Противостояние

Мои руки были туго скованы за спиной божественными оковами Ареса. Сына он тоже не пощадил. Я дрожала, как трепетный лист вишневого дерева, готовый вот-вот сорваться с ветки. — Прощайтесь. — сухо пробасил Арес. Я хаотично замотала головой. До истерики оставалась всего секунда. Если до этих слов я утешалась мыслью, что Чимин будет рядом со мной, то сейчас до меня снизошло озарения. Наши преступления не равны. Я совершила грех по отношению к богу, он же по отношению к человеку. Для меня судьёй станет Фемида, для него Дике. Слезы душили меня, сдавливая на горле свои горячие руки. Как я смогу без него? Кто я без него? А что будет с ним? Что если его свергнут в Тартар? Зная их напряженные отношения с Чонгуком — вполне возможно. Чимин пытался успокоить меня, скрывая дрожь в голосе. Он велел мне не бояться, говорил о том, что всегда будет рядом, чтобы не произошло. Его лоб соприкасался с моим. Это был единственный способ коснуться друг друга. Чимину было страшно не меньше моего. Как бы тщательно он не пытался это скрыть, я видела. У него, как и у меня, от страха пересохло во рту. При каждом тяжелом сглатывании его острый кадык подрагивал. Он, как и я пытался проглотить ком слез, застрявших в горле. — Ты тот самый грех, которому стоило поддаться. — хлюпая носом проговорила я. — Мой любимый грех — ответил Чимин, натягивая на себя улыбку — Если надо будет согрешить, я всегда «за». Я нервно усмехнулась, пока его губы накрывали мои. Такой спешный поцелуй. В нём Чимин словно пытался наверстать всё то, что не успел сделать. Вместо тысячи поцелуев, которые могли бы у нас быть, вместо миллиона нежных слов, что он не успел сказать. Я пыталась вдалбливать себе в голову мысль, что всё будет хорошо. Боги милостивы и смогут понять нас. Но взгляд Чимина, при виде того, как Арес касается меня, чтобы увести в навье узилище, кричал мне о том, что впереди нас ждёт беспроглядный мрак. Страх и боль застыли в его глазах, отпечатываясь на моем сердце. Всего лишь мгновенье, которое запомнится на всю жизнь. Пусть возможно и не продолжительную, но жизнь. В этот раз узилище вселяло в меня неподдельный ужас. Вероятно все из-за того, что ранее я знала — за мной придет Чимин и вытащит отсюда. Но теперь он не придет. Судьба его самого висит на волоске. Сильнее всего я боялась именно за него. Если мне грозило заключение, то он рисковал оказаться в Тартаре. В темной, мрачной бездне, окруженной тремя слоями чар Эреба и медными стенами Посейдона. Разве сможет он там, среди порывистых ветров, среди чудовищ, наблюдающих из мглы? — Мне как обычно? — понуро спросила я у надсмотрщика. Верзила глубоко вздохнул и, как мне показалось, даже с сожалением посмотрел на меня, тяжело кивнув. Убедившись, что Арес ушел, он освободил меня от оков и махнул рукой в сторону темницы, позволяя дойти самой. Сейчас он и вовсе не казался страшным и ужасным. Морда не выглядела уже такой обезображеной, нос не походил на поросячий пятак, а цоканье его копыт казалось даже мелодичным. Не знаю почему, но мне захотелось обнять громилу. Я благодарно обвила руками его стальной корпус, укладывая голову на животе. Руки даже не могли соединиться в кольцо на его спине, но я мягко поглаживала его бока. Из ноздрей надсмотрщика вырвалось недовольное фырканье, но тут же я ощутила на своем позвоночнике огромную когтистую лапу, дружелюбно похлопавшую меня по спине. — Ты хороший, господин исполин — подняв полные слёз глаза промямлила я и медленно поплелась к своей темнице. Наши дружеские объятия не могли пройти мимо заключенных. Они просовывали свои избитые, чумазые лица через решётки и потешно насмехались, называя меня новой подружкой «вертухая». Но сильный удар прямиком в челюсть от надсмотрщика, быстро сбил спесь и преступники смиренно уселись в своих камерах. Мои старые знакомые, завидя меня, тоже было хотели отпустить шуточки