Pray For Demons

Каждому из нас нужен друг. Тот человек, которому можно позвонить среди ночи и рассказать, что тебе приснилась лютая дичь. Нам нужен тот, кто будет напиваться с нами в баре после того, как наши отношения закончатся, и тот, кто будет есть с нами мороженое под дурацкие любовные сериалы, и тот, кто скажет: хватит наедать лишние килограммы. Нам нужен тот, кто поможет в нужный момент закопать труп, и тот, кто сможет отрезвить нас фразой, что ты, мол, не прав — и при этом всё равно остаться на нашей стороне. Словом, настоящий друг, из тех, за которых в огонь, в воду, и за которых отдать правую руку. Крис Салих прекрасно помнит, как встретил своего лучшего друга. Много лет назад, ещё в младшей школе. Его семья тогда только переехала в Огайо, это был его первый день в новой школе: маленькой и христианской. Но дети вокруг пока ещё не отличались христианским милосердием и радушием, отказываясь принимать Криса... куда бы то ни было. Крис помнит: игровая площадка и ребята кучками, стайками, взрывы смеха здесь и там, и отчаянная тоска. Крис помнит: он сидел в одиночестве на скамейке во время перерыва минут, наверное, десять. Целую вечность для ребёнка. Сколько ему было, семь, восемь, девять? В таком возрасте друзей обычно заводить легко, так твердят все взрослые. Они давно не были в школе. Крис помнит, как разглядывал мыски своих ботинок, и как перед его лицом появилась рука. Заусенец на большом пальце и обмотанный пластырем средний, ладонь в нескольких местах синяя от пасты шариковой ручки. Крис снова и снова прокручивает в голове этот момент: чужая ладонь немного дрожит, и маленький он поднимает голову, как в замедленной съёмке, до него просто не доходит, что от него хотят. Крис помнит: неуверенно звучащий голос, который ему тоже удалось расшифровать не сразу. Сначала он просто не поверил в то, что ему сказали. — Привет, — сказал маленький Тайлер. — Пойдём с нами играть. Это было много лет назад, но воспоминания о том дне до сих пор вызывают у Криса улыбку. Влажная от пота ладошка в его ладошке, и Тайлер сказал, что его зовут Тайлер, а потом потянул его за собой. И Крис пошёл — не задавая никаких вопросов. Он всё ещё не до конца верил в происходящую наяву сказку, когда маленький Тайлер остановился перед другим маленьким мальчиком, который возился с конструктором Лего. — Мисс Банч сказала, что если нас больше двух, мы можем взять баскетбольный мяч, — бесхитростно пояснил маленький Тайлер. — Ты любишь баскетбол? И тогда другой маленький мальчик, тот, чьи пальцы удерживали сразу с десяток маленьких деталек, оторвался от своего конструктора и поднял голову, глядя на маленького Криса. В этот момент маленький Крис ещё не знал, что от его дальнейшего ответа зависит вся его жизнь. Но что-то, определённо, почувствовал. — Люблю, — выпалил маленький Крис, а потом пожал плечами, признаваясь, как на духу. — Но не умею. И тогда маленький Ник — уже позже маленький Крис узнает его имя — широко улыбнулся и заявил: — Это ничего, я тебя научу! Маленький Крис почувствовал, что всё, случившееся с ним за последние дни, недели и месяцы: ссоры родителей; то и дело зловеще звучащее на кухне по ночам, когда все думали, что маленький Крис спит, слово «развод»; их поспешный переезд в Огайо, в город, который маленькому Крису не понравился сразу — взаимная антипатия с первого взгляда; новая школа, христианская школа, от морали которой маленького Криса начинало подташнивать, не доезжая пятисот метров до школьных ворот; всё это — было ничего. Всё меркло от этой счастливой мальчишеской улыбки. Так Крис встретил Ника, и так Тайлер стал тем, кто их познакомил. Их дружба на троих продержалась все школьные годы и держалась дальше — даже когда они все трое поступили в разные колледжи. В баскетбол Крис играть так и не научился, хотя, видит Бог, его пытались научить и Тайлер, и Ник, и даже Зак — младший брат Тайлера. Поэтому Крис в компании очередной девушки Ника наблюдал за каждой игрой своих друзей, а потом и Зака тоже, с трибун. В старших классах, в самом конце, они даже сколотили группу — играли на школьных мероприятиях и пару раз в церкви. Это было чертовски весело — проводить время