Противостояние

Меньше всего я хотела увидеть сейчас физиономию Александра. Пусть и весь его вид был самым что ни на есть виноватым. Он неуверенно почесывал шею, кротко посматривая на меня исподлобья. — Я мокрый весь — тихо произнёс он — Пустишь немного обсохнуть? Он и правда промок до нитки. Голубая джинсовка и такие же штаны из денима потяжелели, набрав в себя влагу. Черные, как смоль, волосы прилипли к лицу, а с носа так и норовили скатиться мелкие дождевые капли. Уперевшись плечом в стену я попеременно смотрела то на Александра, то в окно гостиной, за которым во мраке притаился ночной Сеул. Сильный ливень укрывал собой яркие неоновые вывески магазинов и теплые лучи уличных фонарей. Сейчас Александр был похож на брошенного котенка. Не осталось и капли от той напыщенности, которая переполняла его в университете. Не было того вызова в глазах, не было спеси. Лишь вина и какая-то обречённость. Устало вздохнув, я махнула рукой в сторону гостиной, позволяя названному гостю войти, а сама направилась на кухню. Я поставила кастрюлю с водой на плиту и мой взгляд вновь устремился к окну. Люди ступали быстрым шагом по глубоким лужам, торопясь укрыться от непогоды. Кого-то прятал зонт, кого-то полиэтиленовый пакет, а кто-то и вовсе неторопливо шел, отдаваясь во власть непогоды. Негодование богов обрушалось на явь. От этого было не по себе. Но ещё больше было не по себе из-за Чимина. Я куталась в его объемное худи, некогда оставленное у меня, и думала о том, где же он может быть сейчас. — Кажется вода закипела — тихо произнес Александр стоя в проёме. — А? — растерянно обернулась я, вовсе позабыв о госте — Да…точно. Сделаю тебе рамён. Согреешься. Упаси Чур заболеешь ещё. — Сердишься на меня? — Александр встал рядом со мной у плиты, пристально вглядываясь в моё лицо. — Не сотворяйте вольный ветер в головах своих, громовые тучи в речах своих и грозовую бурю в сердцах своих — процитировала я Стриба, не оборачивая головы на парня. — Не пущайте, зло и гнев неправедный в души ваши, ибо очернят они их, и сердца ваши станут черствыми. — дополнил он заветом Аида — Джихё, ты же понимаешь, что становится хуже? Ты же прочувствовала это на себе. — Ты за этим пришёл? — недовольно пробубнила я, резко помешивая лапшу в кастрюле. — Да. — невозмутимо ответил гость — Пойми же, что Чимин никогда не допустит того, чтобы ты ввязывалась в это. — Александр театрально закатил глаза — Как же так он отпустит свое золотце! Свой цветочек нежный! — Не говори о нём в таком тоне. — строго одернула я нахала, угрожая палочками для еды. — Потому что он твой… — Потому что он бог Олимпа! Выключив плиту, я поплелась в комнату с кастрюлей рамёна и велела гостю садиться есть. — Ладно, прости. — вскинув руки вверх покаялся парень, усаживаясь за стол — Сама подумай, будь ты на его месте, тоже ведь не пустила на свиданку с Локи. Но медлить уже нельзя. Сейчас массовая драка, а завтра? Убийство? Изнасилование? Ты пойми, если боги все ещё не изловили Локи и не отправили восвояси, значит по сравнению с ним они намного слабее. К тому же он столько раз от них сбегал. Мы не знаем наверняка, можешь ты здесь чем-то помочь или нет, но если есть шанс, то надо использовать его и жить дальше с чистой совестью, осознавая, что сделал всё, что в твоих силах. — Но что я могу? — уныло обронила я, усаживаясь напротив — Мне неизвестно где Локи или как его позвать…Он всегда приходил сам. — Чимин считает, что ты нежный цветок, а я же уверен в том, что ты способна на многое. Я вижу твою внутреннюю силу и не сомневаюсь в тебе. С бескрайним удивлением я смотрела на свой бывший предмет воздыхания, уплетающего рамён. Он был прав в своих словах. Чимин всегда опекал меня, едва ли позволяя самостоятельно сделать хотя бы шаг. Все, что ему казалось опасным, происходило исключительно под наблюдением бога. Сейчас же он объективно понимает, что сила и могущество Локи нам неизведанны и даже присутствие Чимина рядом со мной не станет гарантом безопасности. Слова Александра обрушивались на меня шквалом дождя. Казалось я нахожусь не в своей уютной квартире, а под беспощадным ливнем. Вот напротив меня не мягкий светлый диван, а тёмная резная лавка, источающая запах мокрой древесины. В углу горит ни торшер на длиной ножке, а уличный фонарь. Под моим задом расположился вовсе не пушистый ковер с длинным ворсом, а холодный асфальт. Со стены на меня смотрит ни фото с Чимином из парка