касательно моего возвращения, но вероятно вид мой был настолько жалок, что сокамерники тут же осеклись. Я вяло прошла к своей скале, шаркая ногами, вздымая пыль, улыбнулась им натянутой улыбкой и приковав собственную руку, молча встала в ожидании своей участи. В этот раз ожидание далось мне мучительно долго. Я много думала, прогнозировала, пыталась определить насколько велика вероятность того, что Фемида будет к нам благосклонна. Я было хотела обратить свои просьбы богам, но потом поняла, что будет это весьма эгоистично, да и они меня не услышат здесь. Когда последний раз я с ними говорила? Когда благодарила? Когда делилась с ними? Когда делала нормальные подношения? Может это всё потому, что согрешив однажды, человек порастает грехами? Тянет ли один грех вслед за собой остальные? В своей грешной любви и вечных мыслях, я упустила богов из собственной души. А теперь, когда моя жизнь под угрозой, решила о чем-то их просить? От долгого стояния ноги страшно гудели. Я переминалась с одной на другую перенося вес тела. Но всё это не помогало. — Да ты сядь. — удивленно вскинул брови один из моих сокамерников. — Дак не дотянется, болван! — покрутил пальцем у виска второй. Я смотрела то на закованную руку, то на землю и поняла, что он был прав. Оковы не позволят мне опуститься на землю. — А ну, на стул если? — подсуетился третий. Это было то, что нужно. Высоты стула вполне хватало, чтобы уставшие ноги могли отдохнуть. Ступни заметно отекли и покалывали. — Сейчас ещё вооот так сделаем…и будешь как принцесса… Сокамерник засеменил мелкими шажками, взял подушку с койки, опер ее о скалу и подпер её моей головой. — Тогда уж и тряпицей укрой! Зябко здесь, а она с камнем в обнимку! Теми же мелкими, почти старческими, шажками, он вернулся к кровати, взял тряпицу, служащую одеялом и накинул мне на плечи. Невзирая на резкий запах плесени, смешивающегося с мужским потом, исходящий от подушки и ткани, стало теплее и уютнее. Это помогло мне расслабиться и погрузиться в легкую дрему. Никогда бы не подумала, что человек может так долго дремать, не погружаясь в глубокий сон. Я слышала всё, что происходит в темнице. Слышала, как шепчутся сокамерники, как тихо играют в карты и даже как хихикают почти без звука. Хотелось уже скорее уснуть, а после проснуться и понять, что всё это лишь сон. Открою глаза и увижу радостное лицо Чимина, его улыбающиеся глаза, его пухлые губы, сладкий голос…Но вместо этого, я услышала лязг ключей, отворяющих замок. Подскочив, как ужаленная, я с мольбой посмотрела на надсмотрщика. Но он пришел не для того, чтобы отпустить меня, а для того, чтобы доставить к месту страшного суда. — Фемиде привет! — крикнул мне вслед сокамерник. Я ожидала, что место, где будет решаться наша судьба, как и положено, пройдёт в владениях Велеса, но пришедший Арес доставил меня в Явь, к зданию суда. Оно величественно возвышалось своими пиками к самому небу, словно указывая на то, что здесь правится правосудие именем верховного Чонгука. Его каменные стены так и заявляли всяк входящему о непоколебимости решений, а мраморное изваяние Дике, у самого входа, указывало на то, кто здесь главствует. Взволнованным взглядом я повсюду высматривала Чимина. Тревога щекотала меня изнутри. Всё тело было напряжено, словно струна. Арес со скрипом отворил большую деревянную дверь и перед моими глазами возникла уже знакомая Фемида. Рядом с богиней восседала ее дочь Дике. Те же пшеничные волосы, что и у матери, лежали непослушными волнами возле круглого лица, оттеняя розовые ланиты. Острый носик строго вздернулся вверх, а чёрное струящееся платье демонстрировало каждый изгиб богини. Прямо перед ними стоял Чимин. Несмотря на связанные руки, выглядел он многим лучше, чем я. Моя одежда вся пропиталась сыростью и пылью, в то время, как он был слегка помят, но по-прежнему свеж. На звук отворившейся двери Чимин резко