Охота на серафима

Глубокий вдох. Медленный выдох сквозь стиснутые зубы.

Позолоченная цепочка, окислившаяся и облупившаяся в некоторых местах действительно зацепилась за корягу, но всё ещё опоясывала разбухшее запястье, впиваясь звеньями в почерневшую гниющую плоть. Энтони медленно запрокинул голову в попытке продышаться, поднял дрожащую ладонь и перекрестился: «спасибо,» — прошептали его губы. — Нам нужно её вытащить, — крикнул, оглянувшись на Мура через плечо. — Это же не может быть твоя? — Ты знаешь, как я забочусь о гостях, душка, — негромко отозвался Мур, продолжая удерживать верёвку. Ха-ха, словно поводок бестолковой собаки. Бейли попытался сделать шаг, но трясина не позволила такой вольности. Его затягивало, точки опоры благодаря которой можно было нормально передвигаться не было. — Тото, не дёргайся лишний раз. Чем больше будешь двигаться, тем глубже увязнешь, — напомнил Ал, и Бейли сделал ещё несколько глубоких вздохов, давя рвотные позывы. — Так, слушай, Бемби, я под кайфом, и это единственное, что тормозит мою истерику. Я стою в болоте, весь в говне, рядом труп одной из моих девочек, и я вот-вот обблююсь. Ради Христа прими эти факты во внимание и скажи, что нам с этим делать? — Энтони обязательно даст волю эмоциям позже. Протошнится, выпьет, поплачет в душе и далее по списку, но сейчас нужно собрать свои маленькие птичьи яички в кулак и вести себя по-взрослому. Это не просто зацепка. Это — целое тело. Возможно, какой-нибудь глупышки, угодившей в капкан также, как и он сам, но если нет, если это след их загадочного ублюдка, то всё нужно сделать правильно. А кто в этом спец, если не голос разума? — Если твои предположения реальны, то тело пролежало здесь от двух до трёх недель, судя по тому, когда стали пропадать девушки, — задумчиво произнёс Мур, и Энтони прикусил язык, чтобы не ляпнуть чего-нибудь неприятного. Да-да, в такие моменты следует помалкивать, особенно если в руках рыжего графа пиздобола верёвка, которая не даст тебе утонуть в болоте. — Детка, посмотри на меня и послушай, — попросил Мур и Бейли сразу же подчинился. — Это торфяное болото, оно сохраняет тело в очень хорошем состоянии. Считай, консервирует, если кратко. Наша душка пробыла здесь не слишком долго, а потому недостаточно хрупка, чтобы ты не справился с данной раскопкой. Однако, сразу же после того, как мы извлечём тело, оно начнёт очень быстро разлагаться. Мы не довезём груз в первоначальном, вполне неплохом состоянии, поэтому осмотреть нужно сразу. — Так, хорошо, окей. Что для этого надо? — Ты должен очень крепко обхватить её под грудной клеткой, и я вытяну вас обоих. Справишься? — Блять, не уверен. Но выбора-то нет, правильно? — Правильно. Бейли набрал в грудь побольше воздуха, ухватился за корягу и подтянулся ближе. Его всего потряхивало от мысли о том, что вот-вот придётся совершить. Надо собраться, взять себя в руки и просто сделать это. Держась за ветхую древесину, Бейли коснулся почерневшей конечности и скользнул по ней вниз. Пальцы погрузились в мерзкое тёплое месиво из болотной воды, мха и прочих прелестей, здесь захороненных. О подробностях Энтони даже думать страшно, потому он не думал. С невероятным трудом он нащупал то, что не так давно было человеком. Энтони зацепился за плечо тела и потянул субстанцию к себе ближе, а потом зажмурился, отпустил единственный спасательный круг и влез в жижу второй рукой. Внутри клокотала паника, когда болото любезно приняло в свои объятия и незамедлительно потянуло на на дно. — Энтони! — крик Мура немного заземляет. — Я вытаскиваю тебя, — верёвка почти сразу натянулась. — Нет, подожди, я почти держу её, — Бейли нервно запрокинул голову вверх: топь пожирала его заживо. Сейчас торчали одни лишь плечи и светлая макушка. Энтони попытался перехватить тело, прикладывая к этому абсолютно нечеловеческие усилия. — Энтони, баста! Ты утонешь! — верёвка сильно впилась под рёбра, потянула назад и Бейли почувствовал злость. Сука, не для того он сюда влез, чтобы выбираться без ничего! Парень рыпнулся вперёд, задержал дыхание и обеими руками вцепился в тёплое, мягкое, бесформенное. Когда-то оно было красивой женщиной. — Бейли, чтоб тебя черти драли! — и Мур дёрнул. Энтони нервно хватал ртом воздух, прижимал себе остатки женщины, он скрёб её кожу ногтями, хватался за собственные запястья — лишь бы не выскользнула. Лишь бы Аластор вытянул их вместе. Ощущение невесомости медленно, но верно пропадало. Верёвка больно давила поясницу. Рывок, ещё рывок и последний, самый длинный, после чего Бейли опрокинулся спиной в мох, развалился, придавленный серо-коричневой невестой из топей. Энтони не мог расцепить пальцев, старался не вдыхать запаха и страшно хотел блевать и плакать. — Чёрт, — Мур оказался рядом через несколько секунд, накрыл труп какой-то тряпкой и избавил Энтони от груза. Такой хуйнёй в своей короткой жизни Энтони ещё точно не занимался. Он лежал, раскинув руки, смотрел в небо и чувствовал, как его колотит. Нет-нет-нет, он не будет смотреть в сторону, ничего не будет спрашивать у Мура по поводу того, что, как и почему. Пошло оно всё нахуй. Пережив такое, хотелось простого человеческого: выпить водки. — Тото, рядом лежит вода, — донёсся до слуха тихий голос Ала. — Как надумаешь встать — умойся и попей. Двигаться не хотелось. Думать — тем более. Энтони закрыл глаза и попытался убедить себя в том, что это просто сон. Он вот сейчас откроет глаза и проснётся в том моменте, где всё хорошо и спокойно. — Аластор, это был худший момент в моей жизни, — со всей ответственностью объявил юноша. Он слышал, как мужчина шуршал рядом, наверняка, осматривал останки девицы, спасённой из торфяной могилы. Ал ничего не ответил. Энтони помнил, что счёт идёт на часы, но рыжий гандон мог бы среагировать хоть как-то. Энтони полежал ещё минуты три, прежде чем набрался смелости, повернул лицо в сторону и приоткрыл глаза. Он всмотрелся в странное существо: лямки лифчика торчали из-под яркого грязного топа, ниже — ничего нет. Бейли тупо пялился куда-то в область головы. Вся болотная невеста выглядела так, как будто… Чёрт, как будто из неё заживо сделали винтажную сумку. Кожу словно выделали, сохранив отпечаток, посмертную маску. Рот приоткрыт, веки сомкнуты, на коричневом лице ярко выделялись белые зубы и светлые волосы, цветом в пшеницу, обрамляющие его. Энтони задержал на них глаза. Тесс. Статистика начинает очерчиваться. Ублюдку нравятся блондинки. И как же плохо одна из них выглядит прямо сейчас. — У неё сломана подъязычная кость, — трезвящий голос Мура вновь вплыл в воспалённый мозг. — А так же, удалены половые губы и всё, что к ним прилагается, — раздражённый хмык. — Это всё. Больше никакой информации это тело рассказать не сможет. Разве что, цвет волос, но это ты и сам уже заметил, — Энтони бросил взгляд на лицо Аластора и усмехнулся. Мур злился. Господи, он так очевидно злился, что даже смешно. Сам ведь сказал, что так и будет, а теперь страшно раздосадован, потому что надеялся считать больше информации? — Что ж, — Мур торопливо выпрямился и бросил на юношу взгляд. — Можем вернуть этот сальчичон обратно в его гробницу и поехать отмывать тебя от всей этой дряни, — спешно переключившись с темы, Аластор сильно озадачил Бейли тем, как скоро решил сдаться. В морге такого не было, разве нет? Хотя, с другой стороны, выглядела девушка и впрямь дерьмово, а зная брезгливость Мура, можно было бы и понять, что возиться с этой гадостью ему совершенно не хотелось. Будь Бейли в состоянии чуть более приятном, он обязательно бы пособачился бы с Аластором, но сейчас, когда Энтони поймал тяжелейший перегруз от обилия событий, он не ощущал ничего, кроме придавившей к земле апатии. Парень вздохнул, медленно сел, подтянул к себе бутылку воды, вскрыл её, плеснул себе на ладонь, а затем на лицо в попытке мало-мальски отмыться от дерьма, налипшего и пропитавшего с макушки до пят. — Нет, так не пойдёт, — хмыкнул он, снова намочил руку и сгрёб влажными пальцами волосы назад. — Она умерла собачьей смертью, но я могу её похоронить по-человечески. Она не останется здесь, Ал. — Душка, я тебя безумно люблю, ты это знаешь, но даже данный факт не заставит меня положить в новую машину… Это, — Мур скривил лицо и сложил руки на груди. — А что мы такие нежные, Бемби? Давно ли? — Энтони криво ухмыльнулся и протянул к Муру руку. — Дай сижку, — попросил он, и Аластор вынув пачку, вложил в губы парня сигарету, даже по-джентельменски ему прикурил. — Душка, честно сказать, я и к тебе-то сейчас не горю желанием прикасаться, что уж говорить про э… Нашу несчастную крошку, — признался Аластор и нервно улыбнулся. — Чего? — Бейли вскинул бровь и неторопливо поднялся на ноги. — Смысле? Даже не обнимешь меня, amore? — Бейли сделал затяжку и протянул ладони к Муру. — Я вообще-то чуть не сдох, мне нужна моральная поддержка! — Энтони угрожающе шёл на мужчину, глазки Аластора забегали, он пятился назад, выставив перед собой ладони. — Бан-ши, я серьёзно, не смей подходить ко мне, пока не помоешься с хлоркой. Дважды. — А-а-ал, мне так плохо, мне срочно нужны объятия, ну давай, иди ко мне, — мужчины ускоряли шаг. — Кажется я наглотался болотной жижи, но ты же всё равно меня поцелуешь, правда? — вытянув губы трубочкой, Энтони почмокал ими и едва не расхохотался, видя неподдельный животный ужас на красивом лице своего дебильного бойфренда. Мур аж весь побелел. — Поймаю-поймаю! — Бейли, Христом богом прошу!.. Энтони сорвался с места вслед за мужчиной, который шустрым оленем пустился наутёк. Что могло напугать болотную тварь? Болото. Порой этот рыжий придурок сочетал в себе черты уморительно нестыкующиеся. Он мог стоять, скалиться, залитый кровью с ног до головы; как накануне, с энтузиазмом большой шебутной собаки обнюхивать труп со всех сторон; мог наводить порядки в подвале, пропахшем мочой, потом и рвотой даже не морщась. При всём при этом жать чужие руки только в перчатках, проклинать любое пространство с приставкой «общественный», видеть чуму, холеру, менингит и столбняк, где ни попадя или же вовсе, как сейчас, убегать от своего обожаемого ангела просто потому, что тот один разочек искупался в трясине. Энтони думается, его мозг нашёл какой-то безопасный островок мыслей и ринулся туда: кошмарить Аластора Мура и его тараканов. Оказавшись около массивного дерева, мужчины покружили в глупой погоне пару минут, прежде чем Энтони выдохся, согнулся пополам и упёр ладони в бёдра. — Как славно, деточка, что ты не марафонец! — заявил Мур на выдохе и выглянул из-за дерева. — Спасибо, господу богу за твою невыносливость, — добавил он, уже более уверенно и вышел из укрытия. Энтони взгляда на него не поднял. Очень хотелось оказаться, как можно дальше от сюда. От всех этих событий, в целом. — Ал, — тихо окликнул юноша. — Почему мы постоянно оказываемся в эпицентре какого-нибудь дерьма? — Не имею ни малейшего понятия, mon amour. За все грехи? — Мур упорно старался разрядить обстановку. Энтони улыбнулся уголком губ. Это, пожалуй, единственное, во что он готов поверить. — Merde, — шикнул он, выпрямился и хотел было потереть ладонями лицо, но вовремя осёкся. — Поехали домой. Я так чувствую, что этот день ещё не скоро кончится. Энтони посмотрел в сторону высокого обрыва, скользнул глазами по дублёному телу мёртвой девочки и тяжело вздохнул. Ему жаль. Ему так жаль, что она оказалась здесь. Уж лучше бы убежала. Пусть украла бы у его семьи каких-нибудь жалких сто долларов, но была бы жива. — Поможешь мне? — негромко спросил он у Аластора, покосившись на мужчину. — Ты же знаешь, у меня хлипкие ручки, — Аластор бросил на юношу долгий задумчивый взгляд, будто прикидывал, что стоит сделать в сложившихся обстоятельствах. — Да просто до машины донести. Я увезу её на своей, — раздражённо фыркнул Бейли. — Мне же надо будет объяснить старому ублюдку сой внешний вид. И как-то убедить его в том, что я не съехал с катушек. — Хочешь показать это Даниэлле? — поинтересовался Аластор негромко и первым двинулся в сторону находки. — Не думаешь, что это может быть слишком рискованно? Не слишком ли много переменных, объяснить которые дону Леоне будет слишком сложно? К примеру, как ты добрался до этого места? — Боишься, что он захочет копнуть глубже? — Мур красноречиво глянул на юношу в ответ. — Расслабься. Для него важнее всего — результат, а не пути его достижения. Три года назад я сказал, что проблема улажена, а сейчас по сути в его глазах выгляжу, как пиздобол из-за почерка мелкого гадёныша. У меня должны быть весомые причины на то, чтобы ставить семью на уши и перелопачивать привычные схемы работы. — Слова не мальчика, но мужа, — Мур кратко ухмыльнулся. — Что ж, душка, раз ты так уверен в том, что делаешь, кто я, чтобы спорить? Остановившись около тела девушки, мужчины переглянулись, они взялись за края полотенца, на котором она лежала, подняли и понесли, будто в гамаке. Глядя на неё, Энтони уже совсем не сомневался в том, что последняя девица скорее всего тоже где-то там, погребена под мшистыми коврами торфяника, просто оказалась чуть менее удачливой. — Как думаешь, он видел, что Тесс зацепилась за корягу? — хмыкнул Энтони и прищурился. — Может быть да, а может быть нет, — задумчиво протянул Мур. — Возможно, он просто сбросил её со склона, увидел, что она стала тонуть и ушёл, а может быть видел, но ничего не смог сделать. Подумай сам, душка: будь ты сегодня один — не выбрался. В том случае ему оставалось уповать только на удачу. Хотя… — Мур прервался на полуслове и отвёл глаза в сторону. — Что? — Чёрные интеллектом не блещут. — Всё-всё, Аластор Гитлер, мы уже поняли твои настроения. — Ты сам спросил, Тото! Энтони лишь фыркнул и закатил глаза, глядя в спину и рыжий затылок перед собой. Аластор вёл их к дороге безопасным путём. Даже останавливаться не пришлось. Тесс оказалась гораздо легче, чем думалось Бейли изначально. Уже скоро они вышли по узкой тропинке к машинам, сделали последний рывок и замерли в промежутке между ними. Опустили тело на землю, перевели дух, закурили. Энтони понимал, что разъехаться придётся сейчас, а хотелось бы заскочить к Муру: помыться, выцыганить обед, хоть немного абстрагироваться, сделать вид, что всё хорошо. К сожалению, у Тесс не было на это времени. Ей нужно было добраться хотя бы до морга и не превратиться в кашу. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Мур на очередной затяжке. — Ал, прости, но это очень тупой вопрос. Я хочу толстую, жирную дорогу, водки и чтобы вот это всё было очень хреновым ночным кошмаром. — Просто сверяю показания. Примерно на такой ответ я и рассчитывал, Синди Лу, — Мур помялся, потянул руку в его сторону и легко похлопал по плечу. — Могу я надеяться на твоё благоразумие? — Я не знаю, — откровенно признался Бейли. — Энтони, пожалуйста, — ладонь сжалась на плече. — Что конкретно ты подразумеваешь под благоразумием? — Давай договоримся: ты приедешь ко мне ночью, мы выпьем и решим, что делать дальше? А до этого момента ты постараешься остаться относительно трезвым. Энтони потупил взгляд. Он не был уверен в том, что сумеет выполнить это обещание. Взглянув на Мура, парень закусил губу, нервно набрал в лёгкие воздуха побольше и тяжело выдохнул. Аластор прав. Загул сейчас только накалит, усугубит и без того дерьмовый расклад дел. Чем быстрее они разберутся с подражателем, тем быстрее жизнь вернётся на рельсы обыденности. — Да. Хорошо. Так и сделаем, — кивнул Бейли согласно. — Ты можешь сгонять к Мимзи? Порасспрашивать, какие настроения в городе и всё такое. — Я даже могу съездить в аптеку, — добавил мужчина великодушно. — Да. Давай. А я тогда до отца и до девок. На том и сговорились. Два потухших бычка полетели в высокую траву. Аластор помог Бейли уложить Тесс в багажник. Они простились. Энтони сел за руль своей кремовой спортивной крошки и проследил Аластора до его кадиллака, завёл мотор и выехал на трассу, дал по газам сходу. Его попутчица вряд ли будет рада промедлению. Чёрт. Теперь ещё и тачку мыть. И себя мыть. Бейли чувствовал общий зуд. Хотелось снять с себя одежду. И кожу.

***

— Господи, дон Тоньо! — Констанс встретила его скорченным лицом, поджатыми губами и строгим взглядом, скользящим с головы до пят. — Мало того, что усвистали, как в жопу ужаленный, так ещё и возвращаетесь, будто енот помойный! — женщина хоть и бурчала, но тут же торопливо налила воды и всучила её в руки Бейли. — Отец дома? — быстро спросил парень и влил в себя весь стакан. Нужно поговорить сейчас. На душ нет времени. — Дома, — кивнула женщина, и лицо её сделалось ещё более хмурым. — Что-то серьёзное? Вы из-за… Ссоры вашей? — полушёпотом спросила негритянка. — Потом, Станс, — ответил Энтони быстро. — Всё потом, — и вылетел в гостиную, в коридор, почти завернул к кабинету отца, но увидел Арьель, спускающуюся вниз со второго этажа: в красивой светлой блузке и красной длинной юбке, она цокала каблучками по ковровому покрытию, держа в сгибе локтя маленькую сумочку. Светлые волосы рассыпались по плечам крутыми локонами, а лицо до безобразия беспечное. — О, Тото! — улыбнулась девушка. — Как ты? Подостыл? — замерев на нижней ступени, спросила Ари, но взгляд её сделался тревожным, заметался с всклочённых волос на влажные грязные шмотки и обратно. — Господи, откуда?.. — Ты куда пошла? — резко гавкнул Бейли. Она блондинка. Она безбожно красивая высокая и худая блондинка. В Бейли всё похолодело. Господи, нет! Нет-нет-нет! Ни за что! — На чай, к Хезер М, — медленно выдавила Арьель, хмурясь. — Тото, что случилось? — она осторожно сделала шаг в его сторону, протянула руку, чтобы пощупать лоб. — У тебя глаза абсолютно безумные, — быстро шепнула девушка. — Никаких гулянок, — перехватив запястье сестры, отчеканил парень. — Сиди дома. Без сопровождения высовываться не смей. Ты меня поняла? — Что?.. — Арьель аж отшатнулась и прищурилась. — Антонио, ты опять начинаешь? — раздражённой кошкой прошипела девушка тут же и попыталась вывернуть запястье из хватки, но Энтони не дал ей этого сделать. — Арьель, — понизив тон, позвал он и постарался придать лицу сухое, прохладное выражение, чтобы выглядеть как-то посолиднее, поубедительнее. Он примерно прикидывает, как выглядит со стороны. Наверное, либо очень пугающе, либо очень жалко. — Смотри на меня, — гавкнул парень и сдавил узкую кисть. — Я серьёзно. Это не ложная тревога, — дернув близняшку к себе, парень сдавил её плечи и впился взглядом в зелёные глаза. — Тоньо, у тебя зрачки огромные и… Боже мой, чем так воняет? — поморщилась, отшатнулась, ее лицо всё заострилось, глаза забегали. Она не верит. Она думает, Энтони в трипе! Ари прихватила за скулы руками, большим пальцем оттянула веко правого глаза и приблизилась. — Ты под чем-то? Ох, Тото!.. Иди наверх, пока отец не увидел и приведи себя в порядок, а то получишь!.. Антонио, пожалуйста, у меня правда нет времени на твой параноидальный бред. Давай сделаем вид, что мы друг друга не видели, — голос девушки показался Энтони странной смесью: пренебрежение, брезгливость, снисхождение и мягкость, с какой говорят либо с безумцами, либо с непослушными детьми. Затрясло. Бейли крупно затрясло, на глаза упала багровая пелена. Резко выплюнув воздух ноздрями, парень схватил уходящую сестру за ворот платья. Жалобно скрипнула приоткрытая дверь. — Ах! Антонио! — из хватки тупая дура мгновенно попыталась вывернуться, но Энтони не дал. Он грубо волок сестру за собой через гостиную в кухню. — Папа! Констанс! Мама! — громкий, будто пожарная сирена голос оглашал пространство. Арьель визжала, словно её резали. — Помогите! Он с ума сошёл! Папа! Папочка! — Энтони! — влетевшая с заднего двора Констанс замерла в дверном проёме. — Станс, он меня убить хочет! Господи, убери его! — Арьель рвалась, впивалась в запястье ногтями, била по руке. — Энтони, пусти сестру немедля! — Констанс подбежала, схватила девушку за руки, а та резко дёрнулась, укусила и выскользнула. Энтони оскалился, сморщил нос, настиг беглянку в один шаг и схватил за волосы. — Пошли-пошли, — приговаривал, волоча теперь уже двух женщин с собой. Он ощущал, как Констанс била его полотенцем, дёргала за локоть и грязно бранила, отдалённо, будто сквозь толщу воды слышал, что сестра уже ревела. — Дон Леоне! Дон Леоне! Господи, он её забьёт! — Констанс вдруг исчезла. — Хочешь развлекаться, да? — рыкнул Энтони, остановившись около студебеккера и жестко вздёрнул девушку. — Давай! Давай, пиздуй! — у него бешено пылало лицо, сводило пальцы от нахлынувшего гнева. Энтони пошарил рукой в кармане, нащупал ключ и резко распахнул багажник. — Смотри! Сюда смотри, дура! — юноша тряхнул сестру, надавил на затылок, наклоняя ниже.

Смрад мгновенно пополз по пространству. От запаха заслезились глаза. Бейли тыкал Арьель в воздух носом, будто нашкодившего щенка.

— Хочешь вот так? Да? Хочешь, чтобы я тебя через неделю, такую же красавицу, из трясины доставал, сука? — собственный голос, доносящийся до ушей кажется незнакомым, чужим, далёким. Арьель заорала, речь её сделалась неразборчивой. Девица затрепыхалась канарейкой в руке, и Энтони насилу разжал ладонь, отпихнул девушку в сторону, встал между сестрой и машиной. — Porco Madonna! Che cazzo e?! Что здесь происходит?! — голос отца оказался отрезвляющим тычком. Пелена спала. Энтони ткнулся глазами в тучную фигуру отца, за спиной которого замерли мать и Констанс. — Антонио! — взгляд замер на бьющейся венке на виске Даниэлле. Он в ярости. В груди свернулся тугой клубок. Юноша мгновенно ощутил себя мышью под тяжёлым ботинком. Он ведь, действительно, не в самом лучшем состоянии. Ха-ха. Мягко говоря. — А то, что твоя дочь — тупая имбицилка, — лучшая защита — это нападение. Бейли знал, что так себя вести нельзя. Фоново осознавал, что совершал ошибку, показывая отцу свой рык. Пережитый пиздец и дорожка кокса очень плохо повлияли на беспокойный, тревожный мозг. Энтони поймал себя на том, что остановиться не получалось. — По-хорошему она не понимает. Я сказал: сидеть дома. Спокойно сказал. Она решила, что всё понимает получше старшего брата. На гульки собралась, намарафетилась. Вот, показываю, чем это чревато. Иди сюда. Иди, посмотри! — Бейли попятился и громко застучал раскрытой ладонью по капоту. Кажется, Даниэлле опешил от напора. Энтони был уверен, что будет взрыв: очередной скандал. Старик же нахмурил густые чёрные брови, сделал шаг в помещение и мгновенно зажал ладонью нос, издали заглянул в багажник и отшатнулся. На Энтони уставились два ошарашенных, напуганных глаза. — Констанс, Арьель — в комнату. Быстро, — рявкнул мужчина, схватил рыдающую дочь за плечи и оттащил к порогу. — Дорогой, что происходит? — загнанно прошептала Лиза, пытаясь заглянуть за плечо мужа. — Пошли! Вон отсюда! — обернувшись, старый лев вытолкал женщин прочь и захлопнул дверь. У Энтони дыхание спёрло. Это всё очень плохо. Очень несвоевременно. Неправильно. Преподнести новость нужно было по-другому, деликатно и осторожно. В другом формате, в другом виде. Он забил на всё, позволил слепой ярости и страху взять верх и оступился. Перед глазами летели события минувшего утра, сердце бешено колотилось. Энтони хотелось забиться в угол, спрятаться. Энтони очень не хотелось разбираться с последствиями своих импульсивных решений. — Антонио, — весомо, низко произнёс Даниэлле и медленно повернулся. — Ты, говорил, что уладил проблему. Давным-давно уладил! Ты, чёрт дери, божился, что всё решено! — его глаза налились кровью, желовки в скулах бешенозаходили. — Что это?! Что это делает в нашем доме?! — Отец, я всё объясню, — выставив ладони перед собой, пролепетал Энтони, сильно потеряв в спеси и уверенности. Его жестоко швырнуло вниз, туда, где ему пять, где он плачет на званом ужине от усталости, где Даниэлле уводит в сторону, больно сдавливает плечо и шипит: «ты ведёшь себя, как баба.» Тело окаменело, скованное ужасом. — Объяснишь? Опять? Сколько можно, Антонио? Я двадцать лет слушаю твои объяснения. Я годами спускаю на тормозах всё твоё дерьмо. Годами жду, что ты достанешь голову из задницы! Жалкий сопляк, — его слова — пули. Долетают, и точно в цель. Бам! Прямо в голову. — И ты! Ты сядешь в моё кресло? Как я могу доверить тебе хоть что-то, если твоё слово нихрена не стоит? — глаза больно прижгло. В горле — комок. Рухнуть на пол, заползти под машину, свернуться комком и рыдать. По-детски зажать уши, сбежать. Не быть здесь. Вскочить в тачку, проехать квартал и забежать в жёлтую кухню Мура. Спрятаться. Энтони очень нужно, чтобы его защитили, чтобы всё сказали за него. — Никаких денег, понятно? — гаркнул Даниэлле. — Больше ты не получишь ни единого цента. Посмотри на себя, что такое это? Это мой сын? Ничтожный наркоман. Откуда ты выполз сегодня, а? Бесполезный кусок дерьма, и ты ещё смеешь доводить свою сестру! — этот яд проникал в каждую клеточку тела. — Ещё раз, слышишь меня? Ещё раз, и ноги твоей больше не будет в моём доме. Ты… — Да заткнёшься ты или нет? — на выдохе, поинтересовался Энтони и зажал пальцами переносицу. — Ты, блять, вообще понимаешь, что происходит? — резкий хлопок: багажник. — Слушай, у меня вообще нет времени на это дерьмо. У меня в машине твоя девочка, которая через пару часов превратится в сумку из гноя и костей. Я, блять, доставал её из торфяника. Этими руками, — вскинув ладони, он резко шагнул вперёд. — Три года прошло! Прикинь, три года, после того, как ты с чего-то вдруг решил, что из бесполезного куска дерьма выйдет охуенный детектив! И я разобрался! Ясно тебе? Я ра-зоб-рал-ся! — взревел Бейли, наступая на старого самодура. — Это другой! Это новый! И он хочет ебать твоих шлюх и прятать их в болото, как скот! Он хочет красивых блондинок, которые без вопросов прыгнут в его тачку! Он прикончил трёх за месяц и хочет, чтобы все думали, что болотная тварь снова в деле.