вместе. Тайлер нравился Крису — он забавный, немного странный, увлечённый, нервный. С кучей тараканов в голове, но даже они нравились Крису. Просто Тайлер никогда не был Ником. Разные волны, и если Ник и Крис понимали друг друга не то что с полуслова — с полувзгляда или полувдоха, почти телепатически, то Тайлеру приходилось долго разъяснять, что именно он имеет в виду. И это не было препятствием в школе — разве что поводом для дополнительных шуток. И это не стало препятствием, когда они учились в разных колледжах, просто сообщения и разговоры стали длиннее. Препятствием стало совсем другое. Плотные рабочие графики у Криса и Ника. Потом — свадьба Ника, на которой Крис был лучшим другом жениха, а Тайлер — всего лишь почётным гостем. У них всё ещё была дружба на троих, у них всё ещё была группа. Но чего-то не хватило. Возможно, времени, которое требовалось Тайлеру. Возможно, помешало расстояние: Крис и Ник жили в соседних домах во время учёбы, а потом снимали одну квартиру на двоих. Просто времени на группу — ладно, если уж начистоту, то времени на Тайлера — больше не хватало. Не хватило. Крису не хватило времени позвонить. Крису не хватило смелости высказать Тайлеру это в лицо. Он убеждал себя, что в любом случае поступает лучше, чем Ник — тот сбегал от любого разговора: беременная жена, — одна из девушек Ника всё-таки поймала его в свои сети, — слишком много работы, что мы будем вдвоём, мол, говорить одно и то же. Ну, в этот раз Ник не научил его, как правильно о таком говорить, поэтому Крис сказал, как умел. Он постарался сделать это как можно мягче, насколько вообще возможно мягко сообщить, что они оба покидают группу. Хвост этой собаки Крис предпочёл рубить по частям — он долго спорил с Ником о том, что не стоит делать всё резко, надо дать Тайлеру время переварить это, надо обеспечить его возможностью найти других участников. Другой гитарист, другой барабанщик. В конце концов, у Тайлера был ещё сольник, без участия Криса и Ника — Ник считал, что Тайлер не пропадёт в любом случае. В конечном итоге, это просто группа, верно? Но для Тайлера — Крис всегда это чувствовал — это было больше, чем просто группа. Он всегда был куда более увлечён этим. Немножечко гиперфиксирован, и немножечко здесь означает, что Тайлер уделял немножечко времени сну и еде в отрыве от занятий музыкой. Крис говорил себе: да, группа развалилась, но они ведь остались друзьями? Крис знал, что врёт себе: так изнутри грызёт сомнение. Голос совести. Червивое яблоко познания. Животный белок. Приятного аппетита! Когда расстаются в отношениях, можно остаться друзьями. Когда расстаются друзья, то кем они становятся? Сообщение, в котором Крис писал о том, что они с Ником уходят из группы; Крис набирал его несколько дней. Писал и стирал, подбирал подходящие слова. Как правильно сказать, что уходишь? Родители Криса всё ещё произносили слово «развод» шёпотом, так, словно ему всё ещё шесть или семь, максимум, восемь. Так, словно они не заметили, что маленький Крис вырос и съехал от них, и на кухне можно кричать во весь голос, а сам Крис разве что с попкорном не наблюдает за развитием событий: разведутся они или нет? Нет, конечно: что скажут соседи? Что скажет Крис? Крис сказал бы: слава Богу, будет меньше неловкости. И всё-таки, как дать понять человеку, что вам больше не по пути? Как помягче, как понежнее разбить ему сердце? Крис всегда считал, что это должно быть ясно само собой: с тобой не хотят больше общаться. Нет времени. Нет ресурса. Нет желания. Ну, теперь Крис пересчитывал свои расчёты и перечитывал сообщения, которые так и не отправлял. Он думал о них перед сном и думал, когда просыпался. Он прикидывал, что именно сказать Тайлеру — за завтраком, ужином, и в перерывах на работе. Надо просто сказать ему — так сказал Ник. Легко скидывать всё друг на друга, но Крис до сих пор вёлся на его улыбку, говорящую: это всё ничего. Тайлер справится, Тайлер не пропадёт, просто скажи ему. — Как сказать человеку, что уходишь от него? — это случилось на третий день мучительных размышлений немаленького уже Криса. Он спросил об этом напарника по работе — тогда он ещё работал в музыкальном отделе, хотя уже