обернул голову, окидывая меня беспокойным взглядом. Чем детальнее он меня рассматривал, тем болезненнее становился его взгляд. Мужчина было хотело броситься ко мне, но грозный голос Дике вмиг остановил его. — Стой на своем месте, Эрот. — глухо бросила Дике. Я покачала головой, запрещая поддаваться импульсу и эмоциям. Тяжело сглотнув он кивнул мне в ответ. — Вновь ты предо мной, Пан — обратилась ко мне Фемида. — Надеюсь вы оба осознаете, какой грех сотворили. — Ни один бог не в праве делить ложе со смертным. — Заявила Дике. — И не один смертный не смеет возлежать с богом. — добавила Фемида. — Что ж тогда у нас половина Олимпа в бывших смертных?! — взбеленился Чимин. — Молчи, дерзновенный! — сердито стукнула кулаком по столу Дике. — Чимин…— Мой испуганный взгляд устремился в бога, но его уже было не остановить. — Нет не стану молчать! Чьими устами глаголена эта заповедь?! Той, что совсем недавно была обычной смертной, а теперь правит Олимпом? Той, что была соблазнена сыном Зевса? Той, кто считается дочерью Аида? Вздор! То, что между мной и Джихё — это дружба, длящаяся ни один год, что для человека уже подвиг. Это преданность и верность! А самое главное — это любовь! С каких пор у нас заповеди решают кому любить, а кому нет? Это моя работа и мы те, кто является одним целым. Те, кто создан друг на друга, минуя сети, сплетенные мойрами и разрывая нити, вытканные берегинями! — Любовь? — задумчиво произнесла Фемида — Верность? А была ли дева верна тебе, когда её уст касались уста сына хранителей? Услышанное ударило обухом по голове нас обоих. Чимин резко обернул на меня голову, пронизывая шокированным взглядом. — Он сам меня поцеловал! — раздался мой громкий протест — Это все за уши притянуто! Чимин я… Но чтобы я не сказала, он не услышал бы. — А сам ты, — продолжила за мать дочь — был ли верен в объятиях Психеи? — Психея?! — взвизгнула я — Она же погибла от собственного любопытства?! Теперь паника объяла его. По лицу Чимина я явно поняла, что он мало того не собирался мне об этом рассказывать, так ещё и надеялся, что подобное вовсе не всплывет наружу. — Все милость богов, дитя. — послышался голос сзади. Обернувшись, я увидела её. Ту, с кем, как осознала, сравнивала себя всё то время, что знаю Чимина. Я часто думала о том, так же ли я красива, как она? Так же умна? Так же отважна? А теперь этот образец стоял прямо передо мной, рассыпав свои пушистые каштановые волосы до самого пола, ступая по нему своей маленькой ножкой, растягивая алые губы в улыбке. — По их милости теперь я могу быть рядом с любимым. Только вот ты все погубила. — по-кошачьи мурлыкала Психея — Дике, столько лет я была в небытие, не разлучай нас вновь. — Так вот почему ты трубку не брал?! — осенило меня. — Нет! Стоп! — вскрикнул Чимин — Золотце, ты же знаешь, что я люблю тебя. Психея - то, что было в прошлом! — Любишь? — задумчиво произнесла Дике — Тогда сложи крылья, Эрот. — Что?! — нахмурился Чимин, вероятно думая, что он не так понял слова богини. — Что бы ты не говорил, заповедь есть заповедь. Богу не пристало иметь отношения с смертным. Вы можете быть вместе в том случае, если ты сложишь крылья. Докажи любовью делом. Я испуганно задрожала, мечась взглядом от Чимина к Психее, а затем и к судьям. Мой разум не успевал справляться с такими ошеломляющими заявлениями. — Нет…— истерично засмеялся Чимин и тут же осознал всю серьёзность слов судьи. Он растеряно блуждал взглядом по залу. Казалось я даже слышу, как бешено носятся мысли в его голове. — Что же ты молчишь? — всматриваясь в лицо возлюбленного спросила я. Но он не отвечал. Чимин стоял, словно каменное изваяние, вперив взгляд в Дике. Психея встала рядом с ним, мечтательно наблюдая за богом. — Скажи же уже! — я теряла контроль над собой, мой голос срывался на крик — Что ты молчишь?! — Я не…я не…я не могу… — Чимин даже не повернул ко мне головы. Он