Ему есть, куда идти.

Эта мысль проскользнула в голове внезапно. Когда Даниэлле в очередной раз стал грозиться отлучением от дома, Энтони вдруг понял: да. Хорошо. Окей. Мальчик образца трёхлетней давности не мог дать отпора. Он был одинок, пуглив и чётко понимал, что без кормушки дона Леоне он — никто. Но ведь сейчас это не так. Уйти? Упорхнуть из золотой клетки, сбросить кровавую ответственность, избавиться от кабальных обязательств? Да. Да! — Тебе придётся меня выслушать, потому что одна из красивых блондинок, которые этой мрази так нравятся живёт под твоей крышей, и она может стать следующей, — выдавил Энтони и поднял глаза, уставился прямо в лицо отца, резко раздув ноздри. Отец притих. — Как тебе такая перспектива?! Ты: сидишь в своём кабинете, раздаёшь распоряжения, куришь сигары, базаришь по телефону с важными дядями и вообще не одупляешь реальности, в которой я — ничтожный наркоман — делаю для тебя всю грязную работу. Мотаюсь в твой сраный Орлеан, слежу за твоими девками, за трафиком, жопу рву, чтобы твоя «империя» могла быть. И знаешь что? Я манатки соберу хоть сейчас. И разбираться со всем этим дерьмом ты будешь сам. Потому что я заебался. Capito? Бейли не отрывал глаз от лица мужчины напротив, и впервые за долгие годы на нём не отражалось какого-то… Пренебрежения? Уверенности? Хладнокровия? Энтони пытался понять эмоцию отца, но не мог. У него тряслись поджилки, дрожали колени, в голове разрывалась сирена. Страх сменялся смутной тревогой, маячащей на периферии сознания. — От тебя воняет, как от помойки, — просипел Даниэлле, отвёл глаза в сторону. — Скажи кому-нибудь из ребят, чтобы увезли груз в морг и отмойся. Потом — ко мне, — скрипнула дверь. Дон Леоне ретировался, зашаркал через кухню в гостиную. Энтони медленно опустился на колени и растёкся по полу гаража. Господи, он что? Только что отстоял себя? Он выиграл? Бейли не мог в это поверить. Осиный рой мыслей крутился в голове. Впервые! Впервые за все годы Бейли не позволил этому человеку вытереть о себя ноги. Дыхание срывалось: Энтони густо, медленно выдохнул, сглотнул и потёр лицо ладонями. «Может теперь с младшеньким capo начнут хоть немного считаться?» — шальная мысль клокотала в черепной коробке. Губы растянулись в улыбке. Господи! Если это — награда за его страдания, то… Спасибо? Буквы не складывались в слова. Хотелось позвонить Аластору и рассказать о подвиге, который Энтони только что совершил. Нет, сорваться и поехать. Орать на весь его чёртов дом о том, как мистер Бейли-младший отъебал своего старого ублюдка. Бейли почти вскочил на ноги, ринулся к водительской двери, но в моменте тормознул себя, сдавил кулак, глубоко вздохнул и заземлился. Вечером. Он всё ему расскажет вечером, а сейчас нужно не проебать момент. Нужно всё сделать правильно, закрепить триумф. Юноша выполз в кухню и увидев мать, замер, замешкал, растерялся. Лиза стояла около раковины, держа в руке стакан с чем-то жёлтым. «Виски,» — думается Энтони. Конечно, он знал, что матушка прикладывалась к бутылке. Все знали. Но не настолько откровенно: водка с грейпфрутом — «мамин сок». «Мамин кофе», Мимоза, Маргарита, вечерний чай. Они — образцовая семья. Кукольный дом. Зрители не должны видеть, что происходит внутри стен. — Мам, ты чего? — ошарашено спросил Энтони и быстро приблизился к матери. Лиза покосилась на него и вжалась в стойку, отшатнулась, словно от прокажённого. — Тони, — быстро выплюнула она, прижала стакан к груди и уткнулась глазами в лицо. Бейли от этого странного взгляда вдруг сделалось ужасно стыдно. Только сейчас до него начало доходить, что он отчебучил, и как оно должно было выглядеть со стороны. Парень закусил губу и замер. — Что происходит? — Лиза почти шептала, но не приближалась, глаза её нервно, раз за разом утекали вбок, в сторону двери в гостиную. — Мам… — он виноват в том, что притащил проблемы клана в дом. Не смог удержать маску, напугал женщин, совершенно ужасно обошёлся с Арьель. Страшно захотелось провалиться на месте от стыда. — Мам, прости, — стыдливо выдавил он, потянулся ладонью к узкой кисти, лежащей на краю раковины и сдавил тёплые пальцы. — У меня был отвратительный день, Ари вела себя, как идиотка, я просто… Я… — парень потерялся в словах, таблетка храбрости в момент перестала работать, заставляя мямлить и судорожно думать, как следовало бы получше объясниться. — Что у тебя в багажнике? — тихо спросила она. — Я знаю, когда ты врёшь, Тони. Скажи, это какие-то… семейные дела? Энтони никогда не считал мать глупышкой, которой та так силится казаться. Она — птичка в клетке. Такая же, как Арьель, как он сам. Когда-то юная красавица хотела хорошо жить, а теперь всего-навсего расплачивается за то своё желание. Энтони не имеет права осуждать. Может, они никогда и не были слишком близки, но Лиза всегда любила своих детей, насколько умела, как могла. Она больше всех прочих заслуживала сладкого незнания. — Да, семейные, — быстро кивнул Энтони. — В городе сейчас опасно, мам, — надо как-то вывернуться, но предостеречь. Усидеть на двух стульях. — Не спрашивай ничего, просто послушай: не ходи одна. Бери кого-нибудь из ребят. И Ари тоже никуда отпускай. Я скоро со всем разберусь, обещаю. — Тони, — Лиза отставила стакан и поймала его лицо ладонью. — Ты очень плохо выглядишь, — большой палец заскользили по скуле. — Береги себя, ладно? — Всё хорошо, ма, — вымученная улыбка пролегла на губах. Энтони погладил мать по запястью и отстранился. — Ты… Очень изменился, я не узнаю тебя, — помолчав, добавила женщина, и Бейли дёрнулся в сторону. Стиснув зубы, он медленно выдохнул носом. — Хочешь… Поговорить? — Меня ждёт отец, — юноша резко оборвал нелепый диалог. — Ты знаешь, он будет беситься, — улыбнулся, быстро прихватил симпатичное, почти красивое личико матери и поцеловал её в лоб. — Потом, ладно? Обязательно. Он не дождался ответа и выскользнул в гостиную, зная, что «потом» никогда не случится. Неважно. Это не то, о чём следовало бы думать. В душ и быстро. Бейли торопливо затопал по лестнице и мышью проскользнул мимо комнаты сестры, захватил халат и наконец-то избавился от смердящих мокрых тряпок. Оказывается, что порой счастье прячется в мелочах. Например, когда горячие струи смывают с кожи и волос омерзительный кислый душок торфяного болота. А старый рыжий пидорас даже не обнял напоследок-то. Неженка. Нет, если бы сам Мур искупался бы в трясине, Энтони тоже не стал бы его трогать. Но всё равно обидно. Бейли густо тёрся мылом, шампунем, всем, что попадалось под руку, но в носу всё так же стояла вонь. Перед глазами внезапно промелькнула картинка: Тесс, раскинувшаяся на полотенце, почерневшая, иссохшая, полураздетая.

Что он с ней сделал?

Привёз в своё место, надругался, прикончил и изувечил генеталии? Или нет? Тесс. Где была Тесс? Парень старался воспроизвести утренний разговор. Эби была шатенкой. Мисси… Мисси-Мисси-Мисси. Рыжая. Прыгала в каждую тачку, значит Тесс — исчезла между двух фонарей. В горле встал комок. Энтони закусил губу: муж выпивоха и голодранец. Ей нужно было кормить детей. Боже. Господи. Энтони ярко представились маленькие лица, маячащие около окон, их испуг, перерастающий в страх: мама не вернулась домой. Мама больше никогда не вернётся. Что с ними будет? «Не уберёг,» — насмешливая мразь в правом виске подпёздывала, делала всё гаже и гаже. Нужно организовать похороны. Нужно выделить содержание, пристроить сирот в приют или к старшим родственникам. С другой стороны, каким? Будь у Тесс опора, ей не пришлось бы торговать собой. Он сдавил мочалку в ладони и принялся тереть пуще прежнего, но это — грязь, которую ничем не отмыть.

Исчезла между двух фонарей.

Как ублюдок заманил её? Чёрный парень подходит к тебе, белой мамочке-кормилице… что он должен сказать, чтобы ты с ним пошла? Под рёбрами засосало. Энтони скрипнул зубами, сунулся в кипяток. Волосы тяжёлой волной заструились по лицу. «Ночь была тухлая,» — вспомнились слова мамаши. Нужда. Вот, что могло заставить мать пойти с человеком, обещающим бабки. Он должен был выглядеть солидно. Выглядеть так, чтобы в гипотетический заработок можно было поверить. В их городе не так много солидных цветных. Тесс боялась садиться к чужим. Кто? Может быть музыканты, о которых говорил Аластор? Кто-то из них? На белом человеке легче заметить эти, как их… Болячки, о которых распинался Мур. В темноте на чёрном можно и не усмотреть. Рядом бар Мимзи. Выйти с выступления, пройти квартал, свернуть в проулок и ждать, выслеживать. Или просто оказаться рядом? Случайно заметить плачущую проститутку и сцапать. Нет. Так мог сделать бы Ал. Этот — другой. У него есть замысел, у него есть типаж. Всё это Энтони уже проговаривал. Убийца выслеживал жертв. Подбирал подходящих, чтобы воплотить фантазию. Какую? Бейли торопливо выбрался из ванны. Красный, весь в тёмных пятнах от слишком тщательного мытья. Отжал волосы, закрутил их в жгут и накинул на плечи халат, короткой перебежкой добрался до своей комнаты и прежде чем зайти, прислушался: дом молчал. Наверное, Констанс уже успела успокоить Ари. Надо будет к ней зайти. Как-то объясниться. Энтони поступил, как конченный мудак. Дверь тихо притворилась. Распахнуть шкаф, выхватить брюки и рубашку, одеться. Простой ритуал, но на него накладываются сложные мысли. Фантазия. Самый важный ключ, которого нет. В чём она заключается? Каков замысел, а главное: как сформулировать её правильно, не пойти по ложному следу? Энтони не знал, но самое отвратительное: если он не допрёт в ближайшее время, то кто-то умрёт снова. — Нам надо поднапрячься, дружище, — уперев ладони в комод, Бейли смотрел на своё отражение. В этом городе слишком тесно для двух убийц. Ладно. Для трёх. Или… Блять, даже правильно и красиво подумать не выходит. Раздражённо цокнув, Бейли покосился на ящик комода. Может дунуть? Одну тоненькую, маленькую. Отец уже видел, что он под кайфом, какая разница? Нет. Нельзя. Он обещал Аластору не злоупотреблять. Хотя бы до вечера. Соберись. Соберись-соберись-соберись. Бейли отшатнулся от комода, резко открыл дверь и сбежал от заначки. Несколько часов. Тебя не начнёт ломать, если потерпишь до вечера. У Ала было такое грустное лицо там, в машине. Нельзя заставлять его слишком сильно переживать. Ха-ха. Дедушка старенький. У дедушки может и сердечко встать. Или, например, колпак начнёт подтекать. По позвоночнику прошёл морозец, когда Бейли вспомнил о методах решения проблем мистера Мура. Бемби терпелив, очень терпелив, когда дело касается Энтони, но если вдруг чуть-чуть перегнуть… Что ж, вероятность оказаться в подвале Аластора Мура крайне мала, но никогда не равна нулю. Погружённый в смутные мысли, Энтони притормозил около отцовского кабинета и медленно, тяжело вздохнул. Нужно не обосраться. Красиво напиздеть, пустить пыль в глаза. Энтони надавил на рукоять и вошёл. Отец стоял около окна и курил. Услышав звуки вторжения, он повернул голову и осмотрел с ног до головы цепким чёрным взглядом. Юноша скользнул внутрь кабинета и упал на диван: занял привычное место для подобных тайных вечере. — Рассказывай, — разрешил Даниелле и добавил, — как вышло, что после нашего вчерашнего разговора у меня было две пропавшие шлюхи и подозрения на то, что мой сын идиот и лжец, а сегодня — серия и новый псих, — прозвучало, как упрёк. Энтони слышал сомнение и напряжение в голосе, хотя оно и понятно. «Разговор» — под этим кодовым названием подразумевался скандал, разумеется. Такой же неприятный и обидный, как сегодня, разве что длился он сильно дольше. — Э, — Бейли-младший закинул ногу на ногу и тяжело вздохнул. — Не надо, я сделал так, как ты сказал. С тем делом покончено, и я уверен в этом на сто процентов. Я поехал в морг, сторговался с санитаром, осмотрел девку: почерк другой. Мотив, суть — всё. — Антонио, я слышу больше, чем хочу. Давай к сути, — отец слабо дёрнул кистью, призывая ускориться. — Этот чёрт пытается подражать убийствам трёхлетней давности и не собирается останавливаться, пока ему в этом не помогут, — уверенно заявляет Бейли. — Я могу разобраться, но мне нужно время. За три недели — три убийства, и это только в прайде. — Как у остальных? Уже связался с ними? — Нет. Займёшься этим? С тобой вшивые ублюдки болтают охотнее, — если бы получилось свалить на отца хотя бы малую часть работы, при том самой неприятной — было бы славно. — Отчего не поболтать со старыми друзьями, — хмыкнул мужчина. — Антонио, ты уверен в своих выводах? — прищурившись, он затушил сигару о пепельницу. — Я уверен в том, что наши девки в опасности, а значит и наш карман. Вспомни, что было три года назад и помножь на два. Защитить девочек — значит защитить семью, и это первое, — Энтони встал, нашёл на столе портсигар и оприходовал одну из, после чего снова взглянул на отца. — Выблядок должен быть лишён доступа к ним. На улицах нужно больше наших, больше глаз, эта мразь жадная и наглая. Я говорил с мамками: одна из жертв исчезла в пространстве меж двух фонарей. — Энтони закусил щёку. Никаких сантиментов сейчас. Ты потом сам разберёшься с этим дерьмом. — Убийца прячет тела в болото, подчищает хвосты. С этой мне просто повезло, но в дальнейшем он будет ошибаться всё меньше и меньше. — Делай, как считаешь нужным. Антонио, механизм должен работать. Любой ценой, — дон Леоне никогда не вдаётся в подробности, и это хорошо. — Знаю. — И, Антонио, — мужчина повернулся к нему полностью и нахмурился. — Не доводи меня до греха. Не заставляй принимать меры. — Ты о чём? — Не надо, Тото, ты понимаешь, о чём. Голова capo должна быть холодной и чистой. — Mamma mia, — Энтони всплеснул руками. — Бать, я достал из болота труп. Одна дорога, и всё. — Сплетни — дело такое, э? В последнее время их становится слишком много. Как и твоих загулов. Я почти не лезу в твои дела, Тото, не вынуждай меня делать это. Тебе уже не двадцать, понимать нужно, — Энтони с трудом удержал маску спокойствия. Неужели его… сдвиги становятся заметными со стороны? — У меня всё под контролем, — заучено, привычно отчеканил юноша и уткнулся глазами в глаза Даниэлле, но мужчина и носом не повёл. Он смотрел долго, неотрывно, будто ждал ещё чего-то, но Энтони молчал. Правду отцу знать не надо, а оправдываться Бейли не собирался. День сегодня ужасный, и что хуже всего, он никак не мог закончиться. — Антонио, ты — мой сын. Ты знаешь, я тебя люблю, — сократив дистанцию, мужчина положил руки ему на плечи. Опять старая шарманка. — Всё, что я делаю — только для тебя, твоей сестры и матери. Я бываю жесток, но лишь потому, что хочу научить тебя жизни. Когда-нибудь ты будешь мне благодарен, — Энтони знает, что нельзя отводить взгляда, нужно смотреть прямо в глаза, но как же хотелось. Чёрт. — Я знаю, — Энтони сдавил локоть родителя ладонью. Мужчина чуть помедлил, прихватил пятернёй за шею и поцеловал в лоб, а следом вернулся к столу, выдвинул ящик и достал пачку зелёных, положил на глянцевую крышку и лениво добавил: — На расходы. Сделай всё красиво, Тото. Про тринадцатое помнишь? Паук устраивает званый обед, нужно быть обязательно. — А? Да. Да, помню. Всё будет, — парень юрко прихватил деньги, свернул их в бобину и сунул в карман. — Я поеду. Не знаю, когда буду. Маякни нашим копам, чтобы не мешались под ногами, но были настороже. Мы ищем чёрного. Приличный, при тачке. Он болен сифилисом, — Даниэлле сжал губы и нахмурился. — Не спрашивай. Меньше знаешь — крепче спишь, — старик ухмыльнулся уголком губ и поднял руки в каком-то примирительном жесте. — Да хоть чумой или холерой. Разберись с этим. Наконец докурив, Бейли затушил остатки сигареты и спешно выскользнул в наружность. Он думал, будет хуже, но вышло достаточно терпимо. Даже денег дали. Нужно следовать плану, и дай бог, вечером он сможет выпить, поесть, может быть, даже потрахаться и спокойно уснуть в доме неподалёку. Идя по узкому коридору, Энтони зацепился глазами за лестницу и подумал, что стоило бы зайти к Ари, но что-то станавливало. Стыд? Да. Потом. Он обязательно поговорит с сестрой позже, когда они оба будут в лучшем состоянии. — А ну-ка иди сюда, дрянной мальчишка, — внезапный громкий шёпот Констанс рядом. Через краткий миг ухо Бейли прижгло болью. Он даже пикнуть не успел, как оказался в лапах чёрного цербера. Женщина спешно подтащила его к лестнице для прислуги, поволокла по ступенькам вниз. — Ау-ау-ау! Станс! Больно! — вывернуться из её захвата и в менее изнуряющие деньки было тяжело. Оказавшись в первом этаже, в прачечной юноша предстал перед Констанс, как на ладони, глупой малолеткой, стащившей кусок пирога, приготовленного для гостей. — А ну в глаза мне смотри, как ты смел на женщину руку поднять? — прогремела, уперев ладони в пухлые бока. Глядя на неё, Энтони следовало бы испытать ещё больше стыда, но в этот самый момент он ощущал лишь усталость. Нет, мэм, сил мистера Бейли не хватит на то, чтобы сегодня кто-то ещё его тщехвостил. — Станс, пожалуйста, — сдавив переносицу пальцами, Энтони цыкнул. — Ты хочешь услышать, как конкретно? Или историю, этому предшествовавшую. И ничего я не поднял. Я просто крепко держал. Эта дура меня укусила! Я тут жертва! — Я насилу успокоила мисс Арьель. Немедленно поднимитесь к ней, дон Тоньо, и извинитесь, — продолжала Констанс, совладав с собой. Констанс — чёрная и должна знать всех своих, учитывая её темперамент и чуйку на людей. Наводка. Энтони уставился на женщину нечитаемым взглядом. А если бы у кого-то в их общине был бы сифилис — это неминуемо сделалось бы достоянием общественности. — Дон Тоньо! Да у вас глаза стеклянные. Это вы поэтому слетели с катушек? Нет уж, голубчик, вы допрыгались. Я сейчас же пойду к вашему отцу и всё выскажу. — Станс! — Энтони резко схватил женщину за руки и сжал её ладони. — Не надо к отцу, — он потянул женщину к маленькому складному столику и стульям. — Послушай меня, ладно? Просто послушай. Бейли вывалил всё, как на духу, упуская, разве что, подробности о проделках Аластора. Чёрная маменька и без того не лучшего мнения о его глупом бойфренде. Возможно, Энтони действительно надеялся получить зацепку или очень хотел выговориться, он сам не до конца понимал, но рассказал о деталях ужасного расклада, изредка поглядывая на хмурое лицо женщины, которое делалось всё мрачнее и мрачнее с каждой минутой. — …А этот ваш как нашёл вторую девочку? — оборвав парня почти в самом конце, спросила Констанс. — Леса-то местные — гиблые. Скажете, он случайно наткнулся на неё? — Заблудился, — нагло соврал Бейли. — Хотел лягушек наловить и глубоко забрёл, — Станс смотрела подозрительно, недоверчиво. — Я если бы на кого и ставила, так на мистера Мура — в первую очередь, — вдруг выплюнула женщина, и чёрт возьми, как она была права, но как же оно неуместно. — Я тебя умоляю, — фыркает Бейли и закатывает глаза. — Он не выносит прикосновений, а там с девочками такое творили, что, — Энтони закусил губу и перекрестился. — Нет. Аластор мог их убить, — проблема этой женщины в том, что она слишком хорошо знает Энтони, в том числе лучше всех других может понять, когда он врёт. С ней надо по-другому: правда, но не вся. Это работает не всегда, но часто. Как сейчас, например, когда Констанс тяжело вздохнула и опустила глаза в стол, поскребла какую-то маленькую вмятинку ногтем и покачала головой. — Ой, не знаю, дон Тоньо, — глянула исподлобья, сдавила губы и цокнула языком. — Вы хоть примерно понимаете, кого ищете? — Чёрный парень, при деньгах, способный вызвать доверие. Нервный, не слишком приметный, возможно, подвергшийся какому-то насилию в детстве. — Я вам так скажу: из наших-то все битые так или иначе. Все нервные и подозрительные. Да и солидных… — качнула головой. — У него сифилис, — добавил Энтони. — Я не прошу тебя тыкать пальцем, просто поспрашивай сплетни. У тебя же там Дес живёт, верно? — Хорошо. Но я ничего не могу обещать, вы ж понимаете? — Энтони понимает, он виновато тупит глаза, кратко кивает и поднимается. — У креола-то уже были? Он не при делах? — Что? — будто услышав случайный набор слов, парень стушевался и вылупил глаза на Констанс. — Ты о ком? — Дон Тоньо, бросьте. Уж со мной-то комедию не ломайте, — парень нахмурился, приподнял плечи, всем своим видом показывая женщине полное замешательство. — Креол со старой виллы. С такого же притона, что ваш Дом. — Станс, я скажу предельно честно: я нихуя не понимаю. Какой креол? Какая вилла? О чём ты вообще? — женщина ещё пару секунд посмотрела на Бейли, считывая: не придуривается ли? А следом набрала в грудь воздуха и тихо усмехнулась. — Странное дело, дон Тоньо. С вашими-то пристрастиями пройти мимо такого! — поддела, и Бейли закатил глаза. — Вы ездили в Орлеан по трассе с южной стороны? — Пару раз. — Видали может миль через двадцать долгий съезд к «La Recolte Rouge»? К старой французской вилле времён переселения, — начала Констанс, и Бейли напряг извилины. Кажется, что-то такое он помнит, а вроде и не помнит. Просто не обращал внимания? Этих заброшенных посудин штуки три по дороге в город, но чтобы что-то жилое? — Лет семь назад в Гретне появился тамошний служащий, зазывал наших на работу. Мол, помочь в обслуживании банкетов. Мы, мол, ближе всего. Сулил хорошие деньги. — И что? Кто-то пропал? Что-то случилось? Почему вы не обращались в полицию? — Да… В общем-то, нет. Платили хорошо и исправно, но разглашать детали было нельзя. Кто там бывал, говорили: хозяин… эксцентричный, гости разномастные, обряды. А праздники — содом и гоморра. Как-то по пьяни Джозефф обмолвился, что странные там вещи творятся. И помер от холеры, — Констанс пожала плечами. — Больше никто не трепал. Я, знаете, краем уха слышала все эти страшилки, но думала вы-то точно в курсе. Как же фамилия хозяина?.. Уж и не упомнить! Дэнси? Деканси? — Оке-ей, — неловко протянул Энтони и побегал глазами из стороны в сторону. — Слушай, я по-твоему что? Трахаю всех странненьких мужиков в Луизиане? Ну, ладно, не трахаю, но знаю? Станс, звучит обидно. И почему я должен был сразу подумать на него? — Вы ищете богатого чёрного с сифилисом. Сама-то я не видела, но под описание ваше подходит, — Бейли призадумался. Надо спросить Аластора. Эта ходячая энциклопедия знает всё на свете, может и про загадочного мужичка в курсе. — Съезжу, — кратко ответил юноша. Такую зацепку определённо нельзя упускать из виду. Даже не так: Констанс будто достала огромное алое знамя и принялась размахивать им прямо перед лицом. Это их человек. Наверное. — Вы только, дон Тоньо, смотрите на рожон не лезьте, — хмуро и тихо попросила Констанс. — Защиту возьмите, если поедете. И этого вашего — тоже, — Энтони рассмеялся. Признаться честно, он понятия не имел, почему милая Станс так не любила Аластора. Может из-за той глупой истории с кроватью? — «Этот мой», понятное дело, — поддел парень и погладил женщину по плечу. — И перед мисс Ари извинитесь, ясно вам? — Бейли закатил глаза, кивнул и дёрнул головой в сторону двери наверх. Они встали и вышли. Извинится он, разумеется, позже. Не сейчас. Потом, когда будет сподручно. Сейчас-то Энтони очень сильно занят. Да и Арьель лучше дать время успокоиться. Парень зашёл с Констанс в кухню, открыл отцовский бар и плеснул себе немного виски, опрокинул стакан: чисто в медицинских целях. Подлечить нервишки. Алкоголь горячо заскользил по гортани, по телу разлилось тепло. Пошатываясь, парень постоял немного перед очередным забегом. Времени нет. Бейли простился со Станс, совершил короткую перебежку до соседнего дома, чтобы отправить кого-нибудь в морг вместе с Тесс. Слава богу малыш Люччи был на месте. Он самый надёжный. Когда с этим было покончено, Энтони смог добраться до гаража, поглядел на несчастный Студебеккер, поморщился от запаха. Парень перевёл взгляд на отцовскую машину. На этой он точно не поедет. Мамин шевроле подмигнул ему фарой. Бейли вздохнул. Сегодня, видимо, без ветерка. Ладно. Терпимо. Быстро: в город, до девочек и до ломбарда.

