли даже будут её вскрывать, просто напишут отчёт задним числом и кинут в ящик, — Энтони пытался звучать спокойно и прохладно, но Аластор слышал тонкую горечь в его словах. Он натянул перчатки на пальцы, шагнул ближе к облупившемуся железному ложе и уложил ладони около предплечья мёртвой. Мур решил, что не будет лезть мальчишке под кожу. Хватит с него на сегодня впечатлений. — Что теперь? — парень склонил голову набок. — А как ты думаешь, что теперь? — отзеркалил Аластор и прищурился. — Блять, Мур, я думал ты шаришь в этой херне! Давай просто по-быстрому всё закончим. Если я могу помочь, то просто скажи, если нет, то пожалуйста в темпе, — ох, кажется, взрыв недалеко. Аластору больше нравится, когда Энтони прячет беспокойство в шутках. — Душка, можешь взять планшетку и документировать всё, что найдём. Тогда у нас будет гораздо больше информации для пост-обработки. — У меня почерк хреновый, — Энтони фыркнул, но глазами по помещению поводил. — Тогда просто постой здесь красивым изваянием, — Мур улыбнулся, обошёл стол медленно, настороженно, принюхиваясь: какие следы умудрился оставить его подражатель? Одежда сидит на девушке топорно. С одной стороны, она могла сбиться и в дороге, с другой: неужели малыш так нервничал, что запутался в дамских туалетах и не сумел с ними совладать? — Что ты вообще хочешь найти, агент Мур? — поинтересовался Бейли, и Аластор обратил на него внимание, подметил, что лапки Энтони уже сдавливали ладонь молодой женщины. Ох, очаровательный сентиментальный мальчик. — Предположения, — выдал Мур, чуть подумал и тихо цокнул языком, — Как ты искал болотную тварь, Энтони? Ты изучал работы монстра? Или шёл по уликам, связанными с внешними факторами? — Ну… Тела дали мне понять, что этот парень отбитый наглухо, — едко выплюнул юноша. — Туше. И чуть больше конкретики. — Все обнаруженные трупы были случайными, — ай-яй-яй, молодой человек. Это уже предвзятость. Это уже знание доступное только вам. Аластор улыбнулся уголками губ и взялся осматривать ноги девушки, облачённые туфлями-стилетами. Пускай и поношенные, но слишком чистые для того, чтобы принадлежать уличной проститутке, даже в самом начале смены. Мужчина провёл пальцами от подъёма стопы к щиколотке, прощупал припухлость на правой ноге. — Может показаться, что тварь больше склонна к убийству женщин. Они — большинство, при том выставленные напоказ в определённых позах и декорациях. — Разве не было мужчин? — Найденных? Всего трое. И если вникать в портрет убийцы, то разница слишком очевидна. Женщины в большинстве своём — проститутки. Самая уязвимая и доступная мишень, но если вспомнить Мэддисон Беркли или Тришу Ботти, то они не вписываются. Белые девочки из хороших семей, оказавшиеся в неправильном месте в неправильное время. Монстра не заботит социальный статус, красота, типаж. Он просто утолял свой голод теми, кто попался под руку. Они умирали быстро. Истекали кровью, и всё. Кроме вскрытой глотки и выстроенных вокруг смертей картинок — ничего более, — Аластор засмотрелся на мистера Бейли — такого. Личико серьёзное, бровки сведены к переносице, тон — сухой, холодный, будто молодой человек зачитывал прогноз погоды. Мистер Мур, всё-таки обожал то, насколько быстро Бейли умел переключается между своими масками. — Так-так, детка, вы очень проницательны, но сможете ли вы сформулировать смысл «картинок»? — нараспев спросил Ал, снял обувь и склонился над холодными ступнями. — Может показаться, что это «ритуал», издёвка, насмешка над всеми: жертвы, полицейские, общество. Мол, «я беру, то, что хочу, а вы ничего не можете с этим сделать. Посмотрите, вот кого вы не спасли в этот раз», особенно оно читается, если исходить из записок твари, адресованных копам. Но если откинуть в сторону заигрывания с органами, напускную игру в бога и попытаться понять, что тварь пыталась сделать для убитых женщин, то главное в его инсталляциях — извинение. Он просит у них прощения. — За что? — За смерть. За грубость. За фатальную случайность. Будто монстр хотел «отпустить» их души. Зачастую жертвы лежали, будто в гробу. Глаза закрыты, руки сложены на груди. Иногда в их волосах находили цветы, у некоторых были подкрашены губы, одежда — вся подправлена. Если монстр находил реквизит, то использовал его, чтобы подчеркнуть… Типа, заботу? Создать ощущение, что девушка всего лишь уснула, — Энтони осёкся, поймав взгляд Аластора и тут же ткнулся глазами в пол, сжал губы в тонкую линию и сдавил руку девушки покрепче, будто засмущался. — А что с мужчинами, Энтони? Есть контраст? — швырнул в него новый вопрос Мур. — Ам… На фоне этого становится очевидно, что твари женщины нравятся. Он их не ненавидит, возможно даже сожалеет о том, что сделал в своей извращённой манере. Потому что… Да блять. Мясник Салт. Оставил заднюю дверь в лавку открытой, чтобы проветрить. Поговорил с соседом из магазина рядом о порченном мясе, вошёл обратно. На утро — пиздец. Убийца, вероятнее всего, счёл «проветривание» приглашением и ответил любезностью на любезность. Выпотрошил мясника, как свинью и разложил его ливер в витрине. Если бы парень не был в собственном магазине, его бы не опознали, потому что голова была превращена в кровавое месиво из костей и мозгов. Отсутствовали глазные яблоки, язык вырван и выставлен, как центр композиции. Тело же Салта само собой парадировало хорошего такого ежа, — взгляд Энтони сошёлся в узкий прищур, уголки губ подрагивали. Аластор обнажил жёлтый оскал, выпрямился и всплеснул руками: — Этот пройдоха обожал заговорить зубы и обвесить покупателя. Верх наглости. К тому же, он так любил эти свои ножички. И я его в этом очень хорошо понимаю! Сам такой. Мне и показалось, что будет не по-христиански не завернуть их ему с собой в дорогу, — пророкотал Мур вкрадчивым шёпотом и негромко рассмеялся. Тело захлестнуло тёплой, ласковой волной ностальгии. Даже режущий взгляд белокурой фурии не портил момента. Наоборот: добавлял приятной пикантности. — Ну извини, банши, я всего лишь подыгрываю великолепному спектаклю! Ах, продолжай. Ты говорил о контрастах. — Вот. Вот, блять, о чём я, — Бейли хлопнул ладонью по столу рядом с плечом женщины, не разрывая зрительного контакта. — Вот здесь и насмешка, и издёвка. В мужских смертях наш монстр не видит трагедии. Там нет учтивого «pardon», там: желание стереть, уничтожить, обезличить. Он не видит значимости мужчин. Для твари они не люди, даже не массовка. — О, действительно? А что же тогда? — Аластору кажется крайне очаровательным то, как мистер Бейли юрко отделил болотную тварь от портрета своего любимого мужчины. Забавно, разве нет? Мистеру Муру не хотелось, чтобы Бейли останавливался. Хотелось чтобы милый ангел нырнул, погрузился глубже, попытался докопаться до мрачных сокровищ, хранящихся в душе. Его хорошенький мальчик — единственный, кто не погиб от зубов чудовища, стоящего на страже. Мур не сумел бы описать весь спектр ощущений как-то внятно, сам не до конца понимал, но получал извращённое удовольствие от этого странного разговора. Явно он чувствовал лишь то, что кровавое божество внутри мурлыкало от почёсываний и подставлялось под каждую произнесённую фразу. — Мясо, — коротко и ёмко озвучил Энтони и пожал плечами. — Руку тяни и хватай. — Браво, mon amour. Браво! — Ал расплылся в ласковой улыбке, свёл брови в домик и поцокал языком. — Знаешь, душка, я даже немного шокирован. Смотри, — Мур аккуратно вздёрнул рукав рубашки, обнажив предплечье. — У меня мурашки. — Ну, это чисто мои предположения, — Энтони стушевался и спрятал глаза. — Слушай, когда я разгонял эту хуйню, у меня была только дешёвая трава, хуёвые фотки, «любовные письма», твои ночные эфиры и дохуя свободного времени. Денег-то не было. Плюс ко всему, сейчас я слишком близко знаком с «монстром». И вообще, иди в жопу. Критикуешь — предлагай. — Боже, Синди Лу, я пытаюсь тебя похвалить, — Мур вздёрнул бровь и склонил голову набок. — Реально? — Это всё достаточно близко к правде, — уклончиво ответил Аластор и подметил, как на губах юной пассии расцвела самодовольная такая ухмылочка. — Ну всё, бросаю семью и иду в ФБР, — заносчиво заявил засранец и сломал весь шарм момента. Мур закатил глаза и задавил смешок. — Деточка, давай ограничимся нашей скромной детективной конторой? — Да блять. Никакой поддержки в этом доме! — Итак. Агент Бейли, вернёмся к делам насущным. Что не так с Кристин? — Бля, я устал, может теперь ты мне что-нибудь расскажешь? Это тебя вообще-то посреди ночи потянуло на подвиги. Давай, Шерлок, наваливай, — Энтони прищурился, буравя взглядом. Аластор заулыбался. — У тебя — своя дедукция, у меня — своя, — произнёс мужчина задумчиво и взял в руки ножницы. — Знающему человеку тело может рассказать побольше вскрытия, особенно, когда улик так много, — концы ножниц хрустнули, столкнувшись с подолом неоновой вискозной юбки. — Чё ты делаешь? — взволновался молодой человек, и его ладошка вдруг коснулась запястья, светлые брови хмуро сошлись к переносице. — Собираюсь кое-что тебе рассказать. Будь добр: не мешай. Знаешь ли, в идеальном мире эта девочка уже должна была быть чистой и нагой. Так что Фреду я оказываю — ха-ха — услугу, — Мур дёрнул запястьем, откидывая пальцы юноши и разрезал юбку до конца. Мужчины переглянулись. — Как тебе? — ухмыльнулся Аластор, Энтони же быстро похлопал глазами и отпрянул. — Трусы поверх колготок, — констатировал Бейли. — Это какая-то уличная мода? Ох, если так, то я совсем отстал от жизни. Либо девушку заставили одеваться впопыхах, либо… — Тот, кто её одевал понятия не имеет, как женщины это делают. — Предположение немного… Экстравагантное, но имеет место быть, — кивнул Мур и тем же методом разделался с леопардовой блузкой. — Бля, посмотри, он и лифчик не застегнул. Или она сама?.. — Аластор быстро заскользил глазами по слабо натянутой ленте бра. Энтони неловко выковырял часть оного из-под спины и потёр в пальцах. — Что думаешь? — Если это реально какой-нибудь монах-затворник, то Домовцев можно сразу сбросить со счетов. Мои-то прекрасно знают, как управляться с трусами и лифчиками. — Но, возможно, что прав я, и в таком случае, они остаются в списке подозреваемых, — Аластор вытащил мешающуюся одежду, сложил на стол рядом и занялся оставшимися туалетами. Тело девушки походило на спелую сливу. Красноречивые следы пещрили кожу, и мистер Мур жадно всматривался в каждый из них. — Блять, смотришь так, будто сожрать её хочешь, — мужчина не сдержал смешка, услышав толику ревности в голосе засранца. — Душка, осади. Что-что, а трупы мне абсолютно не интересны. В сексуальном плане — особенно, — едко произнёс он, и Бейли раздражённо хмыкнул. — Да блять, это всё как-то унизительно. Ну типа. Хватит смотреть на неё, как на бабочку под лупой. — Энтони, эта девица каждый день обнажалась для разнообразных мужчин. Если тебе будет спокойнее, я могу оставить ей доллар. — Иди в задницу. Скоро Кристин предстала совершенно обнажённой, во всей красе. Аластор медленно обошёл её кругом, оглядывая, прикидывая. — Так вот, о чём это я? Ах да. Видишь ли, mon ange, любое применение силы, достаточной, оставляет свой, особый след. Мальчик робок. Посмотри, он не позволил себе коснуться её руками. Не в драке — точно. Выглядит так, будто он избивал нашу душеньку тяжёлым продолговатым предметом. — Как бита? — Да, примерно. Хотя, не думаю, что бита. Скорее лом, кочерга или гвоздодёр. А вот эти следы должны быть тебе знакомы, — Мур указал ладонью на синяки, украшавшие грудь и рёбра девушки. — И центр композиции, — пальцы ткнулись в округлый отпечаток зубов между тяжёлых грудей. — Он, должно быть, считает её своей. «Помечено», — Ал ухмыльнулся уголком рта и следом, приложив некоторые усилия, согнул ноги Кристин в коленях. — Эй-эй-эй! Ты ей ещё в пизду залезь! — Бейли резко дёрнулся корпусом вперёд, но руки свои пока что на месте удержал. — Что я, собственно, и собираюсь сделать, — Мур аккуратно развернул бёдра в стороны и не сумел совладать с лицом: нос брезгливо дёрнулся, скривился рот. — А вот и джекпот. Энтони, думаю, тебе стоит взглянуть. — Мур, это уже слишком, — гавкнул мальчишка, резко выпустил кисть женщины из своей, обошёл её, кажется, намереваясь ударить своего возлюбленного. Аластор тут же отступил на шаг и проследил за взглядом юноши, скользнувшим в сторону разведённых ног. Секунда, две, три. Бейли сорвался с места, упёрся ладонями в стенку около умывальника. Его вырвало в раковину. Мистер Мур это убирать не станет. Нет, сэр. Что там старина Фред сказал? Оставил утренней смене? Ха-ха! Пожалуй, им тоже следует так поступить. Аластор снял с ладоней перчатки, швырнул их на стол, подошёл к юноше и осторожно убрал его волосы от лица. Бейли тяжело дышал, скреб ногтями по холодному кафелю. — Точно… Не твоя, — просипел он, громко сглотнул и проблевался снова. Возможно, кормить юношу перед поездкой в морг было не самой лучшей идеей. Аластор учтиво молчал, пока Бейли опустошал желудок. Поток рвоты, чуть погодя, иссяк в кране зажурчала вода. Бейли быстро плескал ею в лицо и в рот, всё продлевая и продлевая немую сцену. — Ей богу, Синди Лу, ты у меня мальчик чувствительный, но мне казалось, что прожжённый мафиози на своём веку и не такое повидал. — Заткнись, — шикнул парень выпрямился, прикрыл ладонями лицо и продышался. — А если учитывать нашу с тобой обширную деятельность, то… — Это слишком! Сука! Это, блять, слишком! — пришлось зажать паршивцу рот ладонью. — Чш-ш. Виски хорош, душка, но не хорош настолько, — предупредил Мур, удерживая его поперёк ребер. — Успокойся, пожалуйста. Если тебе дурно, то будь добр, иди в машину. Я закончу с Кристин и присоединюсь к тебе, — Бейли рыпнулся. Резко задёргал