все так же смотрел прямо перед собой — П-прости, Джихё. — Что?! — не поверила своим ушам я. Моё сердце совсем не билось, а стены отражали эхо моего крика. Получается все слова о любви пусты? Или всему виной чувства к Психее? — Мне в узилище, так понимаю? — засуетившись обронила я, натягивая улыбку — Ага…ну ладно. Совет да любовь, приятного правления… — я крутилась в разные стороны, не зная куда себя деть — Джихё…— замогильным голосом обратился ко мне Чимин. — Арес! — не позволив Чимину продолжить свою речь прокричала я — забери меня, о великий воин. Карай меня за грехи. Пусть боги самы им подвластны, но кара создана только для людей. Так ведь?К чему вековые преклонения, если в итоге богам возлюбленных возрождают, а тем, кто светлым чувством полон, уготовано узилище! — Ступай! — строго рыкнул Арес, отвешивая мне отцовский подзатыльник. — С радостью! Сил нет находиться на этой ярмарке лицемерия Обжигающая ярость царила во мне. Этот полиаморный истукан даже не попытался объясниться со мной. Конечно! Кто я такая? Очередная смертная на его пути, которая умрет через каких то пятьдесят-шестьдесят лет. К чему ему эта возня? Зачем потом страдать? Тем более, когда сама Психея изволила явиться. Я влетала в темницу фурией и со всей силы пнула ненавистную скалу. Теперь я уже была полноценным осужденным и могла свободно перемещаться по периметру камеры. — Чего уставились? — рыкнула я на ошеломленных соседей — Наливайте! Что там у вас под матрасами припрятно? Ещё в первый свой визит я заметила, как они тайком лазают к своим кроватям, возвращаясь оттуда заметно повеселевшими и с необычным блеском в глазах. Повеселеть хотелось и мне. А злость требовала выплеска. Усевшись за стол, я налегла на крепкое пойло и излила все то, что терзало душу. — Это вот тот со смазливой мордашкой, что тебя всегда вызволял? — уперевшись локтями в стол уточнял первый заключенный. « Вот гнида!» — комментировал в процессе второй. «Да все они суки эгоистичные!» — подводил итог третий. Прокрутив всю нашу с Чимином жизнь от и до, вслед за яростью пришла боль. Дикая, мучительная, выворачивающая все внутренности наизнанку, пульсирующая в венах, разрывающая. Смахнув стакан со стола, я закричала диким зверем. В стену летело всё, что попадалось мне под руку. Даже надсмотрщик грузным шагом поторопился повиться на пороге нашей камеры, чтобы выяснить, что здесь происходит, но увидев разбушевавшуюся меня, тяжело вздохнул и тут же удалился. Снаряды кончились быстро и я бессильно рухнула на кровать, громко зарыдав. Мне было безмерно жаль себя, своих чувств. В этот момент казалось, что со мной поступили крайне не справедливо. Воспользовались и выбросили. Он же говорил, что любит! Говорил, что всё будет хорошо! Зашкаливающее сердцебиение и осипшее горло вынудили меня успокоиться. Мой плач утих, но боль осталась. Поначалу я старательно пыталась как-то оправдать Чимина, потом возненавидеть, но все было тщетно. Пол ночи я ворочалась с боку на бок, терзаемая мыслями. До кучи надоедливый комар так и норовил напиться моей крови, кружа надо мной, как коршун. Его мерзкий писк, раздающийся в полной тишине сонного узилища, раскалял мои и без того накалённые нервы. — Ну все, лапуля, кончай оглоблями махать — откуда не возьмись передо мной возник Локи. — Ты?! — вскрикнула я и ас тут же вновь запищал комариком у меня возле головы. — Не ори ты так — голос асгардца был высоким, пищащим, как и подобает насекомому. — Хочешь вытащу тебя отсюда? Неожиданное предложение застало меня врасплох. А хочу ли я отсюда выйти? Что меня там ждёт? Жизнь без Чимина? Возвращение в Пусан? Разочарованные родители? Нет, пожалуй лучше сгинуть тут, среди преступников и нигилистов. — Не гоже такой лапуле среди этих животных немытых сидеть. А хочешь, я тебя в Асгарде пристрою? — Тебе то какой прок с этого? — с подозрением шептала я. — Услуга за услугу — игриво