1965 год, Гретна США

Окрестности прайда 17:45

Дышать невозможно. Эти дуры вообще окон не открывают? Дым стоял такой, что его можно было бы разрезать ножом, будто кусок сливочного масла, а запах! Пот, перегар, дикая смесь из дешёвых разномастных духов, грязные колготки и травка. Энтони сейчас бы пропустил косячок-другой. Взгляд невольно раз за разом лип к трём молодым шлюхам, притихшим в углу напротив, с одной на всех самокруткой: перешёптывались, стреляли в Бейли глазками, будто ждали чего-то. Расслабьтесь, кисы. Сегодня все хорошо. — …Она пописать отошла, — нервно кусая губы, девица с рассечённой губой, обнимала себя руками и чуть раскачивалась. Энтони слишком поздно осознал, что не давеча, утром убрал одну из важных свидетельниц. Что ж, держала бы язык за зубами — была бы жива. И, что более важно, могла бы дать информацию. На двух точках, где Бейли уже успел побывать всё оказалось просто. Мамки дёрнули нужных кошечек, и те мало-мальски воссоздали картины произошедшего. Сутенёры редко бывают близки с теми, кто не крысит или хоть сколько-то им не нравится. У папочек очень много дел. Энтони поморщился. Грязь. Это всё такая грязь. Шальная мысль крутилась в голове: даже в грёбанном болоте он не ощущал себя так мерзко, как здесь. — Просто отошла пописать? Где был ваш старший? — Они же не ходят за нами по пятам, — пожав плечами миниатюрная мышка с русым гнездом на голове потупила глаза. — Было очень жарко, Крис целую ночь жаловалась на парик и на придурка, который не хотел платить. Мы не то, что бы подружки, но неплохо общались. — Парик? Дай угадаю, светлый? — Откуда вы знаете? — приоткрыла рот, заторможено приподняла голову и медленно похлопала глазами. — Да так, предчувствие. Для неё это частое явление? — У Кристин были очень жидкие волосы, она всегда носила парики и постоянно таскала чужие, — усмехнулась, качнула головой. — Все знали, где искать пропажу, если вдруг что, — Энтони отзеркалил улыбку, протянул руку и легко похлопал девушку по плечу. — мистер Леоне, — вздрогнув, вдруг позвала она. — Да? — Я могла быть на её месте, — растерянность и страх — вот, что Бейли видел в водянистых зелёных глазах напротив. — Любая из нас. — Не дури. Не любая. Человек, которого я ищу предпочитает худых, высоких блондинок, так что… Ты точно в безопасности, — нелепая попытка подбодрить, Тото. Крайне нелепая. — Хорошо, Несси, она отошла пописать, в какое время это произошло? Ты видела, куда она пошла? — Я не знаю, во сколько, мистер Леоне. Она очень хотела и просто ушла в проулок. Там не было тупика, то есть, можно было выйти на другую сторону улицы. — Ты слышала голоса? Возню? Машину? Что-нибудь? — Нет, я была с девочками, — качнув головой, Несс виновато опустила голову. — Быть может только громкий гул. Да-да. Я испугалась. — Гул? — Ну, когда машина отъезжает и ускоряется, было громко. Прямо — вой. «Подшипник,» — подумалось Энтони. У ублюдка, как минимум два дня назад были проблемы с подшипниками. Если он недостаточно «при бабках» или ленив, было бы славно. Хотя, может деталь совсем новенькая, не изношенная? — Больше — ничего. Честное слово. Она просто ушла и не вернулась. — Вы часто стояли вместе? Может, замечала каких-нибудь мутных парней рядом? Может, одну и ту же машину или мужчину, который мелькал слишком часто? — Конечно, некоторые мелькают часто. Город-то маленький. Я не знаю, мистер Леоне. — А незнакомцы? — Не знаю. Ничего не знаю, — сдулась. Начала закрываться слишком очевидно. Энтони чувствовал это и осознавал, что больше ничего не сумеет вытянуть. — Мистер Леоне… А у вас случайно нет чего-нибудь? Ну… Вы понимаете? — Прости, малышка. Сам — пустой, — прохладно выдавил из себя Энтони. — Ладно, Несс, — вздохнув, он встал, оправил брюки. — Спасибо, — не дожидаясь ответных любезностей, Бейли вышел из прокуренной комнаты и наконец вдохнул воздуха, чуть больше похожего на пригодный для жизни. — Дон Леоне, всё хорошо? — запыхавшийся, перед ним возник златозубый Бобби. — Если бы я знал, что вы будете! Мне как сказали, я же пулей сюда! — залебезил он. Энтони вмиг ощерился, свёл лицо в оскаленную морду. — Слышь, у тебя тут полный пиздец, — Энтони потянулся было к сигарете, но ощутил, как в горле встал кислый комок. Нет уж. Попозже. — Дон Леоне! Так вы же сегодня пришили мою мамашку! — жалко попытался оправдаться он. — И? Это значит, что девки могут дуть, не раздупляясь? Или, что можно вообще не следить за своими овцами на точках? «Отошла пописать» и нашлась со вспоротой глоткой? Так что ли? Ты смотри, Бобби, старик хуёвых садовников не держит. Ещё один проёб, и кто знает? Может тебя вообще не найдут? — Бейли видел в чёрных глазах папаши плохо прикрытую ненависть и злобу. Ну давай, скажи что-нибудь, ссыкло ебливое. Энтони прищурился, ожидая реакции, но мужчина молча закивал и отвёл взгляд в сторону. — Мои люди приедут и объяснят схему дальнейшей работы. — Окей, как скажете, дон Леоне, — выдавил Боб. Больше Бейли не проронил ни слова. Он торопливо сбежал с лестницы и вывалился в улицу. Энтони очень не любил бывать в борделях или на таких квартирах, но запах, грязь и смог были не при чём. Его пугало то, во что превращались обитатели. Они были — куклы. Они уже давно мертвы, но сами того не понимают. Кто-то искал быстрых денег, кто-то приходил от безысходности, а кто-то… Бейли осёкся и закашлялся. Кто-то неудачно попробовал. «Что-нибудь». Так и работал этот паучий бизнес. Попробовать сперва чуть-чуть, где-нибудь на шумной вечеринке. «Угоститься». Потом раз, другой, третий. И вот она уже наскребает последние бабки, потом закладывает мамочкин жемчуг, а потом сосёт за дозу за углом. Рано или поздно таким становится всё равно: что с ними, где они, чем занимаются. Всё теряет смысл, остаётся лишь наркота, за которую ты готова пойти на всё. «И ты, ты — такой же. Ты ровно на этом ебаном уровне,» — бегущей строкой пронеслось в голове. Энтони схватился за грудь. Нет. Он не такой. Он не похож на них. У него на месте зубы, не сыплются волосы, он не похож на того, кто готов продаться за дорогу. Да, может быть он немного и и подсжёг ноздри, но это же мелочи. Просто лёгкий щелбан по лбу, напоминание об осторожности. Энтони никогда не опустится… Так. Он может бросить в любой момент. Верно? Просто не хочет, не сейчас. Ему с кокаином просто чуть поинтереснее жить, вот и всё. Особенно, когда вокруг так много стресса. Бейли подошёл к машине и влез в салон. Ему просто нравится ощущение лёгкости, нравится чувствовать себя сверх-человеком после пары дорожек. Пф! Да он мог бы вообще не спать сутками. Мог бы тусить в доме, выполнять свои обязанности, шить и бесконечно трепаться со своим глупым бойфрендом. Он не делает этого лишь потому что знает свою меру и никогда не переступит черту. Покосившись на бардачок, Бейли долго его гипнотизировал. Заначка ещё осталась. Она в прямом доступе, только руку протяни. — Не сейчас, — громко, вслух произнёс юноша. Вот! Вот же! Наркоман никогда бы так не сказал. Машина проехала пару кварталов. Взгляд Энтони бесцельно скользил по улице. Где же ты, сукин сын? Ты же ходишь здесь, по этому городу. Дышишь этим воздухом. Ты выслеживаешь очередную куколку. Сколько у тебя уходит на подготовку? Неделя? Как ты их выбираешь? Почему блондинки? В чём твой замысел? Поток сознания прервало внезапным звоном. Энтони вздрогнул и глазами ткнулся в лобовое. Колокола зазывали к вечерней мессе. Три минуты на раздумья. Три минуты на то, чтобы почти проехать мимо городской церквушки. Хотел бы Энтони в неё войти? Шевроле тормознуло. С этим местом у Бейли связаны слишком спорные воспоминания. Отец Вайль, ныне покойный, чтоб его. Не лучше ли поехать завтра утром в ту, за городом?.. А встанет ли он? Это зависит от того, как закончится вечер. Новый удар колокола. Парень цокнул языком, чертыхнулся и выполз наружу снова, сплюнул в асфальт и мышью скользнул в ладановое горячее лоно часовни. Пара прихожан расположились где-то впереди на скамьях. Энтони потоптался немного и осторожно подошёл к той самой, где когда-то сидел с Вайлем. Внутри всё скрутило. «Он был фанатиком. Он хотел отобрать твоё,» — мягкий голос Мура увещевал где-то там, внутри сознания. — Да заткнись ты, — вяло ответил сам себе Энтони и поймал взгляд молодого человека, сидящего на другом конце. Он вздрогнул, резко повернул голову и выпучил на Энтони глаза. — Вы мне? — Да не, — махнул рукой Бейли. — Подсяду? — Да пожалуйста, — кивнул паренёк, и Энтони плюхнулся на скамейку, откинул голову на спинку, протянул ноги и уставился в высокий потолок. — Вы же в доме божьем, как можно? — шикнул внезапный сосед, Бейли раздражённо закатил глаза. — У нас с богом всё нормально. Кстати, он не обидится, если я разок дам по роже какому-нибудь придурку, — с намёком огрызнулся юноша и посмотрел на храброго идиота неподалёку. — Да сядьте же нормально! «Всё же должно быть делаемо благопристойно и по порядку», — и пихнул Энтони в плечо ладонью. Тот как-то даже опешил и нахмурился. — Первое Коринфянам. В курсе я, в курсе. Я тоже ходил в воскресную школу, — раздражённо цыкнул, но всё-таки сел. Умник какой нашёлся. Боже, твой дом превращают в проходной двор. Скажи, только честно, у тебя ведь тоже глаза сами собой закатываются от всех этих «отличников»? Сосед, однако, никак не среагировал. Замолчал и открыл свою библию, стоило святому отцу взойти на крохотную кафедру. Энтони глубоко вздохнул, сунул руку во внутренний карман, намотал золотую цепочку на запястье и сдавил в ладони крест. Хотелось непременно что-то сказать. Быть может, поблагодарить за утреннее знамение, но буквы в слова не собирались. Иногда мистеру Бейли казалось, что он почему-то был всё-таки Его любимцем. Тем самым ребёнком, от которого особо ничего не ждут, но все начинания поощряют. Если Аластор Мур не выжил бы без благословений лоа, то не будь Энтони в числе любимых детей, он бы сдох в роддоме с пуповиной, обмотавшейся вокруг шеи. И ещё множество раз после. Ох, как много в его нелепой жизни было вариантов того, как, когда и при каких обстоятельствах откинуться, что и по пальцам не сосчитать. Но, господи, почему твоя благосклонность обходится так дорого? Энтони не вслушивался в проповедь, тупо смотрел перед собой и ощущал, как разум скользил по тонкому льду. Вот, зачем нужны кокаин и водка: они мешали думать. Мешали падению в бесконечную бездну мыслей и чувств, которые Энтони проживать не хотелось бы. Парень вновь медленно сполз по скамье вниз, прижал крест к груди и устремил взгляд в потолок. Вялый хор голосов втекает в уши строчками церковной латыни. Бейли покосился на соседа. Какой хороший мальчик. Так прилежно читает стих вместе с остальными в классе. Вот, кому в этой жизни просто. Школа, дай бог колледж, но не обязательно. Найти какую-нибудь работу в родном городишке, обзавестись выводком гадких утят, красавицей — или не очень — женой, по воскресеньям ходить в церковь, на праздники собираться большой семьёй в родительском доме. Добрый христианин, что б его. Ощутив накатывающую внутреннюю злость, Энтони закатил глаза и цыкнул. Энтони никогда не мог усмотреть своего будущего. Каким оно будет? Что с ним станет через десять лет? — Ты из этих, да? — негромкий святоши почти сбил с толку. Энтони обрадовался. Лучше уж незамысловатая беседа, чем весь этот суп в его башке. — Из которых? — вяло отозвался, не поворачивая головы. — Мигрантов, которые кошмарят город. — Мигрантов? Сынок, я родился на этой великой земле. А что? Нужна работёнка? — скривив губы в улыбке поинтересовался он и всё же посмотрел вбок. Нервно бегающие глаза, зализанные тёмные волосы, очочки, придающие какого-то совсем ботанского виду. Не-ет, если только второсортным клерком. Парнишка замолчал, снова ткнулся глазами в Библию и через пару секунд принялся читать следующий стих вслед за паствой. Энтони поморщился. К чему был вопрос? Не то что бы они от кого-то скрывались. Бейли ждал, когда святой отец снова возьмёт слово. — Так и чего? Просто радар хотел сверить? — Ты похож на мисс Бейли, но… — неловко замялся, пристально уставился и сморщил нос. — Я представлял тебя как-то… Иначе? — Представлял меня? Вау, откровенно, — может про Дом знает? Или слухи доходили? Хочет попроситься в тусовку? — Нет! — шикнул парень и, кажется, смутился. — Нет? Что «нет»? О чём ты подумал, маленький развратник? — продолжил Бейли и чуть придвинулся. — Господи, прости, — отшатнулся, как от огня и брезгливо сморщился, потупив лицо в книгу. — Слышь, не поминай имя господа в суе, — поддел и сложил на груди руки, а парень на безобидную фразу дёрнул руку ко рту, прижал к губам пальцы и отвернулся. Что с ним не так? Ха-ха, да Мур постоянно проворачивал с Энтони этот ублюдский грязный приём. Обычно Бейли злился, но всё-таки сильно сомневался, что бог настолько мелочен, что по сторонам озирается всякий раз, когда какой-нибудь придурок «зовёт» его. — Эй, да расслабься, всё нормально, — неловко хмыкнул Бейли. — Он иногда и молитв-то не слышит. — Он воздаёт каждому по деяниям его. Может поэтому и не слышит таких… дельцов, вроде тебя, — обидно тявкнул молодой человек, на что Энтони даже как-то смутился. — Для случайного соседа ты чёт слишком разговорчивый. Давай-ка лучше завали, ага? А то знаешь, такие как я могут слететь с катушек и пушку достать, — съязвил Энтони и сложил руки на груди. Повисло молчание. Сосед действительно заткнулся, но ненадолго. — Последний вопрос, — вновь подал он голос. — Как ты с этим живёшь, мистер Бейли? Вы травите людей, продаёте женщин, растлеваете и грабите мужчин, получаете кровавые деньги и… Как ты спишь после этого? Что говоришь господу в своих молитвах? — Чё ты до меня доебался? — несдержанно прошипел Энтони. Тихо, как ему казалось, однако с лавок впереди люди обернулись. Энтони зажал ладонью рот, понимая, что придурок довёл его до сквернословия в церкви. — Слышь, святоша, — медленно приподнявшись, Бейли положил руку парню на плечо, — лучше задай вопрос Ему, почему мы можем получать наши грязные деньги. Или почему он создал нас грешными и судит за грехи. А я, если сильно хочешь знать, сплю отлично. — Тебе гореть, Бейли, — подняв голову, молодой мужчина сбросил его руку со своего плеча. Под рёбрами больно укололо. Энтони стиснул зубы, удерживая своё тело от удара. — А тебе нет? — склонив голову, спросил он и застыл, заметил, как дрогнули веки, как раздулись ноздри. В водянистых глазах напротив Энтони увидел неподдельный ужас от трёх вскользь брошенных слов. — Он всё видит, — ухмыльнувшись уголком рта, прошелестел парень. — Всё знает. А ты — ха-ха — так уверен в своей непорочности? — понял, что зацепил и не смог остановиться. Захотелось влезть под кожу глубже, разодрать изнутри, сделать больно. — До встречи в аду, получается, — почти ласково произнёс Энтони и круто развернулся. Можно было бы просто пересесть, дослушать службу, следовать плану, выстроенному в голове, но к глубочайшему стыдно: эго болтливо. И сейчас собственное мерзко нашёптывало, что останься он здесь, в храме, и всё сделалось бы не столь эффектным. Не надо было вообще входить в эту треклятую часовню! Она, кажется, проклята. Бейли вышел и тут же закурил. Как он спит? Кем этот мелкий говнюк себя возомнил? Не зная, через что приходится проходить Энтони, не зная, чем приходится жертвовать. Смерть всегда была рядом. Товарищи, подчинённые, даже друзья или те, кого Энтони хотел бы ими считать. Иногда, лёжа на шёлковых простынях своей большой кровати, в пустой комнате золотой клетки с высокими потолками, мистер Бейли закрывал глаза и всё, что он слышал — крики. Он ничего не мог сделать. Он оставался бессильным наблюдателем, неспособным защитить, оправдать доверие, на него возложенное. Жалкий. Никчёмный. Лжец. Сигарета тлела, красное на кончике сливалось с алеющим закатом. Энтони всматривался в чернеющий силуэт города и иронично подмечал: самоуничижение — форма гордыни. Смешно, не правда ли? Ой, да в пизду. Да-да, туда всё это. Энтони не сумел подобрать ни единой более точной формулировки. Он отщёлкнул бычок в сторону дороги, сошёл по ступеням. Надо поскорее добраться до места, где можно спрятаться. Почти абстрагироваться от ненужных, сложных мыслей, терзающих воспалённый мозг.

