13 (Death & Rebirth)

— Можем заехать в супермаркет? — спросил Чуя, когда они отъехали от места преступления.  — Точно, вы же сожрали мою еду, — вспомнил Дазай. — Да.  — Не думай, что я заботливый, я вообще об этом забыл. Мне надо кое-что купить. Я за этим из дома и вышел, но… не дошёл.  — Чуя, не переживай, я о тебе не думаю, в принципе.  — Пизди больше, — посмеялся он. — Чувствуешь себя нормально, торчок? — Да, но лучше бы я сдох, — ответил Дазай, поворачивая к ближайшему магазину.  — Тебя чуть не выебали в туалете.  — Ревнуешь? — Тц.  — Так и знал, что ревнуешь, — посмеялся он.        Чуя оставил последнюю его реплику без ответа и вышел из машины, как только они остановились у магазина.       Дазай снова закидал продукты в тележку, но на этот раз их было в два раза больше, потому что рядом ходил душнила, рассказывающей о пользе здорового питания и добирая то, что тот обычно не ест. Вроде овощей, цельнозернового хлеба, мяса, каких-то странных каш и растительного молока. — Прямо бы сказал, что хочешь ко мне переехать, — посмеялся Дазай.  — Не собирался. Просто ты похож на ходячий скелет, — ответил он, уходя в отдел с краской для волос и вскоре возвращаясь из него с парой странных упаковок. — Есть ножницы дома? Или машинка?  — Оу, будем играть в парикмахера? Ну у тебя и эротические фантазии!  — Так есть или нет?  — Конечно. Острые ножницы всегда есть в доме самоубийцы, — посмеялся Дазай. — Храню их у кровати на случай взлома или спонтанного приступа грусти.  — Хорош, у меня у кровати ножи закреплёны на тумбочке, — ответил Чуя.  — Думаешь, я не видел? Хотел даже себе один забрать, уж больно красивые.  — Мне стоит проверить всю квартиру? — посмеялся Чуя. — Или ты можешь пообещать, что кроме наркотиков ничего не пропало?  — Кажется, я ещё украл твою девственность! — Нет, её украл Николай… Мне так жаль, что я не встретил тебя раньше…  — Какой недобросовестный полицейский, надо на него донести, — посмеялся Дазай. — Ты всё взял? Или ещё что-нибудь хочешь? Вина? Витаминок? По ебальнику?  — Слушай, сегодня с тобой не так мерзко, как обычно, — хохотал Чуя. — Хочется даже… — М?  — Ничего, забудь.  — Я нравлюсь Чу-у-уе! — довольно протянул Дазай, обнимая его за плечо.  — Я этого не говорил!  — Да-да, ты этого не говорил, мой непробиваемый недотрога, — посмеялся он. — Так тебе вина взять?  — Не хочу пить, — фыркнул он. — Ничего не хочу. — Слушай, ты не заболел? Я уже начинаю переживать. Глядишь, ещё и бегать по утрам начнёшь, и работу нормальную найдёшь, может и отношения подтянутся? Что там ещё у нормальных людей есть? Машина в кредит? Квартира в ипотеку?  — Нет-нет-нет, такая жизнь не для меня. Хотя бег звучит неплохо, давно я не тренировался.  — Особенно со швами на животе бегать хорошо. Быстрее всё заживёт! — сказал Дазай, поворачивая к кассе. — Поможешь? — Да, я оплачу.  — Ох, мой сахарный папочка такой щедрый! — промурлыкал он, выкладывая продукты на ленту вместе с Чуей.        И, когда они закончили, Дазай перескочил на другую сторону кассы и начал складывать их в пакеты. И да, его бойфренд действительно расплатился, широко улыбаясь кассирше, а потом помог донести всё до машины.  — Ты только сильно не пугайся, когда приедем ко мне, — посмеялся Дазай, запрыгивая на водительское сидение.  — Слушай, я готов увидеть твою помойку, — ответил Чуя, когда сел рядом. — Хотя тачка у тебя неплохая. — Первый раз в жизни слышу, чтобы кто-то назвал Mercedes-Benz AMG GT 63 SE Performance «неплохой» тачкой.  — В чёрном цвете выглядит депрессивно, — уткнулся взглядом в окно Чуя.  — Депрессивно тут выглядишь только ты. Рассказать не хочешь?  — Нет.        