плечами и вывернулся из хватки. — Да в норме я, — прошипел и резко захлопал себя ладонями по карманам. Аластор стиснул челюсть, узнавая этот жест. — Ща, — Бейли подошёл к дверце холодильника, последнего пристанища его подопечной, открыл, выкатил подвижный поддон и завозился. Аластор услышал характерный глухой стук бумаги о железо, шуршание, с которым Энтони обычно скручивал стодолларовую в трубку и громкий шмыг носом, затем — протяжное болезненное мычание. — Лучше? — Нет. — Пойдёшь в машину? — Нет. Это я виноват. Блять, Аластор, я виноват в том, что она здесь. Не уследил, не уберёг, не смог помочь! — Энтони, если ты не возьмёшь себя в руки, я просто тебя выключу и увезу отсюда сам. Очнись, душка. Здесь нет места для драмы и самобичевания. — Какой же ты гандон, — Бейли глухо простонал и ударил ладонью по одной из дверц рядом. — Если ты намерен жалеть себя, то выбрал не самое подходящее место, время и способ. Всё уже случилось, и я полагаю, что с упорхнувшими с ваших лугов, другими бабочками, произошло примерно то же самое. — Нет. Замолчи. Я не хочу это слушать. — Жаль, потому что тебе придётся, дорогой. Даже если бы ты знал заранее и был бы готов, то не сумел бы остановить энтомолога, приготовившего сочок. — Хватит! — Бейли резко повернулся, в его огромных зрачках сверкнуло бешенство. Аластор прищурился. — Перестань это делать! — Делать что, душка? — Ал его злил, драконил. Прекрасно осознавал, что делает, но ловил себя на том, что остановиться не может. Ему так нравилась их лёгкая детективная игра, ему хотелось ещё, хотелось продолжить. Мистер Мур прекрасно понимал: угрозу следовало бы воплотить в жизнь. Увезти Энтони домой, дать немного пространства и продолжить позже, но пересилить эгоистичное чудовище внутри не получалось. — Хватит их расчеловечивать, Мур. Я знал этих девочек: Мисси, Тесс, Крис. Они не товар, не насекомые, это живые люди! Они пошли продавать себя не от хорошей жизни! Они не заслуживали быть разменными монетками в ваших играх! Ты не имеешь права насмехаться над их смертями! — Да, но сотрясая воздух гневными тирадами, ты не улучшишь положение, голубка. Считаешь это всё несправедливым? Уже проваливаешься в пучину вины? Боюсь, твоим мёртвым девочкам оно вряд ли поможет. Хочешь упокоить их души? Поймай ублюдка. Поймай и накажи, Энтони. — Да почему я?! Я тут при чём? Я что, обученный агент? Полицейский? Сука, сколько можно! — мальчишка резко захлопнул холодильник, злобно запрокинул голову. — Почему вы все решили, что у меня это охуенно получится? Что с болотной тварью, что с этой хуйнёй! Я не хочу снова делать чужую работу. Не хочу снова пропускать всё это через себя! В прошлый раз мне просто повезло, я говорил об этом тысячу раз. Просто череда удачных совпадений. Я не собака, которой дают туфлю, и она берёт след! — Тогда уходи, — кратко ответил Мур. — Ну? Что ты до сих пор здесь делаешь? Доверь дело профессионалам, пускай они разбираются. Напомни мне, Тото, почему ты взялся за дело «твари»? Ах да, кажется, ко мне тебя привела подкатывающая ломка и пустые карманы. Сейчас этого нет. Пока что нет. Давай же, радость моя, доверь нашим доблестным блюстителям закона поиски иголки в стоге сена, ха-ха! — Аластор расплылся в гадской улыбочке, склонил голову набок и причмокнул губами. — Скажи, деточка, тогда ты так же сходил с ума от вида их тел? Или нет? Что-то изменилось, ведь так? Бейли подавился вздохом. Его искажённое немой яростью лицо подёргивалось, ноздри быстро раздувались, ладони сжимались в кулаки. Аластор ждал ответа, но кажется, Энтони его не знал — молчание затянулось. — Три года назад ко мне на порог пришёл молоденький мальчик, которого папочка насильно заставил разбираться с грязью семьи. Его не пугала смерть пары-тройки девок, обеспечивающих лёгкие развлечения. Они скорее, были неприятным эксцессом, как и вся ситуация в целом. — Ты не понимаешь, всё было по-другому, — фыркнул Бейли и глазами уткнулся в макушку женщины на холодном столе близ Мура. — Вся соль в том, что ты вырос, mon ange и по-настоящему нырнул в омут дел семейных. Именно поэтому, тебя начали тревожить все эти неважнецкие неурядицы, именно поэтому сейчас ты так бесишься, — спокойно констатировал Аластор, сложив руки за спиной. — Львы всегда защищали свой прайд от паразитов. — Блять, Мур, завязывай со своими ёбаными метафорами, — рявкнул Бейли и порывисто сократил расстояние между ними. — Кто вообще сказал, что я хотел взрослеть? Я знал, что так будет! Ну, простите, что я не такая бесчувственная мразь! Да, Аластор, я привязываюсь к людям, за которых несу ответственность. Да, меня волнует их судьба. Поэтому я и хотел быть как можно дальше от отцовских приколов! Я знал, что буду трястись над пушечным мясом! И вот, мы здесь. Сука, из-за тебя я в этом увяз. Из-за нас. Потому что пока я делаю то, что нужно старому пердуну, он не лезет в мои дела! Аластор резко поймал раскинутые руки Энтони, перехватил за запястья и впился взглядом в его глаза. — Я знаю. Я всё знаю, Банши. Именно поэтому мы должны найти паршивого мальчишку. Убить двух зайцев разом: ублажить Даниэлле и отпустить твоих девочек отмщёнными. — У меня нихрена не получится, — свистяще выдохнул Бейли неожиданно. — Сейчас всё не так, у меня ничего нет. Вообще ничего, Ал. Ты хотя бы охуел в тот свой период: заигрывал с полицией, оставлял инсталляции, а тут нет ничего! — Ох, разве? — выпустив ладони Энтони, Мур прихватил его за лицо и погладил большими пальцами по скулам. — Ты слышал себя пять минут назад? Душка, твоя чувствительность не просто играет на руку, она бьёт точно в цель. Как глубоко ты зарылся в разум убийцы, как чётко описывал мотивы — эмоциональное. Мне казалось, ты просто вскрыл мою черепную коробку и покопался там, хо-хо! С тобой говорит разум преступника. К тому же, у тебя есть я. И со мной разговаривают тела усопших. Отличная команда! — Аластор коснулся носом носа юноши. Тот помолчал немного, мотнул головой, обнял, прижался, спрятав лицо в плече. Мужчина накрыл его влажный затылок ладонью и погладил. — У тебя всё получится. Понимаю, пылким европейским юношам порой нужно сперва устроить ля скандал, прежде, чем действовать, но всё равно лишний раз напомню: ты гораздо большее, чем сам себя считаешь. Ты поймаешь этого гадёныша. — Ты точно мне поможешь? — жалобно прошептал Бейли. — Я помогу, — обещает Мур и целует мальчишку в висок. На несколько секунд в крохотном холодном пространстве снова воцарилась тишина, которую Энтони решил нарушить первым: — Я накачаю его обезболивающим и сдеру кожу на живую, — зарокотал он заупокойным опасным голосом. — Буду отрезать кусок за куском, пока мразь не сдохнет. А потом сделаю себе красивые сапоги. — Ох, mon amour, я уже говорил, но ты так очарователен, когда сердишься, — тихо рассмеялся Аластор. Он прекрасно знал, что белокурый ангел не шутил о своих намерениях. — Но всё же полагаю, он не перенесёт подобного. Хотя в нарезке я могу помочь. Ну, знаешь, если ты хочешь, чтобы наш малыш мучался до последнего вздоха, — промурлыкал мужчина и ощутил, как руки Бейли стиснулись покрепче. — Я хочу, — твёрдо ответил юноша и отстранился. Он глубоко вздохнул, облизнул губы и опять покосился в сторону мёртвой девочки. — Давай с ней закончим. — Непременно. Энтони ещё раз умыл лицо, просморкался. Аластор мог бы надавить и посильнее. Мог бы довести до исступлённой слепой ярости, но во-первых, время поджимает, тело свежее не становится, а старик Фред мог бы и проснуться от звуков истерики. Во-вторых же, мистер Мур просто не может быть слишком жестоким в отношении своей фурии. На весах в голове Энтони перевешивает желания эгоистичного ребёнка внутри. Аластор не знает, хорошо это или плохо, но разумеется, он рад тому, что они наконец встали обратно, на рельсы этой маленькой игры. Мужчины обошли Кристин, каждый со своей стороны. Замерли перед раскинутыми ногами. Аластор упёрся взглядом в обезображенные половые органы и тихо хмыкнул. — Бля, этот парень, как будто пытался нафаршировать индейку, а не поиметь её, — вдруг неуместно прокомментировал Бейли. — Ох, детка, ты иногда как скажешь: хоть стой, хоть падай, — изрёк тихий смешок мистер Мур и чуть прищурил глаза. — Но тут я с тобой не соглашусь, mon ange. Наш малыш видит в этом нечто большее. Некий… Ритуал. — Почему ты так упорно зовёшь его мелким? — Бейли поджал губы и зыркнул в сторону Ала, на что тот улыбнулся. Белокурая бестия явно понимает, к чему клонит Мур, и мужчину это очень радует. Он тихонько поцокал языком. — Потому что перед нами работа очень юного и робкого мальчика. Он хаотичен, неопытен и совсем не уверен в том, что делает. И при этом достаточно слаб, чтобы поддаться внутреннему монстру и своим фантазиям, — промурлыкал Аластор и взял новую пару перчаток. — По себе судишь, Бемби? — По тем ошибкам, которых мне в юности хватало ума и выдержки не совершать, — Мур ухмыльнулся и осторожно уложил ноги обратно на стол. — Ал, я тебя умоляю, хватит говорить загадками, — утомлённо проскулил Энтони. — Просто скажи, что ты видишь и давай уже свалим! — Полагаю, он увёз её к восточной объездной восточной. Либо она разделась сама, либо он заставил её это сделать. Возможно, он напугал нашу Кристин или решил сыграть с ней в «сезон охоты»: нанёс ей несколько ударов продолговатым тяжёлым предметом в самом начале, не дав форы. Жертва попыталась схватиться за соломинку: побежала, но подвернула лодыжку. Далее, после непродолжительных догонялок, поймал свою лань и бил уже предметом менее тяжёлым. Могу предположить, что это был ремень. Отпечатки очень характерные. Ах, если бы наш негодник приложил девочку пряжкой, всё было бы в разы проще. Ха-ха, нам бы пришлось всего-навсего разыграть финальную сцену «Золушки», — весело подметил Мур и пуще заулыбался, завидев явное раздражение юной пассии. — Он явно попытался изнасиловать девушку, но что-то пошло не так. Оно вероятнее всего разозлило мальчика настолько, что бедняжку он попросту задушил. — У неё вскрыта глотка, Мур, — скептично подметил недоверчивый Энтони. — И сломана подъязычная кость. Могу предположить, что убийство было совершено в состоянии слепой ярости. И в этом же состоянии наш малыш решил компенсировать неприятный эксцесс: поимел жертву ножом. Уж не знаю, забавы, ритуала или мести ради, но также срезал половые губы и всё, что идёт к ним в комплекте. А когда сознание прояснилось, он понял, что натворил. Судя по спине и бёдрам, он отволок Кристин к машине, попытался обмыть срам, наспех одел, перерезал горло и решил подмазаться к чужим, гораздо более изящным и умелым работам. Повисло молчание. Аластор поймал долгий взгляд Энтони на себе и чуть склонил голову набок в немом вопросе. Бейли выглядел загруженным, рассеянным и холодно-злым. Мистер Мур почувствовал, как под рёбрами заклокотало горячее, колючее обожание. — Почему восточная объездная? — правильно поинтересовался юный лев. — Почему погоня была короткой? Почему ты решил, что он бил её, уже голую? — Одежда тонкий, но всё же барьер. Будь крошка Кристин одета, следы были бы более смазанными, не такими чёткими. К тому же, бежала она босиком — следы на ступнях, но их недостаточно много для длительной прогулки. А что касается местоположения: болотная профанга. Весьма броский и местечковый мох. Он застрял меж пальцев жертвы. Не хочу хвастаться, но болота вокруг я знаю достаточно хорошо, чтобы утверждать, что основной ареол обитания этого мха расположен именно в восточной части. Один из моих любимых могильников находится в тех окрестностях, так что… — поясняя, Аластор деловито бродил вокруг трупа, прикидывая, насколько прав или не прав он может быть в своих суждениях. — А он мог найти что-то из твоего? — Если только тропу, которой я пользуюсь. Не более. — Надо туда съездить, — решительно заявил Энтони. — Нам надо переспать со всей этой информацией, душка, а потом уже куда-то ехать, — Энтони потешно загыкал и расплылся в улыбке. — Блин, прости, красавчик, у меня есть парень, и сплю я только с ним, — Аластор покосился на юношу, поймал лисий прищур, улыбку уголками губ и тяжело вздохнул. Мистер Мур не понимает, как работает голова этого юноши. Любые некомфортные для Бейли ситуации и коммуникация в них, как была, так и оставалась скачками по минному полю: один неверный шаг, и Бум! — Мистер Бейли, вам не кажется, что флирт в данных обстоятельствах немного… Неуместен? — поинтересовался Ал въедливо и отошёл к рабочим поверхностям местных «врачей». Он нашёл склянку спирта, марлю, нарезал себе несколько плотных салфеток. — Знаешь, Бемби, очень сложно держать себя в руках, когда ты вдруг становишься таким серьёзным всезнайкой, — Энтони прижался со спины, обнял за поясницу и ласковым щенком потёрся носом о висок. — Иногда мне кажется, что ты знаешь ответы на все вопросы в этом мире, — мурлычет засранец и оставляет мягкий поцелуй на скуле. — И это очень сексуально. Прям заводит. Слушай, а может… Прямо здесь? — Энтони, мы не будем заниматься сексом в морге, — произнёс Аластор с истеричным смешком и повернул голову в сторону, чтобы увидеть мордашку Бейли в этот момент. — Почему нет? — оскалился тот и погладил ладонями по животу. — Я даже отвечать на этот вопрос не стану. Банши, давай поставим твои бесстыжие домогательства на паузу и вернёмся к ним дома? — М-м-м, я подумаю. Но теперь мне грустно, что ты не хочешь вжать меня в один из этих холодильников или ткнуть лицом в кафель и отодрать, как следует, — Мур резко бросил ножницы и марлю на стол, перехватил ладони мальчишки, намеревавшиеся расстегнуть ремень брюк и тяжело вздохнул. — Или может разложить на этом столе, — горячий шёпот на ухо, язык скользнул по шее к