1965 год, Гретна США

Дом мистера Мура 19:47

Машину пришлось очень тихонько припарковать на подъездной дорожке у себя и добраться до точки назначения пёхом. Ещё и войти по-человечески: через парадную дверь. Чёртово лето и его длинные дни. Энтони не мог привычно влезать в дом Ала под покровом ночи, но и ждать темноты не хотелось. Не дома. Там Арьель, нервная Констанс, взведённые родители. Ужас. Эмоциональная мясорубка. Уж лучше пусть потом Мур придумывает отговорки любопытным соседям. — Ал, я этого всего рот ебал, — с порога огласил Бейли и ступня о ступню снял ботинки. Ноги уже вспотели и стопроцентно будут вонять. Энтони надеялся, что нежные ноздри Мура от этого не слишком оскорбятся. — Охотно верю, голубка, — пропел Ал, встречающий его в прихожей. — Я только пришёл домой, ни пожрать, ни посрать не успел, как началось!.. — Энтони оборвался на полуслове, прищурился и резко метнул взгляд в Аластора. Принюхался. — А чё так вкусно пахнет? — куда более заинтересованно спросил парень. — А что же? Продолжения истории не будет? — елейно спросил мужчина и вскинул бровь. Бейли же стал гулко тянуть носом воздух, будто большой жёлтый пёс с соседской лужайки. Пахло слишком хорошо. Это почти подозрительно. — Это что? Креветочки? — спрашивает Энтони и снова тянет носом. — И свинина? — Я накрою на стол. Иди в столовую, — ладони Аластора мягко легли на плечи, Энтони прищурился. — Что ты натворил? — тут же выплюнул юноша и поймал короткий приступ смеха, сорвавшийся с губ Мура. — Это очень странная реакция на совместный ужин, mon ange! — Бемби. — Ох, душка, ровным счётом ничего! Просто небольшое извинение за то, что бросил тебя одного с трупом в багажнике, — то ли в шутку, то ли всерьёз произнёс Аластор и отвёл взгляд в сторону. — Клянись. — Клянусь, — положив руку на сердце, мурлыкнул Мур. Бейли побуравил его взглядом ещё пару секунд, но после закинул запястья мужчине на плечи и придвинулся. — Моя фобия оказалась сильнее нашей любви, деточка, мне ужа-асно стыдно, — добавил он, и Бейли закатил глаза, склонился, прижался губами к его щеке. — Ты же не думаешь, что так просто отделаешься, дедуля? За такие косяки придётся отрабатывать в спальне, — проворковал юноша, потёршись носом о прохладную скулу. — О, боже, Синди Лу, теперь я чувствую себя какой-то проституткой! — и обнял за талию, притянул к себе, глядя снизу вверх. Энтони вновь вгляделся в его улыбающееся лицо, пытаясь усмотреть подвох, но не выходило. Странно. Крайне. Будто что-то Мур точно сделал и сейчас просто стелил себе соломку. — Давай-давай, мистер красавчик, не гунди, — поддел и боднул мужчину лбом в лоб. Они тихо рассмеялись. — Тебе может помочь? — Не нужно. Я сейчас всё принесу. Ей богу, Энтони по пальцам может пересчитать разы, когда они с Аластором ели в столовой. Нет, концепция юноше знакома. В его семейном гнезде в принципе, кухня была предназначена только для одного человека: Констанс. Но у Аластора… Зачастую они сидели за небольшим столом или барной стойкой. В маленькой, жёлтой прокуренной кухоньке было уютно, да и Энтони мог наблюдать за тем, как Ал готовил, а это — лучше любого бурлеска или стрипушника. Ни единая живая душа не знает, но всякий раз, когда мистер Мур мариновал говяжью грудинку, Энтони готов был достать всю котлету своих карманных и сунуть этому рыжему таракану прямо в трусы. Бейли улыбнулся уголком губ своим мыслям и прошлёпал в пункт назначения. Замерев уже в проёме комнаты, Энтони обмер. Стол оказался уже засервированным на двоих, и более того: был украшен букетом цветов. Горели лишь светильники на стенах. Это что за показушная романтика? Бейли неторопливо прошёл на своё привычное, здесь, место и развалился на стуле. Аластор не заставил себя ждать, уже скоро прыткий оленёнок одно за другим, принёс блюда ужина, которого теоретически хватило бы человек на пять. — Бемби, я ещё раз тебя спрашиваю: что ты натворил? — молодой человек зыркнул на Аластора, севшего во главе длинного стола. — Деточка, я уже дал исчерпывающий ответ на этот вопрос, — кратко отозвался Ал и прихватил своей ладонью его руку. — К тому же, день у нас с тобой выдался тяжёлый. Что может быть лучше скромного домашнего свидания, Синди Лу? Артишоки ремулад, салат с мясом краба и сладкой кукурузой, запечённые устрицы со шпинатом и анисовым ликёром, жареные зелёные помидоры с креветками, коктейльные сосисочки в слоёном тесте: все эти закуски Энтони узнал сразу, потому что он их просто обожал. И разумеется, чёртов стервец был об осведомлён в данном факте поболе других. — И только поэтому ты решил приготовить целый банкет? — скептично поинтересовался Энтони, щурясь, наблюдая, как Мур вскрывал бутылку белого вина. — Банши, я считаю эту причину более, чем достаточной. К тому же, на кухне тебя ждёт джамбалайя, а в холодильнике — мясо для стейков. И пекановый пирог. — Аластор, — Бейли выставил ладонь вперёд, призывая мужчину притормозить, — если хочешь трахаться, не надо притворяться идеальной домохозяйкой, — Мур закатил глаза и разлил вино. — Хо-хо? Так мне действительно перепадёт сегодня? — мурлыкнул он, расплывшись в дурной своей ухмылочке. — Красавчик, я бы дал тебе сегодня, даже если бы ты просто сварил мне макароны с сыром, — юноша зацепил одну из сосисочек и закинул её себе в рот. — М-м-м! Боже, Мур, я люблю тебя. Господи, как сильно я тебя люблю, ты себе представить не можешь. Я хочу отсосать повару, можно прямо сейчас? — Детка, боюсь тебе придётся сделать самый сложный выбор: минет или ужин в первую очередь, — Мур уложил свою хитрую моську на мостик из ладоней, состроил бровки домиком и похлопал сладкими оленячьими глазками. Энтони может поклясться, что рай в идеальном мире выглядит именно так. Аластор Мур, абсолютно очаровательный, который к его приходу готовит ужин. А потом они идут в спальню и не вылезают оттуда целую вечность. И так каждый день. На секунду Энтони притормозил и вдруг подумал о том, что какие-то у него очень низкие стандарты для бытности счастливым. — Ладно, amore, обещаю почистить зубы после ужина, прежде чем тащить тебя в койку, — всё моментально сделалось фоновым. Всё, что было нужно и важно в моменте времени: убийства, проститутки, кокаин, ссора с отцом. Энтони накинулся на салат, чувствуя на себе цепкий взгляд Аластора. — Я был у Мимзи. И в аптеке, — лениво начал Мур, спустя пару мгновений. — Моя милая мисс Мелони рассказала последние сплетни, — протянул и сделал глоток вина. — До вчерашнего дня о происходящем никто не переживал и вовсе. Твои девочки по свидетельствам очевидцев скептически относились к пропаже коллег, однако вчерашним вечером, после обнаружения тела… Почти ничего не изменилось. Даже старая кошёлка не слишком не беспокоилась. Цитирую подругу: «тварь снова буйствует». Наш пилигрим достиг того, на что понадеялся. У него действительно получилось свалить всю ответственность на меня. Его винить я не могу, но подумай только, деточка, как невежественно это стадо! — Мур смешно фыркнул и Энтони закатил глаза. Вот, за что он любит Аластора: порой его нарциссизм и чёрствость не знают границ, ей же богу, и в сложившейся ситуации это неплохо. Мистер Мур, как и всегда задаёт тон, делает нормальным и будничным то, что не должно являться таковым. А Энтони очень важно не раздувать отвратительную ситуацию пуще того, что есть. Хотя бы в своей голове. — Вот ублюдки, да? — отсмеялся Бейли, покачал головой и умял третью сосисочку, посматривая в сторону устриц. — Ну, слушай, это не удивительно. Все привыкли к твоим концертам и типа… Адаптировались? Людям свойственно бояться и искать объяснения тому, что их пугает. Гораздо проще поверить в то, что в Гретне живёт дьявол, который собирает кровавую дань, чем в то, что копы и ФБР десять лет не могут поймать человека. Ха-ха, знаешь, Бемби, суеверность местных — единственное, что спасает тебя от электрического стула. — О, вот только не нужно, душка! Я сам это создал. Своими руками. По кирпичику. Люди здесь совершенно не при чём. Убивать может любой идиот, но вот не попасться — это искусство! — Да-да, милый, да-да. И твоё «искусство» ещё и очень вдохновляет. Ладно. Хуй с ними. Что в аптеке? — О, ничего нового, — Мур махнул рукой и въедливо оскалился, склонив голову. — Кроме того, что я был прав. — Фармацевт Бригс за последний месяц отпускал чудодейственную мазь всего трижды. И все три раза: не местному чёрному мужчине, представившемуся мистером Бобби Плантом. — Блять, — Бейли прошипел разозлённой кошкой, — Тот ублюдок, о котором говорила Констанс. — Ох-хо? Ты что-то нашёл? — Мур прищурился, Бейли быстро закивал. — Ну, скорее, оно само меня нашло, — цыкнул, водя пальцем по ободку бокала. — Это вообще целая история, что со мной было после того, как мы с тобой разошлись. И я хотел её рассказать, к слову! Ты просто отвлёк меня своей стряпнёй вкусной. Аластор тихо рассмеялся и потёр пальцами переносицу. — Посмотрите на этого наглого мальчишку! Я ещё и виноват. — Amore, это непреложное правило жизни. — А ну-ка? — Всегда и во всём виноват Аластор Мур. — Вот оно: домашнее насилие, — театрально вздохнул мужчина и состроил грустную мордашку. — А ты как хотел? — хохотнул парень, протянул руку вперёд и несильно щипнул Аластора за нос, поводил им из стороны в сторону. — Даже не знаю, mon amour, должно быть как-то посправедливее? — игриво предположил рыжий засранец. — Это жизнь, — развёл руками юноша и прихватил из общего блюда несколько ложек салата с крабами. — Но ладно. За этот ужин я готов тебе не только дать, но и за всё простить. Так уж и быть, — милосердно подвёл черту Бейли. — Давай так, детка, сперва ты поешь, а уж потом будешь рассказывать все грязные подробности своего дня. Идёт? На плите стынет горячее, а ты ещё закуски не прикончил. Энтони дважды повторять было не нужно. Энтони хорошо. Впервые за последние двое суток он ощущает себя спокойно и безопасно. Ей богу, сейчас не то что разговаривать об убийствах, даже думать и помнить об их существовании не хотелось. Хотелось простого человеческого: сбегать в душ ещё разок, смыть с себя дорожную пыль и запах пота, переодеться в пижаму и развалиться на муровской кровати звездой. Желательно, чтобы в этот момент, тот лежал рядом, гладил по спине и молчал. Они точно так и поступят, но после горячего. Нет, после десерта. Аластор удивительно хорошо печёт, и этот чёртов пекановый пирог… Ох, за него было бы и душу продать не стыдно! Витая в своих мыслях, Энтони жадно поглощал еду, приготовленную для него. Н-да. Аластор Мур слишком хорошо его знал. Иногда это даже пугало, но как же приятно, когда твой любимый человек способен проявить подобную заботу. Когда он выучил, сколько и чего могло бы вместиться в твой бездонный желудок. Честно признать, у мистера Мура стало гораздо лучше получаться. Раньше Энтони абсолютно нагло и вероломно объедал своего мужчину. Стыдился этого, но всё равно таскал с его тарелки. Сейчас же Мур удивительно точно понимал, количество и наименования того, что в Бейли может влезть. — Боже, мистер Мур, это просто потрясающе, я не знаю, как ты это делаешь, но если бы было можно, я бы женился на тебе вот прямо сейчас, — протянул Бейли весело, потянулся и помог мужчине собрать посуду со стола. Ужин подходил к концу. Аластор учтиво предложил прикончить десерт за кружечкой кофе в кухне. Столовая — это, конечно, красиво и романтично, но кажется, что обоим уже слишком привычно трапезничать не там. — И, Бемби. — Да? — Спасибо за цветы. Они безумно красивые, — Энтони притёрся виском к плечу Ала и обнял его за талию. — Ты чувствуешь себя лучше? — негромко буркнул Аластор на ухо, и Энтони на миг прислушался к себе. Пока этот вопрос не прозвучал, Бейли даже не задумывался. — Ну… Да? Всё хорошо… Эй, подожди! Что это за виноватые оленьи глазки, amore? — отстранившись, Энтони прихватил ладонями его лицо и пригладил щёки пальцами. Мур тихо хмыкнул и поджал губы. — Это ведь не только из-за трупа в моём багажнике и твоего позорного бегства? Аластор Мур, а ну-ка говори честно, — Бейли придуривался, придавал тону деланной строгости, чтобы не спугнуть. Мужчина же упрямо молчал, недовольно водил глазами из стороны в сторону и хмурился. — Я… — запнулся, сдавил губы в узкую линию, словно не желая говорить. Энтони терпеливо ждал. — Не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо. Не хочу, чтобы ты думал о смерти, — спустя пару минут странной тишины, признался-таки Аластор, и Энтони вспомнил и свою утреннюю истерику и неловкий разговор в машине. — Бемби, да всё нормально! Я же стою перед тобой тут, живой! Блин, ты же меня знаешь, Ал, я слишком ссыкливый, чтобы убить себя, — Энтони очень старался как-то успокоить Аластора. На кой чёрт он вообще сказал? Господи, Мур ведь не умеет отключать думалку. Энтони даже представить не мог, что его мужчина прямо-таки загонится. Обычно это его, Энтони, прерогатива. Аластор молчал, словно стыдился внезапной сентиментальности. Видеть это было крайне странно, как минимум потому, что обычно мистер Мур такими глупостями не страдал. Бейли частенько сомневался в том, что Аластор в принципе знаком с концепцией стыда. Но нет. Порой, что-то проскальзывало. Как сейчас, когда Мур очевидно испытывал неловкость. Аластор не отвечал. Он тяжело вздохнул, подтянул к себе и заключил в объятия. — Потерять тебя — мой единственный страх, Банши, — после очередной долгой паузы выдавил Ал, уткнулся носом куда-то за ухо. Энтони свело нежностью и стыдом. — Amore, всё хорошо, — увещевал юноша, зарываясь пальцами в медные кольца волос, почти истерично зацеловывая висок. — Правда. Эй, вообще-то, я хочу десерт. Где мой пирог? — в попытке разрядить обстановку Энтони потащил Мура в сторону кухни. Запах карамели и орехов наполнил нос, как только на барную стойку с двух сторон встали два аккуратных горячих треугольника, две кружки кофе. Мужчины сели друг напротив друга. Энтони сделал глубокий вдох и начал рассказывать Аластору в подробностях о событиях, произошедших после их прогулки по болотам. Он не мог скрыть гордости в голосе, когда говорил о стычке с отцом и с восторгом ловил гордость ответную в глазах напротив. Следом же Бейли кратко пробежался по остальным аспектам: поездка в город, ломбард, притон, информация, полученная там. — Ты ничего не забыл, душенька? — в самом конце спросил Мур у него, жующего хрустящую песочную корку. — М? — Констанс, «тот ублюдок»? — А. Да, — Бейли щёлкнул пальцами и потянулся. — Ал, скажи, ты знаешь что-нибудь о какой-нибудь вилле по дороге на Орлеан? Как-то она ещё заумно называлась, — Бейли задумчиво почесал подбородок, — Кажется, «La Recolte Rouge», — Энтони внимательно вглядывался в лицо Мура и внезапно подметил некоторое замешательство. — Понятия не имею, о чём ты, — негромко отозвался Мур и пожал плечами. — И про хозяина ты, наверное, тоже не в курсе? Констанс сказала, что он нанимал к себе цветных из Гретны. Она, якобы, «ближайшая». Так вот, этот чёрт устраивает всякие тусовки, как я в Доме, но типа… Пожёстче. Наверное. Короче, богатый, эксцентричный, ещё и креол, — Энтони продолжал наблюдать за реакцией Мура, но тот в лице менялся. Наоборот, весь заострился, ощерился. Энтони знал этот взгляд. Аластор выглядел так, когда в чём-то не был осведомлён и по этой причине злился. — Энтони, дорогой, ей богу, это звучит, как какая-то очень жёлтая городская легенда, — раздражённо огласил Аластор и взялся пальцами стучать по столу. Ха-ха! Точно недовольный кот, барабанящий хвостом. — Твоя Констанс точно об этом знает? Или по слухам? Она сама там бывала? — Эй-эй, а чего ты припустил, ковбой? — Бейли оскалился. — Я сотни раз ездил в Орлеан. По всем дорогам. Близ Гретны нет обитаемых плантаторских вилл. Только заброшенные развалюхи, ждущие сноса, — Мур вздёрнул бровь и накренил голову на бок. — И, боюсь, у нас с тобой совершенно нет времени на разного рода сказки. — Станс сказала, что её знакомые ездили туда на работу. Один даже помер, вроде как. Не думаю, что это могло быть какой-то общей галлюцинацией. Ну, типа, Бемби, если один ты не замечал этой виллы, это не значит, что её не существует в природе, — ядовито подметил молодой человек и прикусил щёку с внутренней стороны. Он потупил глаза, передёрнул плечами, — Ладно, в самом деле, я тоже удивился, когда Констанс об этом заговорила. Но я подумал, что просто не замечал. — Энтони, я готов съездить туда только для того, чтобы сказать тебе три очень сладких слова, — пропел Мур, всё ещё стуча пальцами по столу. — Мы можем прошерстить справочник. В любом приличном доме есть телефон, верно? Есть ли у нашего загадочного мистера имя? Фамилия? — Что-то французское Констанс упоминала. Деканси? Но она сказала, что может ошибаться. — Ясно. — Да что ясно? Это может быть хорошей зацепкой! — Нет-нет, mon ange, если ты готов жертвовать временем своих девочек и, собственно, нашим, то кто я такой, чтобы тебя останавливать? Но пойми правильно, я сильно сомневаюсь в том, что какой-то эфемерный богач, живущий на несуществующей вилле раз в неделю ездит в Гретну, чтобы убивать проституток, — в голосе Аластора отчётливо сквозило снисхождение и елейность, которые ужасно бесили Энтони. Парень закатил глаза и поджал губы. — Прекрати, иначе я тебя сейчас ударю. Станс не стала бы говорить, если бы не была уверена. Блять. Нам надо съездить. Я чувствую, что надо. — Ладно-ладно, голубка. Не пыли. В крайнем случае, полюбуемся пейзажами. Верно? — Сука. Рыжая сука, — Энтони шлёпнул мужчину по предплечью. — Но да, в крайнем случае покатаемся, — он устало помял шею. Даже если Мур в очередной раз был прав, если это просто городская легенда, могли ли они упустить столь жирную наводку? Раз в год и палка стреляет. Аластор тоже мог ошибаться, он всего лишь человек. А в данных обстоятельствах — крайне недовольный своей возможной неправотой. Энтони чуял, что проверить нужно. Парень не умел это объяснить, но если он даже готов поспорить с мистером Муром: точно что-то не то.

1965 год, Луизиана, США

Южная трасса на Новый Орлеан

Воздух и никотин выжигал лёгкие. Салон вонял удушливым травянистым парфюмом мистера Мура и сигаретами. Они, должно быть, скурили уже пол-пачки. Бодрый голос Ала лился из динамика радио. Полоса заката багрила небо. Энтони нервно постукивал пальцами по рулю, косил взгляд в сторону бардачка. Хотелось немного поправить здоровье. Сегодня он опрокинул в себя лишь стакан виски и занюхнул тоненькую дорожку. Ладно, сегодняшний день выдался не совсем уж неприятным. С Аластором они условились: Энтони отоспится, поест, заскочит домой за тачкой и подберёт мужчину с работы. Было эфемерное ощущение того, что чёртов олень таким образом просто хотел продлить более-менее трезвое состояние мистера Бейли. В конце-концов, Энтони не самоубийца, чтобы вечером понедельника садиться за руль угашенным. Ха-ха! Аластор даже оставил обе свои машины в гараже, и кажется, поехал на общественном транспорте, чего не было уже больше… Двух лет? Да, где-то так. В последний раз это было в тот день, когда Монтеррей Мура отказался исполнять свой святой долг. — Как долго, например, нам ехать, детка? — утомлённо поинтересовалась живая версия Ала. Его ладонь лениво шлёпнулась на колено Бейли и сдавила. Энтони почти дёрнул ногой, чтобы её стряхнуть. Грёбанная жара ломала всю возможную романтику. — Констанс сказала: двадцать миль, — оповестил он и мягко вошёл в поворот. — Значит, мы почти на месте. Это давнишняя запись или новая? — поинтересовался парень, кивнув в сторону динамика. — Какой-то ты тут уж больно бодрый. — Я тогда перебрал с кофе, — хмыкнул Ал в ответ и упёр локоть в раскрытое окно. — С неделю назад. — Да уж. Тараторишь только в путь, — юноша размял шею. — Хотя, ладно, чем это отличается от обычного тебя? — Сердечным ритмом, душка, — поддел в ответ Мур, и Энтони криво улыбнулся. — Ебать, — нога упёрлась в педаль тормоза. Они мягко остановились, съезжая на обочину. — Ал-Ал, посмотри, — взгляд уткнулся в горизонт, что красным подсвечивал дом… Нет, поместье. Виллу вдали. Вот и долгий съезд. Всё, как говорила прислуга. — Банши, — Аластор глазами тоже впился в строение. Энтони скользнул по его лицу. — Её здесь не было, — уверенно произнёс Мур. — Никогда. — А что это? Мираж? Продолжение групповой галлюцинации? — сдавив руль пальцами, поинтересовался Бейли. Но по спине скользнул холодок от странного ощущения неправильности. Может, им обоим просто до старой развалюхи не было дела? — Веришь в теорию множественности вселенных, mon ange? — весело ухмыльнулся Мур. — Хо-хо! Или как тебе такое: мы погибли в топях и сейчас катимся на полной скорости в ад! Кто знает? — всплеснул руками и вновь взялся барабанить по двери пальцами. — О, господи, ну конечно, Аластор Мур готов поверить во всё, что угодно, только не в то, что он может ошибаться. Бемби, не неси хуйни, — отмахнулся Бейли устало и вновь запустил мотор. Ал раздражённо фыркнул, сунул в губы сигарету, не отводя глаз от надвигающейся на них махины. Мужчина будто всё ждал и надеялся, что это видение, что оно возьмёт и растворится в дымке уходящего дня. Но нет. Бейли закатил глаза. Маразматик старый. — Говорить будешь ты? — Ха! С чего бы вдруг? — расплывшись в улыбке, поинтересовался Энтони. — У меня аллергия на снобов, — брякнул юноша в ответ. — А у тебя получается базарить со всем, у чего есть голосовые связки. — Душка, я здесь вообще в роли наблюдателя. — Аластор! — Нет-нет, кто эту кашу заварил, тот и будет расхлёбывать. Бейли злобно простонал. Оставалось уповать лишь на нарциссизм Аластора. Этот крендель не умел держать язык за зубами и всегда перетягивал одеяло на себя. Господи, мистер Бейли отчаянно надеялся, что Мур просто капризничает от досады. Машина жалобно тарахтела на ухабистом съезде и смолкла, лишь оказавшись на прямой, уходящей вперёд. Перед глазами маячил высокий чёрный забор с массивными воротами. Энтони пристально вглядывался в окна поместья, в весь его внешний вид, пытаясь понять: жилое ли? Ответ: да. Оно выглядит ухоженным и аккуратным. Пафосно-старое, помпезное, мрачное. Похожее на Дом 47, как если бы мистер Бейли набрался смелости и взялся бы отремонтировать свой бастион свободы. Выстриженные кустарники, аккуратные дорожки, вянущие от жары цветы в клумбах. Смутная тревога не покидала. Машина затормозила. Энтони выскочил в горячую улицу и упёр ладони в бока. Мистер Мур лениво выплыл из салона следом, опёрся локтем о крышу машины, застыл в ожидании следующих дальнейших действий. Судя по этому жесту Ал действительно не собирался помогать. Парень фыркнул, приблизился к воротам и дёрнул решётку. Заперто. — Блять, и что теперь? — оглянувшись на Ала, поинтересовался он, на что Мур лишь кратко пожал плечами, и этот жест до того Энтони взбесил, что парень рыкнул, крепко ударил по воротам и громко гаркнул, — Эй, хозяин! Есть кто дома? Ну! — Энтони уже было наплевать, как он выглядел со стороны. Двадцать миль по сраной жаре с абсолютно невыносимым, капризным Муром не имеют права быть просранными впустую. — Энтони, деточка, ну брось. Намереваешься стоять здесь и рвать связки? Может дома никого нет и вовсе, — лениво промурлыкал Ал и зачиркал зажигалкой. — Так. Бемби, если ты не намереваешься помогать, завали нахер, ладно? — огрызнулся Бейли и ещё раз ударил раскрытой ладонью по прутьям забора. — Ох, Банши, стоит ли так нервничать? — у Энтони дёрнулся глаз. — Мур, тебе хреново сказали что ли? — огрызнулся он и вдруг заметил, как дрогнула парадная дверь. Энтони прищурился, присмотрелся и заметил, что к ним двигался мужчина, наряженный слишком официально для такого-то времени года. Слишком жарко. Рубашечка с белым воротничком и тёмный костюм. Ладонь Бейли тут же юркнула под собственный лёгкий пиджак. — Здравствуйте, — прохладный тон, цепкие глаза на выкате, руки спрятаны за спиной. Энтони с трудом удержал лицо приятно-нейтральным. — Чем могу помочь? — Доброго полудня, — давя злость, процедил Бейли. — Сложно же до вас дозваться, — улыбнулся он, — Слушай, дружище, ты хозяин этого оазиса? Мне бы перекинуться парой слов, — Бейли спиной почувствовал ухмылку Мура. Рыжее чудовище дождётся того, что получит по своей наглой усатой морде, ей богу. — Полагаю, вас здесь не ждут, иначе не пришлось бы бестактно ломиться в закрытые ворота, — отчебучил негр с укором, не меняясь в лице. Энтони стиснул зубы и нервно выдохнул. — Ты чё бессмер… — Простите прыть моего юного спутника, — ладонь Аластора мягко коснулась предплечья. — Он утомлён жарой. Мы проделали неблизкий путь из Гретны, чтобы увидеться с мистером Деканси. И, говоря о такте, разве держать гостей в дверях — хороший тон? — Бейли медленно выдохнул. Ал вмиг сделался слащавым и приторным, ласковее котёнка. Мудак. — Видите ли, мы ведём расследование, и побеседовать с нами — определённо точно в интересах вашего хозяина. — Мистер Де Курси в отъезде, — хмыкнул мужчина, сделав явный ядовитый упор на фамилию. — Сегодня ловить вам здесь нечего. Езжайте домой, и в следующий раз советую уговориться о визите заранее, как того требуют официальные протоколы. Красная пелена. Чтобы какая-то мартышка с пальмы так с ним базарила? Не-ет. Энтони не успел подавить импульс, он резко протянул длинную руку в пространство меж прутьями и ухватил ублюдка за галстук, пальцы сдавили шелковистую удавку. Один сильный рывок вдавил говнюка мордой в забор. Щелчок — дуло упёрлось под рёбра. — Как тебе такие полномочия, дружок? Достаточно весомые? — Энтони! — Слышишь ты, я не люблю, когда мне врут. Особенно, когда это делают заносчивые черножопые засранцы вроде тебя, — яд сочился изо рта сам собой, Бейли облизнул губы, чуть ослабил хватку на галстуке и дёрнул снова: чуть оглушить и показать серьёзность своих намерений. — Так что давай ты просто откроешь эту хрень и проведёшь нас до мистера Де-Кур-си? — Он действительно не дома! — прохрипел цветной, явно не готовый к варварскому посягательству. Энтони расплылся в нехорошей улыбке и повторил удар чужим лицом о забор. — А сейчас? Я ж могу продолжать, пока у тебя зубы не повылетают, уголёк, — предупредил парень и обернул галстук вокруг ладони. — Эн-то-ни, — сквозь сжатые зубы повторил Ал, быстро коснулся локтя и ущипнул. Бейли хотел отмахнуться, он был вполне готов привести угрозу в исполнение, но до слуха вдруг донёсся тихий гул колёс авто где-то позади. Энтони широко раскрыл глаза, ослабил обе руки и позволил Аластору оттащить себя в сторону. Он нервно оглянулся и увидел машину. Чёрная, пыльная винтажная крошка ехала прямо к ним. Взгляд Энтони скользнул к цветному, что тяжело дыша, отходил от небольшого смоллтока. — Возьми себя в руки, — шикнул мистер Мур, и юноша торопливо спрятал пушку. Остановившись гуськом в затылок Студебеккера, чёрный Фаэтон замолчал. Дверь водительского хрюкнула и открылась, выпуская из своих недр лощёного такого фраера. Энтони зацепился за носы лакированных туфель, за острые наутюженные стрелки на тёмно-серых брюках, за белую полоску воротничка лёгкой рубашки. Высокий, смуглый, тёмные короткие волосы уложены на косой пробор в мягкую волну. Лучики морщинок обрамляли будто совсем чёрные, лукавые глаза, становились более заметными за счёт прохладной улыбки, украшенной тонкой ниткой усов над верхней губой. У Энтони по спине прокатилась волна мурашек. «Надо валить,» — вот, о чём подумал мистер Бейли в тот же момент. — Мистер Ривер, а что у нас здесь происходит? — голос походил на рокот змеи. Мягкий и вкрадчивый, вливающийся ядом в уши. — Голубчик, меня не было всего пять часов, а у вас здесь уже шекспировские драмы! — Митер Де Курси!.. — Ах, бросьте! Драмы, скажете тоже, — Аластор вскинул руки в подобии примирительного жеста. — Всё гораздо прозаичнее, чем может показаться на первый взгляд, мистер Де Курси, — глаза хозяина виллы впились в Ала, стоило ему подать голос. — Я и мой напарник проделали долгий путь, чтобы переговорить с вами с глазу на глаз по делу крайней степени важности. Ваш рабочий проявил неучтивость, мой спутник перегрелся, что вылилось в небольшую конфронтацию, только и всего. — Ах, действительно? Мистер Ривер, этот джентльмен говорит правду? — Энтони почувствовал, как Аластор сделал пол-шага в сторону и прикрыл его собой. То ли в попытке не дать испортить всё, то ли в каком-то… Защитном жесте? Он тоже почувствовал? Бейли отследил взгляд Де Курси на негра: красноречивый. Очень. — У мальчишки — пушка, — ответил Ривер, ощерившись. Блять. Бейли ощутил себя конченным идиотом, почувствовал острый укол вины и накатывающую панику. Он уже всё испоганил! Блять! — Мистер Ривер, — Аластор тихо засмеялся. — Это юг США! Здесь у каждой собаки есть пушка, чему вы удивляетесь? Было бы гораздо страннее, не будь мой рисковый компадре вооружён! — даже не глянул через плечо. Глаза Мура ни на секунду не отрывались от мистера Де Курси. — Мне очень неловко за этот неприятный эксцесс, — Бейли смущённо улыбнулся, аккуратно отодвинул от себя Ала и сделал пару шагов вперёд. — Энтони Бейли, рад знакомству, — выкинул ладонь вперёд и поймал горячую руку. — Душу продам за стакан воды, — шутливо подметил юноша в попытке разрядить обстановку. — Молодо-зелено, мистер Бейли. С кем не бывает? — пропел, не снимая с лица улыбки, и тряхнул их ладони в рукопожатии. — Александр Де Курси. Я тоже рад, — цепкий взгляд скользнул за спину: к Алу. — Аластор Мур, — мягко представился мужчина, но с места не двинулся. — Присоединяюсь к общему восторгу от знакомства. — Он у нас немного контуженый. Ужасно боится микробов, — вкрадчиво подметил Бейли и чуть попятился к машине. — И это похвально, юноша. Вы слышали об этой ужасной вспышке холеры в городе? Тихий ужас! — Слава богу, до крохотных городков вроде нашего эпидемии долетают редко, — вклинился Аластор в разговор и покосился на ворота. — Верно-верно, — Энтони кажется, что напряжение между ними двумя возникло так резко и молниеносно сделалось густым, почти осязаемым: не вдохнуть. — Мистер Ривер, открывайте же! Велите подать кофе в красную гостиную, — прогремел мужчина и кистью указал в сторону Студебеккера. — Позвольте вас пригласить. — Обязательно, — Ал отзеркалил улыбку и гулко хлопнул Бейли по плечу, призывая сесть за руль. Громко хлопнули дверцы. — Ал, он — пиздец стрёмный, — шепнул Энтони и мягко надавил на газ, въезжая на территорию. — Я бы сказал — слегка эксцентричный, — хмыкнул Мур в ответ. — Мне кажется, это наш парень. — Ты полагаешь? — Ну, типа. — В таком случае, держи руку на пульсе, Банши, — Мур мягко мазнул пальцами по бедру. Объехав небольшой фонтан перед домом, притормозили около крыльца. Оба вышли, вслед за ними из своего авто выплыл и Курси. Он перекинул через руку тонкий пиджак, лёгким жестом бросил в ладонь прислуги ключи от тачки. — Мистер Ривер, — весомо произнёс он. — Не заставляйте меня краснеть перед гостями, — Энтони поймал странный прищур и стиснул зубы. Негр среагировал кратким кивком, сел за руль хозяйской машины, чтобы отогнать её. — Идёмте? — Александр шагнул на ступень. — У вас потрясающий дом, мистер Курси, — Энтони и глазом моргнуть не успел, как Аластор от него ускользнул, поравнялся с Де Курси и зашагал с ним рядом. Бейли же не торопился. Он тихо шёл вслед мужчинам и слушал. — Сколько здесь живу: ни разу не видел подобных построек в столь цветущем состоянии. Давно вы здесь обитаете? — Я назвал бы вас ужасным льстецом, Аластор, но учитывая то, как много сил и денег вложено в восстановление имения, могу лишь поблагодарить за комплимент. Знаете, приятно иметь дом в пригороде. Вы из Гретны, я правильно понял? Кому, как не вам понимать все преимущества жизни в тихих уединённых местах? — Абсолютно верно, мистер Курси. К нашему-то с вами возрасту особенно хочется покоя, верно, mon ami? — Хотите сказать, я так старо выгляжу? — О, сколько же вы полагаете мне лет? Энтони передёрнуло. Он не мог сформировать мысль о том, почему именно от созерцания двоих впереди его корёжило, но по спине бежал холодок. Они вместе были хищники, ступающие по кругу друг за другом. Принюхивались, прощупывали границы, скалились так, будто соревновались, кто шире. Они соревновались: на ком овечья шкура сидела лучше? Энтони щурился и чувствовал, как его затылок буравили неотрывным взглядом. Скосив глаза, Бейли заметил ещё одного чёрного, тот шагал на небольшом расстоянии позади, нёс какую-то несуразную кучу наглаженного белья. Что, впрочем, было бы уместнее какой-нибудь прачке. Или что? У всех стрёмных усатых мужиков какие-то свои заскоки на тему предпочтений пола? — …Ах, это что же? Данте и Вергилий в аду? — восторженный голос Мура прервал мыслительный процесс. Энтони вздрогнул и остановился. — Репродукция, но очень качественная, — ответил Курси и обвёл раму ладонью. — Вы — человек искусства, Аластор? — Признаюсь, грешен, друг мой. Знаете ли, приятно встретить ценителя в наших краях. — «Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу, утратив правый путь во тьме долины», — промурлыкал Курси, расплывшись в ядовитой улыбке, повернул голову к Алу, на что тот чуть вздёрнул бровь. — «За мною — мир слёз, страданий и мучений, за мною — скорбь без меры, без конца. За мной ни для кого надежды нет», — ответил Мур, и Бейли раздражённо закатил глаза, сложил руки на груди и поджал губы. Ба, да какие хищники?! Два сраных павлина! Стоят, хвосты раскрыли и трясут ими друг перед другом. Энтони не понимал, что за чувство заклубилось под рёбрами, но очень сильно хотел отвесить оплеуху своему бойфренду и напомнить ему, зачем они здесь, собственно, находились. — Детская плутовка, мистер де Курси. — Однако, весьма показательная! — рассмеялся он. — Знаете, нынче так модно иметь претензию на интеллект и утончённость… О, не подумайте, что я пытался вас подловить, но… — Но всё же пытались. Но я понимаю, о чём вы. Часто бываете в Орлеане, мистер Курси? Ах, этот город, абсолютно charmant, но как любое густонаселённое место соткан из обманов. Очень сложно отделить зёрна от плевел. Казалось бы, на первый взгляд — бриллиант, а на деле — стекляшка. Дешёвая пустышка, ха-ха! В больших городах очень мало истинного, не думаете? — Не могу не согласиться, но без азарта жизнь была бы очень утомительна, вам не кажется? Хотя, разумеется, Аластор, каждому своё. Некоторые не готовы выбраться из своей раковины. До самых седин лелеют свои крохотные мирки в таких же крохотных городках, как… Гретна, кажется? — Ох уж эти порядочные люди, да, мистер Курси? На меня всегда навевало скуку их мнимое благополучие. Иной раз, глядя на безупречный фасад, нечаянно задумаешься: может ли вообще скрываться за ним что-то интригующее? — Как тонко подмечено. Можно сидеть в салоне за покером, глядеть на самого очаровательного за столом и размышлять: вернётся ли он домой к невесте после? Или, не знаю, быть может, в порыве ревности, зарубит её топором!