аттракционов, а рекламный баннер, с айдолом во весь рост. Александр утверждал, что Чимин не верит в меня, считает маленькой и ни на что не способной. Что он якобы подавляет мои амбиции и таланты, вылепливая из меня того, кого ему самому угодно. В своем эгоизме он зашел слишком далеко, игнорируя даже верховных богов, игнорируя судьбу человечества. — Ему надо, чтобы его собачка всегда была там, где нужно ему. — заключил Александр и потупил взгляд — Прости за такое сравнение. В этот момент мне казалось, что я чувствую Чимина рядом. Его силуэт стоял рядом со мной, удерживая большой белый зонт. — Глупости. — опомнившись возразила я, подпитываясь образом возлюбленного — Уже поздно. Если ты поел, то иди домой. — Жаль. Я думал ты умнее. — заключил парень и медленно поднялся из-за стола. — Проводишь до двери? Не дожидаюсь пока я встану, Александр направился в коридор. Несмотря на то, что я не поддалась его влиянию, разговор оставил во мне неприятный осадок. Нехотя поднявшись, я направилась за гостем, с почтением относясь к нему, как того требует заповедь. — Знаешь, чему учил меня отец? — Насмешливо улыбаясь спросил парень, обувая кеды. — Должно быть чему-то мудрому? — с натяжкой улыбнулась я. — Подходишь со взглядом повелителя мира — распрямившись сказал он, детально изображая все сказанное. Глаза парня окрасились томной поволокой. — Затем ласково касаешься талии… Ладонь Александра демонстративно легла на мою талию. Я застыла, как истукан, не понимая к чему он клонит и что вообще он творит. — Тогда я был ребенком и отец сказал, что надо мягко коснуться ее щеки. Но думаю, я уже в том возрасте, когда можно зайти чуть дальше. Пока мой слабый разум осознал то, что сказал Александр, его губы уже коснулись моих, а язык бессовестно блуждал у меня во рту, устанавливая там свои порядки. Я не знала, как вообще реагировать на подобный порыв. Мои глаза лишь изумленно распахнувшись смотрели на него, упивающегося собственным поцелуем. Я не понимала чьё сердце так бешено стучит — моё или его? Его рука так сильно прижимала меня к своей груди, что казалось сердцебиение у нас стало одно на двоих. — Вот так делай и она твоя — выпустив мои губы прошептал какую-то околесицу Александр. Его глаза всё ещё были закрыты, а рука по-прежнему лежала на моей талии. Он не торопился уходить. Он собирался повторить свой беспардонный поступок. С талии рука скользнула к ягодицам, вторая ладонь пробежалась к моим лопаткам. — Александр! — опомнившись вскрикнула я, уперев ладони в его грудь — Пожалуйста, уходи. Одарив теплой улыбкой, он скрылся из виду оставляя меня в полной растерянности. Что он хотел этим показать или доказать? Свою симпатию или свою вседозволенность? Можно ли предположить, что всему виной злосчастный Локи? В нескончаемых муках я нервно ходила из одной комнаты в другую гонимая мыслями. Так носилась до тех пор, пока мой взгляд вновь не упал на наше с Чимином совместное фото. Глядя на его счастливое лицо, сердце сжалось. Мой прекрасный бог. Как ему рассказать о том, что только что произошло? Он будет в гневе. Можно ли умолчать в этом случае? Можно ли скрыть правду, ради спокойствия близкого? В очередной раз я набрала номер Чимина, но на том конце провода мне отвечали лишь длинные гудки. Следующим в очереди звонков стало издательство. Там секретарь мне сообщила, что господин Пак сегодня не появлялся. Настала пора действовать решительно. Не раздумывая я выбежала из квартиры и направилась домой к Чимину. Сейчас я сильно жалела о том, что не согласилась жить у него, когда переезжала в Сеул. Вот очередное доказательство того, что Чимин не управляет моей жизнью. В тот момент он просил остаться в его квартире, которую он купил, как только зашла речь о моём поступлении. Так ему было удобнее курсировать между моим институтом и его издательством, в котором проводит не мало времени и, помимо прочего, забирать меня из мест слета уставших студентов, будь то вечеринки или кофейни. Однако, как бы он не настаивал, я хотела самостоятельности и Чимин дал мне ее. Пусть за его счет, но я была решительно настроена отдать ему все до последней воны. Дорога до его дома не заняла много времени. Апартаменты Чимина расположились в районе Каннам. Я редко бывала у него в гостях, но если и приходила, то чувствовал себя там белой вороной, среди богачей. Элитный жилой комплекс кишит теннисными кортами, бассейнами, спортивными залами, но среди всего