мочке. Кажется, когда раздавали мозги, Энтони стоял за непомерным либидо, а на сдачу взял слабоумие и отвагу. Когда это чудовище хочет трахаться, оно не знает пощады. — Энтони, иди в машину, — низко просипел Мур и медленно повернулся к Бейли. — Ты уверен? — пропел юноша, закусив губу и похлопал светлыми ресницами. — На твоём месте я бы брал, пока дают. — Вон отсюда, Бейли, — прищурился Аластор, схватил засранца за плечи и подтолкнул к выходу. — И пока будешь ждать меня, чтобы ни грамма кокаина в тебя больше не попало. Понял? — Ты ужасный душнила, — расфыркался мальчишка и цокнул языком. — Господи, за что, — несдержанно выдохнул Мур. Бейли расхохотался, запрокинув голову и оглянулся на Аластора через плечо. Мужчина предпочёл вернуться к своему занятию, ожидая хлопка двери. Его не последовало, но тишина с каждой секундой делалась всё более гнетущей. — Ты ни в чём не виновата, Кристин, — голос Энтони звучал тихо и одновременно с тем сильно бил по мозгам. Мистер Мур застыл, почувствовал холодок мурашек на загривке и не сумел заставить себя повернуться, будто сейчас он был лишним в этой комнате. — Ты просто пыталась выжить. Scusa me, — Аластор может поклясться, что услышал негромкий звук, характерный для поцелуя. Он дал юноше немного времени и занялся зачисткой следов их пребывания здесь, но ей же богу, Энтони чрезмерно сентиментален и мягкосердечен. В конце-концов, это всего лишь мёртвая шлюха. Мистер Мур сильно сомневается, что реакция юноши была бы такой же, если б девочку убил бы передоз или иной неаккуратный клиент. — Ты закончил? — тихо поинтересовался Ал после пяти минут молчания. Мужчина прохладно глянул на Бейли через плечо, подметив, что тот всё еще держит холодную девичью ручку в своих ладонях. — Я ждал тебя, — вяло соврал мальчишка, и Мур сделал вид, что поверил ему. — Умой лицо и руки и выйди, — в том же тоне повелел мужчина. Он приблизился к Бейли, прихватил его за плечи и подвёл к умывальнику. — Давай, детка, не драконь себя, — Мур проследил за последовательностью исполнения указаний, после чего проводил ссутуленную спину юной зазнобы взглядом и дождался, когда щёлкнет собачка замка. — Что ж, мадемуазель, — произнёс Мур на выдохе. — Остались только вы и я. Не стоит волноваться, надолго я вас не задержу, — Аластор натянул свежую пару перчаток, приблизился к столу: осмотрел руки девушки. Красные, облупившиеся ногти оказались с изнанки грязными. Средний — сломан. Далее — волосы. Переложив Кристин на бок, Аластор взял в руки гребень и несколько раз провёл по всклокоченным локонам. Зубцы собрали разнообразный мусор: кора, листья, трава и, да — мох. Тот же самый, что остался на ступнях. Какая же грязная работа. Ужасная, неотёсанная, беспечная. Мур всмотрелся в трофеи, собранные расчёской, вглядывался долго и вдумчиво. Итогом его размышлений стало подтверждение ранее выдвинутой гепотезы. Этот маленький крысёныш определённо точно рыскал в его могильнике. Вопрос лишь в том: почему он, в принципе, заморочился? Почему не сбросил тело в топи? Почему пошёл на риск? Быть может, кто-то его спугнул? Или же дело в Кристин? Выставил ли он другие тела напоказ? Возможно, их просто ещё не нашли. Кажется, это больше, чем один вопрос. Мур усмехнулся сам себе. Что пошло не так? — Мне бы не помешала ваша помощь, милочка, — рассмеялся Мур и опрокинул девушку на спину снова. В этот раз пригляделся к порезу, провёл пальцами по краям. Ох, мальчик! Мальчик! Как же дрожала твоя рука в тот момент. — И после этого, вы представляете, они говорят, что вы — моя! Это какой-то фарс, ей богу! — возмутился Аластор, постоял пару секунд, прежде чем достал использованную марлевую салфетку из мусора, смочил её спиртом заново и принялся стирать запёкшуюся кровь, чтобы получше рассмотреть рану. Нож — ужасный. Как же долго он мурыжил несчастную тонкую шейку. — Какая ж вы вышли неудачная, — Мур почти хохотнул. — Но толку от вас, как с козла молока. Особенно в нынешних реалиях, милочка. Где ваши подружки? — сравнение. Вот, что необходимо. Нужно найти потерянных девочек и взглянуть, как паршивец обошёлся с ними, ведь на данный момент Кристин говорит лишь о том, что жизнь её оборвал импульсивный идиот. Аластор распахнул холодильник и занялся транспортировкой девушки в её пристанище. После — методично прибрался, снял перчатки, собрал срезанную одежду в отдельный пакет, прихватил с собой мусор, выключил свет и вышел в тёплый коридор. Прислушался: отзвуки радио откуда-то из недр морга и более ничего. Мистер Мур тенью скользнул на выход. Приоткрыв дверь, он оглядел пустую улицу и лишь после, краткой перебежкой, добрался до кадиллака. — Чё так долго? — резко спросил Энтони, стоило Муру сесть на водительское. — А это чё? — юноша быстро кивнул в сторону пакетов, полетевших на заднее сидение. — Деточка, мне же следовало позаботиться о твоей девочке, как полагается, — ухмыльнулся Мур и завёл мотор. — Всё закончилось, Энтони. Выдыхай, — ласково попросил Аластор, покосившись на юношу. — Хочу выбросить мусор и осмотреть одежду в менее накалённой обстановке. Быть может, малыш оставил нам ещё подсказок. — Пф, — Бейли цыкнул и откинулся в сидение спиной. — И кто там на меня пиздел за «трофеи»? Будет он тут мне заливать, — Энтони шумно шлёпнул ладонью по бедру и сжал дрожащими пальцами штанину брюк Мура. Мужчина чуть покачал головой, накрыл ладонь юноши своей и аккуратно погладил подушечками пальцев сбитые костяшки. Как и всегда: отшучивается, пытается спрятать своё скверное состояние за манерными ужимками. — С волками жить — по-волчьи выть, — Аластор решил подыграть. Ковырять свежую рану — решение не лучшее. Мистера Бейли сейчас следует закатать в одеяло, дать в руки кружку тёплого молока с мёдом и уложить в кровать. Машина выехала на дорогу. Переспать. С этими мыслями нужно просто переспать.

1965 год Гретна, Штат Луизиана, США

Окрестности прайда, 10:45

Дерьмовое утро. Бесконечно дерьмовое. Резко громыхнула дверца машины. Энтони выпростался в раскалённую улицу, сунул в зубы сигарету и сгрёб жёлтую солому волос в ладонь. Скрутив их в тугой жгут, парень растянул в пальцах канцелярскую резинку и повязал копну в вялый пучок на затылке. Дым хлынул в лёгкие густым жгучим потоком. Бейли нервно выдохнул через ноздри, потёр красные глаза пальцами и взглядом ткнулся в два, подёрнутых жаром, силуэта. Паскуале и Дженаро, шушукаясь, топтались на крыльце ломбарда. — Дон Леоне! — брякнул один из парней, махнул рукой, и парочка двинулась в сторону растрёпанного, измотанного, полуживого Бейли. День наступил слишком внезапно после ночных приключений. Если бы не Мур, Бейли бы проспал ещё часиков с десять, но чёртов рыжий ублюдок растолкал, поднял, накормил и, будто нетерпеливая собака, держащая в зубах поводок, стал заманивать в топи, к своему поганому могильнику. Энтони это мероприятие хотелось оттянуть. Шататься по вонючему болоту в поисках гниющих трупов, конечно, звучит очень заманчиво, но нет. — Что стряслось, capo? — серьёзно поинтересовался Дженни и нахмурил лоб. — Это как-то связано с… — Да, — оборвал его Бейли и коротко сделал три затяжки враз. — Всех собрали? — поинтересовался Энтони и глянул на мужчину исподлобья. — Минут сорок уж ждём. Вы чё-то совсем не торопитесь, — хмыкнул Пасквале и сложил руки на груди. — А нам тут печься. Mamma mia! Мёртвые шлюхи что? Не могут подождать до вечера? — Ебало завали, — холодно бросил Энтони, смял окурок и отшвырнул его к бордюру. Резкий звук шлепка и мат последовали мгновенно: Дженни отвесил щенку подзатыльник. — У тебя мозги поплавились с жары? Совсем нюх потерял? — Да чё вы?.. Я ж просто подумал… — А тебе не надо. Делай, что говорят, и будет тебе счастье, — Энтони вяло похлопал мужчину по щеке и посмотрел на Пасквалино. — На стрёме стой, если кто сунется — гнать в шею. — Да почему я?! — Потому что умный дохуя, — Бейли кивнул Дженаро, и мужчины вошли в ломбард. Здесь не сильно прохладнее, чем в улице. Вентилятор шумно гудит, разгоняя нестерпимое, липкое марево. Под потолком моргает лампа. Энтони минует прилавок, скрывается за полками с барахлом, ныряет в гундёж, перешёптывания, невыносимый гомон голосов, вьющихся по коробчонке помещения изо рта в рот. Сутенёры и мамки теснились близ друг друга, будто сардины в банке. Мистер Бейли быстро окинул их взглядом и громко кашлянул, привлекая к себе внимание. Замолчали все, как один, прилипли к нему глазами, одно что не скалились, не рычали. Энтони ухмыльнулся стае осторожных собак. Он шумно подтащил к себе стул и рухнул на него, сгорбился, упёр локти в колени и тяжело вздохнул. — Дон Леоне, — голос смуглой Лолы разрезал тишину. — Может объясните, что блять, происходит? — напористо спросила она. — Вы сказали, что этой херни не повторится. — Босс божился, что вы всё порешали! — Мои девки не пойдут сегодня на улицу!

Вот и налетели, взялись рвать словами, обвинениями, угрозами.

— Дженни, объясни, пожалуйста правила поведения, — попросил Бейли, и мужчина за его спиной клацнул предохранителем, после чего выстрелил в стену. Энтони медленно поднял взгляд, откинулся на спину стула и уложил ногу на ногу. — Вы тут совсем осатанели? — поинтересовался он и склонил голову. — Попутали? Забыли, кто ваши жопы греет? — вопросы зазвенели надломленным стеклом. — Если кому чё не нравится, вас никто не держит. Давайте, валите, — он кивнул в сторону чёрной двери и замолчал. Пара минут, прежде чем прожжёная Дебби тряхнула густым белобрысым шиньоном поднялась и упёрла руки в бока. — Мне моя шкура дороже, — прошипела она. — Вы, сраные черножопые ублюдки, обещали золотые горы! Крышу обещали. А щас чё? Мою Крис зарезали, как свинью на бойне, а старый хрен в очередной раз посылает нам свою ручную крысу, чтобы снова ссать нам в уши? Да иди ты к чёрту со своим блядским папашей! — её розовый рот скривился в громкой ярости. Мамаша резко толкнула соседку и злобно зацокала к выходу. Энтони прищурился, вскочил и выхватил пушку. Два выстрела и резкий хлопок, громкий стон недобитой стервы. Бейли сделал пару шагов вперёд и: бах! Контрольный — в голову. — Ещё кто-нибудь? — поинтересовался и скользнул взглядом из стороны в сторону. — Давайте, уёбки. У нас же демократия! Есть согласные с этой мёртвой сукой? — наверное, не лучшее решение махать пушкой и орать, зато весьма дипломатичное. Дженни нервно дёрнулся, оказавшись под дулом небрежно сжатой в ладони Энтони пушки. — Хочу напомнить: вас не ебут на трассе только потому, что вам, ребята, повезло чуть больше вашего товара. Которого у меня в избытке, кстати говоря. Любая уставшая девка верещать от счастья будет, когда узнает, что тёплое местечко освободилось. Так что давайте немного все попустимся и вспомним, что мы в одной лодке. Мы — семья. И из этой семьи выходят только ногами вперёд. Доступно я объясняю? — Бейли дёргано вытянул новую сигарету и закурил. — Дон Леоне, все на нервах, — попытался вклиниться Дженни, аккуратно потянулся к пистолету, взялся за дуло, направил его в пол и затем вынул из пальцев Энтони. — Он прав, — снова подала голос Лола. — Никто не хочет подыхать. — Поэтому мы все здесь сегодня и собрались, — Бейли снова сел. — То, что я скажу сейчас не должно выйти дальше этих стен. Кто будет болтать — останется без языка, — добавил и окинул взглядом толпу подчинённых, будто желая убедиться в том, что до каждого дошёл смысл сказанного. — Да, одну из наших действительно убили. Да, мы не знаем, куда делись ещё двое. Из надёжных источников известно, что убийства трёхлетней давности связаны с происходящим сейчас, но не дельцом, — озвучил Энтони и услышал новый шёпоток толпы, ощутил общее волнение и тяжело вздохнул. — Да, вы правильно поняли. В городе завёлся подражатель. И с большой долей вероятности он целится в женщин. Если следствие право: в проституток конкретно. Пока что найдена только Кристин. «Гьено» и Флинсы тоже могут быть под прицелом, но пока взрослые дяди не сели за круглый стол и не сверили счётчики, мы и вы обязаны обеспечить безопасность трудящихся и не просесть по бабкам. План действий такой: на трассы никого не слать, пока не дам добро. Работать только по проверенным заведениям. Мы пришлём больше людей на каждую точку для безопасности. Девочкам не работать по одиночке. Только группами от трёх человек. Никакой самодеятельности. Вы, — Бейли нахмурился и пальцем обогнул полукруг, подразумевая всех присутствующих, — успокойте своих девок. Скажите, что всё под контролем, не допускайте паники. Сделайте свою сраную работу, чёрт вас дери. Всем ясно? — поинтересовавшись, Энтони окинул взглядом помещение, дождался вялых кивков и негромкого гомона. — Супер. А, блять! — парень щёлкнул пальцами. — Чьи сучки пропали? С кем они работали? — пять рук поднялись в воздух. — Сейчас, поболтаем. Остальные — свободны. Какая же это всё душная хрень. Парень уже чувствует усталость. Он нервно похлопал себя по карманам и вдруг понял, что заначки при себе нет. Под рёбрами похолодело. Юноша закусил щёку с внутренней стороны и сморщил нос. Очень нужна хотя бы одна дорога. Без неё Энтони вряд ли переживёт этот день. — Слышь, Дженни, есть чё? — спросил он и жестом пару раз мазнул пальцем под носом. — Я пустой, — тут же отозвался Дженаре, виновато скосил глаза в сторону. — Пиздец, реально? — стиснул зубы. Раздражение нарастало. Может просто крикнуть в рассасывающуюся толпу и стрельнуть у кого-нибудь? У кого-то да есть. Пускай даже мерзкое дерьмо, но это хоть что-то! — Вы в порядке, capo? — поинтересовался мужчина рядом, и Энтони быстро зыркнул на него. Что за тупые вопросы? — Может воды? Или покрепче? — как же хотелось наорать на него и послать куда подальше. Может даже съездить по тупорылой телячьей