Они рассмеялись.

Обстановка становилась всё более накалённой. Путь сквозь галерею делался всё более и более невыносимым. Энтони нервно ковырял кутикулу вокруг ногтей, всматривался в обстановку. На вид — помпезный, богатый, но вполне обычный дом. Тревога усиливалась. Что-то напрягало, сдавливало горло. Это нечто сродни странному ощущению, что возникало у Бейли на первых порах в доме Аластора, но если там практически всегда царила стерильная чистота, здесь скорее смущала музейность, выставочность, расстановка предметов. Будто, всё должно стоять только так и никак иначе: красиво, показательно. Дьявол в мелочах. Энтони остро чуял неправильность. Возможно, дело было в Аласторе и мистере Александре. Они, будто не должны были встречаться. Будто мистер Бейли глядел, как Мур вёл беседу с собственным отражением в зеркале, стоя среди своего-собственного логова. — Мистер Курси, будьте так любезны, подскажите, есть ли в вашем музее искусства клозет? — неожиданно поинтересовался Мур, и Бейли резко вздёрнул голову, устремив глаза в рыжий затылок. — Непременно, — Александр замер, обернулся, Энтони подметил, как взгляд его липко скользнул по пространству и остановился где-то за плечом. — Маркус! Поди сюда. Проводи гостя в уборную. И пожалуйста, дорогой, прояви учтивость, — мягко проворковал Курси. Мрачный негр миновал Бейли, обдав запахом кошеной травы и бензина. Энтони кольнуло где-то под рёбрами. Он раздул ноздри и испепеляюще зыркнул на Аластора. Этот ублюдок что, намеревался оставить его здесь в одиночестве?.. — Мистер Бейли, постарайтесь не покусать нашего радушного хозяина, — весело брякнул Мур и последовал за провожатым. Вот же говнюк! Энтони поймал его краткий взгляд, но прочесть не смог. Глаза слишком скоро ткнулись в спину. — Сдаётся мне, Энтони, вы были сильно бодрее, когда насильничали над моим дворецким, — колко поддел Курси и мягко улыбнулся. — Ну-ну, друг мой. Если хотите, можете извиниться ещё раз и покончим с этой неприятной ситуацией. — Мистер Курси, скажите честно, вам нравится ставить людей в неловкое положение? — вздёрнув уголок рта, поинтересовался юноша и теперь уже он поравнялся с Александром, спрятав ладони карманы брюк. — Мне действительно очень стыдно за то, что произошло, но честно сказать, я просто не хотел мешать двум удушливым старикам облизывать друг друга. Курси рассмеялся и хлопнул крупной ладонью по спине. — Если доживёте до наших лет, юноша, поймёте всю прелесть таких бесед, — произнёс он с лёгким прищуром. — Ха-ха, знаете, прозвучало, как угроза, — шутливо ответил Бейли. — Ни в коем случае. За кого вы меня принимаете? Угрожать такому юному очаровательному мальчику? Ах, увольте, — Курси заложил руки за спину. — «Кэдди пахла деревьями», Энтони. Жизнь скоротечна и беспорядочна. Сегодня есть — завтра нет. Считаю ли я удачей то, что дожил до своих лет? Вы мне скажите. — А вы умеете очень славно пудрить мозги, Александр… — Алекс. Можно просто — Алекс, — поправил мужчина. — Так вот, Алекс, забавный факт: вы пугающе похожи на мистера Мура. Так что можете не пытаться. Я слишком хорошо знаю этого кучерявого заносчивого говнюка, чтобы вестись на подобную белеберду, — Энтони усмехнулся, боднул Курси в плечо плечом, чтобы как-то удержаться на тонкой линии дружелюбия и не сорваться на более негативный тон беседы. Нужно прощупать этого городского павлина, как следует, понять, что он из себя представляет. Осмотреть. Энтони не знает, как выглядят шанкры, но при случае готов подметить любую болячку на коже Александра. У него есть дом, есть доступ к горожанам Гретны: идеальный подозреваемый. Ещё и такой стрёмный — просто жуть. — Интригующее заявление, — протянул Курси. — Но сдаётся мне, молодой человек, что вы из той породы людей, которая не доверяет даже своему собственному разуму. Ах, если искать подвох где ни поподя, можно и головой тронуться. Как Шляпник Кэрола. Но в вашем случае, скорее — Алиса, а? Потерянный, белокурый ангел в безумной стране чудес. Очень… Поэтичный образ, как думаете? — Дядь, всё ещё не работает, — Энтони прыснул и заправил за ухо прядь выпавшей чёлки. — Можно какую-то краткую выжимку на тему того, что именно ты хотел сказать? — Можно, Тони. Я имею ввиду, что иногда стоит просто впитать житейскую мудрость старшего товарища. Сакральное — в повседневном, друг мой. То, что даётся — возвращается. То, что сеется — пожинается. Основные законы вселенной, — Курси заговорил, кажется, ещё более загадочно, но Энтони встрепенулся, затормозил и заглянул в глаза мужчине. — Так ты вуддист? — спросил он и прищурился. Констанс упоминала «ритуалы», но тогда Бейли то ли пропустил мимо ушей, то ли решил, что это какие-нибудь декадентские замашки. — Отчего вы так решили, Тони? Креол шагу не сбавил, двинулся дальше, вплоть до прохода в комнату, обитую алым, около которой Бейли его и нагнал. В глаза бросился цвет стен, дорогой ковёр, хрусталь люстры, антикварный диван и кофейный стол, украшенный букетом голубых аконитов с кровавыми маками. Глаза упёрлись в чёрную пасть камина, стоящего меж двух кресел: на тёмном дереве высилось хорошее, добротное ружьё, двустволка. Скользнуть выше — упрёшься в безжизненные чёрные глаза оленя, голова которого венчала композицию. — Это их философия. Моя прислуга часто рассказывала об этом. Я кой-чего знаю, — Бейли стушевался и приложил усилие, чтобы вновь вернуть фокус к хозяину дома. — Лоа со мной, конечно, не говорят, но я предпочитаю проявлять почтение к тому, что гипотетически может меня убить. — Весьма разумно! — Энтони поймал взгляд Алекса, более пристальный, чем хотелось бы. — Миллионер, гуляка, вуддист, — протянул юноша с улыбкой. — Ещё и охотник? Курси неторопливо скользнул к камину, уложил на него локоть. — Скажете тоже. Скорее, иногда балуюсь, — смуглые пальцы мягко пригладили ребро приклада. Бейли промурашило, он опёрся ладонями о спинку дивана и склонил голову. — А как же законы вселенной? У вас же вроде охота трофеев ради считается неуважительным к духам или что-то вроде того. Не боитесь задолжаться, мистер Курси? — рука мужчины замерла, легла на приклад полностью. — Хотите поговорить о нюансах? — оскалился. В глазах скользнуло тонкое, едва уловимое сияние. То самое, слишком хорошо знакомое Бейли. — «У нас» принято использовать всё без остатка, Тони. Признак уважения. Хотите сказать, что украшение дома не подходить под графу «использование»? — Я? Я ничего не хочу сказать, — Бейли спешно приподнял руки в примирительном жесте. — Просто интересуюсь. Откуда белым мальчикам из приличных семей знать обо всех тонкостях? Лю-бо-пыт-ство, мистер Курси! Мгновение.

Сердце бешено заколотилось в висках. В лицо Энтони змеёй пялились чёрные глаза двустволки. Инстинкт оказался быстрее мыслей. Бейли среагировал мгновенно. Дуло пистолета ответно глядело в лоб ублюдка напротив. Палец дрогнул на предохранителе. — Любопытство сгубило кошку, — пророкотал Александр и сделал медленный шаг в сторону. Бейли отзеркалил жест. — Знаете, что ещё не следует делать белым мальчикам из хороших семей, друг мой? Совать свои хорошенькие носики в игры больших. — Ах ты сука, — сквозь зубы шикнул юноша. — А я сразу понял, что с тобой что-то не так. — Действительно? Вам следовало бы прислушиваться к себе, Тони. Тогда вы не оказались бы в такой дурной истории. Курси упорно теснил Бейли прочь от выхода каждым своим шагом по неровному кругу. Где, блять, Аластор?! — Это ведь ты, да? Ты их прикончил, — зло процедил Энтони, вздёрнув верхнюю губу. — Будьте конкретнее, mon cher, — ответил мужчина, поймал бегающий взгляд молодого человека и загородил проход громадой своего роста. — Не нервничайте, Тони, он не вернётся. За смелость я, так и быть, отвечу на пару вопросов, но бежать вам некуда. Обещаю, я буду очень деликатен. Один выстрел. Внутри всё оборвалось. Он знал? Он с самого начала всё понял и заманил их в ловушку? Аластор. Где Аластор? Что случилось? Пальцы дёрнулись, отражая нервозность. Энтони не снимал Курси с прицела, но рой злых ос в голове схлопнулся, замолчал, сошёлся в той точке, где Бейли интересовало одно: Мур. Где Мур? — Я снесу тебе башку, сука, — прохрипел парень, раздул ноздри и прижал подушечку пальца к курку. — Ваша пуля против моей? А вы азартнее мистера Мура! Меня, знаете, всегда привлекала концепция русской рулетки. Рискнём?

В глазах мелькнуло красное.

Краткое, быстрое движение в коридоре.

Резкий вдох.

Нет, не Бейли — Курси.

— Нет-нет-нет-нет, — вкрадчивый, сиплый голос резко разорвал напряжение сцены. — Вот, за что я ненавижу огнестрел. Пистолеты, ружья — всё портит спектакль. Слишком быстро, не успеваешь насладиться. Ах, этот вечный вопрос! Нож или пуля. — Придурок, ты меня до чёртиков напугал! — гаркнул Энтони загнанно. Затекшие руки дрогнули, взгляд упёрся в залитого кровью Мура. На щеке — большой алый отпечаток ладони и, кажется, царапина. Его чёрные глаза выглядывали из-за плеча Курси, предплечье мягко давило на горло Алекса, с другой стороны в кожу упиралось окровавленное остриё ножа. Тот чёртов негр, гостеприимство, ворох тряпок, где можно было спрятать оружие. Если бы Мур не был сраным психом — был бы мёртв. — Прости, Банши. Нужно было отблагодарить Маркуса за радушие, — язык скользнул по узким губам, запястье дёрнулось, воротничок рубашки Александра заалел. — Учтивость очень важна, да, мистер Курси? — просипел Мур куда-то под ухо заложника. — Не могу не согласиться. В лезвии есть своя прелесть, — не снимая с губ улыбки, произнёс креол. — В последний миг в глазах человека можно разглядеть всю его сущность. Каков был мой милый Маркус, Аластор? — Малодушный трус и шпана, мистер Курси. В руках подобных, и ятаган окажется детской свистулькой, а вы дали ему жалкий перочинный ножичек. — Какая неловкая ситуация. Внутри скрутился узел. Ноги подогнулись, Энтони рухнул на пол. В ушах громыхнуло, в комнате запахло порохом и дымом. — Ты конченый?! — взвизгнул Бейли. В ушах звенело, рябило в глазах, парень опрокинулся на спину и взглядом уткнулся в стенку, бывшую за его спиной. — А я говорил, что вам следует прислушиваться к себе, Тони! — весело произнёс чёртов павлин. — Ах, кажется, я со всех сторон обложен. Слабые, ватные ноги упёрлись в пол, Бейли оттолкнулся и выглянул из-за угла дивана, чтобы увидеть происходящее. Ладонь Мура задрала голову Курси в потолок, острие ножа крепко вжималось в тонкую кожу горла под кадыком. Мужчина всё ещё не опустил ружья, но теперь он хотя бы чуть-чуть дезориентирован. Энтони рад, что сукин сын ещё жив. Он хотел бы прикончить его собственноручно. Хотел отплатить за каждую свою девочку. — Расклад у нас, господа, не из приятных, — произнёс Курси. — Мистер Бейли всё ещё может если не погибнуть, то очень сильно пострадать, а вы, Аластор, всё ещё можете вскрыть мне горло. Предлагаю сложить оружие и обсудить всё, как взрослые цивилизованные люди! Цена вопроса? — Ты охуел? — Энтони ощущал себя маленькой комнатной собачкой, которая злобно тявкает из-под кровати на что-то большое и страшное. Должно быть, со стороны всё выглядело довольно комично. — О, нисколько. Это была хорошая партия, и я предлагаю ничью, детективы! Признать честно, не думал, что в департаментах деревенек вроде Гретны имеются столь квалифицированные кадры! — продолжал Курси. Аластор упорно молчал, видимо, сосредоточившись на своём пленнике после осечки. Энтони попытался переварить полученную информацию, нахмурился и глянул на двоицу в проходе. — Хотя, решения стороны местного менеджмента оставляют желать лучшего. Вам бы бдить за порядком, а не расследовать холодные висяки. — Чё ты несёшь? Какие детективы? Какие висяки? — А какое именно дело вы расследуете? — Не строй из себя невинность, ублюдок. Сколько ещё их было? И где первая? В каком болоте ты притопил мою Мисси? — Кого? — Мисси! Высокая, худая, рыжая, в светлом парике! — голос сорвался вместе с дыханием. Энтони чувствовал, как его всего сводит от злости и ненависти. — Как ты её сцапал?! В комнате воцарилась грузная тишина, разрываемая одним лишь загнанным дыханием Бейли, он не сводил взгляда с Курси и Мура, с дрогнувшего дула двустволки. — Так вы… не из полиции? — медленно поинтересовался мужчина. Энтони крепче стиснул челюсть. Вдруг ружьё опустилось, ткнулось носом в пол. Курси опёрся на него, будто на трость. Это ошарашило. — Знаете, друзья, — подал голос Аластор. — Будет весьма забавно, если сейчас, после пары покушений на убийство друг друга и неудавшейся перестрелки выяснится, что у нас здесь вышел нелепый конфуз и в действительности нам нечего делить. — Крайне забавно, — подтвердил Александр, поднял ладонь и похлопал Мура по руке с ножом. — Будьте любезны, Аластор. Мур помедлил. Энтони наблюдал из своего убежища, как эти двое, будто нехотя расцепились, оценивал, насколько безопасным будет подняться. Вдруг мозг прошибло краткой мыслью: подшипник. Вой. Гул. Курси ведь приехал на машине, и она была в полном порядке. Конечно, Алекс мог заменить поломку за минувшие сутки, но… — Финита ля комедия, Тони, можете подняться, — объявил Александр. Они пересеклись взглядами — сияние сделалось слабым, едва уловимым. Нет. Господи, пожалуйста, нет! Пускай это будет ловушка! Пускай Курси блефует и придуривается! Пожалуйста! — Это же был ты, — на выдохе выпалил Бейли. — Ты убивал моих девочек весь этот месяц. Да? — что это? Кажется, в голосе Энтони проскользнула мольба. Он хотел, чтобы убийцей был Курси, иначе окажется, что они не сдвинулись с мёртвой точки. Иначе окажется, что они в тупике. Как были, так и остались. — Боюсь нет, мой друг, — снисходительно произнёс Алекс и улыбнулся. Энтони метнул взгляд к Муру. Мужчина неторопливо протирал лезвие ножа рукавом испорченной рубашки, чуть хмурясь, поглядывал в сторону креола, будто тоже выжидал какого-нибудь финта. Ничего не происходило. Они застряли в немой неловкой сцене ровно до того момента, пока лезвие не метнулось в рукоять, пока нож не лёг в карман брюк мистера Мура. — Когда ты в последний раз менял подшипники в своей тачке? — почти в панике выплюнул Энтони и поймал задумчивое выражение лица. — Около полугода назад моё авто проходило техосмотр. Не позже, чем тогда, — задумчиво протянул креол. Бейли зажмурился, тихо застонал и несколько раз ударился виском о пол. — Ну, будет, детка. Очевидно, что мы попали впросак, — Ал подошёл, протянул чистую руку и помог подняться. — Мистер Курси, как вы смотрите на то, чтобы сделать вид, будто этого варварского налёта на ваш дом и последующего обмена любезностями не было? Взамен мы немедленно уедем и забудем о вашем существовании. — Мистер Мур, вы действительно полагаете, что я так просто отпущу гостей, которые вероломно ломились сюда, прикончили человека из моей прислуги и пытались убить меня? — хмыкнул Александр неясным каким-то тоном. — О, по вашей вине мне пришлось продырявить стену, господа, а мне очень нравились эти обои. — Бросьте, Алекс, поведение моего товарища вы уже любезно спустили на тормозах, а в следующем акте насилия виновны не меньше нашего. Справедливо будет считать, что мы квиты, не думаете? Крайне неприятное недоразумение, но это всего лишь недоразумение! Не будьте таким мелочным, дружище! — спешно возразил Аластор. — Реально, мистер Курси. Давайте я выпишу чек, — попытался втиснуться Бейли. Теперь всё произошедшее сделалось абсурдным и очень стыдным. Думать получалось с большим трудом, Энтони с усилием пытался заставить себя подозревать Курси, подогнать реальность под свою теорию, но с каждой секундой он всё яснее понимал, что Алекс, пусть и высокомерный, заносчивый, вероятнее всего — тоже убийца и псих, но не тот, кто им нужен. — Ам… И простите пожалуйста за грубость, она предназначена не вам. Правда. Курси чуть помолчал, прежде чем вновь подать голос: — По крайней мере, сцена у нас вышла красивая, — Бейли услышал усмешку в его голосе. — К тому же, всё выглядит так, будто у вас есть очень занимательная история. Я бы хотел её услышать. Не хотите поужинать и немного посекретничать? В качестве моральной компенсации, разумеется. — Боюсь, тогда возвращаться нам придётся по темноте, а дорога на нашу деревеньку не самая лучшая, — вкрадчиво запел Мур. Энтони тёр лицо, пребывая в слабом коматозном состоянии. Провал. Они пошли по ложному следу, потеряли время, ничерта нового не узнали. Чёрт! Бейли встрепенулся в тот момент, когда уловил слова, которые сочетаться не должны: приглашение на ужин и отказ от него. — Аластор Мур, ты, конечно, можешь попробовать посадить меня голодного в тачку, но если я не поем сейчас, то сделаюсь очень неприятным — предупреждающе цыкнул юноша и перевёл взгляд на спокойного, расслабленного Курси. — Не слушайте его, мистер Курси, он бредит. Конечно, мы останемся. Если вы меня покормите, я вам всё расскажу. А если ещё и дадите мистеру Муру чистую одежду, то во всех подробностях, — Бейли услышал, как Аластор раздражённо фыркнул и пихнул его локтем в бок. Старый стервец. Благо упираться не стал, хотя зная Ала, Энтони не удивился бы, если бы тот упрямства ради прямо в таком виде завалился бы в чистенький салон его студебеккера. — В таком случае, мы договорились! — Алекс вскинул ружьё, пересёк гостиную и вернул его на камин. Энтони ощащал, как камень, давящий на плечи последние несколько дней сделался ещё более тяжёлым. Надеялся ли он, что всё разрешится так быстро, словно по взмаху волшебной палочки? Да. Он рассчитывал, что Констанс дала верную наводку, что уже сегодня со всем будет покончено. Энтони хотел лёгкой победы.