планировал оттуда уйти, разглядывая замечательную вакансию в отделе продаж цветного скотча, где уже работал Ник. Они сидели посреди стеллажей с дисками, пластинками и раритетом — стойкой с кассетами. Кто сейчас слушает кассеты? В тот момент — несколько месяцев назад — Крису казалось, что никто. Ему до сих пор так кажется. Его до сих пор гложет червячок сомнения, совесть почти изгрызла его. — Просто скажи ей, что вы расстаётесь, и что дело не в ней, — Джош зачитал, как по учебнику; будто держал в руках брошюру «Как безболезненно бросить когда-то любимую девушку». Этот Джош с кудряшками и пирсингом в нижней губе, маленьким серебряным колечком, с любопытством разглядывал Криса и жевал свой бургер. — Ему, — пояснил Крис. — Тайлеру. И мы не в отношениях. Я... Мы с Ником уходим из группы, и мне надо об этом как-то ему сказать. Джош тоже играл — тоже на барабанах, как и Крис, только в другой группе. Как-то она называлась… Джош давал послушать пару записей паршивого качества с концерта, Крис покивал с умным видом, выдал пару умных на первый взгляд советов и позвал к себе на работу. На тот момент они работали вместе уже несколько месяцев — Джош с жадностью поглощал любые знания о музыке, которыми только Крис мог и хотел поделиться. Джош быстро учился и внимал каждому совету. Теперь настал его черёд давать совет Крису. — Скажи правду, — посоветовал Джош. — Почему вы уходите? Плотные графики. Мало времени на репетиции. Сложно совмещать с работой и личной жизнью. Джош и его любопытный взгляд, Джош и его широкая, дружелюбная улыбка. Крис тоже улыбнулся ему в ответ. — Спасибо, чувак, — Крис кивнул. — Примерно так и напишу. Просто... Это же не делает нас плохими людьми? Меня и Ника. Что мы вот так бросаем его одного. Джош Дан и его симпатичная мордашка — выручка в кассе стала больше на двадцать процентов из-за всех этих девчонок, что приходили поглазеть на него. Джош — самый милый человек, которого Крис когда-либо знал, даже, возможно, милее Ника, он никогда не уставал объяснять покупателям, почему этот конкретный альбом дороже на десять баксов, чем все остальные, и почему одни струны лучше других. — С ним всё будет в порядке, — заверил Криса Джош, когда Крис, наконец, отправил многострадальное сообщение. — Думаю, он найдёт кого-то куда лучше вас, двух придурков. Сказал — и рассмеялся своей шутке. И Крис, конечно, засмеялся вместе с ним, это ведь была шутка и ничем другим оно, кроме шутки, быть не могло. Это ведь был Джош — он никогда никому и слова плохого не сказал. Но очень заинтересовался дальнейшей судьбой Тайлера. — И как он воспринял ваш уход? — спросил Джош на следующий день. Крис как раз старался выкинуть всю эту историю из головы: дело сделано, сообщение отправлено, Тайлер поставлен перед фактом. Всё кончено. В итоге сообщение оказалось куда жёстче, чем Крис планировал — слишком длинное, слишком много оправданий, но главное было сказано: они оба уходят, они пас. — Нормально, — пожал плечами Крис. — Он написал, что ему очень жаль, но что он понимает. И что ему надо уехать на какое-то время. — У-е-хать, — повторил по слогам Джош. — Ого. И ты поверил? Крис помнит, как облокотился на прилавок, чтобы его руки меньше дрожали, а плечам стало легче, как будто на них давил сверху гнёт вины. — Ник сказал, что ему, наверное, нужно зализать раны, — пробормотал Крис. — И он уже уезжал так раньше. Там плохо со связью. Он уже жалел, что поднял эту тему вчера — потому что Джошу стало очень уж интересно. Джош звучал, как голос его совести. Джош продолжал мило улыбаться и задавать вопросы, от которых Крису становилось не по себе. — То есть, ты успел поговорить об этом с Ником, но не нашёл времени нормально объясниться с Тайлером? — уточнил Джош и тут же добавил. — Это нормально, вы ведь не были так близки. Добавил, чтобы это не звучало, как укор, но Крису от его слов стало ещё хуже. Не то чтобы он это не заслужил, не то чтобы он заслуживал всего этого. Крис больше не понимал — и не хотел понимать. Он ведь был в своём праве разорвать контракт, который никто даже не подписывал? Было весело, но это закончилось. На подростковую мечту больше нет времени. Как Джим Бэйлис из любимой