подмигнул мне Локи. А почему бы и не согласиться? Я знаю наверняка, что ему от меня нужно, так почему бы не воспользоваться ситуацией? Чимин мне больше не указ, ровным счетом, как и остальные боги. Отличный шанс утереть им нос. В крайнем случае попрошусь в Альвхейм, поселюсь там, выйду замуж за альва и начну жизнь с новой главы. — Что ты хочешь взамен, Локи? — предусмотрительно выспросила я. — Всего лишь твою помощь. — По-рукам. — протянув ладонь согласилась я — Только как мы выберемся? Широко улыбнувшись, Локи лишь велел лететь за ним. На секунду я стушевалась, не понимая, каким образом должна лететь, но он взмахнул рукой и я почувствовала небывалую легкость. Казалось я не вешу и грамма, паря над землей. Все вокруг стало таким большим. По крохотному тельцу проходила вибрация. Я осознала, что она исходит от полупрозрачных крыльев. В таком же обличии передо мной порхал Локи. Резво развернувшись, он устремился к решетке. Немедля, активно махая крыльями я ринулась за ним. Мне не верилось в то, что прямо сейчас я просто парю в воздухе, лавируя в его потоках. Дух захватывало, крохотное сердечко усердно билось, пока я умело облетала препятствия. Но когда Локи ловко нырнул сквозь стену, я испуганно затормозила. Нужно было протиснуться в небольшую щель в стене. Пожалуй я была первым комаром с приступом клаустрофобии. — Насекомым лучше не задерживаться на одном месте — Просунув длинный нос из щели пропищал Локи Набравшись смелости, я стала протискиваться в лаз. Пористый камень царапал хрупкое тело и крылья, казалось стена сейчас раздавит меня своим напором, но к счастью ползти пришлось совсем не долго. Выбравшись из стены я почувствовала легкий морской запах. И впрямь перед нами разливался океан. Удивительно как просто можно оказаться в совершенно другой части света, путешествуя комаром по Нави. Локи свернул к возвышающимся скалам. Здесь уже лететь было гораздл сложнее. Встречный ветер того и норовил сдуть меня в сторону. Скорость полета снижалась, все силы уходили на то, чтобы удержать курс и равновесие. Асу давалось это гораздо проще. Заметив, что меня то и дело сдувает, он пристроился сзади и стал подталкивать в зад. Вот бы люди удивились, если увидели, как один комар толкает другого. Видимо скитания по пещерам — мои участь и удел. Приземлившись в ней, Локи принял свой истинный облик и вернул мне мой. — Что если нас тут заметят? — пытаясь отдышаться вопрошала я. — А мы не надолго. Обхватив рукой мою талию, Асгардец крепко прижал меня к себе. — Пристегните ремни. Наш борт готов к взлету — ухмыляясь выдал бог — Воняешь, как бродяжка. Брезгливо поморщившись он унёс нас в совершенно незнакомое место. Только такое перемещение разительно отличалось от путешествия с олимпийцами. Там тебя охватывает туман, а как только он рассеивается, ты наблюдаешь совершенно иное место вокруг себя. Здесь же все было иначе. Мы словно бежали с неимоверной скоростью, преодолевая не просто километры, а световые лета. В считанные секунды мы оказались в каком-то гроте, заполненного лазурной водой. — Вау…— завороженно воскликнула я — Какая красота! — Да? — удивился Локи — Как по мне очень скудно. — А где мы? — Мексика. — Мексика?! — выпучила глаза я — Почему Мексика то? — Разве не сюда бегут все преступники? Пока скитался по вашему Мидгарду, увидел несколько театральных постановок в ваших коробочках. Там именно так и делали. — Когда? Лет так пятьдесят назад?! — Ладно! Давай-ка, раздевайся! — Что?! Это ещё с чего вдруг? — От тебя разит как от дверга! — возмутился Локи выпучив глаза — А что…дверги воняют? — спросила я, незаметно принюхиваясь сама к себе — Отвернись! — Они же пошли из червей, что завелись в мясе убитого Имира — с интересом наблюдая за моей фигурой ответил Локи — А Фрейя ещё с ними ложе делила…Бе…— сдержав рвотный позыв добавил он отворачиваясь. — А кто она? — спросила я, скидывая