Дазай мысленно сказал, что Чуя придурок и включил радио, чтобы не ехать в глухой тишине. И он не соврал, когда говорил, что живёт в том же районе. Просто чуть дальше — в частном секторе. И не в квартире, а в огромном доме.  — Какого… — открыл рот от изумления Чуя, когда открылись ворота, а машина заехала на участок и припарковалась возле небольшой лестницы к тёмному дому.  — Это модерн, — спокойно ответил Дазай и заглушил двигатель. — Ты идёшь?  — Да, — закрыл рот он и вышел из машины, чтобы помочь забрать пакеты, всё ещё разглядывая «помойку», на которой живёт Дазай.        И, чёрт, у этого подонка был вкус. Вокруг везде были посажены зелёные кусты, а с улицы было видно как минимум две стеклянные террасы на втором этаже. Огромные панорамные окна, отделанные сверху ребристыми арками из чёрных пластин. И такой мягкий, тёплый свет включился везде, как только они вошли в дом.        Чуя даже ступить шаг боялся по этому изящному деревянному паркету, покрытому коврами под тёмной мебелью. Дом и снаружи выглядел огромным, но внутри, как будто ещё больше. Потолки были высотой метров десять, если не больше. Мраморная отделка, встроенная мебель и шкафы.  — Аквариум во всю стену?!  — Психологи говорят, что аквариум дома снижает уровень стресса и помогает отвлечься от волнения, — пожал плечами Дазай.  — Я смотрю, ты очень много волнуешься, — хмыкнул Чуя, тыкая пальцем по стеклу и распугивая рыбок. — С тобой — да, — он посмеялся и ушёл с пакетами через зал. Удивлённый гость пошёл следом, — Провести тебе экскурсию в спальне?  — Ага, мечтаю. Мне вот интересно, почему ты не купил себе нормальный телефон?  — Чтобы у тебя была возможность мне его подарить, разве не прекрасно? — Дазай выкладывал продукты на стол и ухмылялся, пока Чуя сидел на стуле и наблюдал за ним. — Потому что я выкидываю телефоны после того, как проверну что-нибудь.  — А симку выкидывать не судьба?  — Прости, я забыл, что я тупой. Хорошо, что ты мне об этом рассказал! Теперь буду знать!  — Но мой телефон ты ведь не выкинул?  — Нет, это же подарок. Он дорог моему сердцу, Чуя.  — У тебя нет сердца. — Конечно, ты ведь его украл.  — Ну бля-я-ять, пожалуйста, остановись, иначе меня стошнит, — скулил Чуя, укладывая голову на стол. — Почему ты такой невозможный?!  — А ты почему такой грубиян? — Мой отец-наркобарон был жестоким тираном, который так меня воспитал, — ответил он. — А моя мама бухала и сидела на героине, а потом пиздила меня до полусмерти. И я вполне уверен, что получился случайно после того, как она потрахалась с очередным своим клиентом, — пожал плечами Дазай. — Иногда я даже благодарен миру за то, что она решила повеситься и закончить мои страдания.        Чуя сидел в полном ахуе. Дазай точно выиграл у него в игре «чьи родители круче».  — Ну и ты вполне можешь подумать, что у меня были мотивы грохнуть твоего отца, потому что вполне возможно, что именно его дурью она травилась, пока окончательно не свихнулась, но нет.  — Вообще об этом не думал, — ответил Чуя. — Я подумал, что действительно нихуя о тебе не знаю. — И не хочешь знать, я помню.  — Как ты вышел на Коё? Она единственная, кто не вписывается в мою логику твоих покушений. — Шантажа и убийств, а не покушений. Я всегда доделываю дела до конца, — ответил Дазай. — Это она вышла на меня.  — Что?! — удивился Чуя.  — И у меня есть подозрение, что она знала что-то обо мне до того, как мы «случайно» познакомились. В общем-то, поэтому я и ошивался рядом с тобой. Хотел побольше разузнать, — продолжил он. — Но всё оказалось бессмысленно.  — Ты сейчас серьёзно говоришь про мою сестру? Про эту бестолковую принцессу с интеллектом школьницы? Это смешно, Дазай. — Как думаешь, почему её не попытались убить, когда было нападение? Почему держали на крыше и ждали тебя, а не забрали на вертолёте, например? И почему не пустили пулю в лоб сразу, как только ты появился? Почему она согласилась уехать? Почему именно в Италию? И, самое главное, почему полиции подсунули подставного убийцу сразу после того, как она пропала с радаров? И как с этим со всем связан Достоевский?  — Блять. Это… — Слишком подозрительно, да.  — Тебе бы самому детективом работать с такими мозгами, Дазай, — в полном шоке сидел Чуя.  — Так показать тебе мою спальню, м? — посмеялся он.  — Нет, тебя серьёзно заводят разговоры про серию убийств?!  — Придурок. Пойдём, увидишь сам. — А продукты кто раскладывать будет? — Точно, забыл.  — Ага, — Чуя встал из-за стола, открыл холодильник и начал перекладывать туда еду. Дазай раскладывал сухие продукты по полочкам и ящикам, пока не застыл с немым вопросом на лице, держа коробочки, купленные Чуей. — Это средство для удаления краски с волос, никогда не видел что ли?  — Я только обесцвечиваю пряди, когда скучно. Неужели я увижу тебя с натуральными волосами? — улыбнулся он. — Если они не отвалятся, то да. Из чёрного сложно выходить в натуральный, — фыркнул Чуя. — Но на этот случай можно всё обстричь.  — Нет! Ни за что! Мне так нравятся длинные волосы! — завопил Дазай. — Никаких стрижек! Максимум несколько сантиметров! У тебя такой милый хвостик! — Боже, опять ты за своё?  — Молчу. А почему ты решил вернуть натуральный цвет? Разве ты не скрываешься? Не хочешь иметь связи с семьёй?  — Я уже сказал сегодня, что чёрный цвет выглядит депрессивно, — ответил Чуя. — Так что там у тебя в спальне?  — О, тебе понравится! — улыбнулся Дазай и быстро пошёл через зал на второй этаж по стеклянной лестнице, рукой подзывая Чую следовать за ним.  — Ты тоже играешь? Почему не говорил? — спросил он, глядя на рояль, стоящий слева от проёма на втором этаже.  — Ты же не хочешь ничего про меня узнавать, — снова подколол его Дазай.        Они прошли в спальню. Потолки в ней были такие же высокие, как и на первом этаже. Если не выше, потому что видимо как раз в этом месте располагается выступ на крыше, который Чуя видел с улицы. И кровать у этого засранца была явно больше и удобнее, чем у него в пентхаусе. Вот же наглый лжец — подлизывался, чтобы остаться подольше.  — Ну и? Я должен позавидовать или что?  — Нет, — рассмеялся Дазай и прошёл к стене у окна, где была скрытая дверь в кабинет, — Добро пожаловать в моё логово. — Оу, — всё, что смог сказать он, потому что выглядело это действительно удобно. Нужно у себя дома тоже сделать скрытую комнату в стене.        И внутри была огромная доска, за которой Дазай провёл точно не один час, видимо воображая, что он герой детективного сериала. Карты, фотографии, заметки, красные нити, связывающие события друг с другом. — И вот, — гордо сказал он, взяв со стола папку и передавая её Чуе. — Всё, что я собрал на Фёдора.  — Я даже стесняюсь спросить, как ты это собрал, блять. — Не стесняйся, спроси, — ухмыльнулся Дазай и сел в кожаное кресло на колёсиках. — Видимо думаешь, что не хитростью и умом, да?  — Ты сейчас серьёзно хочешь мне сказать, что встречался с детективом, чтобы нарыть на него информацию?  — Чуя, он ходил по пятам за мной. И свидетелем я проходил по тому делу… Пам! Пам! Пам! Где сам был убийцей. Мне нужно было запутать следы, — ответил он.  — И кого посадили вместо тебя?  — Никого. Я подставил одну из жертв, сфабриковав улики, — сказал Дазай. — Самоубийца, доводящий до самоубийства, не выдержал тяжелого бремени и ушёл в мир иной, раскаявшийся в своих грехах, потому что каждую ночь в кошмарах видел дьявола, пытающего его душу!  — Серьёзно? — посмеялся Чуя. — Я утрирую, конечно, но что-то вроде того, да.  — Допустим. А какого чёрта у тебя тут целое расследование? Не говори, что залип на меня настолько сильно, что пытаешься помочь.  — Потому что убивают в моём стиле. Ещё и подкидывают эти дурацкие карты, — фыркнул он. — Жалкие дилетанты, очень грязно работают. Даже киллера нашли с похожим ростом, чтобы грохнуть твоего отца. — Хочешь сказать, что никого не убивал в последнее время?  — После интрижки с Фёдором? Нет.  — И на что живёшь?  — Чуя, меня умиляет, что ты до сих пор считаешь меня идиотом, — посмеялся Дазай. — Неужели ты вообще не знаешь о том, как зарабатываются деньги легальным путём?  — Знаю, но… у меня не вяжется, что убийца и вымогатель, даже бывший, может жить нормальную жизнь. Бизнесом что ли занимаешься? Инвестициями? Ещё скажи, что благотворительностью.  — Да, я спонсирую детские дома. И помогаю родителям и детям в неблагополучных семьях. Есть разные фонды, знаешь.  — Пиздец, — всё, что смог сказать Чуя. — Я просто в полном ахуе.  — Ты папку глянь лучше. Там есть кое-что интересное.       И да, возможно, изучение личного дела детектива Достоевского поможет отвлечься от того количества информации, которое он узнал про Дазая за последние пару часов вместе. Правильно думал, что не надо было интересоваться. Теперь крепкий сон точно покинет его жизнь.        Чуя внимательно осмотрел содержимое папки, но совершенно не понял, на что ему намекал Дазай. Вся информация совпадала с тем, что он знал о Фёдоре. Никакого «грязного белья». Честный и успешный детектив, быстро сколотивший себе карьеру. С напарником работает давно. Нарушений никаких нет. Тонна раскрытых дел за плечами. Даже какие-то награды и премии за заслуги перед государством. — И..? Что я должен увидеть?  — Информацию о том, кем он был до своей карьеры в полиции, — ответил Дазай. И Чуя ещё раз пролистал всю папку, пытаясь найти то, что упустил. — Но её здесь нет, — сказал он.  — Верно. Фёдор Достоевский появился из ниоткуда и пришёл работать в полицию, не имея при этом ни образования, ни статуса, ни прошлого. Простым стажёром или уборщиком, не помню уже. А потом благодаря своему таланту стал детективом, проявляя инициативу.  — Не может быть такого, что у человека нет прошлого, — сказал Чуя.  — Вот именно. И да, бесспорно, он действительно очень умён, но ведь кто-то ему мог помочь продвинуться вверх? Кто-то, кто уже работал в полиции? И кто-то, кто, как вариант, знаком с ним, потому что он из России? И может ли быть кому-то выгодно держать в Японской полиции своего человека, чтобы, например, устранять конкурентов? Кому-то, кому была бы выгодна смерть твоего отца и твоя? Кому-то, кому было бы выгодно втянуть, а затем и повесить все убийства на меня?  — То есть ты думаешь, что работает группа в сговоре? И что в этом замешаны Достоевский и Коё? Допустим, первый носит маску честного и справедливого человека, преследуя свои цели. А моя сестра?  — Хочет забрать себе семейный бизнес, это же очень просто, — пожал плечами Дазай.  — Она могла меня об этом попросить. Я бы с радостью отошёл от дел, — грустно сказал Чуя.  — Ты же знаешь, что это так не работает? Никто не хочет иметь соперников. Особенно таких, как ты, которые могут запросто прийти и перерезать горло. Я бы точно не стал оставлять тебя в живых. — Ну спасибо. — Пожалуйста. Вообще-то это был комплимент, — улыбнулся Дазай.  — А почему Фёдор решил закрыть дело и забрать убийцу? Или это тоже часть какого-то хитрого плана?  — Они точно хотят убить тебя. Значит, жди более мощную подставу, если до сих пор им этого сделать не удалось, — ответил он. — И что-то мне подсказывает, что главной крысой по итогу окажусь я. Может, свидетелем на суд вызовут…  — Суд?!  — Да. По-любому детектив уже собрал всё, что ему было нужно, чтобы тебя хлопнуть.        И в этот момент Чуя всерьёз задумался о том, не нужно ли рассказать Дазаю про его ночную встречу и её детали, но вовремя себя одернул. Всё же у него был свой план действий, в котором не было причин сомневаться. Так же, как и не было причин доверять ему. Поэтому лучшим решением в этой ситуации было…  — Потрахаемся?  — Думал, не предложишь! — посмеялся Дазай. — Но давай сначала разберёмся с твоими волосами? Ахренеть, как хочу посмотреть на тебя с рыжими!  — Ладно, — выдохнул Чуя. — Хоть голова остынет от всех этих рассуждений.       И вот они выходят из кабинета, чтобы приступить к делу.  — Так а почему ты не пошёл в салон? Явно же красился не сам, — спросил Дазай, наблюдая, как Чуя открывает окно в его ванной, а потом замешивает странную смесь в пластиковой миске.  — Потому что я не хочу общаться с людьми, — ответил он. — И нет, я считаю, что ты человек, просто это другое. — С незнакомыми людьми? — Да. Тем более, что нет ничего сложного в том, чтобы размазать всё по волосам, а потом посидеть двадцать минут.  — А тебе нравится, когда копошатся в голове?  — Не знаю. — О, узнаем, — ухмыльнулся Дазай и ускакал в спальню за креслом, быстро возвращаясь с ним.  — Надо закрыть твою дорогущую мебель, а то мало ли. Есть пакеты? Или плёнка?  — А ты точно не маньяк-убийца, м?        Чуя закатил глаза и кинул ему в руки перчатки, а затем снял толстовку. И да, они нашли на кухне пищевую плёнку, замотали сверху кресло, а потом плечи клиента салона на дому. Дазаю очень хотелось перемотать его всего и посмотреть, как бы он выглядел в образе извивающегося червя, но он сдержался.  — Хм, давай над ванной это будем делать? — всё, что выдал он.        Картина маслом.       Нет, шедевр на десять миллионов долларов: Дазай стоит в перчатках, с кисточкой и миской в руках, а полуголый Чуя сидит на кресле перед ванной, облокотившись на неё задней стороной шеи. Оба смеются от этой необычной игры в парикмахера. Особенно, когда клиент дёргается от манипуляций со своими волосами, мешая наносить на них раствор.  — Какая же дикая вонь, — фыркнул Дазай.  — Это да, теперь реально как будто на помойке тусуемся, — посмеялся Чуя.  — Я лучше помру, чем когда-нибудь покрашу волосы и потом буду их так смывать. — Не думаю, что мне в салоне предложили бы такой сервис, так что я вполне доволен, — ответил клиент. — А почему ты хочешь убиться, если не секрет? Ну, если нормально живёшь и… — Знаешь, — ответил Дазай, проводя кисточкой по волосам. — Раньше мне казалось, что в моём существовании есть какой-то смысл. Сначала я выживал, оставшись в одиночестве. Потом меня захлестнули обида и злость. Я начал убивать. И да, это достаточно весело, но каждый раз, когда ты лишаешь кого-то жизни, внутри тебя будто тоже что-то умирает. Остаётся это вязкое, мерзкое, гнетущее чувство, преследующее тебя каждую секунду. Уверен, ты с ним хорошо знаком.  — Да. Понимаю, о чём ты.  — И в тот момент, когда меня чуть не поймали, я задумался о том, что не смогу убить всех. И всех спасти, — продолжил он. — Хотя, даже если представить, что у меня получится убить всех негодяев этого мира, исцелить всех больных, построить дома для всех бездомных, найти семьи всем брошенным, засадить всю планету деревьями, например, или очистить океаны — это никак не сделает моё состояние лучше. Это не очистит моё прошлое. Не сотрёт воспоминание о детстве. Не вылечит шрамы на теле. Я останусь таким же, как и был.  — И это звучит, как утопия. Что можно уничтожить всё зло и посеять вместо него добро. Я думаю, что так или иначе появится что-то плохое. Для баланса, — сказал Чуя. — Если бы моя семья не занималась наркоторговлей, то это бы сделал кто-то другой?  — Баланс, да. Очень хорошее слово. Всегда есть две грани одной стороны, а ещё есть мораль, придуманная людьми. И это самая непонятная для меня вещь. Убивать плохо? А если человек хочет убить тебя? А если он хочет убить твоих близких? А если он натворил или натворит столько гадостей, что из-за него пострадают сотни и тысячи людей? А если он нездоров? А если его заставили? — ответил Дазай. — В чём эта мораль заключается? И что вообще в смерти плохого? Кто-то умирает, чтобы кто-то родился.  — О, это очень похоже на значения карт таро.  — Ты эксперт в этом вопросе? — посмеялся он.  — Я читал, было интересно. Например, «Смерть» — это вовсе не смерть. Это большой цикл, в котором жизни больше, чем в реальности, — ответил Чуя. — Это перерождение, в котором конец является новым началом. Как умирает семечко, когда попадает в землю, чтобы превратиться в росток. Так же устроен и весь мир.  — А у карт есть идеи, что делать, если на тебя пытаются повесить убийства, которые ты не совершал? — посмеялся Дазай.  — Думаю, это вопрос к аркану справедливости, — посмеялся он. — Тоже такая эфемерная штука. Что вообще такое «справедливость»?  — Ну точно не картонка с рисунком! — ответил Дазай, проходясь пальцами по голове Чуи, чтобы распределить состав по всем волосам от корней до кончиков. — Всё, сиди.  — Ну-у-у! Я только расслабился!  — Хочешь, чтобы я пожамкал ещё? — ухмыльнулся Дазай и, не дожидаясь ответа, снова запустил пальцы в перчатках в волосы. — Вот мы и выясняли, что ты трогательный парень.  — Трогательный, — посмеялся Чуя. — Это очень хорошо сказано!  — Ты сегодня чересчур похож на человека, которому просто пиздец, как плохо.  — М? Почему? Я же улыбаюсь, смеюсь. Мне искренне интересно. — Ага, в этом и дело. У меня есть личная градация пиздеца внутри, который по-разному выливается наружу, — ответил Дазай. — Если мне плохо, но есть силы, то я огрызаюсь. Если мне плохо, но сил нет, то в замыкаюсь в себе и лежу в страданиях. А если накрыло так, что выйти хочется только в окно, то я веду себя примерно так же, как ты. — Хочешь сказать, что твоё клоунское поведение обосновывается тем, что внутри пиздец крайней степени? — удивился Чуя.  — Ты даже волосы смыть решил, это очень плохой знак.  — Не вижу в этом ничего такого, мистер детектив, — улыбнулся Чуя. — Удивишь? — Чуя, ты уверен, что мне нужно озвучивать вещи, которые нам обоим очевидны?  — Очевидны? Мало ли, что очевидно. Все люди — мудаки, вот что очевидно, — снова посмеялся он. — Ты буквально согласился с ролью мишени, когда решил вернуть свою внешность. Как много японцев ты видел с рыжими волосами? Это уникальная черта вашей семьи. И все из твоего мира знают об этом, — ответил Дазай. — Ты принял то, что твоя жизнь закончится. И что это лишь вопрос времени. Перестал бороться и сдался.  — Теперь я нравлюсь тебе меньше, потому что кажусь слабым, да?  — Теперь мне придётся постараться в два раза больше, чтобы защитить твою задницу, — хмыкнул он.        И это звучало настолько странно и необычно, что на этой теме диалог закончился. Дазай достал из шкафа чистые полотенца, а потом принёс из гардеробной большую толстовку и шорты, чтобы Чуя смог переодеться в более удобную одежду для дома.  — Пойду приготовлю что-нибудь, ванная в твоём распоряжении, — сказал он. — Сидеть ещё минут пять.  — Спасибо, — ответил Чуя и проводил его взглядом.