***

Оказавшись в одной из гостевых комнат, мужчины не обменялись и словом, приводя себя в порядок. В ванной журчала вода — Мур умывался. Энтони стоял около окна и тупо пялился в затухающее небо. Провал. Курси не их золотой билет. Он импульсивен, но слишком умён. Как Аластор: с первой секунды смекнул, что его пришли взять за задницу, пустил пыль в глаза, на ходу выдумал, как разобраться с опасностью. Энтони уверен, этот человек не испытал ни грамма сожаления, когда решал грохнуть их в своём шикарном доме. Вероятнее всего, даже не воспринял, как потенциальную угрозу. В его системе координат они с Аластором оказались скорее неожиданной неприятностью. К тому же, он слишком лощёный для почерка убийцы. Ещё и подшипник этот. Нет. Точно — нет. Их ублюдок шуганулся сраных грибников в непроглядном лесу. Аластор говорил, что его руки дрожали на ноже. Он только начинал воплощать свои отвратительные фантазии ещё и прятал свои работы. Кристин ему пришлось выставить — так было безопаснее всего, но в сравнении с «оригиналом» вышло дурно, нелепо и стыдно. Стыд? В двери постучали. Энтони отшатнулся от своего наблюдательного пункта, выглянул из команды и встретился взглядом с сухонькой чёрной женщиной, что держала в руках полотенца, рубашку и брюки. — Спасибо большое, — устало улыбнулся он. — Мистер Курси ждёт вас на террасе, — быстро отчеканила женщина и спешно ушла. Энтони поджал губы. Возможно, Мур зарезал её сына? Или любовника? Ужасно. Бейли чуть постоял, потупил в тёмное дерево двери, вздохнул и вошёл к Аластору. — А не проще было залезть в душ? — скептично спросил он, смотря, как мужчина упорно насиловал раковину в попытках отмыться. — Детка, мне не хотелось бы проводить в сием доме и лишних пяти минут, но благодаря тебе мы здесь застряли — спасибо громадное — на «ужин». — Бемби, а можно не пиздеть? — вздохнул Энтони, положил все тряпки на невысокий столик и присел на бортик ванной. — И вообще, этот парень мог бы пойти до конца и прикончить нас, а он, смотри какой любезный оказался. Что тебя не устраивает? — «Любезный»? Ох, банши, а ловко ты переобулся в воздухе! Он мне не нравится, — выплюнул Мур, зачерпнул воды и сгрёб кольца кудрей назад, приглаживая их влажными ладонями. — Не нравится? Да вы похожи, как две капли воды! — Что? Извинись, Энтони. Мы абсолютно не похожи. Он высокомерный, самоуверенный, заносчивый… — Как ты. — Импульсивный и двуличный психопат. — Да-да, ты. — Прилизанный манипулятор, с этими его приторными улыбочками и ядовитыми взглядами. Пф! Наверняка, считает себя вершиной пищевой цепочки, чёртов барахольщик. — Я всё ещё не понимаю, ты говоришь о мистере Курси или описываешь свои самые лучшие качества? — Нет, ты не понимаешь, Энтони, это другое. Бейли медленно моргнул, поджал губы и закрыл рот ладонью, пытаясь задавить истеричный смешок. Его сладкий оленёнок так недоволен собственным отражением в зеркальной глади? Это ли не смехатура! Энтони захихикал, наблюдая за тем, как деловито его мужчина принялся переодеваться. — Да-да, вон плечи у него твоих пошире и ростом этот дядька вышел, — прыснул парень, хлопнул рукой по ванне и засмеялся в голос. — Это не смешно, Тото. Чем дальше — тем абсурднее. Юноша уже откровенно хохотал и не мог остановиться, сполз на пол, закрыв лицо руками. — Господи, Мур, ты такой потешный!.. — на выдохе выдал он и запрокинул голову к потолку. — О, заткнись, Бейли, — огрызнулся Ал, но Энтони никак не среагировал. — Если ты не переживёшь этого ужина, я перед Даниелле оправдываться не стану. Когда мистер Мур налюбовался на своё отражение и помог подняться на ноги, Энтони торопливо умылся, наспех перезаплёл хвост, а затем вместе с Алом вышел в один из длинных коридоров. Они чуть заплутали в поисках лестницы. Благо, наткнулись на горничную, которая помогла выйти на террасу. Бейли издалека почуял запах джамбалайи и был готов простить хозяину дома все грехи на свете. Да пусть он был бы таким же конченным, как Ал — еда пахла вкусно, и за это Бейли был готов пожать Курси руку. — Всё хорошо, господа? — поинтересовался Алекс, дымя сигаретой, поднялся с насиженного места и жестом пригласил к столу. — Да, ещё раз спасибо, Алекс, — Энтони улыбнулся ему, легко хлопнул по плечу, поймал полуулыбку на узких губах. Сели. Сейчас Бейли предстояло делать то, что у него получалось лучше всего — выступать в роли придворного шута и развлекать нечаянного благодетеля байкой, потому как судя по улыбчивой, но холодной роже Мура Энтони понял: помогать он не собирался. Даже когда Курси предложил выпить, Ал отказался, сославшись на то, что в машине должен быть хоть один трезвый водитель. Взамен он неторопливо тянул кофе, обосновавшись на своём стульчике в роли мрачного надзирателя. Энтони этот цирк не столько раздражал, сколько показывал какую-то новую и совершенно непонятную сторону Аластора Мура, с которой Бейли знаком явно не был. Он обязательно подумает об этом позже, потому что в данный момент у парня абсолютно не было времени разбираться с капризами Ала. Он обещал Курси историю. Пришлось приложить некоторое количество умственных усилий для того, чтобы и рассказ выстроить складно и утаить некоторые детали, о которых Александру де Курси знать не следовало, как и всем остальным. В остальном же Бейли не слукавил. В конце-концов, работают в этом доме — чёрные из Гретны, могли что-то знать и донести сплетни до хозяина. Энтони рассказал и про тела, и про улики, и про цикличность, даже упомянул попытку подражать легендарному монстру с болот. Алекс слушал с интересом, иногда задавал уточняющие вопросы, подливал вина и делился сигаретами. Хороший мужик. — …Собственно, потом, моя прислуга рассказала об этой вилле. Слишком много факторов совпало. А тут ты, такой обаятельный ублюдок в лучших традициях бульварных романов, — Энтони всплеснул руками, отправил в рот креветку и улыбнулся Александру, что тихо рассмеялся в ответ. — Нет, серьёзно, что ты за граф Монте Кристо луизианского разлива? — О, дорогой, вы мне льстите, — отмахнулся Курси, отвёл взгляд в сторону и чуть нахмурил брови. — К сожалению, к счастью ли, здесь вам искать нечего. Если оставите номер, я постараюсь расспросить моих ребят, но сильно сомневаюсь в их осведомлённости. Дом нуждается в постоянном уходе, потому в Гретну они возвращаются не слишком часто, — Алекс покачивал ногой, улыбался уголками губ, пялясь в никуда. — Ах, честно признать, есть в вашей истории один минус. — Мои мёртвые девочки, надеюсь, — вяло усмехнулся Бейли. — Тони, это прискорбно, конечно, но я имел ввиду развязку, — муровским таким тоном изрёк павлин, и Бейли несдержанно закатил глаза. — Точнее, её отсутствие. — В этом вы, мистер Курси, очень правы, — наконец подало голос молчаливое изваяние слева. Энтони покосился на него и заметил снисходительный домик из бровей. — Не скажу, что ставил на вас, но очень надеялся, что сегодня всё закончится, но увы, день оказался потрачен впустую, а времени до следующей атаки всё меньше. Кто знает, когда наш малыш решит вновь попытать удачу и найти даму сердца? У Энтони похолодело под рёбрами. Он наблюдал за тем, как подушечка пальца Аластора скользила по ободку кофейной чашечки. Скулы свело. — Вы так тревожитесь за городских мотыльков, мистер Мур? — А разве не любая жизнь ценна, друг мой? Вина этих несчастных крошек лишь в их нужде. Никто не падает на дно по собственной инициативе. За каждой жертвой стоит своя история, верно, мистер Бейли? — Аластор впился в глаза нехорошим прохладным взглядом прикрытых тёмных глаз. — Да, — потупившись, парень прикусил щёку. Мур больно резанул по больному: лишний раз напомнил о том, что за последний час чуть подвыветрилось из головы. Перед глазами всплыло законсервированное тело Тесс, лежащее сейчас в морозилке морга. Он должен был сообщить её семье, должен был поехать к ним и по-взрослому разобраться. Хотя бы послать кого-то, но вместо этого укатил из города за эфемерной наводкой. — Пожалуй, мы поедем, мистер Курси. Как я и говорил, было бы славно нам вернуться в город не слишком поздно, — Мур неторопливо поднялся. — Спасибо вам за тёплый приём. — Я вас провожу, — кратко ответил Алекс. В странно молчании сошли с террасы к подъездной дорожке. Александр крикнул цветного с газонокосилкой и велел пригнать машину. Молчание продолжало обволакивать густой слизью, осиный рой в голове вновь оживился. Когда кремовая морда студебеккера показалась, Энтони хотел было сбежать со ступеней, но Аластор опередил, юркнул на водительское, хлопнул дверью, взялся поправлять зеркало заднего вида и водительское сидение. — У вас гибкий ум, Энтони, — вкрадчивый голос Курси заклубился над плечом. — Но вы отчего-то слишком боитесь пускать его в ход. А вот ваш товарищ, кажется, настоящая заноза в заднице. Бейли обернулся, непонимающе глянул в прорези чёрных глаз и шагнул назад, на ступень выше. — Не держите на него зла, он просто немного… эксцентричный, — попытался оправдаться Бейли. — И простите ещё раз, мистер Курси, мы правда не… Алекс склонил голову и протянул ладонь для рукопожатия. — Перестанете же вы извиняться наконец, друг мой? — лукаво спросил мужчина, и Бейли стиснул его сухую прохладную руку, почувствовав что-то инородное в рукопожатии. — Почаще прислушивайтесь к себе. Порой, чтобы закрыть сложное дело, следует хорошенько раскрыть сознание. Бейли сжал вещицу в кулаке, сунул руку в карман, растерянно глядя на странного, безусловно, опасного мужчину перед собой. Он не нашёл, что ответить, коротко кивнул и сбежал к машине, обошёл её, рухнул на пассажирское. Студебеккер двинулся с места, обогнул фонтан и выскользнул в распахнутые ворота виллы. — Мне показалось или это было очень странное прощание, душка? — поинтересовался Мур и расправил плечи, как только авто покинуло чужую территорию, весь будто как-то даже взбодрился. — Что он тебе дал? — Ничего, — фыркнул Бейли, выкрутил стекло и упёрся локтем в дверцу машины. — Какое-то очередное очень сложное наставление в духе: хочешь познать мир, загляни в себя, — Бейли цокнул языком, стараясь не смотреть на Мура, тот искоса посматривал в его сторону. Вряд ли поверил. А что ещё может сказать Энтони? Он пока и сам не разобрался с подарком павлина. Потом посмотрит. Когда рядом не будет раздражённого и злого бойфренда.

1965 год, Гретна, Штат Луизиана, США

Дом мистера Мура, 08:11

Это казалось всё менее и менее забавным.

Аластор обмакнул подушечку пальца в воск, растёр с пальцем второй руки и подкрутил кончики усов, разглядывая своё отражение. Нет-нет, там всё было замечательно, как и всегда. Дурнейшее расследование, втянувшее юную пассию мистера Мура и, соответственно, его самого в крайне неприятное, изматывающее месиво событий начинало утомлять. Ал пригладил кольца волос, оглянулся через плечо и уставился на пустую постель. Мистер Бейли третий день ночевал дома. С неудачной поездки в гости к креольскому феодалу минула неделя, потраченная в никуда. Гипотеза, разработанная ими двумя была красивой и складной, вот только без новых жертв старые улики были по большей части бесполезны, куда бы они ни шли — упирались в тупик. Энтони злился и в свойственной ему манере бросался в крайности. На данный момент — паранойя. Аластор знал, как его милый ангел ненавидел проигрывать, но неудача оказалась слишком очевидной, а потому его мальчик вбил себе в голову — защитить прайд любой ценой. Он будто утратил интерес ко всему, что не касалось текущей цели. Почти всё время проводил в городе, приглядывая за своим цветником. Нет, Аластор искренне считал, что это всё очень похвально. Неделя прошла, их маленький гадёныш до сих пор не дал о себе знать, стало быть попытки Бейли обезопасить свою территорию работали. Свою — ключевое слово, ведь судя по той информации, которую мальчишка получил от отца у пилигрима могла найтись ещё парочка девиц в районах, не принадлежащих семейству Бейли. Мур хмыкнул себе под нос, неспешно спустился в гараж, отпер его и заметил на противоположной стороне дороги беспокойного соседа. Аластор поморщился, заслышав немелодичное насвистывание, пригляделся и махнул мужчине рукой. — Доброе утро, мистер Квитли, — огласил он горячее пространство улицы. — Здорова, мистер Мур! — отозвался тот и припустил через проезжую часть. Аластор выгнул бровь, но состроив самую доброжелательную мордочку, шагнул навстречу. — Слушай, ты не видел Глорию? Элиза вчера забыла калитку в задний двор запереть, а эта скотина тяп и усвистала гулять по району! — Так вот отчего вы с утра пораньше концерты устраиваете, дружище! — улыбнулся Ал и чуть прищурился. — К сожалению, нет. Ох! Так вот, чего вчера вечером мне так не хватало! Обычно ваша красавица знаменовала мой приезд своими собачьими песнопениями. — Да вот же ш! Найти бы дуру, пока дочка не проснулась. Если узнает, что её собачонка сбежала, мать сожрёт со всеми потрохами. — Действительно — ситуация. — Да у них у всех, видимо лихорадка от жары. Месяц назад у Блайзов кошка сбежала, потом Лиланов терьер. У Мидлов тоже, кажется, лабрадор дёру дал. Теперь и наша. Тьфу! Не сидится же им на месте, ты глянь! А вокруг-то болота. Как пить дать, увязли и потопли, — беспокойно размахивая руками, Квитли швырялся абсолютно ненужной информацией. — Любопытство убило кошку, — вздохнул Мур, свёл брови в домик и качнул головой. — Я бы и рад помочь в поисках, но ужасно тороплюсь. Давайте так поступим, дружище, если увижу вашу животинку, постараюсь изловить. — Спасибо, мистер Мур! Ты если с кем из соседей языками зацепишься — скажи, чтоб они тоже ухо в остро держали, ладненько? — Непременно, друг мой, — кивнул Аластор и простился с соседом. Да-да, любезный мистер Квитли, конечно. Дайте только шнурки погладить. Мур брезгливо поморщился, отойдя вглубь гаража. От одной мысли, что чужое животное пришлось бы сажать в чистенький салон мужчину передёрнуло. Ал не сказал бы, что прямо-таки ненавидел братьев меньших, но был бы рад, если бы пятнистая псина соседей не вернулась. Порой её вечерние концерты досаждали, иногда так сильно, что Аластору хотелось прирезать пушистую дрянь, чтобы не надрывалась. Машина притормозила на подъездной, Мур закрыл гараж и вернулся за руль. День предстоял не слишком тяжёлый: эфир в семь, разобрать почту, построить план на грядущую неделю. Почему же тогда Аластор так раздражён? Мысли вновь вернулись к ситуации в городе. Хотелось завершённости. Маленький гадёныш не был серьёзным противником, он скорее раздражал, словно крохотная мошка, мельтешащая перед глазами, а поймать — никак. О, такие несущественные людишки слишком незначительны, чтоб задевать раздутое эго Мура, пробуждать дух соперничества или что-то наподобие. Это не отец Вайль, не старый пёс из ФБР — досадная маленькая дрянь. Обычно Аластор не стал бы тратить времени на это дерьмо, но… Дело в Энтони? Конечно, в нём. Желторотый убийца смущал мистера Бейли своим присутствием, своими действиями, тянул лапы к семейному саду юного мафиози, заставлял нервничать, а когда нежный ангел мистера Мура нервничал, он делался склонным к истерикам и суете. Он не появлялся дома, грыз себя во всех смыслах и сильно больше употреблял. Аластору не нравилось. И поболе всего ему не нравилось, что сейчас даже у него не выходило как-то повлиять на череду событий, на Энтони. Не выходило осадить, успокоить, заземлить. Бейли при всей его мягкости и податливости порой был упрям до тошноты, и Мур осведомлён в этом лучше кого бы то ни было. Если этот баран принял решение, он расшибётся, но сделает так, как посчитает нужным. Аластор уважал это. Он сам такой. Но… Мальчишка не должен проводить сутки напролёт на съёмной в городе. Не должен впихивать в себя дрянные макароны с сыром, глотать кофе, нюхать кокаин и прожжённой ищейкой носиться по грязным улицам прайда. Не должен звонить и устало извиняться за то, что не вернётся ночевать. Он должен быть молодым, весёлым и ветреным. С самой смерти Кристин Энтони и носу в Доме не казал! Как это понимать? Аластор, не мог дать ответ на этот вопрос, но знал одно: мелкий засранец должен быть под его боком в момент, когда звенит будильник. Должен быть в поле зрения, на расстоянии вытянутой руки, чтобы мистер Мур мог подстраховать и защитить в случае чего. Пока перед глазами мельтешит мерзкая муха, всё это представлялось весьма затруднительным, а значит проблему нужно решать и как можно скорее. Впереди показалось здание студии. Мужчина утомлённо вздохнул и поправил лицо: подтянул улыбку, проморгался, придавая себе приличного вида. Ал не так силён в тонкостях душ человеческих, как мистер Бейли, но на его стороне всегда была логика. Очень важно уметь выстраивать правильные причинно-следственные связи, не так ли? Обычно именно эта дорожка хлебных крошек и вела к выходу из глубин сумеречного леса. Запарковать автомобиль, войти в здание, поздороваться с милой дурочкой на ресепшене, отправиться на кухню за кофе. Нужно приложить немного усилий и собрать кусочки паззла, которые у них есть воедино. «Этот развратный негр,» — в голове пронеслась ядовитая интонация аптекаря, с которым Мур имел неудовольствие поболтать неделю назад. «Трижды у меня был за последний месяц. По четвергам. Вы знаете, я раньше его у нас не видал, но запомнил. Видно, что нищий, ей богу, я сначала же погнать его хотел ко всем чертям, но потом заметил на шее и кистях эту гадость, пожалел. Нет, платил он исправно, но… Чего от них, от черножопых можно ожидать? Как есть, набогохульствовал так, что сейчас вот двух тюбиков едва на неделю хватает,» — о чём-то таком разглагольствовал тогда фармацевт. Четверги. Один из них сегодня. Раньше девяти Мур не кончит. Если позвонит в аптеку с расспросами, это может статься подозрительно. Лишние слухи не нужны, но нужно как-то аккуратно разузнать. В субботу, например. Четверги. Он имеет склонность к ритуалам? Судя по работам — возможно. Нет. Энтони упоминал, что подражатель проще оригинала. Если день недели и был важен, то искать следовало более приземлённую причину. Даже если крысёныш и брал препарат с запасом, вряд ли он кончался бы ровнёхонько к среде. Встреча с родными? Маловероятно, если брать в расчёт то, что это насекомое здесь не видели раньше. Работа? Ладонь, сдавливающая рукоять кофейника чуть дрогнула. Самый простой, самый понятный вариант. У этого парня — неплохая машина, в которую нестрашно сесть проститутке. Может ли статься, что он возил рейсы? Циркулировал между маленькими городками от лица иной частной компании? Рассматривая эту вероятность, можно отринуть вариант «зажиточного чёрного», что расширяет круг подозреваемых. Итак, ублюдок беден, как и всяческий приличный цветной, а каждая поездка — это бензин и деньги, разбазаривать которые на «хобби» крайне глупо. Но если их оплачивает работодатель… Да. Это логично, оно имеет место быть. Графиком работы можно объяснить и темп убийств, и чужеродность. Будь Аластор на месте выблядка, без зазрения совести резал бы зазевавшихся овец на одной из остановок в рейсе и растворялся бы в облаке дорожной пыли. Безопасный ход, а? К тому же, сифилис — болезнь подлая и крайне постыдная. Покупать средство от этого недуга подальше от дома — очень даже разумно. Аластор расплылся в улыбке. Вот и разгадка. Всё ясно, как белый день. Если мистер Мур прав, сегодня желторотый убийца будет в городе. Вероятно, сегодня случится новая жертва. Чёрт. Если это произойдёт, Энтони слетит с катушек. Мог ли Аластор позволить птенчику порхать ещё неделю? — Эй, мистер Мур! — всклочённая макушка звуковика мелькнула в дверном проёме, завязался коротенький разговор, но мысли Ала были далеко. Необходимо закончить всё сегодня. Акт закончится, кулисы упадут, всё вернётся на круги своя, станет таким, каким ему быть полагается. Ставка на зеро? Да, ведь мальчик может не объявиться, они с Аластором могут разминуться, но стоит хотя бы попытаться. Каждый чёртов контакт оставляет след, и мистеру Муру слабо верилось, что чужой негр не наследил в их маленьком городке. Продуктовые, дрянные бары для цветных в окрестностях прайда. Пилигрим явно метил территорию семейства Бейли. Даже если он пробовал сцапать девицу в других местах или уже сцапал, по большей части работал на территории Энтони. Он выбирал. Чтобы выбирать, нужно иметь возможность смотреть, видеть и наблюдать. — Здравствуйте, Бекки, — ласково пропел мужчина в своей приёмной. — Как чудно вы выглядите! — Доброе утро, мистер Мур, вы сегодня в настроении? — пролепетала мышка, оторвавшись от печатной машинки перед собой. — Как можно быть в дурном расположении духа, когда моя девочка так хороша сегодня? — отсмеялся Аластор и присел на краешек стола. — Вот, что, душенька, у меня к вам есть рискованная авантюра, и вам придётся помочь мне её осуществить, — Аластор прищурился, поймал нервную улыбочку и толику страха в водянистых глазах секретарши. — Бросьте, не делайте такое лицо! — отсмеялся он. — Крохотная шалость. — Когда вы так говорите — хорошего не жди, — Ребекка вжалась спиной в кресло и сложила ладони на коленях. — Вот уж дудки! Прелесть моя, видите ли, сегодня мне позарез нужно ускользнуть пораньше, но вы знаете: Перри будет в бешенстве, если узнает о моих намерениях, — Аластор отхлебнул кофе и расплылся в улыбке. — Так что будьте любезны, передайте Стиву вчерашнюю запись. Тихонько. Мы всего лишь обменяем две строки в расписании. Эфир — завтра, запись — сегодня. Ах, если Перри придёт и вознамерится всё крушить, смело валите всё на его раннюю деменцию. Договорились? — Мистер Мур, он с меня три шкуры спустит! — воспротивилась было курочка, но Аластор лишь снисходительно свёл брови в домик и склонил голову. — Душка, не будьте трусихой и вспомните, чему вас учил старый добрый мистер Мур: хлопайте глазками, ошарашенно перекладывайте бумажки, можете заплакать. Ни один мужчина не устоит перед женскими слезами. В конце наш дружище согласится со всем, лишь бы от вас отделаться. Скажите, что ошиблись при подаче недельного плана. Будьте милосердны, красавица! Разве я редко прикрываю ваш тыл? — Нет… В, смысле да, я… — она прикрыла лицо ладонями. — Я постараюсь, — сдалась девушка, на что Ал одобрительно цокнул языком. — Я знал, что вы не бросите старика в беде. Вы — моё сокровище, Бекки, — сладко промурлыкал мужчина, оттолкнулся от поверхности стола и скрылся в разгорячённой обители своего кабинета. Всё пройдёт тихо. Всё кончится быстро.

***

Сегодня он был — ищейка. Он был пёс, что тянет поводок. Он взял след. Аластор чувствовал азарт, кураж, чувствовал, как рокотало и потягивалось чудовище внутри. Оно требовало крови, скалило пасть и скреблось под рёбрами.

Сегодня, любимое, сегодня, но чуть-чуть погодя.

Рот наполнялся густой вязкой слюной от предвкушения. Это игра. Презабавная. Главное не попасться мистеру Бейли раньше времени. Сюрприз будет испорчен. О, не наткнуться на белокурую бестию на его же территории трижды сложно, но мистер Мур очень постарается!