с себя грязную одежду — Любительница экзотичных мужчин? Пока я погружалась в теплые воды озера, под рассветными лучами солнца, Локи поведал мне о том, кто же такая Фрейя. Только вот назвал он её асгардской потаскухой. Но больше она была известна, как дочь Ньёрда и сестра Фрейра. После того, как ваны, ради примирения с асами оставили Ньёрда в качестве заложника, его дочь поразила всех жителей Асгарда своей красотой. Нет ей равных в этом. Говорят, что она первая после Фригг. Имея мягкое сердце и пристрастие к любовным песням, Фрейя не могла устоять и перед мужчинами, восторгавшимися её красотой. И это несмотря на то, что супруг её был сам Од, самым что ни на есть выражением страсти и опьяняющего удовольствия. Но супруга часто не бывало в их чертоге, что зовётся Фолькванге, а вокруг столько соблазнов. Вместе с другими валькириями Фрейя помогала отбирать самых лучших падших воинов, которым предстояло отравиться в Валгаллу. Выбирала богиня самых трезвых, мускулистых и светловолосых из всех. Пусть даже они не отличались большим умом. Главное, что с ними ей удавалось провести прекрасные ночи на ложе с бархатными балдахинами. Как и многие женщины, Фрейя падка на украшения, усыпанные драгоценными камнями. У богини было все, кроме чудесного Брисингамена, коим владели карлы. Оно стало для неё наваждением. Отбросив все смятения в сторону, Фрейя отправилась в подземелья Альвхейма. Там то, в темных пещерах, с горящими в стенах прожилками золота и драгоценными камнями, она и увидела братьев Альфрига и Двалина, выламывающих сокровища кирками. Третий брат Берлинг ковал сверкающее оружие, а четвертый брат Грер изготавливал великолепной красоты подвески и кольца. Невидящие солнечного света дверги были бурые, словно кора деревьев, их длинные бороды волочились по пыльной земле, а лица сморщены, как измятый лист. Но узрев перед собой желанное украшение, Фрейя позабыла обо всём на свете. Она потянулась к нему, но оно поднялось лишь выше, став недосягаемым для богини. Карлы с интересом рассматривали прекрасную гостью, воспевая ей мадригалы своими хриплыми, дребезжащими голосами. Всеми силами Фрейя уговаривала двергов отдать ей Брисингамен. Даже обещала прислать своих храбрейших воинов или выдать в награду богатые одежды, фрукты или цветы. Но ничего из этого братьям так страстно не желалось, как саму богиню. Без напущенной скромности они с вожделением уставились на Фрейю, диктуя собственные условия. Предстояло ей провести по одной ночи с каждой из братьев. Смотря на их измазанные вековой пылью лица и украшение, Фрейя согласилась, но прежде вынудила двергов как следует искупаться. Как только братья отмылись, богиня обнаружила для себя, что карлы не так уж и уродливы: крепко сложенные, мускулистые и необычайно ловкие. Четыре ночи провела Фрейя, разделяя ложе с четырьмя братьями сразу. Заскучавшие без женского тепла дверги крайне не хотели отпускать прекрасную богиню из своих мрачных пещер, но уговор есть уговор. С грустью в глазах Альфриг застегнул на ее шее ожерелье и произнёс, что уговор есть уговор. Обняв двергов на пращание, Фрейя стала возвращаться домой. Однако там её ожидала оставленная Одом записка в пустом чертоге. В ней он излил всю свою боль, сообщая о том, что знает про все измены жены. Од был готов простить ей благородных воинов, но мерзкие карлы — это было слишком. — Она горевала не долго — облокотившись о камень Локи лежал на земле, закинув ногу на ногу — А потом подумала и пришла к выводу, что мужья приходят и уходят, а драгоценности остаются навсегда. — Отвратительно… — скривилась я, начиная замерзать в воде — И она со спокойной душой его по сей день носит? — Нет — усмехнулся Локи, подкладывая руку под голову — Я выкрал его и отдал Одину. Она ещё прибежала тогда к нему и вопила, что я забрал то, что мне не принадлежит, но всеотец быстро напомнил ей, каким образом потаскушка