роже. Бейли давил это желание изо всех сил: очень хуёвое решение. Этот полудурок по-любому расскажет старому пердуну, и тот ещё раз вытрахает и без того побитый мозг. Не смей, слышишь? Держи себя в руках. Ничего с тобой не произойдёт за полчаса. Просто перетерпи. В машине есть. Должно быть. Забиться в какой-нибудь толчок и занюхнуть. Уже скоро. Мысли — мечутся в голове, как мухи над трупом. Трупы. Сука, ты можешь не думать об этом хотя бы пять минут? Просто собери своё дерьмо в кучу и сделай, что надо. Некоторое время уходит на то, чтобы успокоить себя. Бейли пялился в одну точку и совсем забыл о том, что с ним разговаривали. Дженаре открывал рот, буравил взглядом, и когда Энтони сумел прийти-таки в себя, он медленно поднялся, потёр пальцами глаза. — Приберитесь здесь, — бросил он икивнул в сторону тела, так и оставшегося валяться на полу. Вот же тупая мразь! Такой славный коврик испоганила. Энтони этот коврик очень нравился. На секунду он даже ощутил себя Муром: захотелось бубнить и возмущаться бардаком. — Мне может с вами остаться? — спросил Дженни и кивнул в сторону сутенёров и мамок, оставшихся в удушливой комнате. — Ну типа, подстраховать. — А давай, я как-нибудь сам разберусь? — вырвалось-таки. Энтони ткнулся в мужчину глазами и заметил ещё большую обеспокоенность на его лице. Бля-бля-бля. Тихо. Куда ты так припустил, ковбой? Этот идиот, в конце-концов, просто хочет помочь. По-тупому лезет под руку и раздражает, но не со зла. — Не парься, Дженни. Утро у меня херовое с перепоя, — Бейли растянул губы в улыбке, хлопнул парня по плечу. — Сделайте тут все с Пасквале красиво, окей? Потом своих соберёшь, скажешь, что у нас типа ЧП. Чтоб ночью в каждом скворечнике по две-три птички, capito? Следите за клиентами, если странненьких увидите, то сразу до меня. Мы не хотим крови. Чем быстрее поймаем уёбка, тем быстрее всё кончится. И Дженни. Рот на замок. Никому больше. — Capito, — кивнул мужчина и громко затопал прочь, в горячую улицу. Господи, как же хочется дунуть. Бейли помассировал виски пальцами, собрался с силами и развернулся к оставшимся. Перед ним сидели три сутенёра и две мамаши. — Слышь, мистер Бейли, — начал чёрный Эд и сгорбившись, упёрся глазами в лицо Энтони. — Если на нас думаешь, то мы вообще не при делах. Мы своих не валим. По морде дать разок по-отечески — это ладно, а пока девки приносят бабки, то смысл их трогать? — будто оправдываясь, произнёс он. Бейли закатил глаза, прихватил свой стул, придвинул его ближе. — На вас никто и не нападает. Пока, — он сел, снова закурил и нахмурился. — Я хочу знать всё: кто пропал, как пропал, где должны были работать, с кем уехали, кто в последний раз видел. Если вы не при делах, то беспокоиться не о чём. — Мою Тесс звали. Вроде, — оповестил Гарри — второй из мужчин, худощавый, костлявый, похожий на хорька. — Я своих не прям в лицо знаю, но она была нормальная. — Ой, да заткнись ты, — брякнула тучная дама рядом. Как её? Энтони знает, не вспомнит имени. — Не слушай его, он же ничерта не знает, — порывисто махнула рукой. — Она в общаке не жила. У неё муж — голодранец и выпивоха. Детей надо было кормить, вот и пошла Тесси торговать. Тихая такая, ни с кем особо не грызлась, если её не трогали. Ночь работала, долю отдавала и домой шла. Жила на окраине, но в тачки ни к кому не садилась. Боялась. Осторожничала. — Ты по делу говори, чё спросили, а не разводи тут сопли, — Гарри пихнул женщину локтем в бок, на что та раздражённо хмыкнула. — Ночь у них вроде была тухлая. Дороти сказала, что Тесс разревелась и отошла лицо поправить. И всё. — Исчезла между двумя фонарями? — вяло поинтересовался Бейли. — Ну типа того. Ты знаешь, мистер Бейли, работа у нас такая, не за всеми уследишь. Дора сказала, они решили, что подцепила кого малышка, а потом день — нет, два, три. Ну, девочки до меня и пошли. Говорит: ссыкотно им стало. — Ясно, — вздохнув, Бейли перевёл взгляд на Бобби Цента. Того, чью «ассистентку» мистер Бейли прихлопнул. — В душе не чаю, — тут же огласил лысый, полный, златозубый мужичок и сложил руки на груди. — Я в бабские дела не лез и не лезу. Этим Деббс заведовала. Но она тебе уже нихрена не расскажет. — А у вас что? — Бейли спешно перевёл взгляд на последнюю. — Чё-т типа, как у Гарри, — отозвался Эд. — Ну, в смысле, моя-то была путана прожжённая. Кидалась на всех подряд. Нравилось ей. Типа. Я был на выезде, мы на южной трассе стояли. Мисси пару клиентов обслужила, стояла чирикала с девками. Потом подъехала тачка, она первая подскочила, помурлыкала с водилой, сказала, что возьмёт, что они отъедут за поворот. И всё, с концами. Тачка была чёрная. Ни лица, ни номеров. Не, а чё ты хочешь, Бейли? Там темно было, хоть глаз выколи! — И тут — ничего. Чёрт. — А выглядели как? Было у девушек что-то общее? — спрашивает он негромко. — Рост, глаза, волосы, фигура, — поясняет парень, и наблюдает за быстрыми переглядками. Мисси — рыжая, худая, среднего роста. Обветренное лицо, карие глаза. Тесс — тоже среднего роста, худощавая, глаза голубые, блондинка. Обе «миловидные и приятные». Отлично, их ублюдку нравятся красивые женщины! Просто блеск. — Надо у Доры спросить, мистер Бейли, — снова подала голос безымянная мамаша. — Вы знаете, работа у нас такая. Дело нехитрое. Может парик был какой или ещё чего. Была у тебя Эби одета как-то не так, Эд? — А я помню, что ли? — хмыкнул мужчина и нервно закурил. Тупик. Сука-сука-сука. Ёбаный тупик! Бейли злится. Ему нестерпимо хочется расстрелять всех присутствующих, как Дебби, до сих пор валяющуюся рядом. — Окей, — он сдержанно кивнул. — Я к вам заеду вечером. Хочу переговорить с этой Дорой с глазу на глаз, — хмыкнул, медленно поднялся. Больше здесь делать нечего. Не прощаясь и не объясняясь, Энтони развернулся и вышел прочь. Лёгкие спёрло жаром. Машина в злых солнечных лучах сияла, как священный грааль. Хотелось сейчас же сесть, найти заначку и снюхнуть прямо с нагретой турбины. Нельзя. Блять, терпи, нельзя. Если кто-то увидит, что сын босса не может и получаса без наркоты — будут проблемы. Бейли нервно стиснул челюсть, неспешно сошёл по крыльцу, сел на водительское, завёл авто, плавно выехал на дорогу ища, где бы остановиться и дунуть. В этой части района большинство заведений либо ночные, либо не имеют ни одного укромного места. Ничего. Сейчас он выедет на объездную. Скоро всё будет нормально. Они с Муром договорились встретиться на месте могильника. В голове крутилась красная точка на карте. Договорились на двенадцать. Помоги, господи, не заблудиться. Бейли нервно глянул на запястье и цокнул языком. Рано. Он вполне мог хотя бы выпить и поболтать со своими. Но не стал. Ха. Ха-ха. Во что ты превращаешься? Ты уже давно в системе, давно повышаешь дозу, задирая её выше и выше. Ты уже начинаешь исполнять, а организм требует всё больше и больше. Может Гавайи и помогли немного почиститься, но стоило вернуться домой, как всё очень скоро сделалось, как было. Блядство. Приходы всё короче, а отхода лишь злее и злее. Может пора завязывать? Эта мысль пустила холодок по спине. Энтони стиснул челюсть, сжал губы и нервно выдохнул. Он натужно попытался вспомнить, как всё было до кокаина: бессилие, всепожирающее чувство вины и беспомощности, слёзы в ванной, злость, одиночество, постоянная апатия и вечная гонка за статусом хорошего сына. И плохие мысли. Трижды он брал пистолет и вжимал дуло висок. Трижды ему яиц не хватало спустить курок. Снежок принёс лёгкость, настроение, интерес к жизни. Завязать может и надо, но Бейли вдруг очень отчётливо осознал: он не хочет. Не хочет обратно в болото, где прожил пятнадцать лет. Надо просто как-то… Вернуться туда, где пары дорожек хватало на неделю. Энтони поймал себя на том, что гонит, как не в себя и аккуратно сбросил скорость, шмыгнул носом, оторвал одну ладонь от руля, бездумно коснулся носа, пощупал и поморщился. У него, наверное, отвалился бы нос, если бы не забота Аластора, и ходил бы тогда Мистер Бейли, как сифозная шмонька. Без носа-то. Подушечка пальца прощупала хрящ справа. Энтони зашипел. Около основания ноздри ощутил небольшое углубление и испугался. Нога соскользнула с газа и резко вжалась в тормоз. Парня тряхнуло, едва не швырнуло через лобовое. Машину стало заносить. Бейли впился в руль и удержал авто от полёта в кювет. Позади послышался злобный гудёж, но юноше было плевать. Он уже не на дороге, погудят и дальше поедут. Быстро схватившись за зеркало заднего вида, Энтони опустил его вниз и глазами впился в нос, стал осматривать, будто обезумевший. Там, где только что был палец — покрасневшее воспаление, шелушение. Надо обработать. Надо обработать срочно и больше в эту не дуть. Молодой человек столкнулся взглядом с отражением и увидел животный страх, отражённый в радужках. Нет-нет-нет! Он не сторчался. Он в порядке. Он не мог превратиться в тех, кому толкает дурь! Глаза наполнились слезами. Энтони резко ударил по рулю и уронил лицо в руки и взвыл. Что он с собой сотворил? Мур был прав! Он всегда прав! Он же, наверняка, заметил эту хрень! Почему не сказал? Почему старый гандон не сказал, во что Бейли начал превращаться?! Блядский тактичный педик! Энтони не слышал того, как рыдал. В голове бешено бухало, пальцы стали ватными, лицо закололо от напряжения. По левому запястью закапало красным — кровь пошла. Господи, как же не вовремя! Как же хочется дунуть! Энтони ревел, бился лбом о кожаный чехол на руле и не понимал, что ему делать. Что делать со всем? Он вдруг ощутил, что почву выбило из-под ног, почувствовал себя малолеткой, которой срочно нужен взрослый. Задыхаясь слезами, парень резко открыл бардачок, пошарился, нашёл один из своих свёртков и крепко сдавил его в кулаке. Зубы скрипнули. Энтони рыкнул и неохотно выпустил белого друга, нашарил платок, трясущейся рукой зажал себе нос. «Выдыхай, банши,» — голос Аластора проскользнул сквозь мозг. У Бейли есть взрослый и сейчас нужно до него добраться. И тогда всё будет хорошо. Мур всегда знал, что делать. Мур разберётся с этой хуйнёй, скажет нужные слова, успокоит. Энтони нервно скрутил тампон из платка, запихнул в нос и вытер рукавами глаза. Собравшись с силами, парень поправил зеркало и аккуратно выехал на дорогу снова. Доехать до точки назначения. Вот самая ближайшая цель. На виски давила тишина. Бейли нервно включил радио, поелозил тумблерами и на волне местной станции услышал знакомый бодрый голос. Выдох. Стало легче. Трёп Мура в динамике позволил заземлиться. Вот так, дружок, спокойно. Всё хорошо. Энтони всхлипывал, глядел на дорогу и старался сосредоточиться только на любимом голосе. Ал о чём-то тупо шутил, вёл какой-то очень умный монолог. Слова были абсолютно неважны. Важно было его присутствие. — Господи, мы с тобой давно знакомы, — начал гнусаво Бейли. — И я не самый твой сильный воин. Притормози, пожалуйста! А то мы встретимся гораздо быстрее тобой задуманного! — громко отчеканил Энтони, оторвал ладонь от руля, неловко вытащил сигарету и закурил. Машина вильнула по трассе, показался поворот. Бейли сильно закусил губу и свернул. Выбравшись за город, снова набрал скорости, жал, что есть мочи, как будто бежал от чего-то. Или от кого-то. Ха-ха. Интересно, от кого? Бейли стремительно ворвался в аллею, окружённую непроглядным чёрным лесом, летящим в небо, опоясывающим, поглощающим. Он чуть сбавил обороты, ещё и ещё. Теперь он ехал медленно, вертя головой по сторонам. Если они не ошиблись с местом, то где-то на обочине должен быть след. Или что-то типа. Энтони старался игнорировать грохот собственного дыхания, старался сосредоточиться, не смотреть в зеркало, не думать о своём. Если задумается, может и к лягушкам нырнуть. Кадиллак? Нервно моргнул, пытаясь убедиться в том, что его не глючит. Затормозил совсем и ущипнул себя. Нет. Действительно тачка Ала. А он сам где? Парень съехал на обочину рядом, резко распахнул дверь и вывалился к смрадной пасти леса. — Мур! — он заорал. — Иди сюда! Иди сюда, пожалуйста! — Бейли прижался спиной к машине, запрокинул голову и несколько раз глубоко вздохнул в очередной попытке себя успокоить. Тампон в ноздре в момент сделался слишком ощутимим, стал мешать, и оказался злобно выдранным и брошенным под колёса студебеккера, — Аластор! — снова крикнул и закрыл лицо руками, весь обратился в слух. Вскоре послышались быстрые шумные шаги. — Энтони! — голос откуда-то из-за деревьев. Резвая оленья поступь приближалась. Энтони медленно отвёл ладони от лица и впился глазами в фигуру мужчины, взлетевшего по пригорку и насыпи. — Энтони, что случилось? — щёк коснулись прохладные пальцы. Ладони Ала обхватили лицо, мужчина прижал к машине всем телом. — Энтони, посмотри на меня. Чувство безопасности накрыло с такой запредельной силой, что выбило остатки рассудка и самообладания. — Я помираю, Ал, — вырвалось из Бейли. — Ал, это всё, конечная. Я сраный торчок, я уже гнию заживо! Аластор, это пиздец! — он снова разрыдался и вдруг с силой сдавил ватные ладони в кулаки, чтобы в следующий миг грубо ударить Мура в плечи. — Почему ты мне не сказал?! Почему ты не говорил, что я разваливаюсь?! Почему, Ал?! — за слезами он уже и не видел лица Мура, не понимал, какая на нём отразилась эмоция. — У меня выпадут волосы и зубы, отвалится нос! Я сдохну под забором! — его сорвало в волну, в безудержное цунами эмоций, которые не поддавались контролю. Бейли давился воздухом, пытался сфокусироваться на Аласторе, хватался за его плечи и чувствовал: ещё немного — и его в очередной раз вывернет. — Энтони, — мужчина вновь взял за скулы, крепко сдавил, на что Бейли попытался вывернуть лицо. Он чувствовал, как по пищеводу к глотке катилась рвота. — Дыши. Смотри на