пьесы Тайлера, вступающий в сделку с собственной совестью. — Он нормально всё воспринял, — повторил тогда Крис, стараясь больше убедить себя самого. — Он адекватный, нормальный человек. Не то что одна из бывших Ника — караулила его после работы. Крис натужно рассмеялся, и Джош тоже растянул губы в милой улыбке. Крису подумалось ещё, что так ухмыляются акулы перед тем, как откусить человеку конечности, так, чтобы в море больше — ни ногой. — А что, этот Тайлер знает, где ты работаешь? — поинтересовался Джош как будто бы невзначай. — Нет, — Крис покачал головой и снова попытался перевести всё в шутку. — Так что если он будет караулить меня возле дома, останусь ночевать на работе. Но, повторю: всё нормально. Ещё никогда раньше «всё нормально» Криса не звучало так убедительно — и так жалко одновременно. Джош закивал, всем своим видом показывая, что он верит ему целиком и полностью, и с ним согласен — от этого стало ещё хуже. В голосе Джоша не звучало ни капли сарказма — его додумывал уже мозг Криса. Конечно, Тайлер справится. Конечно, Тайлер нормально это воспринял. Конечно, Тайлер... Крис позвонил Тайлеру — через неделю или около того, но на мобильный он не отвечал, а мама Тайлера сказала, что он в отъезде. Всё согласно его словам — согласно легенде. Не было никаких причин думать о чём-то плохом — но Крис почему-то всё равно думал. Червячок сомнения, голос совести отравлял его душу. Тем временем, с душой Ника тоже было не всё в порядке — но его если и травили, то беременная жена, и то, своей стряпнёй. Тем радостнее было сообщить Джошу последние новости спустя какое-то время; Крису казалось, что с последнего разговора о Тайлере прошла вечность. — Тайлер вернулся, — сообщил Крис; по счастливой случайности это совпало с его последним днём работы в музыкальном отделе, настроение поднималось всё выше, и даже улыбка Джоша казалась ещё более искренней, чем обычно. — Хочет сыграть концерт. Последний, или один из последних. — С вами, — поправил его Джош, дополнил, ведь Дьявол, как известно, в деталях. — Последний концерт — с вами. И когда он будет? В этот день ничто не могло испортить настроение Криса, и даже ощущение, что Джош Дан с его самой милой улыбкой и репутацией самого доброго человека во Вселенной, что-то задумал, не могло его омрачить. И всё-таки во взгляде Криса просквозило некоторое подозрение, заставившее Джоша улыбнуться чуть шире, а маленькое серебряное колечко в его нижней губе — блеснуть. — Ещё не знаю, когда и где, но я напишу тебе, — благодушно предложил Крис. — Приходи, если хочешь. В тот момент он вовсе не рассчитывал, что Джош Дан в самом деле заявится просто послушать их; поедет в другой город и заговорит с Тайлером. Не всё получается так, как планируешь, ну, упс. И, конечно, Крис волновался, как бы Джош не наговорил Тайлеру чего-то не того. Чего? Всё было честно: Крис был предельно честен и с Джошем, и с Тайлером, но этот червячок сомнений продолжал грызть его душу. Отравленное яблоко, снаружи кожура, внутри — одни паразиты. Крис помнил, каким вдохновлённым и светящимся выглядел Тайлер после разговора с Джошем — и его немного отпустило. Совсем чуть-чуть. Самую чуточку. Он убедился в том, что Ник, как всегда, был прав; всё это было ничего. Полная ерунда: Тайлер в порядке. С Тайлером было всё хорошо. У Тайлера было всё замечательно — и они больше не возвращались к той теме, насчёт их с Ником ухода из группы. Какая эта, впрочем, группа — из одного человека? Тайлер и все его внутренние демоны, Тайлер и все тараканы в его голове: вот какая. Ник как-то шутил, что именно тараканы Тайлера им пилотируют, управляют его сознанием. Ник сказал, что двадцать один — это ещё преуменьшение. Крис смеялся до боли в животе, и Тайлер тоже смеялся. Может, шутки у них и были немного дурацкие, но Тайлеру они тоже нравились. В общем, когда Тайлер позвонил Крису среди ночи, Крис решил, что уж теперь-то с него хватит. Теперь-то Тайлер точно в порядке, и пусть поёт своё развлечение веры кому-то другому. Хотя бы Джошу Дану с его дружелюбной улыбочкой. Ник, конечно, сказал на это решение, что давно пора было это сделать. Игнорирование звонков, никаких ответов на сообщения. Ник