этого есть то, что завораживает дух — зеленые подвесные сады. Лишь на них я готова любоваться безмерно долго. С детства я привыкла жить скромно, несмотря на то, что родители неплохо зарабатывали. Ни меня, ни сестру они никогда не баловали, потому квартира Чимина, площадью почти в триста квадратных метров, поначалу казалась мне огромным дворцом. Я пробегала среди зеленой аллеи прямиком к подъезду. Несмотря на мои редкие визиты, здесь меня знали даже те, кого не знала я, а стоило мне только ступить на сеульские земли, Чимин вручил мне ключ. Светлая квартира, как всегда, была темна. Если бы я не знала о стоящих вдоль стен шкафах с обувью, то непременно расшибла о них колени. Собственно именно так и произошло в тот день, когда я впервые посетила жилище бога. Квартира могла быть залита светом, проникающим через панорамные окна, но Чимин всегда плотно зашторивал их. «Мне хватает света и на Олимпе» — говорил он, когда я просила его пустить свет. В конце концов он сдался и позволил открыть жалюзи лишь в гостиной. В ней расположился угловой диван, с множеством мягких подушек, к которым у нас была общая страсть. Но на главном месте лежала та, что подарила ему я, в виде большого розового сердца. Она абсолютно не вписывалась в строгий интерьер его квартиры, но была любима больше остальных. У окна тускло горел светильник, сообщая мне о том, что я не ошиблась и хозяин дома. Недопитый бокал с терпким алкоголем, стоявший на длинном обеденном столе, подтвердил эту теорию. Он был ещё холодным. Если бы я пришла сюда, не зная хозяина, я бы решила, что живущий здесь человек очень одинок. Один только стол навевал на меня уныние. Сидя за ним я всегда двигалась настолько близко к Чимину, что ему было неудобно подносить ко рту еду. Именно поэтому, в дальнейшем, все приемы пищи у нас случались либо в кафе, либо у меня дома. — Чиминаа…— пригибая голову тихо позвала я. Отчего-то было страшно. Возможно я боялась обнаружить нечто ужасное или сами апартаменты веяли холодом? Пройдя в спальню, скинув теплый худи, Чимина я так же не обнаружила. Лишь идеально заправленная кровать с белым покрывалом и высоким подголовником из светлого дерева. Я даже не знала, что у Чимина здесь стоят наши фотографии. Он заботливо расставил их на длинном комоде. По ним можно было смело отследить все этапы моего взросления. Вот Чимин вместе с родителями провожает меня до школы, вот празднует вместе с нами моей день рождения, учит кататься на велосипеде, вот я радостная бегу к нему после вечеринки с одной туфелькой на ноге, Новый год, выпускной и мое счастливое лицо крупным планом , когда Национальный Университет Сеула одобрил мое зачисление. В поисках бога я направилась в просторную гардеробную, но и там было пусть. Оставалась лишь одна комната — ванная. Дверь в нее была приоткрыта. Осторожно просунув голову в помещении выложенное мраморной плиткой, я увидела его. Чимин лежал в ванной полной воды и безжизненно смотрел в потолок. — Чимина…— дрожащим голосом проблеяла я. От страха на глаза наворачивались слезы. Сделав опасливый шаг я заметила, что он полностью одет. — Красота моя, ты чего здесь? — встревоженно спросил он усаживаясь в ванной. — Вот же…— ноги подкашивались от внезапно нахлынувшего страха и такого же внезапно снизошедшего облегчения. Я крепко уперла руку в кипенно-белую раковину и попыталась отдышаться. Только сейчас я поняла, что заходила в ванну совершенно не дыша. — Эй-эй! Золотце, что произошло?! Расплескивая воду, Чимин ловко вылез из ванны, намочив все вокруг себя. Одежда плотно прилипла к телу, демонстрируя взгляду все его рельефы и выступы. — Что произошло? — дрожащими руками он прижимал меня к себе — Зачем так пугаешь? — всхлипывая бубнила я — Чего, как труп лежишь? Ещё и на звонки не отвечаешь! — Прости…— взволнованно шептал он, путаясь пальцами в моих волосах — Прости, девочка моя. Прости… Очередное свое «прости» он уже произносил в нашем тайном месте, покрывая мое лицо поцелуями. — Я очень люблю тебя, моя красота. Безумно люблю… Его поцелуи становились все ниже, спускаясь от лица к груди. Я жадно ловила ртом воздух, думая, что вот-вот задохнусь. От его мокрой одежды промокала и моя. Под мокрой футболкой виднелась обнаженная грудь с упругими возбужденными сосками. Он не мог обойти их своим вниманием и тут же мягко уцепился за сосок зубами. Мои руки скользили под его футболкой по спине, пока возбуждение наращивало свои