меня. Энтони, — юноша терялся в его словах. Тон. Что не так с этим тоном?.. Нет привычной мягкости, заботы, даже лёгкого отеческого снисхождения. Парень резко оттолкнул мужчину, согнулся и проблевался. Желудок больно сжало, горло прижгло кислотой. Казалось, что Энтони почувствовал, как у него лопаются капилляры в глазах, на щеках и за ушами. Бейли медленно поднял руку в попытке ухватиться за воздух и поймал твёрдое предплечье Мура под ладонью. Как же ты жалок. Липкое чувство стыда с силой сдавило грудную клетку. — Я гнию, Ал, господи, я гнию, — прошелестел Энтони, смотря на запачканные носы туфлей, на непереваренную красную фасоль и ощутил новый приступ тошноты. Резкие сокращения слизистых внутри болезненно кололи, но изо рта кроме всхлипов и рефлекторных гласных ничего не выходит. Картина изменилась резко, Бейли сильно тряхнуло. Он вскинул голову: Мур схватил за грудки и придавил к машине. — Мистер Бейли, придите в себя, — холодно отчеканил Аластор. В этот миг Энтони увидел в оленьих глазах мужчины отголоски сияния и застыл ягнёнком пред лицом хищника. — Давай, пойдём, — Мур перекинул слабую руку через своё плечо и поволок в сторону кадиллака. Тихий клац, дверь заднего открылась, Энтони усадили на край сидения. Аластор исчез. Энтони хотелось прострелить себе голову. Сколько уже вот таких концертов пережил Мур? Надолго ли его ещё хватит? Он устал от этого? Он злится? Ненавидит? Глаза снова защипало слезами. Бейли стискивал зубы, нервно глотал тугой комок в горле, пытался дышать заложенным больным носом. Зажмурившись, зашептал в пустоту: — Прости. Прости пожалуйста, — всхлипы сковали горло. — Ал, прости, я не специально, я просто… Просто… Снова появился. Опустился на корточки и сунул в руку увесистую стеклянную бутылку, наполненную водой. — Давай, пару глотков, на улице жарко, это усугубляет твоё состояние, — помог открыть бутылку, приподнялся и придерживал, пока Бейли жадно пил воду. Стало чуть лучше. На очередном глотке Энтони подавился, отстранил бутылку, облив штаны, тихо выругался. — Чш-ш-ш, всё хорошо. Контрастный душ, — голос Ала снова зазвучал привычно-смешливо. — Сейчас, детка, подожди, — попросил мужчина. Энтони снизу вверх наблюдал за тем, как Ал торопливо достал свою волшебную жестнянку и стал перебирать пальцами пилюли. — Хочешь меня накачать? — вяло поинтересовался Бейли и улыбнулся уголком рта. — Душка, ты с этим и сам отлично справляешься, — отозвался Мур въедливо и вложил в дрожащую ладонь Бейли таблетку. — Глотай, будет лучше, — Энтони безропотно подчинился, закинул пилюлю в рот и запил ещё парой глотков воды. — Что это? — запоздало поинтересовался он. — Либриум. Минимальная доза, которая приведёт твою голову в порядок, — Ал погладил по коленке, затем достал из кармана брюк платок и смочил водой, обтёр рот юноши, скомкал и бросил тряпицу куда-то под сидение. — Может объяснишь, что случилось? Энтони замялся, зажевал щёку, долго глядел на Мура, но тот явно не собирался отступать. Бейли глубоко вздохнул, моргнул пару раз и задрал голову, показывая подушечкой пальца на место воспалённой вмятины в ноздре. Он почувствовал руки Аластора и снова подчинился им, глядя в кусок неба, открытый взгляду. Когда его освободили, Энтони медленно опустил лицо на Мура. Внутри похолодело. В лице своего мужчины Бейли не увидел ни привычной смешинки, ни самодовольной ухмылочки «а я тебе говорил». Ал не бросился успокаивать, как обычно бывало, не попытался утешить. Парень медленно моргал на Аластора и не мог понять эмоцию, отражённую в его лице. — Бемби? — дрогнувшим, тихим голосом сорвалось с губ. — Энтони, это плохо, — отозвался мужчина и поджал губы. Внутри будто стекло треснуло. Сделалось страшно. Совсем страшно. Аластор в глазах Бейли всегда был индикатором пиздеца. Что говорить: оказываясь в гуще событий, Энтони порой не мог вовремя заземлиться и осознать, насколько плоха или хороша ситуация, касающаяся его собственного состояния. Всегда хорошо чувствовал людей, события, настроения вокруг, но когда речь заходила о нём, об Энтони… Тёмный лес. С появлением Аластора стало проще. Бейли опирался на своего мужчину. Сам он мог раздувать, преувеличивать, истерить, но рядом всегда был тот, кто тормозил этот неудержимый поток, давал трезвую оценку, говорил: «всё хорошо». Энтони не мог выдавить из себя ни слова, он просто смотрел в непроницаемое лицо Мура постепенно нарастающую панику. — Таблетка подействует в течение получаса, — оповестил Ал и обошёл машину. Открыл дверь с другой стороны, сел рядом. Он похлопал себя по коленям, и Энтони отмер: захлопнул дверцу со своей стороны, после чего рухнул на бёдра мужчины головой. Сухие тонкие пальцы поддели резинку в пучке, осторожно распутали. Тупое рефлекторное напряжение в затылке резко исчезло. Аластор медленно гладил по голове, пропуская локоны сквозь пятерню. Зажал ладонью рот, парень медленно дышал забитым больным носом и старался удержаться в хрупком спокойствии. — Ничего больше не скажешь? — тихо спросил Бейли, закрыв глаза. — Ты что-то хочешь услышать? — отзеркалил Мур, и сердце снова пропустило удар. — Ты меня пугаешь, — признался Бейли. — Я не знаю, назови идиотом, скажи, что я такими темпами реально сдохну, наори. Что-нибудь. — Энтони, ты и сам всё понимаешь, — Бейли закусил заусенец на указательном пальце и потянул. Короткая вспышка боли, привкус крови во рту. — Вопрос лишь в том, как ты видишь проблему. И как хочешь её решить. — Блять, Ал, — стыдно. Стыдно-стыдно-стыдно. И страшно. — Скажи, что всё нормально. Я просто мнительный. Ничего страшного не произошло. Сегодня просто очень жарко, мне показалось и… — Просто? Ха-ха! Энтони, ты просто зависим, — собрав волосы на ладонь, Аластор сдавил ниже затылка. — И твоя зависимость просто начинает тебя убивать. — Нет, это не правда. Я могу бросить, когда захочу, — пряча глаза за раскалёнными веками, выдавил из себя Бейли. — Ну так брось! — Я… Не хочу. — Почему? Боишься боли? Ломка — состояние не вечное. Его нужно один раз пережить. Ты знаешь, я буду рядом и помогу, — Энтони уловил изменение: голос Аластора сделался мягче, ласковее. — Дело не в этом, — хмыкнул парень, отвернулся и бесцельно ткнулся взглядом в торпеду под лобовым. — Ну, не только в этом. Я не хочу. Такой ответ тебя устроит? — Нет уж, молодой человек, будь добр объясниться! По какой причине я должен спускать на тормозах твоё стремление на тот свет? Энтони, ты знаешь: я готов закрыть глаза на многие вещи, но я не хочу хоронить тебя, — на этих словах сделалось совсем гадко. Бейли закусил щёку с внутренней стороны, сильно сдавил зубы. Он абсолютно загнан в угол. Почему разговор свернул не туда? Почему именно сейчас и именно в это русло? Энтони хотелось сбежать. Сесть в свою тачку, развернуться и уехать в Дом. Запереться в своей комнате, спрятаться и не думать. Хотелось дунуть. Невероятно хотелось. Прямо сейчас. — Тебе не придётся, — огрызнулся Бейли. — Батя сам всё сделает. Рука Аластора резко и сильно сжалась. Энтони пискнул и в следующий миг оказался на уровне лица Мура, снова увидел эти его огромные сияющие глаза. Раздутые ноздри, подрагивающие уголки губ. — Ещё раз ты скажешь что-нибудь подобное, и я тебя ударю, — его нос опасно дёрнулся. Аластор замер. Сомкнул веки, медленно, глубоко вдохнул и разжал пальцы на затылке. Повисло молчание. Энтони отвернулся в сторону, сдавил губы и потянулся к дверной рукоятке. Убежать. Убежать-убежать-убежать. В бардачке машины лежит заначка. — Извини, — действие оборвалось на пол-пути. Энтони резко повернул голову в сторону Мура и моргнул. Он попытался вспомнить, слышал ли это волшебное слово вообще хоть раз из уст Аластора. Кажется, нет. — Я понимаю, что ты сейчас сильно расстроен и напуган, и мне не следует усугублять ситуацию. Но, признаюсь честно, мне страшно, Тото. За твоё состояние, — Ал осторожно потянулся к его руке и взял за ладонь. — Мне страшно, когда ты так безразлично относишься к человеку, которого я люблю. Энтони показалось, что мистер Мур взял свинцовую биту и нанёс контрольный в голову. Бам! Будто хотел добить, возвести виноватость Бейли в абсолют. Но одновременно с тем: почему он не подумал, что может сделать своему мужчине больно? Раз за разом вываливая на него сопли и слёзы, проблемы, истерики Энтони совершенно не заботился о чувствах Ала. Ха-ха, быть может, потому что считал его более взрослым взрослым, чем есть сам? — Amore, — лицо свело судорогой, юноша рванул назад, крепко обнял Мура, потянул его к себе, сдавил, ткнулся носом в гнездо кудрей. — Я… Нет, правда, всё нормально, всё хорошо, никто не собирается умирать! — попытался оправдаться и сразу же несколько раз слепо ткнулся губами, куда пришлось. Нос мужчины горячо выдохнул в шею, рука оплела бок и сжалась на пояснице. — Я помогу, если ты позволишь, — шепнул Мур — порезал без ножа. — Я буду нюхать меньше, обещаю, — шелестит Энтони тихо. — Я не могу без этого совсем. Я правда не могу. Прости, Ал, прости пожалуйста, у меня не получится. — Почему? Чего ты боишься? — Да потому что! — стиснул челюсть, шумно выдохнул. — С коксом жизнь становится интереснее. Без него я не могу абстрагироваться, я… Постоянно думаю о чём-то очень греховном, — слова сорвались с губ сами. Энтони не понимал, как нужно вслух говорить в том, в чём даже себе признаёшься со скрипом. Бейли замолчал, ожидая, что Аластор скажет что-нибудь, но тот молчал, упорно ждал ответа. Буквально припёр к стенке, не оставлял пространства для манёвра. Это пугало. Бейли набрал в лёгкие побольше воздуха и прижался щекой к рыжей макушке — До того, как… Сесть на систему, я часто думал о том, что хорошо было бы просто… Ну. Не быть. Смотрел на пистолет, на колёса матери, примечал достаточно крепкие верёвки. Понимаешь, о чём я? Типа… Бах, и всё. — Энтони, — Аластор вывернулся из его рук и поймал лицо в ладони, попытался поймать взгляд своим, но молодой человек вертел глазами всюду, лишь бы не смотреть на мужчину. Слишком стыдно. — Детка, посмотри на меня, — попросил Мур, но Энтони покачал головой и отвёл его руки от себя. — Не бойся, — сказал он. — Я слабак и не сделаю этого. Наверное. Пока у меня есть «волшебная таблетка», — Энтони обнял себя руками, зажевал губу. Как же хотелось сигарету. И дорогу. Сейчас. И отмотать весь этот разговор назад. Не говорить ничего вообще. Прореветься где-нибудь в дороге и всё. — Хочешь сказать, что боишься возвращения плохих мыслей? — осторожно поинтересовался Аластор с несвойственной ему тактичностью. Энтони кивнул, резко вскинулся и принялся щупать карманы Мура. — Где блядские сигареты? — спросил он, и Ал учтиво достал мятую пачку, вложил фильтр в рот юноши и прикурил. Энтони за это краткое действие готов был целовать ему руки. И не только. Он улыбнулся своим мыслям. — Да чё ты загрузился? Всё ведь хорошо! Ну, почти. — Давай просто немного помолчим, — вдруг попросил Аластор погладил по колену и похлопал себя по плечу. Бейли уложил на него голову и выпустил струю дыма в воздух. — Таблетка действует в течение получаса, — напомнил мужчина. Энтони открутил стекло окна вниз, стряхнул пепел в наружность. Скорее всего, Мура просто прямо сейчас разрывало эмоциями, но рыжий оленёнок не умел с ними справляться. Ему нужно дать немного времени. Им обоим. Ал закурил следом. Бейли ненавидел тишину и оставаться наедине со своими мыслями, но сейчас ему было хорошо. Будто его жгли раскалённым прутом и внезапно прекратили. Энтони смотрел вперёд, в мрачную темень топей: тупо и бессмысленно. Время текло количеством бычков около машины. Они молчали. Шум внутри делался всё тише и бессвязнее: как будто помехи телевизора, а главное — комок под рёбрами разжимался, рассасывался. Дело в той таблетке, что дал Аластор? Впрочем, неважно. Главное, что Энтони стало лучше, и когда это произошло, он осторожно нащупал холодную сухую руку Мура, подтянул на своё колено и крепко сжал обеими ладонями. — Прости, — тихо выдохнул он. — Тебе не за что извиняться, душка. — Но ты недоволен. Я же вижу. — Какая разница? — Аластор повернул голову к нему. — Доволен я или нет. Ты рассказал о том, что жрало тебя долгие годы. Я лишь немного ошарашен, потому что не предполагал, что в твоей голове происходит именно это. Я могу что-то сделать для тебя? Глядя на него сейчас, Энтони ощущал слепую любовь и благодарность. И вину. И стыд. Всё вместе. Ему очень повезло с мужчиной. — Te amo, — тихо выдохнул Бейли и полез обниматься. Коснуля гладко выбритой щеки и переносицы губами, потёрся о лоб носом и в конце быстро, смазано поцеловал. — Ты уже всё сделал, amore, — Аластор хмурился недоверчиво и удивлённо. — Ты рядом. — Брось, это не серьёзно, Энтони, — Мур цокнул языком и закатил глаза. — Нет-нет-нет. Послушай, — Бейли схватил его за щёку одной рукой и повернул к себе. — Я знаю, что веду себя, как мудак и истеричная сука. И тебе на этой карусели дерьма приходится тяжко. Спасибо, что терпишь меня, Ал. — Ты идиот, Бейли, — Мур тяжело вздохнул и поцеловал его в ладонь. — Я никого в своей жизни никогда не любил так сильно, как я люблю тебя. Когда тебе больно — больно и мне. Когда ты вот так вот корчишь грустное лицо, мне тоже грустно, деточка, — язвочка проскользнула. Этот елейный тон и мягкая полу-улыбка вызвали тихий смешок и обязательное закатывание глаз. — Придурок, — беззлобно фыркнул Бейли и обеими руками зарылся в рыжие кольца волос, разворошил их, вызывая раздражённое шипение. Всякий раз это, как потрогать дикого кота. — Слушай, я не знаю, что они кладут в эти колёса, но жахает, как надо! Может мне просто пересесть с одной иглы на другую? — Банши, давай как-нибудь обойдёмся одной зависимостью, хорошо? — Мур явно не оценил шутку, и Энтони