и Крис сделали вид, что Тайлера больше не существует. В конечном итоге, всё последнее, что он им писал, касалось музыки. Или было прелюдией к тому, чтобы перейти к музыке. Новые песни и новые выступления — и сам Крис считал, что это, конечно, здорово, но ему стоит для начала закончить колледж. Тайлер свой бросил, Джош, насколько знал Крис, — они говорили об этом однажды, — и вовсе нигде не учился после школы. Не то чтобы Крис не верил в успех Twenty One Pilots, группы, названной в честь пьесы, которая так сильно тронула душу Тайлера Джозефа — нет, просто у него не было времени и терпения ждать этот успех. Как сказали бы доктора: пациент скорее мёртв, выйдет ли он из комы — одному Богу известно. Крис если и верил в Бога, то лишь когда ему было очень страшно: всегда приятно представлять какую-то могучую силу, которая, в случае чего, тебя защитит. Главное — молиться усерднее. Но ещё у Криса был Ник, который со своей беременной женой теперь жил в соседней квартире, и его «это всё ничего» спасало куда лучше молитвы. Всё хорошо, и можно было не обращать внимания на редкие отрыжки совести. Можно было притвориться, что всё в порядке, и что душу Криса ничего не грызёт. Чаще всего Крису это вполне удавалось: вплоть до нынешней недели, когда он встретил Марка. Марка Эшельмана Крис знал вот уже как пару лет — он мелькал то здесь, то тут, слыл своим в музыкальной индустрии, но не играл ни в одной группе сам. Марк, казалось, наблюдал из тени, зная всё про всех и каждого, Крис всегда сравнивал его с пауком, который оплёл своей сетью весь Колумбус, а иногда казалось, и вовсе — весь Огайо, и теперь с интересом наблюдал, как в липких нитях вязнут различные мухи. Себя мухой Крис, разумеется, не считал. Максимум — комаром. Тайлера в этой иерархической системе прихлопнули ещё в начале фильма: пятнышко крови на стене, едва заметное, видно? Никак не удаётся замыть. Как соринка в глазу, которую никак не получается смахнуть. Не выходит проморгаться. С Марком Крис столкнулся случайно, на заправке, Марк примерял солнечные очки за пару баксов, из тех, что и двух своих баксов не стоили, и уж точно не нуждались в том, чтобы их примерять. Они ни из кого не сделали бы Нео из Матрицы. Максимум — слепого, не хватало только собаки. Ник, увидев это, пошутил бы: сказал бы, что будет его поводырем. Ника рядом не было, так что Крис просто улыбнулся и протянул Марку руку для рукопожатия. Обмен приветствиями и последними короткими новостями, все эти глупые вопросы: как сам, что нового, как семья. А потом Марк спросил, что случилось с Тайлером. Крис, вообще-то, приехал заправиться. Залить полный бак бензина и взять себе банку Ред Булла. Может, перехватить какой-нибудь хот-дог до ужина, потому что они собирались провести этот вечер с Ником и его беременной женой: поесть пиццы и потупить в телевизор. Крис уже пожалел, что передумал вставать завтра на полчаса раньше и заехал сюда сразу после учёбы перед тем, как отправиться на работу. У Криса словно началась изжога — не от острого соуса, а от одного упоминания имени Тайлера. Червячок сомнения, голос совести вгрызся в лёгкое, а как иначе объяснить, что в воздухе запахло гнилью, а дыхание перехватило? — А что с Тайлером? — переспросил Крис. — Мы давненько не виделись. Отличное оправдание: у него снова не было времени на Тайлера. Был колледж, была работа, был Ник, и не было Тайлера. Будто вовсе не он протянул ему руку много лет назад на игровой площадке, когда никто не хотел играть с маленьким Крисом. Ну и что теперь, ему всю жизнь за это расплачиваться? — У него случилась паническая атака на работе, — пожал плечами Марк, спешно оглядываясь: не подслушивает ли кто? Никто, конечно, не подслушивал. Никому и дела не было до какого-то там Тайлера. Марку вообще можно было об этом рассказывать? Вроде как, это выдача информации о своих же сотрудниках. Он, правда, считал Криса другом Тайлера. Криса и Ника — его друзьями. Так продолжал считать весь мир, даже после того, как Крис и Ник покинули группу. Стоило анонсировать это событие — повесить пару плакатов и выставить пост в Фейсбуке, чтобы избежать таких вот ситуаций. Крис имел то, что имел: его имела его