Вот, почему, ублюдок целил сюда: затеряться в толпе цветных, чувствующих себя в прайде относительно безопасно. Энтони упоминал, кажется, что его земляки слишком хорошо относились до негров. Пускали в магазины и лавки, не гнали в чёрный квартал. Именно здесь пилигрим, чувствовал себя не слишком броским. Он должен был всего-то маскировать свой изъян. Аластор начал с Мимзи. Его душенька, как и всегда слишком много болтала не о том, но выслушав её, Аластор взял виски на двоих и начал тихонько раскручивать: где поблизости совсем уж злачные места? Где закупаются её музыканты? Мимзи при всех своих недостатках дурой не была, только казалась. И, как полагается приличной подруге, сдала правильные карты, а ещё страшно жаловалась, что Тото перестали посылать к ней девочек. Карман пустел. Ах, как сентиментально со стороны его ангела. Лавка старого Тевкра. «Не подскажете, сэр, бывал ли у вас неместный чёрный мужчина, одетый не по погоде? Или страдающий от иной кожной болезни?» Бывал? В точку. Нелюдимый, неразговорчивый. Брал три булки хлеба, консервы, самый дешёвый сыр. Спрашивал, где можно выпить пива. В «Орли». Собака. Вечерний воздух царапал горло штырями строгого ошейника. Стоя на противоположной стороне улицы, Аластор чувствовал себя ротвейлером, рвущим лапы о чернеющий асфальт. Он смотрел на машины, разглядывал, прикидывал. Ты там, мальчик? Сколько кружек можешь себе позволить? Как долго намереваешься оттягивать неизбежное? Войти нельзя — слишком приметно. Ничего, старый добрый мистер Мур терпелив. Он умеет ждать. Пьяные грязные лица мелькают у входа дрянного дешёвого бара. Где-то слева завязывается драка, в чернеющем проулке визжит женский фальцет. Ну же. Бледный почти полный диск луны лукаво сияет в синем бархате неба. Дыхание сбивается, сердце набирает обороты, ноздри невольно раздуваются, пуская клубы горького сигаретного дыма. Аластор медленно облизывает пересохшие губы. Что следует сделать с непослушным мальчишкой? Будет ли расстроен милый Энтони, если к его приходу, Аластор даст чудовищу попробовать кусочек? Крохотный. Самую малость. Ха-ха! Что может быть страшнее обезумевшей от злости Банши? Мистер Мур, как приличный мужчина не мог лишить свою прелесть заслуженного права на месть. А жаль, ведь совсем недавно он обновил бочку. Свежая кислота всегда красиво шипела на лопающейся коже. Быть может, только руки? Эти грязные сифозные культи, которые мерзкое отродье протянуло к розовым аллеям Энтони? Если грамотно использовать местную анестезию и хорошо поправить инструмент, гость мог наблюдать, с какой лёгкостью лезвие способно рассекать кожу, мышцы и хрящи. Громкий хруст — как корочка хорошего французского хлеба — выломать суставы из пазов. Симфония. По спине побежали мурашки. Взгляд упёрся в чёрную колымагу. Аластор ищет именно чёрную машину, верно? Эта выглядит достаточно потрёпанной, но добротной и крупной, не легковой. К тому же, на боку авто красовалась уродливая рекламная наклейка. Служебная — точно. Жаль, в темноте не выйдет осмотреть подшипники. Во рту пересохло, пришлось сглотнуть. Сунуть ладонь в карман брюк, сдавить гладкую костяную рукоять ножа, нетерпеливо потоптаться на месте, докурить сигарету, оглядывая местный пейзаж. В поле зрения появился автомат. Мур растянул губы в улыбке, тенью скользнул к телефону, в щёлку упала пара монет. Мужчина набрал телефон ломбарда Бейли. Устало-развязный голос в трубке, учтивое уточнение: на месте ли дон Леоне? — На линии, — раздражённый тухлый голосок Тото ткнулся хлёстким ударом в живот, под рёбрами запорхали острокрылые бабочки. Аластор ужасно соскучился. В последний раз они говорили аккурат сутки назад. Ужасный расклад! — Добрый вечер, дон Леоне! Как ваше нечего? — промурлыкал Ал. — Ах, вы всё там же, как я погляжу? Вы же знаете, дорогой, что от работы кони дохнут? В трубке повисла густая тишина, уголки губ дёрнулись выше. Мур точёным движением пригладил усы, не отрывая глаз от уродливого силуэта «Орли». — Мне не нравится твой голос, — нотки подозрения заскользили в интонациях. — Всё нормально? — О, более чем, друг мой, более чем! Почему я вам звоню, дон Леоне: видите ли, сегодня я проехал через рынок. И у меня целый багажник свежего мяса. Не хотите заглянуть на ужин? Полагаю с вашим-то графиком, вы уж давно не видали домашней еды. В трубке зашуршало. Аластор прищурился, услышал гулкие шаги, гавкающую итальянскую речь и тихо прыснул. — Ал, пожалуйста, — зашептал Энтони. — Ты знаешь, у меня тут полный пиздец, и у меня нет никаких сил на то, чтобы разбираться ещё и с твоими припадками. Скажи, что ты в порядке и не собираешься ничего учудить. — Я? Энтони, вы говорите обидно! — оскалился в трубку Мур. — Я лишь беспокоюсь вашим состоянием и проявляю добрососедское небезразличие! В тусклом свете фонаря над баром появилось чёрное пятно. Аластор скрипнул зубами, широко раскрыл глаза, впившись в длинный силуэт. — Блять, сейчас самый худший момент для этого твоего дерьма, Мур. Я постараюсь приехать на выходные. Может сыграем в гольф или типа? Я не знаю… — Мясо, — оборвал Мур. — Очень свежее. Уже к утру оно будет совсем не то. — Ал? — Приезжайте, Энтони. Вам понравится. — Мур! — Я вешаю трубку. Громко звякнул язычок автомата. Пятно закурило сигарету, сошло со ступеней, подошло чуть ближе к полю зрения. Аластор торопливо шагнул к монтеррею, прихватил горячее железо рукояти и проследил путь неприметного тощего негра до машины, вызвавшей интерес первоначально. Он замер около водительского, под фонарём, склонил голову, открывая замок, Мур вцепился глазами в затылок: на лысой голове чуть различимо чернели пятна, поблёскивали в тусклом свете. Аластор обнажил зубы, повернул ключ в замке и прислушался. Машина чужака, кряхтя, выползла на дорогу. Вот он — пилигрим. Убогий, больной, неприметный, как мышь. Пальцы сдавили руль, скулы больно свело. Жалкая тварь, поднявшая руку на тех, кто заведомо слабее, уязвимее и совершенно не защищён. — Ай-яй-яй, — в носу щекотнуло острым йодным амбре, запахло гниющими водорослями. — История повторяется, крошка? Всегда повторяется, — ядовитое хихиканье полилось в уши густой патокой. — Больше не повторится, — облизнув пересохшие губы, бросил взгляд в зеркало заднего вида и оскалом поприветствовал свою утопленницу, сидящую на пассажирском. — Это мой мальчик! — проворковала она и уложила ладонь в сгиб локтя, узловатые пальцы сдавили тонкую ткань пиджака в крепком хвате. — Сделаем это, — сладкое гнилостное дыхание коснулось щеки, Аластор блаженно вдохнул его. Монтеррей мягко скользил гуськом в затылок чёрной колымаге. Главное — не обозначать присутствия. Держать дистанцию. Всё просто. Как конфетку у ребёнка. — Сделаем это снова, малыш, — шелестело чудовище. — Как чер-рвя. Как нам этого хочется, да? Да?

Их смех в клочья рвал удушливую тишину салона.

Ещё чуть-чуть. Ах, пережить бы только эту ленивую погоню. Паутина городских улочек тянулась к окраинам. Мистер Мур с трудом оторвал взгляд от силуэта впереди, бегло осмотрелся и понял — они едут на север. Время текло изнуряюще медленно до самого выезда из городка, но как только показалось гладкое полотно трассы, оно стремительно стало набирать обороты. Они ускорились, миновали указатель на Гретну, плавно въехали в туннель деревьев, катясь всё дальше и дальше. Замигали-заморгали фары. Аластор не сбавлял скорости, наблюдая: затормозит или нет? Да. Конечно, да. Монтеррей вильнул по дороге, остановился в метре от чужой машины. Аластор торопливо выскочил из салона, спешно-суетливым шагом подошёл к водительскому и дождался, пока опустится стекло. — Боже, прошу прощения, — виновато выдохнул он и зажал переносицу. — Кажется, у меня прокол, дружище, — сведя брови в домик, Аластор вглядывался в тусклый рыжий салон. Взгляд остановился на кисти руки, лежащей на руле — пятна-язвы. Такие же, как на голове, должно быть. — Запаска есть, но вот домкрат одолжил соседу минувшим вечером. Не подсобите? — Какая шина? — кратко спросил чёрный, недоверчиво оглядывая Аластора. — Сзади, кажется. Стыдно признать, я в этом совершенно ничего не понимаю, — Аластор неловко потупил взгляд, поджал губы и всплеснул руками. — На этой дороге мы с вами одни, проявите милосердие. Одному богу известно, поедет кто ещё или нет. Я, видите ли, работаю в Гретне, живу в Джексоне. Путь неблизкий, а дома быть нужно позарез. Моя дочка в заболела, супруга сходит с ума, — с губ сорвался тяжелый вздох. — Давайте глянем, — хмыкнул негр, повозился немного и достал фонарь. Мур отступил на шаг, позволил мужчине выйти в наружность и оценил варианты развития событий. — Господи, вы — мой спаситель, — в очередной виноватой ужимке произнёс Мур и последовал за мужчиной к багажнику.

Дождаться, когда крысёныш скрючится над авто. Слишком просто.

1965 год, Гретна, Штат Луизиана, США

Дом мистера Мура, 08:11

Щеколда беззвучно скользнула влево. Энтони нервно шмыгнул в темноту двора и прижался спиной к забору. Неясная болезненная тревога клокотала в животе, вгрызалась в мышцы под рёбрами, давила на диафрагму. Энтони почти враждебно посмотрел на громаду дома мистера Мура, сдавил губы, юркнул ладонью под пиджак, достал пистолет и посмотрел на него. Голос Аластора в трубке телефона сиял. Это было нехорошо. Господи, этого деменциозного деда и на пару дней нельзя оставить! Если с ним опять случился какой-нибудь припадок, то Бейли сначала прострелит рыжему ублюдку колено, скрутит, затолкает ему в глотку все колёса, какие найдёт, а потом будет на него орать. Когда тот проспится. Энтони хреново. Желудок жалобно заурчал. Ему хотелось вернуться в город. Вернуться и проследить, чтобы всё было спокойно. Новых наводок до сих пор нет. Ничерта нет. Слава богу, жертвы тоже нет, но и неделя не кончилась. Энтони очень нуждался в контроле. Ему очень хотелось повлиять на ситуацию хоть как-то. Его люди прочёсывали прайд, к девочкам приставлена охрана. Энтони знал, что этого недостаточно. Знал, что выстроил одну только хрупкую иллюзию контроля, которая треснет, как только он узнает о новом теле, но он должен был делать что-то. Дяди, крышующие другие районы отчитались отцу о том, что у них таких странных исчезновений не случалось. Только одно с пару месяцев назад, но на это никто не обратил внимания. Может, поэтому только одно? Было ли их больше? Было ли то, замеченное, слишком очевидно-странным, чтобы привлечь внимание? Бейли не знал подробностей. Был слишком занят. Юноша всматривался в заднюю дверь, пытался понять, горит ли свет в гостиной, но с его ракурса — неясно. Чёрт. Ладно. Он кошкой мелькнул по двору, поднялся по ступеням, аккуратно открыл дверь и вошёл внутрь. Запах пряностей и морепродуктов забился в нос. Захотелось проверить конфорки плиты, перехватить что-нибудь, может… Нет. Бейли прекрасно знал, на что способен Аластор, если вдруг ему обнесёт голову. Бейли потянул носом, принюхался к себе и раздражённо шикнул. Он находился далеко не в том состоянии, в каком хотел бы появиться перед любимым мужчиной: воняющий потом и сигаретами, растрёпанный, с мерзкой белёсой щетиной, которую не успел или не захотел сбрить утром. Господи, вот до чего довела его вся эта нервотрёпка! Энтони Бейли года полтора назад не позволил бы себе в таком виде и на улицу выйти, не то что… Чёрт. Ужасно. Он засиделся вчера, нанюхался, пытался в очередной раз сопоставить всё, что у него есть. Около пяти Бейли понял, что одну и ту же короткую мысль он мусолил почти сорок минут. Мозг, будто разжижился, сделался похожим на кашу. Краем сознания Энтони понимал: наркота, что раньше помогала доходить до блестящих решений в последнее время раз за разом подкидывала одни только подлости, но ему не хватало сил признать это вслух. Он уже согласился с тем, что наркоман, почти признал, что это, возможно, проблема. Если он ещё и в довесок ко всему остальному озвучит, что снежок перестал делать жизнь интересной, то придётся что-то делать. Слава богу, на кухне нет зеркал. Если бы парень увидел своё отражение, вероятно, в этом доме стало бы на одного припадочного больше. О чём он вообще? Энтони медленно моргнул, опустил взгляд на пол и ткнулся глазами в тонкую полосу света под дверью в гостиную. — Аластор, — медленно протянул юноша, поднял пистолет и осторожно зашагал по кухне. — Бемби, ты дома? Всё нормально? Резкий удар ботинка в дверь, Бейли замер в проёме и нервно осмотрел углы — пустые. Взгляд в комнату — глаза округлились. Аластор сидел в своём кресле, уложив ноги на пуфик. Влажные кольца волос мягко падали на лоб. В банном халате, с кружкой кофе и книгой, этот рыжий чёрт выглядел мягким, домашним, умиротворённым. Энтони растерялся, склонил голову, нахмурился, не опуская оружия. Мужчины столкнулись глазами. — Здравствуй, деточка! — промурлыкал Ал. — Шикарный вид, — он закрыл книгу, отложил её на кофейный столик и подпёр голову ладонью. — И что всё это значит? — злой кошкой прошипел Бейли. — Мур, я думал, ты тут барахтаешься в луже крови и кишки по комнате разбрасываешь! Сорвался, прилетел, а ты!.. Я сейчас прострелю тебе колено, говна кусок! Ну-ка объясняйся! — Всё в этом мире циклично! Подумать только, как давно я впервые услышал эту угрозу, а мои колени до сих пор в полном порядке! — рассмеялся старый гандон, запустил пятерню в волосы, сгребая их назад. — Душка-душка, давай без этого, — Аластор выставил ладони вперёд в примирительном жесте. — Я что же, не могу позвать на ужин своего очаровательного бойфренда? Давно ли это сделалось преступлением? — Аластор-Бакари Мур, если ты реально просто так меня дёрнул, у тебя огромные неприятности, — он был раздражён до трясучки. Энтони всё ещё держал мужчину на прицеле на случай, если это какой-то очень заковыристо-умный припадок, который говорил с ним губами Ала. — Энтони, ты говоришь обидно. Я всего лишь приготовил для тебя небольшой сюрприз, — мужчина вздохнул, сверкнул желтозубым оскалом и лениво поднялся, медленно приблизился, надавил на дуло пистолета. Обдало запахом душистого мыла и дорогого лосьона после бритья. — Он здесь. Хочешь поздороваться? — Что? Кто? — Бейли потерялся окончательно. — Тот, кого ты так хотел, Банши, — Аластор ласково улыбнулся и прихватил ладонью за скулу, пригладил подушечкой большого пальца. — Ты… Поймал его? — Нашего маленького пилигрима? Да. — Ты гонишь. — Вовсе нет. — Ал, блять, это не смешно. — Да какие уж тут шутки, если мистер Бейли третий день отказывается от ужина, голубка? Признаюсь честно, весь этот затянувшийся эксцесс меня утомил. — Нет!.. Чего блин?.. Как ты? — Детка, тебя беспокоила проблема, и я просто-напросто её решил, вот и всё. Прямо сейчас она находится у нас под ногами. Единственное, чем мне придётся тебя расстроить: мясо и кожа сильно подпорчены болезнью. От сапог придётся отказаться, от эскалопов — тем более — Мур улыбнулся, а Энтони усиленно пытался найти потерянный вдох. Всё? Правда? Аластор всё сделал сам, пока он сидел в городе и занимался какой-то хренью? Энтони быстро поморгал и услышал, как зацокал язык Мура. Мужчина поймал его лицо в ладони и спешно утёр выступившие в глазах слёзы. — Ну-ну, детка. Всё хорошо. Всё позади. Он весь твой. Мне хотелось урвать кусочек, но, — Ал потянул к себе и прижался тёплыми губами к переносице. — я подумал, что ты расстроишься. Узел резко развязался. Энтони ощутил себя тряпичной куклой мгновенно. Пистолет повис в слабой ладони, Энтони навалился на Мура, спрятал лицо в изгибе его шеи и обнял свободной рукой за пояс. Колени подогнулись, но Аластор подстраховал, схватив за талию, удержал на ногах. — Господи, спасибо тебе за этого старого рыжего дурака, — тихо проскулил Бейли, кинул пушку на рядом стоящий диван и спешно обнял Ала за шею. Мур смеялся, покачивал в своих руках и наконец, спустя столько времени, Энтони ощутил облегчение. Густое, мягкое, обволакивающее. Эйфория после лёгкого удушья — вот, что это. — Вот! Вот это мне нравится, Синди Лу. А то в последнее время ты совершенно отбился от рук, юноша. Одна ругань и пистолеты. — Я думал, у тебя припадок. Ты звучал по телефону, как грёбанный псих! — О? Я был немного взбудоражен, не стану отрицать. К тому же, будь я спокоен, ты бы не примчался, верно, мой упрямый барашек? — Ал коснулся лбом лба, и Бейли шмыгнул носом, улыбнулся, притёрся к его носу своим. — Ты слишком хорошо меня знаешь, amore. Иногда это даже пугает, — нервно усмехнулся юноша и тяжело выдохнул. Он чуть отстранился, посмотрел в довольную моську перед собой. Ему сделалось ужасно стыдно за собственный внешний вид. Захотелось немедленно принять душ и побриться. Судя по тому, что Мур не стал отпускать едких комментариев — всё хреново. Обычно Ал не упускал возможности позубоскалить над всякими мелочами. — Тяжёлая это работа: любить взбалмошного итальянского мальчишку, — шутливо произнёс он и щипнул за кончик носа. — Ты голоден? Можем сперва поужинать, а потом… — Нет. Хочу разобраться с этой мразью. А потом, — а потом всё станет, как раньше? Этот вопрос повис в голове на краткие пару секунд, — всё остальное. — Чудно, — одобрительно кивнул Ал и отстранился. — Идём? — мягко спросил он и двинулся в сторону подвальной двери. Энтони всё ещё ощущал эйфорийную слабость, смотрел в широкую спину Аластора и поверить не мог, что это всё происходило действительно. Вот так легко, буквально само шло в руки. Висок кольнуло сомнением. — Ал. — Да, детка? — Это точно? Ты уверен? На сто процентов? — Детка, я хоть раз давал тебе повод во мне усомниться? Конечно, нет. Никогда. Энтони прикусил щёку с внутренней стороны. Иногда он думал, будто Аластор — дерево, большое, тяжёлое, многовековое дерево с огромным массивом корней, а сам мистер Бейли — виноградная лоза, нуждающаяся в опоре. Мур — его опора. Мур, чёрт его дери, всегда прав. — Прости, — вздохнул юноша и подошёл к мужчине. Тот отпер дверь, они спустились по мрачному коридору к тяжёлой двери. Скрипнули петли, из темноты послышалось надсадное мычание. Щёлкнул свет. Энтони упёрся взглядом в цветного мужчину, лежащего на полу: руки скреплены за спиной стяжками, как и щиколотки, во рту какая-то тряпка. Урод не был даже избит. Энтони глянул на Аластора. Он такой милый. Господи, он действительно не тронул эту тварь. Дверь с хлопком закрылась. Энтони впился в огромные распахнутые глаза ублюдка, который мычал и умолял. Рядом с тихим треском возникли перчатки. — На твоём месте я не трогал бы это без защиты, — проворковал Мур. — Эта дрянь крайне заразна, душка. Следи, чтобы кровь не попала на кожу и слизистые и не прикасайся без перчаток, — прозвучало гораздо более серьёзно. Энтони кратко кивнул, натянул резину на руки, подошёл к мужчине и с силой пнул его в грудь так, что тот опрокинулся на спину. Бейли присел на корточки, сдёрнул кляп. От ярости его начало потряхивать. Хотелось раздавить, размозжить голову, кости, размазать убийцу по полу подвала, но эта мразь торчит ему ответы: — Где моя Мисси? — низким, не своим голосом спросил Бейли. — Где девочка с Севера? Сколько ещё их было и куда ты их дел? Негр задыхался, жадно хватал воздух ртом и вращал глазами. — Отпустите, — выдавил из себя он. — Мне надо к жене. Красная пелена встала перед глазами. Бейли нервно раздул ноздри, подорвался и пнул ещё. Ещё, ещё и ещё. Он бил куда попало, остервенело и сильно, слышал лишь отбойный молоток сердца в висках и неразборчивый вой собственных слов. Итальянский и английский сплетались воедино, рефреном чеканя один вопрос: «где они?» — Тихо-тихо-тихо, — крепкие руки Мура резко перехватили в момент, когда Бейли поднял ногу для очередного удара. — Я всё понимаю, детка, но ты не получишь ни единого ответа, если продолжишь так усердствовать, — мягко произнёс Мур. — Пусти, — рыкнул Бейли и дёрнулся в цепкой хватке рук. Энтони не нужен был нож, лом, пистолет — ничего. Он прикончит тварь собственноручно. Он отомстит за каждую. Забьёт, как свинью. Руки исчезли, когда с губ чёрного сорвался болезненный стон от попытки лечь набок. — Посмотрите внимательно, — Аластор шагнул к пленнику и ткнул в его заплывающее лицо мятый флакон ртутной мази. — Узнаёте? Это ведь ваше? — Моё, — присмотревшись, простонал на выдохе мужчина. — Тогда зачем отпираться, дружище? Скажите этому юноше то, что он хочет услышать, пока вы ещё способны на это. — Не надо! Пожалуйста! — взмолился ублюдок, отвёл глаза и скрючился на полу. Бейли опасно дёрнул носом и швырнул руку под пиджак, судорожно ощупал кобуру, но пистолет остался наверху. Парень гулко сглотнул. — Они тоже просили? Умоляли? Мои девочки, — прошипел Энтони и плюнул в лицо убийцы. — Что ты сделал? Что ты сделал, ублюдок? Ты убил их. — Нет! Я никого! Нет! — Бейли вскинулся и снова опрокинул мужчину на спину, наступил ему на грудь и всмотрелся в бесстыжие чёрные глаза. — Эту вещицу, мистер Плант, мы нашли на месте преступления. И так уж вышло, что вы только что признались, что она ваша, — пророкотал Аластор, беспечно оглядывая железяку в пальцах. — Где тела? — Я не трогал… Никого не трогал! — захлёбываясь вопил ублюдок. Бейли чувствовал, как в голове одна за другой происходят Хиросима и Нагасаки. — Я не себе! Я покупал не себе! Это был другой! Да! Он сказал, он дал денег! Бум. Тяжёлый каблук туфли впечатался в нос, узкое пространство подвала огласило воем. Кажется, Энтони рычал. Тело сделалось ватным, инертным, оно двигалось само по себе. Бейли наносил удары один за другим. За Тесс, за Кристин, за Мисси. За неизвестную девушку с чужого района. Красная пелена, лёгшая на глаза застилала всё. Энтони не мог остановиться. Сам — не мог. Холодные ладони легли на плечи. — Детка, — Аластор надавил и сжал. — Детка, он мёртв, остановись, ты уже просто разводишь грязь, — его тихий голос подействовал, словно седатив. Аластор мягко потянул назад, повернул к себе, тревожно всмотрелся в красное лицо, в безумные бегающие глаза. Энтони тяжело дышал, чувствовал, как кружило голову. — Всё кончено, — ласково увещевал Мур. Бейли сфокусировался на нём, на его глазах, голосе, подрагивающих уголках губ. Он всхлипнул и уронил голову в плечо своего мужчины, нервно сдёрнул перчатки с ладоней, сбросил их на пол и сдавил халат Аластора ладонями. Пальцы Мура мягко зарылись в волосы на затылке, чуть поворошили, пригладили. — В душ и ужин? — предложил мужчина, выждав с минуту. — Да, — тихо ответил юноша, оглянулся через плечо на бездыханную тушу чудовища, распластанную по полу в красно-коричневой луже крови и мозгов. Он не мог поверить. Всё? Они с Аластором действительно справились? Взгляд судорожно скользнул на мужчину рядом. Мур справился. Энтони не смог подавить тяжёлого вздоха. Он вяло подполз к своему столу, положил ладонь на фотоаппарат и нащупал неподалёку свежую бобину плёнки, вставил в камеру и вернулся. Монстр мёртв. Энтони хотел знать это наверняка.