обороты. — Хочу сделать тебе приятно…— покрываясь стыдливой краской прошептала я. Оторвавшись от груди, Чимин вновь набросился на мои губы, одной рукой расстегивая ширинку. Я не знала, как правильно стоит это делать, от того было излишне волнительно. Медленно опускаясь перед ним на колени, я оттянула рукой его белье, выпуская эрегированный орган. Прошлая проба получилась довольно скомканной и быстрой. Сейчас же я хотела сделать все, как можно лучше. Но пока получалось лишь завороженно смотреть на него, обхватив рукой у самого основания. Медленное движение руки вверх ощутимо напрягло мышцы мужского пресса. — Так больно? — подняв взгляд спросила я. — Нет. — улыбнулся он — Иди-ка сюда. Я знаю, что делать. Чимин лег на кровать, скинув с себя одежду и велел сесть ему на живот, повернувшись спиной к лицу. Я заинтригованно исполнила волю бога, подрагивая от предвкушения. Но затем он велел из этого же положения встать на четвереньки. Мне казалось, что я выгляжу крайне нелепо в своих неуклюжих попытках расставить свои ноги настолько широко. Едва ли мне это удалось, Чимин стянул леггинсы с моего зада, потянул бедра назад, в результате чего его лицо надежно спряталось между моих ягодиц. — Ой…— истомно вскрикнула я, роняя собственный торс, как только теплый язык скользнул по мокрой плоти. Теперь план коварного соблазнителя был ясен. Его упругий член заманчиво возвышался прямо возле моего носа. Собравшись и мысленно отстранившись от того умопомрачения, что происходило позади меня, я робко лизнула упругую мужскую плоть, а затем плавно взяла его в рот. В таком положении мне было яснее когда Чимину приятнее всего. В такие моменты он сильнее впивался в мой клитор, подобно зверю, срывая с губ истомленные стоны. С каждым новым движением его возбуждение становилось все напряженнее, а как только терпеть больше не осталось сил, Чимин шлепнул меня по ягодицам, велел развернуться и впустить его наконец. Меня не нужно было упрашивать. С грацией кошки я повернулась к нему лицом и наполнила себя изнутри. Только я приготовилась активно двигать бедрами, Чимин ввел меня в крайнюю точку смущения. — Прикоснись к себе — томно произнес он, своей рукой направляя мою к груди. — Чимин…— зажато обронила я, чувствуя, как краснею до самых ушей. — Это безумно сексуально. — не унимался он. Я скользила рукой по телу под управлением ладони Чимина. Сначала грудь, затем живот, а после набухший клитор. Здесь учитель оставил меня выполнять его задание самостоятельно. Пока он подталкивал меня руками за ягодицы, попеременно сменяя ритм их движения, я ласкала себя, сгорая со стыда. Какое странное ощущение — испытывать бесподобное блаженство, одновременно со стыдом. Но его околдованный вид придавал мне чуть больше уверенности. — Я люблю тебя! — шептала я, опрокидывая голову назад В ответ Чимин лишь сел резким рывком и потянулся к моим губам. Здесь не нужно было слов. Он вкладывал в свой поцелуй, в каждое свое касание все те чувства, что таились в нём. Приятное тепло разлилось внутри меня, позволяя понять, что он достиг желаемого. Ещё бы чуть-чуть и это удалось и мне. Только легкое покашливание за моей спиной вынудило громко вскрикнуть. Чимин молниеносно подтянул одеяло, укрывая им моё обнаженное тело и крепко прижал к себе. — Сын мой, — раздался глубокий бас — ты знаешь, что теперь последует. Прямо за моей спиной стоял Арес. Сердце было готово выпрыгнуть из груди от страха, тугой комок сдавливал грудь. Я не понимала, что мне делать, но знала наверняка — это конец. Рассуждения Ареса позволили уповать на то, что он не сдаст собственного сына Фемиде. Отец самым прискорбным голосом посетовал на то, что вовсе не понимает этого запрета на отношения богов и смертных, ведь он и сам был любителем простых женщин: Аглавра , Астиоха, Кирена, за чье сердце Аресу пришлось соперничать с самим Аполлоном. — А как хороша была царица Амазонок Отрера! Дафна очень похожа на нее. Список своих увлечений Арес мог перечислять очень долго. Его можно назвать серебряным призёром по количеству потомства среди олимпийцев. Первое место в этой номинации почетно занимает Зевс. Яблоня от яблони упала совсем недалеко. Только как бы отец не разделял страсти сына, соблюдение закона для него было превыше всего. Чимин понимал, что спором и уговором его не взять, тихо выругнулся: — Морана, сука… — Я позволю вам прикрыть наготу и немедля отправляемся. Я должен отдать вас под стражу.