детская привязанность. — О, это Тайлер, с ним иногда такое бывает, — сказал Крис, стараясь, чтобы это прозвучало не слишком пренебрежительно. Впрочем, его старания не увенчались особым успехом: именно так это и прозвучало. Словно ему наплевать на Тайлера, и он подбивает Марка сделать точно так же. Выкинуть всю эту историю с Тайлером из головы. Он ведь был в порядке. Он должен был быть в порядке. — А ещё — шрамы, — Марк провёл двумя пальцами от сгиба локтей до запястья. — На обеих руках. Когда в последний раз Крис видел Тайлера, у него не было никаких шрамов. Крис пытается вспомнить, когда в последний раз он видел руки Тайлера — без длинных рукавов. Это же не из-за него, правда? Это же не из-за них с Ником, верно? Они здесь ни при чём. Тайлер был в порядке. Шрамы. Значит, он это сделал какое-то время назад. Ещё зимой их не было, Тайлер шатался в одних трусах по квартире Криса, точно, ещё в феврале или январе. Крис бы заметил. Крис бы заметил? Червячок добрался до сердца, и оно принялось стучать часто-часто, будто в попытке отбиться. — Что случилось? Там, на работе? — Крис с трудом сдерживал дрожь в голосе. — Тайлер, он... — Его забрали, — Марк покачал головой. — Тот парень о нём позаботился. Ты должен его знать. Крис, впрочем, был уверен, что он не хочет его знать. Крис догадывался, что за парень: розовые волосы и пирсинг в нижней губе. Откликается на Джош мать твою Дан. — Да, — судорожно кивнул Крис. — То есть, нет. Я не знаю. — Я просто думал, что ты в курсе, — сказал Марк. А потом они свернули эту тему — и больше не возвращались к ней. Во всяком случае, вслух — потому что думать об этом Крис не переставал. Крис думал об этом весь оставшийся день на работе в отделе продаж цветного скотча, и позже, в квартире Ника на продавленном диване перед телевизором. Даже пицца казалось с привкусом гнили, хотя и Ник, и беременная жена Ника сказали, что с ней всё в порядке — Крис спрашивал. Это всё, что сделал Крис: отшутился, что съел что-то не то. Это всё, что сделал Крис: ответил на вопрос Ника, что всё в порядке. Он в порядке. Это всё, что сказал Ник: что это ничего. Но в этот раз «ничего» Ника не возымело никакого действия, как и то, что всегда успокаивало Криса до сегодняшнего дня — канал Фокс Крайм, где стабильно каждый час кто-то умирал на экране. Поэтому утром Крис сделал именно то, что пообещал себе никогда не делать, после того, как уволился из музыкального магазинчика. Он набрал номер Джоша Дана, по дороге на лекцию по испанскому. Почему-то позвонить Джошу казалось менее страшным и стыдным, чем разговаривать с самим Тайлером, хотя Крис был уверен, что Тайлер никогда не станет его обвинять в чём-то. Семь с чем-то утра, коридоры колледжа были переполнены передвигающимися студентами. Крис вжался спиной в стену, слушая гудок за гудком. Тайлер должен быть в порядке. Должен был быть. Если друзья становятся бывшими, возникает вопрос: были ли они вообще друзьями? — Слушаю, — голос Джоша был таким же, каким и всегда, спокойным и дружелюбным. Никаких ноток трагедии. Никакой катастрофы. Крис медленно выдохнул. — Эй, Джош, чувак, я... Я хотел узнать, как жизнь, — Крис чувствовал, как его собственный голос дрожал: слишком наигранно, слишком неискренне, он слишком волновался. — Я слышал, у Тайлера была паническая атака, и слышал, что ты был рядом. Он в порядке? Крис молился про себя: скажи да, просто скажи да, Господи, пусть с Тайлером всё будет в порядке. Но чтобы позвонить Господу, ему стоило набрать буквально любой другой номер, но уж точно — не этот. — А почему с этим вопросом ты звонишь мне, а не ему? — Джош хрипло рассмеялся, и в этот раз в его голосе не было ни капли дружелюбия. Словно это был какой-то другой Джош. Не тот, который работал бок о бок с Крисом несколько месяцев в магазинчике и впаривал покупателям коллекционные пластинки. Но тот, который спрашивал, как Тайлер воспринял их уход из группы. Крис ощутил, как волоски на руках встают дыбом, а в горле пересыхает. — Не смог до него дозвониться, — соврал Крис. Конечно, он даже не пытался, но почём Джошу об этом знать? Он же не Бог. На несколько секунд в трубке воцарилось молчание, Крис закусил нижнюю