заполучила свою драгоценность. Нет, конечно асы были благодарны за то, что Фрейя научила их колдовать так, как то умеют ваны, но простить оскорбление такого славного аса, как Од, Один не мог. — приподняв голову от камня Локи посмотрел в мою сторону — Ты там вылезать то собираешься? — Собираюсь. — клацая зубами призналась я — Только зачем я мылась, если придется вновь надевать грязную одежду? — Ммм — довольно растянул Локи — Будешь голенькой ходить? — Вот ещё! Дай жилет свой или хотя бы плащ! — Совсем спятила? — возмутился ас. — Тогда я продолжу вонять, как дверг. Уговаривать бога расстаться с одеждой пришлось не долго. Но плащ он не отдал. С плеча ётуна мне достался длинный кожаный жилет, под весом которого я даже поначалу слегка прогнулась. Металические вставки сильно давили на плечи, словно вдавливая меня в землю. С самым недовольным видом Локи стоял в такой же кожаной удлинённой рубахе, с косыми клиньями, которая демонстративно подчеркивала широкую, крепкую мужскую грудь. Все же красив ас необычайно. — Добавить бы тебе форм попышнее и была бы хороша — оценивающим взглядом смерил меня Локи — Ладно, пойдем поедим от пуза, да вздремнём. Надо ещё план обдумать. — Нормальные у меня формы. — обиженно пробубнила я расправляя ладонями подолы жилета. Выбравшись из грота я осмотрелась по сторонам. Впереди виднелись тернистые джунгли, которым был безразличен рассвет. Как бы он не старался проникнуть в густые заросли, там по-прежнему было темно. — Ну что, лапуля, обнимемся? — игриво улыбаясь спросил Локи, вновь пропуская свою руку на мою талию. Джунгли мы сменили на пыльный город. Я гордо вышагивала за Локи, чувствуя себя отпетой бандиткой. Я, без какого-либо сопровождения ( ас не в счет. Он скорее подельник), в чужом городе, в чужой стране, скрываюсь от полиции, в кожаном жилете на голое тело, собираюсь помогать ётуну, которого разыскивают все боги Олимпа! Просто невероятно! Казалось я должна впасть в панику и ужаснуться собственному положению, но так уверена в себе я ещё никогда не была. Мне даже хотелось брутально покрутить какое-нибудь оружие прямо на пальце, но Локи заявил, что детям оружие не положено. Обидно, но да ладно. Небольшие разноцветные дома, преимущественно желтых и белых оттенков, стояли по краям довольно широкой улицы. Так странно было смотреть в лица людей, чья внешность далека от азиатской и европейской. Я открывала для себя новый мир. А ведь еще не так давно люди в разных странах разговаривали на разных языках. Им приходилось учить их, чтобы иметь возможность путешествовать. Хотя я и злилась на богов, но все же их заслуги нельзя умолять. Они многое сделали, что улучшило наш мир. Как бы я смогла общаться с местными жителями, если бы не понимала их языка? Вот он дар богов человечеству. Если бы наши предки посмотрели на нас, то решили бы, что мы волшебники. Мы говорим совершенно по-разному, но понимаем каждое слово. Так боги хотели сделать нас едиными, сплотить весь человеческий род. Местность была настолько колоритной, что теперь мне хотелось посмотреть весь мир. Здесь роскошные дома стояли бок о бок с трущобами. За припаркованной машиной стояла повозка, запряженная гнедым конем, а напротив расположился рынок, пестря разнообразными украшениями, фонариками, разноцветными маленькими баночками с соусами и пленительными сладостями. Именно здесь Локи решил посетить местный бар. Только вот я поспешила ему доложить, что денег у меня совершенно нет. Однако Локи лишь надменно закатил глаза и уверенно вошёл внутрь, по-хозяйски толкнув дверь рукой. Вторя его настроению, я гордо расправила плечи и размашистой походкой зашла следом. Только вот взгляды местных обитателей быстро напомнили мне, что смелостью и дерзостью я не сильно награждена. Но тем не менее, я старалась держаться и не выдавать свое волнение. Здесь явно собирались исключительно местные, не привыкшие