виновато потупил глаза. Он не нашёл действия лучше, чем перебраться на колени к своему престарелому бойфренду, крепко стиснуть его в объятиях и посидеть вот так ещё немного, даже если это означало, что минуты через три они сделаются липкими и мерзкими, будто сардины в банке. Энтони прижимался раскалёнными сухими губами к горячему виску Мура, наглаживал его, будто ребёнка увещевая в том, в чем и сам в общем-то не уверен. — Ты нашёл что-нибудь? — хотелось съехать с темы куда-нибудь в наиболее безопасную степь. И как иронично, что этой самой степью стал желторотый убийца, верно? — Всего пару вещей, душка. Только решил осмотреться, как услышал твоё жалобное мяукание и едва не отдал богу душу, — оповестил Мур и положил ладонь Бейли на поясницу. — Уже пару вещей? Да ты просто Шерлок Холмс! — Энтони засуетился, огляделся по сторонам, нашёл бутылку воды под сидением, сделал несколько крупных глотков и передал её Аластору. — А у тебя что? — поинтересовался тот и тоже отпил с горла. — Интересного мало. Вечером скатаюсь к девкам, попробую узнать, в каком виде наши малышки выпорхнули из гнезда. Я имею ввиду, что в их профессии можно баловаться с париками и шиньонами. — Ты это к чему? — Возможно, у нашего ублюдка есть типаж. Обе были высокие и худые. Цвет глаз разный, но их сцапали ночью. Было темно. Одна — рыжая, другая — блондинка. Крис была шатенкой. Если кто-то из них был в парике, то мы можем отработать статистику, — чуть сменив тон, пояснил Энтони. — Типаж? — Мур вскинул бровь. — Ты полагаешь, это имеет значение? Некоторым плевать на эти условности. — Тебе — да. Ты валишь всех без разбора, не оставляешь улик, перестраховываешься. Ты слишком умён и осторожен. Он — проще, — Бейли сполз с колен Мура, открыл дверь машины и выпростался в наружность. Аластор молча вышел следом. Энтони приблизился к нему, упёр руки в бока и невидящим взглядом уткнулся в мрачную глубь леса. — Почему? — Ал чиркнул зажигалкой и тоже закурил. — В чём заключается его «простота»? — Я тебе кто? Заратустра? — фыркнул парень, но вопреки этому его разум, будто насос перегонял имеющуюся информацию от нейрона к нейрону. Всё полученное в ходе короткого расследования разрывало черепную коробку, ей богу. — Нет, но мне нравится ход твоих мыслей, — мурлыкнул Ал. Бейли быстро глянул на него и увидел искорки в глазах. Такие же, какие были в морге. Этот странный взгляд, не сияющий, но и не спокойный. Аластору интересно, вот что думается Энтони. Для его мужчины вся сложившаяся ситуация — игра, разминка для мозга, шахматная партия, и отношение Ала Бейли веселит и бесит. Мистер Мур не видит людей в этой трагедии. Для него они лишь фигурки, замысловато расставленные по доске. Мистеру Муру скучно жить. Всегда. Или почти всегда. Энтони никогда не объявлял этого вслух и не спрашивал, прав ли в этом своём суждении. Энтони просто знал, что прав. Будучи вынужденно наблюдательным сверх меры, молодой человек привык искать дьявола в мелочах. Ха-ха, если бы не этот навык, Бейли бы сдох — точно. Если откатиться на три года назад, к началу их истории, Энтони поклясться мог бы, что считал эту занимательную черту Ала ещё в первые попытки их взаимодействия. Мур по сути своей реально ведь похож на кота. На мудрого наставника, на жестокое божество, взирающее на окружающий его мир сверху вниз. Нечто, прожившее не одну и не две жизни, словно давным-давно всё понял и большую часть отведённого ему времени на этой бренной земле занят одной лишь вещью, а именно: поиском того, как бы скоротать время. Энтони видел это во всём: застывшее навечно в прохладном спокойствии выражение лица, красноречивые взгляды, снисходительные улыбочки, покровительственный тон. Жесты. Ох, эти жесты! А ещё — правота. Чёрт бы побрал Мура и его экстрасенсорные способности. Аластор всегда знал, куда повернёт сюжет истории. И сейчас, вот прямо сейчас, Энтони ловит странный коктейль ощущений: с одной стороны ему кажется, что Мур знает, что случится, знает, чем кончится эта часть их занимательного приключения и просто ведёт его, Энтони, сквозь повествование, направляет к какой-то определённой концовке. С другой же стороны, Муру явно интересно. Он оживлён и включён в происходящее даже больше нужного, он хочет увидеть, что же будет дальше. Пидорас. В любом случае — пидорас, вот что. — Энтони? — Ал тронул за локоть, чуть нахмурился и дёрнул носом. Бейли ухмыльнулся, хлопнул мужчину по плечу и прыснул. Скучно жить, да, дедуля? Ну, так ты нашёл себе самое лучшее развлечение. Вот тебе, пожалуйста! Получите, распишитесь: молоденький мальчик, эмоционально-нестабильный, зависимый, готовый устроить шоу в любой момент. Интересно, думал ли Ал о том, что главный его фетиш — сидеть на пропановой бочке и думать:

«Ебанёт?»

«Не должно.»

Предупреждение, красавчик: оно всегда ёбнет.

— Энтони, я больше не дам тебе таблеток. Ни одной, — цыкнул Мур и устало вздохнул. — Ха-ха! Бемби, я просто думал! — отсмеявшись, прошелестел Бейли и едва не посыпался снова, увидев уморительное выражение смеси из напряжения и подозрения. Да-да, Аластору определённо нравится бардак, который Энтони привносит в его идеально-выверенную жизнь. От этого сделалось лучше. — Поделишься? — Ты — извращенец. — Это мы уже выяснили. Душка, могу я попросить тебя сосредоточиться? — поинтересовался Ал утомлённо. — Здесь ужасно жарко, удушливо и воняет. Я и по нужде не желаю проводить здесь лишнего времени, не то что по собственной воле. — Господи, я тебя обожаю, — Энтони быстро чмокнул своего бурчащего оленёнка в щёку и тяжело вздохнул. — Ладно, согласен, такое себе у нас выходит свидание. А какой был вопрос? — Мы говорили о типажах и простоте нашего пилигрима. Повисла тишина. — Суть мотива. Тебе нет дела до того, кем окажется следующий кролик. Скажи, как ты их выбираешь? — Ох, что за экзистенциальные вопросы, mon ange? — Энтони замер, почти удивился тому, что Аластор задумался, не смог дать ответа через долю секунды, как бывает обычно. — Я полагаю, никак? — В смысле? — Я не решаю этого, душка. Всё дело в фортуне. Моим гостям всего лишь не везёт оказаться не в том месте, не в то время. Обыкновенное совпадение. Они и впрямь похожи на кроликов! — Это очередная минутка офигительных метафор, да? — Замолчи и дослушай, — становилось весело. — Когда койот видит перепёлку, он просто знает, что может напасть. Чувствует обстановку вокруг, примерно прикидывает, насколько успешной будет атака, он… — Так, amore, это всё очень круто, но можно что-то более ситуативное? Усреднённая статистика: как всё происходит? Аластор наморщил нос и прищурился, недовольный тем, что его прервали. Энтони приподнял уголки губ. Мистер Мур, словно пытался сгладить углы, не произносить вслух фактов, и это забавно. Ал всегда так делал: нормализовал ужасные вещи, заворачивал их в красивый фантик так, словно даже от самого себя прятал неугодную правду. Чёртов психопат. — Что ж, если мы говорим в таких категориях, то зачастую я подмечаю голосующих на дороге, тех, у кого возник конфуз с авто. Реже — грибники, одинокие бегуны. Я стараюсь не усердствовать с горожанами. Особенно после того ужасного случая с ФБР, помнишь, душка? — он тихо рассмеялся, качнул головой и закурил по новой. — Ты присматриваешь только мужчин? — Как ты удачно подметил минувшей ночью, женщины — цветы, украшение этого мира. Они кажутся мне очаровательными и бестолковыми, но если иная милка попадётся под горячую руку, — и буднично пожал плечами. — Ими я не горжусь. Некрасиво это всё выходит. Слишком… — пощёлкал пальцами, подбирая слово. — Грубо? — Именно! Забрать жизнь того, кто не может оказать тебе мало-мальского сопротивления — поступок уродливый. Крайне неучтивый. Знаешь, деточка, я ведь всегда оставляю своим гостям шанс на спасение, — Аластор облизнул губы. Бейли слушал внимательно и подмечал, как меняется лицо его мужчины. На нём отражалось тонкое, но различимое удовольствие от воспоминаний. К концу мысли Бейли не сумел сдержать ухмылки. — Что смешного? — Шанс? Мур, ты серьёзно? У тебя крюки на стенах и стул вмонтирован в пол. Какой, блять шанс? — Крохотный, детка. Кро-хот-ный, — и сам рассмеялся. — Если так подумать, каждый из моих гостей мог бы прикончить меня, стоило лишь пораскинуть мозгами. Бросать человека на необитаемом острове без единственной пули в пистолете — это низко. — Короче, глобально тебе похуй, кого мочить? — Выходит, что так. Бейли сжал губы, закрыл пылающие веки и почесал голову. Головоломка. Игра в пятнашки. Знай — двигай цветастые клеточки. В чём разница между неподражаемым оригиналом и его подделкой, собранной вьетнамскими детьми в бесчеловечных условиях? Замысел. В чём его замысел?

Вот оно.

— Да. Да-да-да! Да, блять! — Энтони резко вскинул голову, безумно уставился на Аластора и схватил его за локоть. — Тебе похуй, кого мочить, amore! Ты в этом плане не организован. Увидел — сцапал. Нашему сопляку не похуй. — Поясни, душка. — Он знал, где торгуют мои девки. Точки условно обозначены, это вообще не секрет. Да, девочки меняются, но места! Он как будто вёл прицельный огонь. Первая исчезла в свете двух фонарей, вторая на ночной дороге. Третья… Я узнаю вечером, но мне кажется, он их выбирает. — Это занятная деталь, mon ange, — Аластор оживился и ласково погладил по щеке свободной рукой. — Что-то ещё? — Нам нужно больше информации. Что ты нашёл? Аластор расплылся в улыбке, махнул кистью развернулся и сигаретой указал на грязные бурые пятна, аккурат перед передним колесом. — Здесь твоему мотыльку вскрыли глотку, — пояснил он. — Что подтверждает моё предположение об удушье, — следом сигарета ткнулась в траву, стекающую вниз, к болотам. — Видишь? — Что? — Следы волочения. Он пренебрёг собственной безопасностью и не воспользовался моей тропинкой. Его спугнули, да-да, мой милый. Видимо, страх сыграл свою роль, и наш птенец тащил тело, как попало. Учитывая габариты Кристин и скидку на адреналиновый скачок, могу предположить, что мальчик в весовой категории от восьмидесяти до девяноста килограммов. — Почему? — резонно интересуется Бейли и хлопает на Мура глазками. — Ох, прелесть моя, я тебя умоляю! Ты знаешь, как тяжело таскать трупы? — Ал закатил глаза и упёр руки в бока. — Необходимо иметь хорошую физическую форму. Как минимум — среднюю. Будь грузчик легче или тяжелее, он не сумел бы уложиться в ограниченное количество времени. Хлипкие ручки, так же плохи, как одышка от ожирения для этой задачи, mon cher. — Ты такой умный дядька, — Энтони поцокал языком и погладил рыжего засранца по плечу. — Душка, это очевидно. Но да, в этом своём утверждении ты абсолютно прав, — Ал сиял, как начищенный чайник, вновь сделалось смешно. Бейли всего свело глубокой нежностью. Как не умилиться, когда твой глупый бойфренд плывёт от комплиментов? Невозможно. — Ладно, Шерлок, харе пиздеть. Давай спустимся и глянем, чё там ещё. Они сошли с дороги по безопасной тропе. Мур по-джентльменски подставил Энтони ладонь, помог на крутом спуске. Ноги обняло мхом и влагой. Блять, надо было брать сапоги! Будь проклят чёртов мудак, который заставляет Бейли пачкать хорошие туфли и старый пердун, заставляющий всем этим заниматься! К Аластору вопросов нет. Молодой человек быстро глянул на мужчину и последовал за ним, ступая след-в-след. Один неверный шаг, и всё — пиши: пропало. Энтони так казалось, по крайней мере. Юноша побаивался топей с детства, не столько из-за первого своего убийства, сколько из-за Констанс. Она всегда говорила, что болота — места силы. Могут дать, а могут взять. Ступая на эту зыбкую землю, ты будто пересекаешь границу миров, оказываешься на другой стороне, там где правят мрачные тени, величественные духи, взирающие сверху вниз. Вот глядят и думают: достоин ты пройти по их владениям или нет? А если не достоин? Шаг. Один шаг в сторону и смерть. Энтони чуть шатнуло. Юноша остановился. Будто что-то прибило к земле и не давало и шагу дальше ступить. По спине прокатились мурашки, а желудок сильно скрутило. Нельзя врываться без уважения. Это всё еретический бред, конечно, и мистеру Бейли в списке его грешков, разумеется, припомнят на страшном суде и всё-таки… — Papa Legba, ouvè pòt la pou mwen. Gen pitye, kite m pase, — пробормотал тихонько под нос, быстро пошарил глазами по сторонам и повторил. Дважды. — Душка, скажи на милость, Иисус не обидится за эту твою языческую мерзость? — весело поинтересовался Аластор. — Заткнись, — фыркнул парень и тяжело выдохнул. — Подожди. Надо что-то подарить. — Господи, кому? — Аластор замер в трёх шагах и снисходительно приподнял брови. — Духам. — Энтони, признаюсь честно, я уже запутался в твоих религиозных предпочтениях! — Бля, Ал, завали, пожалуйста. Вот ты хочешь сдохнуть? М? Вот и я не хочу, — он засуетился, быстро захлопал по карманам. В голове шустрым волчком закрутилась вереница мыслей. Констанс же по-любому что-то говорила! Кому, что давать и всё такое. — Я молчу, деточка. — Вот… Вот, молчи, — Энтони выудил из кармана пачку сигарет и полез во внутренние, нашёл пару полу-растаявших ирисок и, жалко сжав в руках свои сокровища, он шмыгнул носом. — Бемби, у тебя есть мелочь? — быстро спросил, взглядом ища что-нибудь, что мало-мальски могло бы сойти за алтарь. Топчась и крутясь на месте, он наткнулся на старое дерево недалеко от их спуска. Внимание привлекло не столько оно, сколько глубокое дупло. — Сколько там твои духи берут за вход? — въедливо поинтересовался Мур, слуха коснулось бренчание монет. — Все давай, — уверенно объявив цену, парень протянул к Аластору руку. Мужчина упрямым оленем постоял, побренчал деньгами в руке, устало вздохнул, закатил глаза и подошёл сам, как того от него и требовали. Только