губу, прокусывая её почти до крови. Он никогда не умел ждать — потому и ушёл до того, как группа начала выдавать хоть какие-то успехи. И приносить хоть какой-то доход. — Тебе стоит позвонить ему завтра, — на несколько секунд тон голоса Джоша снова стал тем же милым и дружелюбным, каким Крис его помнил. — Вечером. Часиков в девять. Как раз после панической атаки, которая случится чуть раньше. Вот и спросишь у него, как там его дела. И, Крис, ты уж постарайся найти время для звонка. Иначе, ну, знаешь, не буду опускаться до убийства, но я устрою тебе Ад на земле. Джош рассмеялся так, словно это была одна из самых удачных его шуток, а потом отключился. Короткие гудки били по барабанным перепонкам, даже после того, как Крис убрал мобильный подальше от уха. Этого нового Джоша Крис не знал, и не желал с ним знакомиться. Как и с новым Тайлером, у которого шрамы от локтей до запястий. Тошнота подкатила к горлу, едва Крис представил их, и представил, что они появились из-за них с Ником. Из-за него. Червячок сомнения без сомнения добрался до желудка. В тот момент, вчера утром, Крис вовсе ещё не собирался звонить Тайлеру, хотя и догадывался, что слова Джоша — не пустые угрозы. Крису было страшно. Крису было стыдно. Крис чувствовал себя не в своей тарелке, будто подвешен к барабанной установке и из него выбивают дерьмо барабанными палочками. Джош Дан выбивает. Дан-Дан-Дан. Тайлер был везде: на лекции по испанскому они обсуждали топик про паренька по имени Тайлер, работающего в Тако Белл. Тайлер был Джоном Тайлером, одним из президентов США на лекции по праву. Тайлер был в кафетерии — у парнишки на раздаче был бейджик с его именем. Тайлер Дёрден был в книге, которую Крис взял с собой почитать в перерыве. Терпение Криса почти лопнуло, когда на последней из лекций Мэри Бэт, сидевшая позади, шептала своей подруге Кристен, что завела котёнка и назвала его Тайлер. Крису везде мерещились шрамы — съехавшие швы на кофтах и худи, свитшотах и свитерах. Крису мерещился сам Тайлер, субтильный и с его глуповатой улыбкой. Криса преследовало число двадцать один, подпертое шестерками с обеих сторон. Всех его клиентов на работе, которых он должен был обзванивать, звали либо Тайлер, либо Джозеф — одно из двух. К концу дня Крис ощущал себя выпотрошенным. К концу дня Крис еле дожил до этого конца дня. — Ты не звонил Тайлеру? — спросил Крис у Ника, тем же вечером. И Ник, конечно — Крис даже не сомневался, можно было бы и не спрашивать — отрицательно помотал головой. — Нет, конечно, зачем бы? — Ник пожал плечами. — История закончена. Мы ушли. Он знает, что мы ушли. А что, собираешься ему позвонить? И Крис, конечно, ответил: — Нет. Крис соврал, что просто внезапно вспомнил о нём. И почему-то ничего не рассказал Нику — ни про звонок Джошу Дану, ни про встречу с Марком Эшельманом. Может быть, в глубине души — червячок сомнения добрался уже и туда — он уже знал: в этот раз «это ничего» ничуть ему не поможет. Там, на экране, персонажа по имени Тайлер застрелили в упор. Крис с трудом дождался отметки на часах: девять вечера завтрашнего дня, чтобы позвонить Тайлеру Джозефу, как и посоветовал ему Джош. Крис уже не сомневался, что всё происходящее — только начало. Крис думал, так сходят с ума и так проявляется паранойя. Но он всё равно позвонил Тайлеру. Кстати, эта история именно о Тайлере Джозефе, просто чтобы рассмотреть её со всех сторон, иногда нужны и другие люди, вроде того же Криса. Тайлер отвечает на звонок не сразу, Тайлер даже не видит, кто ему звонит, когда произносит в трубку своё: — Да. Точнее, Тайлер думает, что это Джош, тот, реальный, который обещал ему позвонить позже, когда воображаемый Джош сделает всё то, что навоображал. И, конечно, Тайлер чертовски удивляется, когда слышит в ответ голос Криса: они не разговаривали с тех самых пор, как Тайлер пел ему новую песню среди ночи. Кажется, целую вечность назад. — Я просто... я просто хотел узнать, как ты, — бормочет Крис. — И ещё, знаешь, заехать к тебе как-нибудь. Кажется, я оставил у тебя кое-что. Воображаемый Джош придвигается ещё ближе, почти прижимаясь лбом ко лбу Тайлера, снова. В такой позе не видно, что он ухмыляется, но Тайлер готов