к туристам и посторонним посетителям. Но аса это не смущало ни на грамм. Он расслабленно уселся за столик, уставился в меню и тут же его отбросил в сторону. — И по что мне картинки ваши смотреть — недовольно проворчал он подошедшему официанту. — Пива неси, да мясо. Да не жалей! — А мне, если можно, кесадилью и чашку кофе. Как только официант ушел, я легла грудью на стол, ещё раз желая уточнить, точно ли нам хватит денег. Но в ответ мне раздался лишь тяжелый вздох. Локи больше интересовала наша ссора с Чимином. Поначалу меня сбило с ног удивление, что асу вообще сие известно, но он чистосердечно признался в том, что следил за мной. — Что прям всегда?! — возмущенно вскрикнула я. Хоть Локи и заверил, что не всегда, ибо у него имелись дела и поважнее, но его ухмылка вынуждала сомневаться в словах. Затем мной овладела грусть. Чувство огромной потери, образовывающее пустоту внутри. Все вокруг стало казаться мрачным и унылым. Выкрашенные в яркие зелёные и оранжевые краски стены потускнели, приобретая серые оттенки. Свет разноцветных люстр померк, а сплетенные из ротанга кресла казались нестерпимо колкими, словно были обвиты ядовитым плющом. Я погрузилась в мысли о нём. Что он делает сейчас? Переживает ли? Думает ли обо мне? Или наслаждается в объятиях Психеи? Мне казалось, что я знаю Чимина и тот, кого я знаю стал бы мучаться совестью, переживать, но его поступок говорил о том, что я совершенно ничего не знаю. Вот почему я обнаружила его тогда таким разбитым? Он думал он ней? Точнее думал о том, как променять меня на неё, выйдя сухим из воды? А что если он специально подстроил все так, чтобы нас могли найти? С чего вдруг Моране вот так просто сдавать нас Аресу? Неужели всё это было его собственной постановкой? Сердце кричало мне, что Чимин никогда так не поступил бы, но разум твердил обратное. Теперь он считал и Александра одним из участников этой постановки. Как интересно все сложилось. Почти в одно и то же время появляется сын хранителей и воскресшая с какого-то перепуга Психея. Они оба совершают недвусмысленные поступки, о которых так быстро узнают боги. Затем Морана ни с того, ни с сего снимает свои чары и предъявляет богам наше грехопадение. Это все и впрямь было странно или я искала оправдание произошедшему? Почему просто не могу предположить, что так сложились обстоятельства? Почему не могу принять то, что любовь Чимина ко мне была ничем, по сравнению с его чувствами к Психее? Потому что так удобнее? Потому что так легче, когда есть кого винить? Как бы сердце не кричало мне, логика пришла к выводу, что Чимин все подстроил сам. Так ему было проще избавиться от неугодной любовницы, нежели вдаваться в долгие прения. Разумеется боги не станут его сильно наказывать. Пошлют в ссылку, как однажды посылали Аполлона или вынудят выполнить сложные работы, но это все мелочи. Сейчас же он выглядит, как благородный бог, который поставил долг превыше любви. Он выбрал все человечество вместо одной смертной. Что станет с людьми, не будь в нашей жизни покровителя любви? Я все это понимала, но собственный эгоизм и жалость к себе были сильнее. На удивление Локи слушал все мои рассуждения довольно внимательно, только единожды прервав на собственные возмущения о том, что люди совершенно не знают вкуса хорошего пива. Горький напиток пришелся богу не по душе. Вот в Асгарде пиво фруктовое, медовое, а у нас даже пиво горькое. Такое же, как и жизни. На этой удручающей ноте он поднялся из-за стола и протянул мне руку, словно желая пригласить на танец. Удивленно изгибая брови, я поднялась и вложила в его ладонь свою руку. Но вместо танца, ас унес нас прочь из бара и привел к какому-то задрипанному отелю. — Мы что, просто сбежали?! — испуганно воскликнула я — Даже не заплатив?! — Стану я ещё платить мидгардцам. Моя великая цель и так высшая цена для вас. Ступай живее. Немного отдохнём здесь