тогда, собрав все подношения, Энтони аккуратно проследовал к намеченному месту. Аластор пошёл за ним, Бейли не видел его лица, но был уверен, что тот скалится. Придурок. — И что… У нас тут какой-то вуду-шмуду ритуал? — плохо скрывая иронию, поинтересовался Ал, но ответом ему стало раздражённое шипение. — Papa Legba, ouve pot la pou mwen. Gen pitye, kite m pase, — тихо-тихо слетало с губ. Энтони осторожно положил в дупло пять сигарет, конфеты и деньги, прижался лбом к нагретой, тёплой древесной коре и оставил на ней короткий поцелуй, будто губами припадая к ладони Мадонны в церкви. В этом жесте юноша застыл, зажмурился, словно ожидая знака разрешения войти. Минута. Две. Три. Вдох — лёгкие расправились полностью. Им позволили. — Всё нормально, — оповестил Энтони, поднялся, отряхнул коленки и повернулся к своему дебильному бойфренду. — А какой-то документ? Справка? Билет? — тут же включился Аластор. Бейли подошёл и ущипнул его за нос. — Пойдём уже, — фыркнул и отвёл взгляд, не желая снова ступать на скользкую дорожку извечного спора. Идти стало проще. Ноги больше не вязли. Энтони глядел в спину мистера Мура и в очередной раз пытался понять, как так выходит, что это кучерявое чудовище везде ведёт себя, словно является хозяином мира? Точно — кот. Рыжий и мерзкий. А может он просто поцелованный? Духами? Запнувшись об эту мысль, Бейли потерял вдох. Чёрт возьми, а ведь это многое бы объяснило! Вообразить Аластора добродетельным христианином не представляется возможным, но вот каким-нибудь жрецом Вуду — запросто. Ха-ха! А ведь если так подумать, Ал в этом своём могильнике, словно рыба в воде: ни разу не запнулся, не увяз, не поморщился. И судя по его словам, это не единственный тайник. По спине пробежали мурашки: Аластор Мур сам того не сознавая, не имея ни намерений, ни планов долгие годы выкармливал местную хтонь. Сколько жертв за все эти годы он поднёс незримым хозяевам здешних мест? Могло ли сложиться так, что Ал и жив-то до сих пор только их милостью? С него ведь всё, как с гуся вода! Это даже хорошо, думается Энтони. Пусть лучше будет так. Хоть какая-то защита. — Бемби, долго нам ещё чапать? — проныл Бейли, притомившись от долгой хотьбы среди душного смрада. Он сделал шаг и ткнулся в Мура всем телом. — Ой. — Здесь всё произошло, — негромко оповестил Ал и обвёл пальцем участок земли перед ними. Энтони выглянул из-за плеча мужчины и попытался понять, почему именно эта местность привлекла внимание Аластора. На первый взгляд — ничего необычного. Энтони молчаливо заглянул мужчине в лицо и похлопал глазами в немом вопросе. — Да, согласен, с виду и не скажешь, но ты приглядись, — ладонь указала вправо. — Мох взъерошен. Шаги такого не оставят — лишь примнут, не повредят. Чтобы подобное вытворить, нужно хорошенько цепляться за свою жизнь, — со смешком изрёк мужчина, поддёрнул брюки и опустился на корточки. — Трава примята больше нужного. И, разумеется, с избитой Кристин натекло, — добавил он, и Энтони тут же присел тоже, принялся всматриваться-вглядываться. Тёмные, едва различимые пятна на мшистом ковре выглядели, скорее, как часть экстерьера. — Ебать, ты ищейка! — восхитился юноша и хлопнул Мура по спине. — Душка, эти места я знаю, как свои пять пальцев. Там, дальше трясина, потому даже если внезапные гости и были здесь в момент душегубства, они не сумели бы уличить сей спектакль: не пробраться. Будь птенчик чуть менее нервным, мог бы затаиться, переждать и всё сделать красиво, — Аластор поджал губы. — Давай получше осмотримся здесь, а потом пройдём дальше, — предложил мужчина, и Энтони быстро кивнул. Аластор поднялся, подошёл к массивному дереву, выломал из ствола ветку, зачистил её и отдал в руки спутника. — Проверяй, прежде, чем ступать, если начнёт затягивать — кричи, договорились? — А что мы ищем? — тут же вклинил вопрос Бейли. — О, что угодно. Оружие, канцелярию, личные вещи. — Типа таблеток? — Ха-ха. Да, что-то, что сможет сузить круг поисков. Они разошлись в разные стороны. Энтони проводил спину Аластора глазами и неуверенно шагнул в противоположную. Как и сказал болотный жрец, парень прощупывал почву перед собой и внимательно всматривался в места, куда ступает. Честно признать, с дорожкой кокса поиски были бы поприятнее. Бейли попытался сориентироваться в пространстве и вдруг осознал, что понятия не имеет, откуда они пришли. От этого по спине прошёл холодок. Держи себя в руках. Соберись. Всё хорошо. Это просто лес. Просто болота. Духи тебя пропустили. Ничего страшного не случится. Энтони старался внутренне себя успокоить, старался настроиться на правильный лад. Кристин. Подумай о Кристин. Резкий вздох наполнил лёгкие тяжёлым мерзким воздухом. Как ей было страшно здесь одной. Посреди непроходимого леса. Когда она поняла, что это конец? В чём был замысел ублюдка? Бейли упёр руки в бока, сжал челюсти и прищурился. — Amore! — позвал он и оглянулся на Мура, что стоял уже достаточно далеко. — Откуда мы пришли? — спросил он и проследил за жестом Ала, указывающим влево. Что предшествовало мрачному финалу Кристин на мшистом ковре? Щупая почву, Энтони вернулся к спуску аккурат напротив машины Мура и долго буравил её глазами. Каков был путь девушки? Почему её туфли были чистыми? Она бежала в них? Или на них попала кровь? Что заставило ублюдка их вымыть? Аластор говорил, что ступни были изранены: значит она бежала босиком, но колготки повреждены не были. Что ещё предполагал Мур? Их убийца молодой, неопытный и робкий. Он заставил Кристин раздеться и наносил ей удары по голому телу. Она не смогла убежать далеко. У неё была подвёрнута лодыжка. Он хотел её. Явно хотел, но что-то пошло не по плану. Энтони воткнул палку рядом с собой и не без труда взобрался наверх, к машине. Отряхнув руки, парень остановился около задней дверцы машины, потоптался, обошёл её, открыл, завалился на заднее сидение, закрыл, попытался лечь. Кристин была чуть ниже его самого сантиметров на пятнадцать-двадцать. Энтони приподнялся, навалился на дверцу спиной и попытался её открыть. Бесшумно и быстро провернуть такое сложно, особенно паникуя. Возможно, Крис зарядила говнюку по яйцам или по лицу, выиграла время и… Бейли вывалился наружу, одни голени нелепо остались на сидении. Развалившись на земле, парень быстро кинул взгляд туда-сюда. Что дальше? Глаза наткнулись на неприметный покорёженный кустарник — сломанный. Энтони ещё немного подумал, оттолкнулся ногами от машины, выпал из неё окончательно и резко, всем телом, дёрнулся в сторону склона, после чего мир завертелся, закрутился пластинкой в проигрывателе. Лёжа на спине, внизу, он проморгался, чувствуя лёгкие рвотные позывы от этого аттракциона. Он оказался в высокой траве, глаза упёрлись в серое небо, практически полностью скрытое тяжёлыми ветвями деревьев. — Банши! — Аластор вальяжно приблизился к нему со своей стороны и скептично поджав губы, глядел на парня сверху вниз. — И что это за акробатика, голубка моя? — поинтересовался он, на что Бейли фыркнул и медленно сел. — Пытаюсь понять путь Кристин, — ответил парень и упёр руки в траву по обеим сторонам от себя. Замер. Под левой ладонью оказалось нечто совсем мало похожее на часть местной флоры. Бейли распахнул глаза и сжал пальцы. — Ал, — медленно выдавил он и поднял руку на уровень своего лица, заметил, как сверкнули глаза Мура и покосился глазами вбок. Дрожащая лапка держала ничто иное, как длинный светлый парик, всё это время скрытый густой порослью травы. — Эксцентрично, деточка, но эффективно, — негромко подвёл итог Аластор. С места не двинулся, чуть сощурил глаза, выжидая следующих действий. Бейли гипнотизировал вещицу в своей руке. — Хо-хо, забавная деталь, не находишь? У нас с птенчиком и вкусы совпадают. — Смысле? — Ах, Банши, статистика чуть покосилась в сторону благодаря твоей находке! Кажется, нашего мальчика тоже тянет на блондинок, — Мур усмехнулся, а Энтони почувствовал раздражение. — Уйди, Христа ради, пока я тебя не зашиб, — фыркнул молодой человек, вызывая в Муре пущее веселье. — Она упала куда-то сюда. Возможно, попыталась отбиться от него, вывалилась из тачки и скатилась по склону. Что чувствует зверь, когда олень вырывается из его лап? — Бейли поднял глаза на Ала, но быстро скользнул с его лица куда-то вдаль. Примерный маршрут видится ему довольно очевидным и ухабистым. — Ох, деточка, мне откуда знать? Из моих до сей поры ещё никто не вырывался, — пафосно объявил Аластор, чем не помог ситуации. — Но, когда случаются неприятные эксцессы, это, конечно, может сорвать башню. Думаешь, это его так взбесило? — Бейли чувствует взгляд на себе, буравящий, давящий, подталкивающий куда-то, чёрт знает куда. Энтони вообще ничего не думает. Кто спугнул подражателя? Если здесь были люди, то в какой примерно промежуток времени происходило преступление? Почему Кристин не кричала? Была уверена, что здесь её никто не услышит? Вопросов слишком много. Энтони протянул к Аластору руки, и тот быстро поняв свою задачу, поднял парня на ноги. Бейли быстро повернул голову в сторону. — Он напуган и зол. Всё пошло не по плану, этого не должно было произойти, — Энтони сдавил руку Мура в своей ладони. — Что здесь растёт? Зачем сюда мог кто-то сунуться? — Грибы, травы, лягушки. Для некоторых слоёв населения лягушки — один из самых доступных видов мяса. Если не знать места, то заплутать можно знатно. Ты что же? Пытаешься угадать время действия? Судя по состоянию тела, я бы дал не более пяти-шести часов. Наша дама была слишком в хорошем состоянии на момент, когда её нашли. Малое количество трупных пятен, нет вздутий. Учитывая погоду, разложение настигло бы её очень быстро. — Значит это всё происходило близко к утру. В предрассветных сумерках, иначе у Кристин был бы шанс на спасение, — Энтони упёр руки в бока, глубоко вздохнул, зажевал губу и покосился на свой автомобиль. Соображать становится всё тяжелее. Он чуть-чуть нюхнёт. Самую малость. Только для функциональности мозга. Решение было принято за секунду. Бейли припустил к машине. — Энтони? Энтони! — Мур недовольно кричал ему в спину, но Энтони понимал, что если сейчас поведётся и промедлит, то вероятнее всего, у него отнимут сладкую возможность. Забравшись в салон, парень влез в бардачок, нашёл свою заначку, насыпал чуть-чуть, капельку, самую малость, по торпеде, вынул мятую десятку, выровнял две дороги, скрутил купюру и вдохнул. Нос больно прижгло. Очень больно. Из глаз аж брызнули искры, Энтони застонал, откинулся головой в сидение, громко замычал и зажмурился, обмахивая лицо ладонями. В глазах стояли слёзы. — Бейли, да ты издеваешься? — чиркнул звук открывания двери, юноша чувствовал на себе недовольный взгляд, буравящий до костей. — Мы только что о чём говорили? — Ал, пожалуйста, отъебись, — проскулил юноша и принялся утирать слёзы боли. — Мне очень больно, — добавил он со всхлипом. Он ждал прихода. Хотя бы небольшого, чтобы наверх подтянуло чуть-чуть, немножечко. Надо дать носу зажить — это безусловно. Как юзают ещё? Некоторые в Доме втирали в десну. Некоторые пускали по вене. Не-ет. Нет-нет-нет. Колоться он точно не будет. Это ёбаное днище. Этим пользуются нарики в притонах, когда совсем попорчены ноздри и рот. Бейли видел последствия: колодцы в коже, сожжённые вены. Бывало совсем страшно, когда отнимались конечности. Вот та грань, к которой нужно не подойти. Дёсна. Пока так. Как нос заживёт, всё будет нормально. — У тебя идёт кровь, — скептично произнёс Мур и зажал его нос пальцами через секунду. Бейли благодарно погладил мужчину по бедру ладонью. Прихода всё не случалось и не случалось. Хотелось ещё. Он держался на одной лишь мысли, что если позволит себе эту слабость, то может нарваться на гнев своего бойфренда. Ни дай боже, у Мура свистанёт фляга, и он снова запрёт парня в своём подвале, чтоб его переломало. Мрачная хрень. О ней даже думать не хочется. Как спускался их подражатель? — Ал, — гнусаво позвал Бейли и поднял глаза на мужчину. Отвёл его руку от лица, шумно шмыгнул носом, сглотнул кровь, подождал секунд тридцать. Он снова вывалился из салона и подбежал к месту своего ската. — Стой тут, — и повторил недавний манёвр: скатился вниз по пригорку, сел примерно в том же месте, где и в первый раз. — Как будешь меня догонять? — А ты убегаешь? — Я — нет. Кристин убегала. Мур задумался. Он, кажется понял ход мыслей Энтони и пару раз прошёлся вперёд назад, присматриваясь к склону. — Да блять, перестань думать! Я сейчас съебусь и всем расскажу, что ты — ёбаный маньяк! — заявил Энтони и подскочил на ноги. — Уже убегаю, — предупредил он. — У тебя подвёрнута нога, ты не сможешь уйти далеко, — подметил Мур. Бейли расплылся в улыбке и попятился назад в детской незамысловатой дразнилке, он чуть припадал на одну ногу, не разрывая зрительного контакта, но спустя четыре шага, резко развернулся и попытался прибавить в скорости. За спиной послышался тихий треск и шорох. Энтони замер и обернулся. Мур упал и теперь тоже сидел в траве: злой, недовольный и озадаченный. Энтони не сумел сдержать краткой улыбки, прикрыл рукой рот, но глаз от мужчины не отвёл: Ал, словно шаман принялся водить руками над травой, зарывался в неё пальцами, разводил в стороны. С колен он пересел на корточки и гуськом двинулся сперва вправо, затем влево. Бейли предоставил своему болотному оленю немного пространства. Ну, а что? Лоа ему явно сопутствуют. Может подкинут чего-нибудь, правильно? — Мистер Бейли, — спустя несколько минут возни, Мур позвал, и Бейли спешно подошёл к нему. — Вы — гениальный юноша, — огласил мужчина, достал из кармана какую-то сложенную бумажку, накрыл ею находку и гордо продемонстрировал. — Что скажете, любовь моя? — судя по