поспорить: именно это он и делает. Слышит каждое слово, слышит каждую неуверенную, сбивчивую фразу Криса — и ухмыляется шире. — Нормально, — говорит Тайлер, обнимая воображаемого Джоша за шею одной рукой. — Всё нормально. Что ты у меня оставил? Тайлер готов поспорить на пару сотен баксов, Тайлер готов поклясться, что Крис в жизни ничего у него не оставлял. Не в его характере. Не в его привычках. Даже если это и случилось бы — он позвонил бы сразу. Сразу после того, как обнаружил; а именно — сразу после их последней репетиции в подвале дома Джозефов. Целую вечность назад. — Не я, а Ник вообще-то, — Крис говорит слишком поспешно, и не надо быть воображаемым Джошем, чтобы понимать: он врёт на ходу. Достаточно хорошо знать Криса Салиха и быть его другом больше десяти лет. — Оставил... футболку. Да, футболку, с коротким рукавом. Такую... чёрную. Не находил? Может, ты... ты посмотришь? И я бы... Я бы приехал и мы бы... Мы бы поговорили, посидели бы, как в старые добрые. Ты и я. Ник, он, Ник не сможет, но я... Я могу. Что насчёт прямо сейчас? Тайлер вопросительно смотрит на воображаемого Джоша; но воображаемый Джош лишь пожимает воображаемыми плечами, с видом, словно он здесь вовсе ни при чём. Воображаемые кончики пальцев лезут под футболку Тайлера, поглаживая бока вдоль ремня джинсов. Немного щекотно, очень горячо и очень отвлекает. Совсем, словом, не до Криса, Ника, и какой-то футболки, которую — Тайлер почти уверен — у него никто никогда не оставлял. Он бы знал. Ну, или мама сказала бы. — Я посмотрю, когда буду дома, — выдыхает Тайлер. — Не знаю, когда. Завтра? — новый вопросительный взгляд на воображаемого Джоша, но тот лишь качает головой. — Послезавтра? В общем, когда-нибудь. Я позвоню, если найду. В этот самый момент Тайлер точно понимает, что не хочет видеть Криса. Может, он и скучает по Крису с Ником, но по тем их версиям, которых он знал раньше. Крис и Ник в младшей школе, Крис и Ник в средней школе, Крис и Ник, прогуливающие колледж. Не тот Ник, который игнорирует звонки Тайлера и просит Криса, согласно легенде самого Салиха, забрать его футболку. Не тот Крис, который звонит ему целую вечность спустя под каким-то идиотским предлогом, в который он и сам не верит. — Что ты сделал? — одними губами спрашивает Тайлер в воображаемые губы воображаемого Джоша, пока Крис бормочет в трубку свои «мне так жаль», и даже не старается скрыть облегчение в голосе. Тайлер думает, что ему не жаль. Ну, точно не сейчас. Точно — не так. Точно — не здесь, в руках воображаемого Джоша. — Я её сжёг, — выдыхает воображаемый Джош Тайлеру в рот. — Украл и сжёг. Ночью, на заднем дворе, устроил ритуальное сожжение. Тайлер зажмуривается, пытаясь собраться с мыслями, пытаясь — безуспешно — отвлечься от горячих, обжигающих прикосновений воображаемых пальцев. Тайлер старается сопоставить даты; они не бьются, не складываются, как ни считай. — Тебя тогда ещё не было, — шёпотом замечает Тайлер. — Чего? — переспрашивает Крис. — Это я не тебе, — Тайлера разбирает нервный смешок. — Мне надо... Мне пора идти. Я позвоню, если найду футболку. Воображаемый Джош широко проходится языком по губам Тайлера, а затем обдувает своим горячим дыханием, мол, прах футболки давно развеян по ветру. — Я рад, что ты в порядке, — говорит Крис перед тем, как Тайлер отключается — первым. Тайлер его уже — почти — не слушает; Тайлер смотрит на воображаемого Джоша и не воображает мир без него. Сжёг, значит. Украл — и сжёг. — В Аду, — поучающим нарочито высоким голосом говорит кукольный Иисус, натянутый на правую воображаемую руку. — Время течёт совсем по-другому. Одна из заповедей: пора бы запомнить. Шестая по счёту. Тайлер смеётся; Тайлер смеётся сквозь поцелуй, прямо в воображаемые губы, Тайлер лижет маленькое серебряное колечко — тоже воображаемое — в нижней губе. Тайлеру кажется, что он плавится, Тайлеру кажется, что он тает. Тайлеру кажется, что он в безопасности — здесь и сейчас, с ним. — А какая, — спрашивает Тайлер со смехом. — Какая первая? Воображаемый Джош изображает удивление на воображаемом лице; длится не дольше пары секунд. — Я, — чётко произносит воображаемый Джош, чеканит каждое слово. — Тебя. Люблю.