1965 год, Гретна, Штат Луизиана, США

Гольф-клуб Гретны, 13:33

— Ты посмотри на него. Мелкий говнюк, — Даниелле громко причмокнул губами, взглядом уткнувшись в сгорбленную спину сына, примеряющегося к мячу. — Вырастил на свою голову, — Мужчина упирался в клюшку перед собой, криво, почти зло ухмылялся. Аластор стоял рядом, постукивал ногтями по рукояти и смотрел, как Энтони рвёт их двоих, умудрённых жизнью и опытом, почти в чистую. То ли жара играла свою роль, то ли день не задался с самого утра, то ли Аластор встал не с той ноги. А может, дело в треклятом золотом кресте, который младший Бейли привычно и сентиментально с утра поднял с прикроватной тумбы и нацепил на свою хорошенькую шейку. Надо будет как-нибудь реквизировать эту дрянь у мальчишки и поэкспериментировать с фортуной. — О, дружище, брось. Твоему львёнку очень идёт победа! И есть в кого, — Аластор оскалился и негромко рассмеялся. — Признайся честно, твой сын продал душу дьяволу за свою удачу? — Э-э-э, — протянул мужчина и скривил лицо. — Mamma mia, я надеюсь, что нет. Тепун тебе на язык, мистер Мур! Я предпочитаю думать, что таким борзым засранцам-новичкам просто везёт. — Чё ты там бормочешь, папаша? — весело гаркнул Энтони, запрокинул клюшку на плечи и перевесил через неё запястья. — Нет никакой удачи, просто у вас, старых пердунов, уже руки так не гнуться, чтобы тягаться с молодёжью! — Энтони, побойтесь бога, не кусайте длань кормящую! — прищурившись, пропел Аластор. — Слышал, поганец?! Ты мне тут повыкобенивайся! — Даниелле выставил сжатый кулак, но юный, свежий и расслабленный Тото лишь закатил свои чарующие лисьи глазки, цокнул языком и с лёгкой руки кинул клюшку мальчику для битья, после чего двинулся к ним. Сутки тишины и покоя явно пошли Бейли на пользу. Когда тот заявился к Муру, похожий на бездомного наркомана в белой горячке и с пушкой наперевес, Аластор почти испугался. Он изначально знал, что весь этот инцидент дурно влиял на мальчика, но чтобы настолько? Мур очень вовремя разобрался с проблемой. Чёрт знает, что решил бы выкинуть воспалённый тревожный мозг белокурой бестии ещё. Всё встало на свои места наконец-то. Они проснулись в одной кровати, Аластор приготовил Энтони завтрак, а минувшая ночь прошла даже чрезмерно страстно по скромному мнению мистера Мура. Вот, в чём загвоздка! Вот, где зарыта собака. Аластор, наверняка, не в форме по вине юной пассии. Ох, а ведь Банши знал, что сегодня они играют. — Ты видел, мистер Мур, он ещё и рожи мне корчит! Совсем от рук отбился! — Ну не пыли, па, — юноша подошёл ближе, хлопнул своего старика по плечу. — Так или иначе ваши денежки я уже прикарманил, так чего разоряться попусту? — Милый мальчик, вашей победы никто не отрицает, — выставив ладони перед собой, произнёс Аластор, — но видите ли, старики расстроены и притомились на этом безбожно палящем солнце. Суставы у нас ни к чёрту, как вы подметили, а потому просить столик на террасе и заказывать выпивку таки придётся самому младшему и жизнеспособному! То есть, вам, молодой человек. — Э? Да щас. Даниелле зыркнул на сына и прищурился. — Что говоришь ты? Давай-давай, пошёл, — он махнул рукой в сторону здания клуба. Пару секунд они с Тото побуравили друг друга глазами, но в итоге мальчишка сунул руки в карманы, фыркнул и подчинился. — Тоньо! Ты же помнишь, что победитель угощает проигравших? — оскалился старик. Аластор расплылся в лукавом оскале и тихо рассмеялся. — Да с хрена ли?! — возмутился юноша, округлив глаза. — Мистер Бейли, подумайте сами, — втиснулся Мур, — Откуда у нас деньги, мы же вам подчистую продули. Не оставите же вы двух пожилых джентльменов абсолютно разгромленными и неприлично трезвыми? — Э, Тоньо, разве так я тебя воспитывал? — поддержал Даниелле. Энтони весь зашёлся в злости и возмущении, он хлопал глазами и очень хотел сказать какую-нибудь пакость, но наличие отца рядом явно было сдерживающим фактором. — Вот же… — Что-что? Вы что-то сказали, юноша? Простите, слух с возрастом совсем не тот! Бейли убежал аж красный. Аластор убрал клюшку в корзину, оглянулся на Бейли-старшего и снисходительно качнул головой. — Салага, — усмехнулся он. — Ничего-ничего, пусть броню отращивает. Ему понадобится. Знаешь, Мур, как буду уверен в том, что щенок управляется с фамилией, посажу его в кресло и всё: пишите письма. Дай бог, на старости лет увезу его мать к нам. К морю и хорошему вину. — Сладкая песнь сирены, дружище, — Аластор покачал головой, заложив руки за спину. — А тебе, старый пёс, кто мешает? Уж сейчас нашёл бы какую молоденькую милку, а там уж дело за малым. И если ты не пригласишь старого друга погулять на своей свадьбе, я тебе этого не прощу, — Даниелле похлопал по плечу. Аластор на силу сдержал смешок. Была у старого льва дурная привычка: сватать мистера Мура каким-то гипотетическим невестам. Вот только если уж и побывает он на свадьбе Аластора, то точно — в Сан-Франциско и сдаётся, оставит своего сына вдовцом в первый же день. Какая жалость. — Ты уже даже по европейским стандартам запаздываешь за первенцем. — Ох уж эти твои шуточки, — рассмеялся Мур. — Поздновато мне уже в семью. Видишь ли, только с годами холостяк осознаёт своё счастье. Нет, разумеется, если я встречу достойную девушку, то милости просим: любви все возрасты покорны, но до тех пор… — Чё вы там встали?! — тявкнул Энтони громко, чтобы его точно услышали с такого расстояния. — Деменция атакует? Забыли, куда идти? — От же щенок, — зашипел Даниелле и зло прищурился. — Che cosa e, Antonio?! Porco Madonna! Vienei qui, stronzo!.. — мужчина двинулся в сторону сына, рассыпая по аккуратной тропинке гневные итальянские словеса. Мистер Мур тихо расхохотался ему в спину и перевёл взгляд на лукавый прищур белокурой фурии. Энтони заулыбался и шмыгнул за угол, на террасу под навесом. Аластор ощущал, как сдавленная пружина внутри разжалась. Тото, наконец, сделался собой, выглядел и вёл себя так, как подобает пубертатной язве, и это не могло не радовать. Аластор всегда знал: хочешь что-то сделать хорошо — сделай сам. Ах, как говорится: счастливая жена — счастливая жизнь. Мур двинулся вслед за товарищем, не оглядываясь на молоденького работника клуба, что засуетился с их клюшками и сумками. Пятьдесят метров до здания, поворот: круглый столик уже обставлен алкоголем и лёгкими закусками. Отец с сыном негромко переговаривались на родном, судя по тону — чуть-чуть спорили. Аластора это нисколько не смутило. Он сел на стул подле Даниелле, аккурат напротив Энтони. — Кажется, намечается буря, — негромко подметил Ал, достал сигарету, положил пачку на стол, предлагая соигрокам. У горизонта клубилось чёрное, свинцовое, густое. Тонкая полоска, но быть может к ночи, она превратится в настоящее одеяло, укрывающее крохотную Гретну стеной ливня и грохота. — Полагаешь? — хмыкнул Даниелле и пощёлкал пальцами, подзывая официанта. Юноша послушно наполнил тяжёлые стаканы виски и откланялся. — После такой-то жары, — вклинился в разговор Энтони. — Дай бог, пойдёт дождь. А то мы как сосиски на гриле. — Какая тонкая метафора!.. Разговор плавно перетёк в менее взрывоопасное русло: погода, политика, радио. Спустя пару стаканов, осадочек от завершения партии сошёл на нет совершенно. Аластор, правда, цедил свой единственный стакан неспешно, живо участвовал в разговоре и поглядывал в небо. Он чувствовал умиротворение, покой, он наслаждался рутиной, по которой так сильно истосковался. Ей-ей, с тех пор, как в его жизни появилось это белокурое бедствие, события не давали продохнуть. Если так подумать, прикинуть: на три года пришлось как-то уж слишком много всего. Должно быть, не случись с мистером Муром Энтони, не было бы и всех сомнительных приключений. Порой это было утомительно. Очень утомительно. Но должно быть, это и делало жизнь интересной. Человеку, вроде Аластора Мура абсолютно противопоказано скучать, так что грех жаловаться. Но иногда хотелось бы чуть меньшей интенсивности. Ал чуть прищурил глаз и покосился на итальяшек рядом. Двоих на один квадратный метр — даже слишком много. Они очень шумные, даже в те моменты, когда не пытаются выяснять отношения. Ладно, пускай. Это даже уютно в какой-то степени. Уж лучше Энтони, пререкающийся с отцом, чем молчаливая бессонная тень с лицом мертвеца. — Мистер Бейли, — внезапно голос официанта разорвал повисшую идилию. Аластор приподнял бровь и взглянул на юношу, что замер около Даниелле. — Вас просят к телефону. — Mamma mia! Ни секунды покоя. Тото, поди узнай, что там такое, — велел старик и махнул запястьем. — Э-э! Там тебя хотят, я-то при чём? — возмутился юноша и прищурился. — Любезный, уточнили, какого именно Бейли просят? — официант неловко пожал плечами. — Ну то-то же. Не заставляй человека ждать, Антонио. Думаешь, я вас народил от большой любви? Дудки! Просто кто-то должен поднимать чёртову трубку и приносить папе вино. Доживёшь до моих лет — поймешь, — свою страстную тираду Даниелле договаривал в спину раздражённого сына. — Ба, дружище, как бы твой льёнок не показал зубки, — негромко предостерёг Аластор, снисходительно приподняв брови. — Он же не идиот, чтоб бить руку дающего, — бесстрастно отозвался Даниелле и вновь закурил. — Так и что там случилось дальше?.. Разговор продолжился уже на двоих. Аластор травил байку о недавнем благотворительном ужине, где главным блюдом сделались семейные интриги несчастного Перри. Не без его, мистера Мура, помощи, разумеется. В горле отчего-то скопился комок. Аластор то и дело поглядывал в сторону распахнутых стеклянных створок дверей, ведущих в душые недра клуба. Хруст. Звонкий. Стеклянный. Ал удержал себя на месте и сглотнул. Даниелле, чуть поддатый, весёлый и ухом не повёл. — Понаберут придурков, — хмыкнул он и опрокинул в себя остатки виски. Аластор дёрнул носом, отголоски голосов в здании оседали внутри нехорошим каким-то предчувствием. Мур растянул губы в улыбке, поднялся и легко хлопнул по спине Даниелле. — Пойду взгляну, что там за суматоха, — оповестил он и тенью скользнул сквозь дверцы внутрь. Взгляд впился в длинную кишку коридора, в уродливые обои где-то там, на другой её стороне, в громоздкую тушу телефона, в трубку, болтающуюся на проводе безвольным висельником. Сердце пропустило удар. Энтони: скребущий ладонью стену, второй — упирающийся в хлипкий высокий столик. Пол окрашен осколками вульгарной вазы и разбитыми вдребезги белыми бутонами роз. Вокруг уже суетились растерянные работники клуба. Аластор сорвался, коридор под его шагами пролетел. — Энтони, — позвал мужчина тихо, оказавшись в паре шагов, он потянулся было коснуться плеча, вцепился глазами в профиль, в вихры светлой чёлки, ниспадающие на скулу, скрывающие глаза. — Арьель мертва, — выдавил Бейли. Аластор осёкся, его всего передёрнуло. — Что? — Арьель убили, — всё тем же тоном повторил Энтони и резко вскинулся, уставился в лицо Аластора нечитаемым взглядом распахнутых зелёных глаз. Он тяжело, медленно дышал — давил истерику. — Энтони, это невозможно, — тише, мягче произнёс Мур, но подойти не попытался. Бейли не отрывал от него глаз, сдавливал кулаки и молчал. — Сука! — рявкнул он громко, привлекая к ним совершенно ненужное внимание, круто развернулся и торопливо побежал в сторону парадного хода. Аластор вцепился взглядом в удаляющуюся спину. В голове зашумело, а сердце сперва пропустило пару ударов, а затем заклокотало, будто двигатель самолёта, идущего на взлёт. Нет. Хотя бы один из них должен сохранить ясность ума. Аластор похлопал себя по карманам, вынул из внутреннего железную шайбу, тряхнул её и вскрыл. На его ладонь упала пара таблеток. Мур закинул их в рот и протолкнул в горло на сухую, после чего развернулся и осмотрел погрязший в хаосе холл, взглядом выцепил мужчинку, что часов пять назад парковал их машины. — Дружище, — весомо обратился к нему Ал и натянул улыбку на лицо. Жестом Аластор подозвал его к себе, вынул пару купюр из кармана и сунул меж влажных пальцев. — Не дайте этому юноше сесть за руль, пока я не вернусь, — мягко и вкрадчиво. — Он только что получил абсолютно ужасные новости, а в таком состоянии людям и машинам соприкасаться не следует. Подгоните мой кадиллак, — Аластор поймал краткий кивок и поспешил к Даниелле. — Что там стряслось? — поинтересовался мужчина весело, оторвавшись от беседы. Старый паук уже был не один: кто-то из игроков уже занял места за столов и втянул старшего Бейли в разговор. — Кажется, какие-то семейные дела. Твой сын сильно встревожился и решил ехать в город немедля, — уклончиво ответил Мур. Сердечный ритм тише не становится. Даниелле нахмурился и прищурился. — Да он уже накидался, — раздражённо произнёс мужчина. — Не-ет, так не пойдёт. Будь другом, поди до него и скажи, чтобы прижал задницу и не рыпался. Сомневаюсь в том, что… — Судя по всему, дело срочное, Даниелле, — оборвал Мур. Кажется, улыбка сошла с его губ, потому что лицо старшего Бейли помрачнело. Аластор мгновенно поправился. — Послушай, из нас троих я — самый трезвый водитель, люли мы не чужие, полагаю, что смогу подбросить твоего мальчишку, если всё так серьёзно, как он себе сочинил. Даниелле замолчал. Говорить при чужих о тонкостях дел семейных он был не намерен, но сомневался, буравил взглядом. Аластор же прикладывал невероятное количество усилий к тому, чтобы удержать себя на месте и не попортить спектакль. — Да брось, Дэниел, — хохотнул сидящий рядом мужичок в розовом поло и хлопнул старика по плечу. — Нам уже и стол накрывают, и разговоры у нас пойдут не детские, — второй низко загоготал, поддерживая товарища. — Потом сочтёмся, Мур? — спросил Даниелле, натянуто улыбнувшись. — Разумеется. Не думай, что я не стрясу с твоего сопляка за бензин, — отсмеялся Аластор и пожал руку старику. Они простились. Висок больно кололо, отдавало в глаз и переносицу. Мистер Мур пытался не сорваться на бег. Голос Энтони: разъярённый, бешеный, срывающийся настигал на подходе к парадной. Аластор осторожно выскользнул в раскалённую наружность и обнаружил юношу орущим на парковщика. — Едем, — быстро бросил Ал, прихватил мальчишку за шиворот и поволок за собой в сторону кадиллака, нацеленного фарами на распахнутые кованые ворота клуба. Мур ждал концерта, криков, истерики, но их не следовало, и это напрягало всё больше и больше. Авто сорвалось с места. В салоне повисла тяжёлая густая тишина. Аластор жал педаль газа, поглядывал в зеркало заднего вида на Энтони: он молчал и трясся, белый, как лист бумаги. Мур стиснул зубы и услышал свистящий вдох с придыханием. — Нет, — резко выплюнул мужчина. — Ты не видел тела. Не смей плакать, пока не убедишься наверняка, — Бейли резко повернул голову в его сторону, цепкие пальцы вцепились в штанину брюк. — Что тебе сказали? Что произошло? Перестрелка? Авария? — Это же ошибка? Это не она? — зашелестел Энтони. — Это не может быть она. Да? Аластор молчал. Он надеялся, что Энтони прав. Впервые за долгие годы Аластор Мур уповал на судьбу, на случай. Разумеется, его не столько беспокоила предполагаемая кончина мисс Бейли, как вероятное состояние ее брата после. — Куда? — Ателье Лакрис. Молчание вновь поглотило обоих. Стрелка спидометра дребезжала. Кадиллак нёсся по трассе, минуя все ограничения. Не прошло и получаса, когда первые зданьица Гретны замелькали в окнах. — Стой! Остановись! — Энтони подал голос так внезапно, что резкое торможение едва не вышвырнуло их обоих через лобовое. Аластор резко повернул голову в сторону пассажирского. Бейли вывалился из салона, обогнул машину и рванул к телефону-автомату около здания почты. Аластор тихо выругался себе под нос, сдал назад, припарковался и вышел следом. К тому моменту Бейли уже затолкал несколько монет в щёлку автомата, вжимал в ухо трубку и нервно мял провод в пальцах. Он не чувствовал почвы под ногами, не мог поймать ни единой мысли в безудержном потоке, крутящемся в черепной коробке. Гудки — один за другим, слишком длинные, протяжные, они сводили с ума, доводили до бессильного бешенства. Энтони хотел бы, чтобы никто не взял трубку. Или не хотел. — Алло? — певучий голос матери коснулся барабанных перепонок. Энтони втянул воздух ноздрями. — Мам, Ари дома? — резко выплюнул юноша и схватился за будку автомата, чтобы удержаться в реальности. — Она ведь была дома, когда мы уезжали? — Боже, Тони, тебя ужасно слышно, — протянула Лиза, — Солнышко, всё хорошо? Ты звучишь как-то странно. Конечно, она дома. Под рёбрами укололо. Энтони стиснул зубы и закрыл глаза. Отпустило. Отпустило? — Позови её к телефону. Сейчас. Это очень важно. В трубке повисла тишина. Под рёбрами клокотало. Бейли грыз щёки и губы, тяжело дыша в трубку. — Позови Арьель к сраному телефону! — рявкнул юноша и заколотил раскрытой ладонью по будке. — Энтони Бейли! — делано-строго отозвалась женщина на том конце. — Как ты можешь поднимать голос на мать? О, вот узнает отец и… — Она не дома, — Энтони не узнал свой голос. Низкий, сиплый, заупокойный. Молчание Лизы острой иглой било прямо в мозжичок. — О, я тебя умоляю. Может в этом доме девушка спокойно принять ванну или нет? — Мама, — оборвал юноша. — Вытащи её оттуда. Мне нужно её услышать прямо сейчас. В трубке послышалось шуршание. Лиза молчала. Она врала. Энтони знал это. Знал и не хотел верить в собственную правоту. — Где Арьель? — тупо повторил Бейли. — Господи! Она поехала в город за покупками. Вышла буквально пару минут назад. Я не хотела говорить тебе, потому что в последнее время ты сам не свой, Тони. — Ты врёшь мне, — замотав головой, прохрипел Энтони, чувствуя, как слёзы комом встали в горле. — Я знаю, что ты врёшь! — Пообещай только не сходить с ума, — после затяжного молчания, цыкнула Лиза. — И отцу — ни слова. Я отпустила её ночевать к подруге, на девичник. Она вернётся к вечеру. Тони, ничего страшного! Не всё же ей дома сидеть и вообще… Трубка выскользнула из слабых пальцев. Рёбра будто разодрали рывком, влезли в грудную клетку и сдавили сердце в кулаке, земля ушла из-под ног. Нет. Нет-нет-нет. Это не может происходить с ними. Это всё шутка воспалённого мозга, это страшный сон. Колени подкосились. Позвоночник в миг сделался верёвкой, неспособной удержать веса тела. Аластор подхватил его. Оказался рядом мгновенно и удержал на ногах, не вешая трубки обратно, он потащил Бейли обратно, в машину, усадил на пассажирское и сам сел за руль. Энтони не нужно было говорить ни слова. Аластору не нужно было задавать ни единого вопроса, чтобы понять, что случилось. Пальцы Ала сдавили колесо руля, мужчина скрипнул зубами, кратко взглянул на юношу рядом, нервно дёрнул носом и достал шайбу с таблетками, тряхнул ею, раскрыл и выискал пару таблеток, что уже давал Бейли на болотах. — Пей, — велел мужчина и вложил таблетки в ладонь юноши, следом нашарил бутылку с водой на заднем сидении и прижал к губам Энтони, запрокинул его голову, натурально заставляя проглотить. Скоро кадиллак дёрнулся, сорвался, вновь помчался по дороге к тому месту, на которое Бейли указал в пути. Граница прайда, неподалёку от ателье миссис Лакрис. Местро происшествия виднелось издалека: несколько частных авто, одно полицейское, зеваки, стоящие по другую сторону дороги группками. Аластор косился на Бейли посекундно. Его глаза были открыты, но юноша будто совершенно не подавал признаков жизни.Он замер, невидящим взглядом пялясь в лобовое. Кадиллак остановился метрах в двадцати от общей суматохи. — Ты не обязан туда идти, — мрачно произнёс Мур и вдруг поймал себя на том, что не может в очередной раз посмотреть на юношу. Что-то не давало. Энтони свистяще втянул воздух ртом, закрыл лицо руками. Его плечи медленно вздымались вверх и опускались вниз. Соберись. Соберись, идиот. Он резко дёрнул рукоять машины и выпростался в раскалённую улицу, сделал пару неуверенных шагов вперёд, затем ещё и ещё. Бейли сорвался на бег, приблизился к проулку и увидел пару отцовких парней, треплющимися с копами. — Где? — он прервал чужую болтовню без лишних церемоний. — Мистер Бейли, — один из головорезов среагировал мгновенно. — Где Арьель? — прошипел Энтони, игнорируя все чужие слова и вопросы. Мужчина поморщился, потупил взгляд в дорогу и махнув рукой, увлёк юношу за собой в проулок. Обнажённая ступня, затянутая в телесный чулок. Она торчала из-под куска какой-то ткани, укрывающей тело и лицо. Бейли затрясло. Его бросило в холод, ноги сделались ватными и чугунными одновременно. Каждый шаг — словно по битому стеклу. Гортань сдавливало. Энтони остановился в полу-метре. Его провожатый присел рядом с трупом и осторожными движениями скинул ткань с тела. Золотистые волосы резанули по глазам. На том месте, где должно быть лицо — сине-фиолетовое месиво, сквозь которое черт было не разглядеть. Горло перерезано. Руки и ноги раскинуты в стороны. Платье топорщилось на худощавом теле. Белое, в красный горох. Платье, в котором неделю назад Ари крутилась у зеркала, собираясь в гости.

Почерк очевиден. Они ошиблись.

Энтони упал на колени, дрожащие руки потянулись к холодной девичьей ладони. Он хотел выть. Он хотел орать и повторять её имя раз за разом, потрясти за плечи, плеснуть воды в лицо. Он хотел, чтобы Арьель очнулась. Он не мог выдавить из себя ни единого звука. — Мистер Бейли, — позвал провожатый. — Вы это… Ну… Не нарушайте целостности места преступления. — Это не она, — зашептал Энтони. — Нет, это не она, — загнанно повторял он, сдавливая алебастровую ледышку руки. Бейли впился глазами в лицо девушки, натужно пытаясь увидеть в нём кого угодно, но не сестру. Светлые волосы, разметавшиеся по асфальту были залиты кровью, уродливые следы побоев пещрили открытые части тела. Энтони жалко подполз ближе и протянул руку к шее, чтобы нащупать золотую цепочку крестика — нет. — Это не она, — шептал он, вытирая лицо рукавом рубашки. На плечи легли горячие сухие ладони. — Энтони, — низкий голос Аластора порезал слух. — Мне жаль. — Нет! — Бейли резко обернулся, широко распахнув глаза, уставился в лицо Аластора. — Это не Арьель! — Энтони, — ладони Мура сжались, надавили в попытке отстранить, поднять, увести. — Пусти меня, блять! Отпусти! — Парень резко дёрнулся, ощутил более весомое давление, и это взбесило. Бейли впился зубами в ладонь на своём плече, бестолково укусил и вывернулся из хватки. Кажется, это его действие встревожило присутствующих. Плевать. Всё равно. Безумный рой мыслей в голове взметнулся к своду черепа. У Арьель нет татуировок, нет особенных родинок, по которым её можно было бы опознать. Сердце колотилось бешено, безумно, в голове стучало набатом. Ощущая себя загнанным, обезумевшим зверем, Бейли резко задрал подол платья, взгляд неминуемо коснулся белой кромки белья поверх колготок. Энтони скрипнул зубами и упёрся в бёдра. Однажды под рождество маленькая Ари полезла в буфет в поисках сладкого. Тот висел аккурат над плитой, где Констанс готовила подливу к пюре. Почти два литра раскалённой жижи в тот вечер оказались на беленьких колготках, оставили после себя пузырящиеся налитые ожоги, которые со временем превратились в тёмные пятна, коих до сих пор сильно стеснялась Арьель Бейли. — Господи, — прошелестел Энтони, опять закрыл лицо руками и рухнул спиной в пыль и грязь проулка. — Господи-господи-господи, — шелестел он, обливаясь слезами. — Спасибо. Боже, спасибо, — задушено шептал Бейли в догорающий закат неба. Их не было. Ни одного пятна. Это не она. Энтони совершенно не волновало то, как он выглядел со стороны. Не сейчас. Его Ари должна быть жива. Это не она лежала в убогом проулке прайда избитая и изнасилованная. Голова кружилась, сопли, слёзы и слюни заливали лицо совершенно дезориентированного, разбитого, но счастливого старшего брата. — Босс, — негромко позвал смущённный чужой голос. — А делать-то чего? Энтони пытался отдышаться, отодрать себя от дороги, остановить истерику. — Вызовите скорую и везите тело в морг, — подал голос Аластор, и медленно разлепив влажные ресницы, Бейли уронил голову на бок, уставился в иссиня-фиолетовое месиво, бывшее недавно симпатичным лицом юной девушки. «Спасибо,» — единственное слово, что нашёптывал внутренний голос. «Спасибо, что ты,» — продолжал он. — Мистер Бейли, — ладони Мура возникли рядом. Энтони слабо протянул к нему руки, позволил поднять себя на ноги и припал спиной к ближайшей стене. — Слышал, что сказали? — окликнул юноша парня, неловко переступающего с ноги на ногу. — Вызывайте скорую. Скажи остальным, чтобы искали Арьель. Все, кто может. Она будет в бежевом жуке. Ни дай боже не найдёте. Чтобы до дверей довели. До матери. Моя сестра должна быть дома, capito? В дрожащие пальцы легла тряпица носового платка, и Энтони тут же принялся утирать лицо. Мур рядом молчал, смотрел на тонкое тельце, распластанное по асфальту. — Ты уверен? — сорвалось с губ мужчины, в кармане его пиджака тихо зашуршала подкладка и пачка сигарет. Чиркнула зажигалка. Они закурили. — Это не она, — хрипло повторил Бейли. Мужчины вышли из проулка. Аластор велел идти в машину, а сам пошёл к полицейской тачке. Энтони дополз до места назначения с трудом. С одной стороны с плеч, будто камень упал, с другой же — голова потяжелела. Нестерпимо хотелось спать, а где-то там, на переферии сознания маячила смутная тревога. Нужно увидеть сестру. Потрогать, стиснуть в объятиях, зацеловать её глупое лицо и посадить под замок. Бейли рухнул на сидение, закрыл руками лицо, медленно тяжело дышал. Сознание путалось. Несмолкающий хор в башке не затыкался. Будто рой обезумевших ос, он жалил и жалил. Почерк. В нём нет сомнений. Шумно хлопнула дверца водительского. Аластор повернул ключи, заводя кадиллак. — Её обнаружили около двух часов назад. Неравнодушные граждане вызвали полицию. Полагаю, что твои пташки случайно наткнулись на это шапито. Естественно, все уверены в том, что это «болотная тварь». Судя по состоянию тела, оно пролежало там с утра, быть может чуть дольше. Если рассуждать логично, то я сильно сомневаюсь, что от тела можно было избавиться позже пяти-шести утра, — тон Мура сделался спокойным и будничным, Энтони приметил лёгкую полуулыбку на губах. Тело свело судорогой, будто пружину сдавили, будто механизм заклинило. Беспорядочный поток мыслей остановился, замер на краткий миг, прежде чем фрагменты один за другим начали выстраиваться в цепочку. — Что ж, — хмыкнул Мур. — Кажется, наш пилигрим оказался занятнее, чем мне казалось изначально, — весело приметил Аластор и медленно вошёл в поворот, проводя машину по узким улочкам. — Он не был чёрным, — спустя несколько минут напряжённого молчания, выдавил из себя Энтони, немигающим взглядом пялясь в лобовое. — Ты ошибся. — О чём ты? — обронил Мур, и Бейли стиснул челюсти. — Убийца. Он не чёрный, Аластор, — резко повернув голову к мужчине, Энтони сглотнул мерзкую сладкую слюну и раздул ноздри. Предсмертные крики негра из подвала Мура впились в мозг битым стеклом. — «Не себе», — прошептал Бейли. — Он говорил, что покупал не себе. Его попросили! Кадиллак превысил скорость, допустимую для города. — Останови машину. — Детка, пожалуйста, ты не в себе. Тебе нужно выдохнуть и… — Останови бляскую машину! — Энтони сорвался на вскрик и забил ладонями по торпеде. Торможение. Их обоих мотнуло. По салону летало сбитое, загнанное дыхание Бейли. — Он белый. Белый мудак с сифилисом, которому было стыдно. Он дал денег цветному парню, чтобы не опозориться, — упершись негнущимися руками перед собой, вывалил Бейли. — Мы могли его взять, Мур. Мы могли, если бы ты не оказался высокомерным заносчивым уёбком! Если бы ты меня хоть раз послушал! — Энтони орал куда-то вперёд, не в Аластора, потому что не мог заставить себя посмотреть ему в глаза. — Сколько раз я спросил, уверен ли ты в своей гипотезе? Сколько?! Аластор потянул к нему руки, кажется, даже попытался что-то проблеять, но… — Нет. Не трогай меня. Не смей меня трогать, — прорычал парень и вцепился пальцами в рукоять двери. — Ты знал, как я тебе доверяю, блять. Ты знал, как это важно!

Тихий щелчок разорвал повисшую тишину.

— Да пошёл ты, Мур. Энтони выскочил из машины, громко хлопнув дверью и порывисто зашагал вперёд. Ещё одна девушка мертва. По их… Нет, по его вине.