выражению лица Аластора — это вопрос с подвохом. Энтони склонился, чтобы получше рассмотреть какой-то… тюбик? Да, именно. Покорёженный наполовину использованный тюбик… крема? — У твоего обожателя ручки сохнут? — скептично поинтересовался Бейли и вчитался в мелкую латынь на этикетке, следом в английскую приписку чуть ниже. — Для язв и шанкров? — парень по-птичьи склонил голову набок и вопросительно приподнял брови. — Честно, по химии у меня всегда было «С-», что это за дерьмо? — Ртутная мазь, душка, — Ал выбросил ладонь вперёд, молчаливо прося помощи, и Энтони быстро подтянул его на ноги. — И-и? Чё это значит? — Наш мальчик страдает от любовной болезни, душа моя, — загадочно произнёс Мур, спрятал находку в сгибах бумаги и брезгливо поморщился. По его сложному лицу Энтони понял, что мужчина пытается решить, куда эту странную улику деть. — Слушай, ну то, что у него шарики за ролики я понял. Но называть это любовью не стал бы. Он их ненавидит за что-то и… — Нет-нет, детка. Ты не понял, — усмехнулся Аластор и спрятал таки вещицу в карман брюк. — У него сифилис и, пожалуй, мы можем сузить круг подозреваемых примерно до… Чёрного населения Гретны, — Бейли приоткрыл рот, не понимая, как Мур сделал этот вывод. — А почему?.. — В названии препарата присутствуют «шанкры» — очаги венерических инфекций. Очень тактично, как если бы фармацевт хотел продать средство от сифилиса, не упоминая его. Белых от сего недуга давенькно лечат антибиотиками, — пояснил мужчина и заложил руки за спину. — Подожди, но может же быть, что это очень бедный белый? — Я тебя умоляю, душка. Если у белого нет денег на пенициллин, откуда у него взяться деньгам на машину, в которую без страха сядет проститутка? — К чёрным тот же вопрос, — скептично подметил Бейли. — О? Всегда можно взять хозяйское авто, тем более поздно ночью, когда дома спят. Знаешь ли, у многих негров есть доступ к ключам от всех дверей, — тихо произнёс Мур, и Энтони сделалось отчего-то не по себе. — Если учесть специфику работ нашего гадёныша, то честно могу признаться, что скорее я поверю в обезумевшего от ненависти и вожделения негра, чем в то, что в нашем маленьком городке нашёлся ещё один безумный убийца. К тому же, радость моя, взгляни на этот лес? Твоя первая ассоциация в первые минуты была абсолютно ритуальной. Скажи, Энтони, как ты думаешь, чисто гипотетически, кто способен лучше знать подобные укромные, гиблые места: наши белые сограждане, чья религия легализована? Те, кому не нужно прятаться, кто сидит в своих комфортабельных больших домах и не подвергается никакой дискриминации или же чёрное зверьё с их языческими гнусностями? — Бейли сделалось совсем некомфортно совсем от слов Мура. Он опешил и удивлённо уставился на своего мужчину. Несколько минут Энтони даже помолчал, размышляя над пламенной речью Мура, а потом расплылся в лисьей гадской улыбке и сложил руки на груди. — А тебе не кажется, что это огонь по своим, а? Аластор-Бакари Мур? — поинтересовался, буравя лицо напротив. Быть может, ему кажется, но Аластор в своих расистских речах как-то уж сильно разошёлся. Энтони знал многих чёрных женщин, прислугу. И ей богу, Бейли со всей ответственностью может сказать, что если бы не их святые Мамушки, то львиная доля Соединённых Штатов уже погрязла бы в разрухе и хаосе. Просто потому, что белые дуры не знали бы, как кормить своих детей и мужей, как починить одежду и включить стиралку. Энтони никогда не был каким-то ярым борцом за права чёрных, но он и не из тех, кто считает афроамериканцев людьми второго сорта. От следующего взгляда Аластора Энтони пробрало холодком по позвоночнику. Очень уж тот был красноречивым. Мур свёл глаза в опасный прищур, вздёрнул бровь, всё его лицо стало походить скорее на оскаленную морду койота. Бля, наверное, не надо было это говорить, но иногда язык был сильно быстрее мозга, а Мура в моменте уж очень хотелось подъебать. — Одно из этих животных тринадцать лет измывалось над моей матерью и помогло ей отойти в мир иной, — сказал, как гавкнул. — А я, половина его крови, долгие годы развлекаю себя тем, что пытаю людей до смерти, mon ange. Давай ты подумаешь пару минут и скажешь, в чём конкретно я не прав. — Нет, подожди, даже если так: думаешь мои девочки согласились бы обслуживать чёрного чувака? Хорошая машина в этом случае скорее звоночек. К тому же, даже если мы тебя возьмём, ты убивал в своей этнической группе все эти годы, — Энтони звучит уже менее уверенно, говорит чуть тише, тупит взгляд в землю, в очередной раз прогоняя через мозг громкий поток мыслей. — Ну, типа… Ты настолько уверен, что эта мазь не могла принадлежать белому чуваку? — Мне казалось, что в вашем деле важна скорее цена вопроса, чем личность за ней стоящая, разве нет? Тот, кто платит — тот и прав, разве не так? А если мы ещё и возьмём во внимание особое положение новоорлеанских негров, то доверия к ним сильно больше. Ты — в конце-концов — высшее руководство, откуда можешь знать, кем твои сутенёры закрывают дыры в бюджете, душка? — на автоматную очередь колких аргументов Бейли неопределённо пожал плечами. — Банши, ты ведь у меня очень проницательный мальчик, — мягко произнёс Мур и сложил руки на груди. — Я лишь озвучиваю сухие факты. И что касается нашей находки, это скорее дополняет картину, тебе не кажется? Брось, Тото, скольких зажиточных чёрных ты знаешь в нашей крохотной Гретне? Их потолок — клуб моей милой мисс Мелони, которая за неделю им заплатит суточное жалование какого-нибудь офисного клерка. Энтони ощущал себя странно. Внутри скрутился болезненный колючий клубок, гортань нестерпимо чесалась. Быть может, Ал и говорит абсолютно ужасные вещи, но цепочка, выстроенная им кажется Бейли до того стройной и логичной, что как-то даже нечем крыть. Почему ему кажется, что что-то здесь не то? — Amore, ты уверен в своей объектитвности? — Бейли не мог подобрать аргументов, не мог придумать, что можно противопоставить гипотезе Мура. — Энтони, я не хочу прозвучать лишком радикально, но не слукавлю, если скажу, что цветные — раковая опухоль на теле Америки. Если женщины несут хоть какую-то пользу: растят белых детей, приглядывают за порядком в домах, выполняют условия социальных ролей, им отведённых, и пытаются выжить в условиях всего этого угнетения, то мужчины… — Мур поморщился. — Сбиваются в группки, повышают уровень преступности, пьянствуют, избивают своих жён, детей и дай бог! Дай бог, косят газон. — Ты же понимаешь, что по тебе плачет куклус клан, Мур? — Бейли вздёрнул бровь, сложил губы в ядовитой ухмылке. — Кстати, может их ещё следует собирать в загородные лагеря с особой диетой, банями и экстра-системой обогрева? Был один австрийский худоджник с похожими планами, — выплюнул он, но Аластор лишь снисходмительно свёл брови в домик и пожал плечами. — Душка, ты можешь считать меня расистом, но картина налицо. Если так сильно не доверяешь моему мнению, съезди в государственную клинику и озаботься списком людей, которым данный препарат выписывали. Хотя, зачем ходить так далеко? Поинтересуйся в наших аптеках, кому отпускали подобную дрянь, — преспокойно объявил рыжий мудак. Вот же сука! За долю секунды Энтони понял, почему его так сильно покорёжило от предположения Аластора: дело в интонациях. Из головы юноши почему-то вылетел тот факт, что Мур имеет привычку произносить абсолютно ужасные, бесчеловечные вещи так же просто, как болтать со своими слушателями о прогнозе погоды. Но если отринуть всю гадость и циничность рыжего таракана, то, действительно, в чём он не прав? — Я съезжу, — выплюнул Энтони. — Блять, какая же ты мразь, но это реально может помочь. Даже некоторых злобных гениев можно узнать по пузырьку риталина. Эта хрень, конечно, не именная, но старый Билл, наверняка ведёт список рецепторных препаратов. Ладно. Мы ещё куда-то пойдём? Или уже можно расслабить булки, сесть по тачкам и ехать пить холодный лимонад? Честное слово, Бемби, ещё немного, и я тут растекусь дополнительной лужей. — Пройдёмся до схорона. Наш птенчик уже проявил неосторожность, быть может не только здесь. Спорить с Аластором Энтони не стал, кратко кивнул. Нет, нужно ещё раз поговорить с мамками и с девочками. Съездить в аптеку. Бейли не может доказать, но ему кажется, что мистер Мур ошибается. Или же... если зайти с другой стороны, то в самом злачном месте Прайда легко не приметить простого чёрного работягу. Даниэлле, может и был плохим человеком, но знал на своём опыте, как иная культура принимает инаковость. Он, Энтони, и большинство людей в семье не щемили чёрное население, считая их такой же частью системы и общества, как все остальные. Да и ореол убийств на данный момент ограничен только лишь их территорией. Бейли злобно сверкнул глазами Муру в спину. Аластор всегда прав. Как ни глянь. К тому же, в их тандеме именно он исполнял роль трезвого напарника и голоса разума. Как же это всё злит. До точки назначения добрались достаточно быстро. Метров восемьсот от дороги. Остановившись на краю крутого обрыва, Энтони боязливо глянул вниз. Тёмно-зелёный смрадный ковёр раскинулся гладко, выглядел притворно безопасным, но судя по реакции Аластора Бейли понял — оно. Мужчины снова разделились и двинулись в разные стороны друг от друга, оглядывая почву под ногами. В чём его замысел? Сердце пропустило удар. Дело в расовой ненависти? Хочет унизить? Отомстить за годы рабства? Показать, что белый человек может быть такой же вещью? Нет. Нет-нет, тут что-то совсем другое. Энтони остановился. Сдавил ладонями пылающие виски и поднял лицо к небу. Господи, если ты слышишь: помоги. Подай знак, направь, сделай что-нибудь! — Слушай, у нас с тобой в последнее время очень сложные отношения, но они-то ни в чём не виноваты, — прошептал юноша в краешек неба, видимый глазу. — Дело же благое. Я просто хочу их защитить. Если ты до сих пор злишься из-за сраного Вайля, то я тут почти не при чём, этот гандон не оставил мне выбора. И вообще, это он виноват, а не я. Решил поиграть в бога. Это он тут еретик, а не я — Энтони мотнул головой, всплеснул руками и оступился. Не самое правильное время и место он выбрал для разговоров с этим жестоким небесным дядей и вот — мгновенный подзатыльник. Ноги заскользили по грязи и влажной земле, мистер Бейли стремительно покатился в трясину по влажной высокой горке. — Аластор! Ал, блять! — бешено заорал парень, цепляясь пальцами за мох и торчащие из земли коряги, в одной из которых застряла левая ступня. Паника и страх заслонили всё. Ну, спасибо, блять большое! Энтони быстро дышал, почти плакал, ощущая болезненные спазмы, схватившие пальцы. Он запрокинул голову и снова прокричал имя своего мужчины. — Боже мой, Энтони, как?! — недовольный голос Мура издалека почти успокоил. Его рыжая макушка появилась через невыносимо долгих тридцать секунд. — Вытащи меня! Блять, я сейчас сдохну! — пролепетал Бейли и увидев ладонь Аластора, тут же потянулся к ней, но не достал. — Банши, спокойно. Выдыхай. Не паникуй, я сейчас тебя вытащу, но мне нужно сходить за верёвкой в машину. — Нет! Ал, вытащи меня сейчас! — Детка, я не дотянусь. Пожалуйста, соберись и подожди пять минут, — Бейли набрал в лёгкие побольше воздуха, с трудом и дрожью подтянулся к коряге, на которой держался и упёрся в неё локтями. — Ну, хули встал?! Давай бегом! — рявкнул он, жмурясь, и шаги Мура, быстрые и шумные, тут же стали удаляться прочь. Охуенно. Это то, чего не хватало сегодняшнему дню: грязевые ванны. Вот только в болоте он не купался. Тихо. Спокойно. Сейчас всё будет нормально. Просто дождаться помощи. И всё. Надо дышать и отвлечься. Жмурясь, Энтони выдохнул, расслабил лицо и упёрся правой ногой в скользкий склон. Вторая. Коряга. Надо освободить вторую ступню. Вот этим и займись. Осторожно двинув ногой, мягкими круговыми движениями он принялся выкорчёвывать конечность. Краткий миг — стопа выскользнула из новенькой туфли. Энтони широко распахнул глаза и покосился вниз, на предмет обуви, шлёпнувшийся вниз. Что это? Сердце пропустило удар. По глазам резануло слабым золотистым блеском. Бейли задержал дыхание, прищурился, напрягая глаза. Толстая жёлтая цепочка, зацепившаяся, застрявшая между корней деревьев. Энтони смотрел на неё неотрывно. Будто одно движение, и эта штука исчезнет. Даже дышать юноша пытался тише, медленнее. — Я здесь, Банши, всё хорошо, — голос Мура резко разорвал сеанс гипнотерапии. — Энтони? Энтони! — Ал, там что-то есть, — не отрывая глаз от находки, оповестил парень. — Что? — Браслет. Он застрял в деревяшке. Вон там, на ветке. Видишь? Возможно, кого-то из моих, — Бейли быстро облизнул губы. — Кинь верёвку. Она докатилась до Бейли, будто змея. Юноша впился в конец ладонями и проскользнул. Кожу больно прижгло. Парень повис на средстве спасения и нервно поднял глаза на Мура. — Нужно достать, — быстро сказал Энтони. В этот самый миг мозг сделался холодным и свежим. Это зацепка. Они не могут просто уйти отсюда. — Оберни верёвку вокруг пояса и спускайся. Сможешь это сделать? — А ты меня вытащишь? — Вытащу. Энтони завозился, скребя по мху и глине ногами, крутясь на сраной верёвке, будто ёлочная игрушка, матерясь и обливаясь потом. Он затянул узел под рёбрами и дал силе гравитации сделать своё дело. Энтони оглянулся на Мура, контролировавшего спуск и быстро ткнулся глазами вниз. Вот он. Браслет. Не привиделся. Дыхание сбилось. Парень упёр ноги в тёплое, мерзкое, засасывающее. Подобрался ближе, протянул ладонь, чтобы зацепить цепочку и обмер. — Детка, всё нормально? Нет. Нихуя не нормально. Бейли затрясло. Его сейчас вырвет. — Ал. Чёрное, упругое, вздутое. Прямо перед лицом. Обернувшись, Энтони невидящим взглядом упёрся в Мура: — Это не ветка.