шёпот журавля • 鹤的耳语

      Благодаря тому, что они выдвинулись раньше и на этот раз шли быстрее, к утру следующего дня они уже подходили к Хонго. Вошли в город они до невозможности утомлённые, все в песке и поту. Торговцы сразу разбрелись по комнатам постоялого двора, собираясь как следует отдохнуть, ведь если путь Чимина и остальных в Хонго был закончен, то торговцы шли дальше, собираясь в столице нанять нового проводника, которого посоветовал им Цзиньпао.       Едва только они все разошлись, Чимин повернулся к тому месту, где ещё мгновение назад был Цзиньпао, дающий наставления торговцам, но заклинателя там уже не было. Чимин, конечно, мог бы поговорить с ним и позже, когда они все отдохнут, вот только ему не хотелось тратить лишнее время, если вдруг Цзиньпао нужно будет подумать. Вероятно это было немного неправильно по отношению к заклинателю — вынуждать его раздумывать о подобном прямо перед заслуженным отдыхом, однако дело было ведь не только в желаниях Чимина. Он чувствовал, что времени осталось мало.       Попросив Чонгука уложить Умина спать, Чимин ушёл в ту сторону, где, как он думал, скрылся Цзиньпао. Чонгук препятствовать этому не стал, только попросил Чимина быть осторожным.       Город Хонго был весьма большим и располагался на берегу океана, создавая невероятное столкновение двух стихий — сухой пустыни и бескрайнего могущества воды. Было непривычно видеть как бесконечные пески омывали спокойные волны океана, слышать как шуршал песок, смешиваясь с шумом прибоя, как между домов то и дело мелькали отблески солнца на воде.       Если не считать океана, то Хонго мало чем отличался от других городов пустыни, разве что столица была значительно крупнее любого другого поселения ордена и дома здесь выглядели более богато — выше, с резными узорами на песчанике и обширными внутренними дворами. В остальном это был такой же пустынный город, какие Чимин уже не раз встречал на своём пути.       Чимину думалось, что он будет долго бродить в лабиринтах узких улочек, то и дело сталкиваясь с прохожими — жителями города или торговцами, решившими остановиться в Хонго передохнуть. Но к счастью его ожидания не оправдались. Уже через несколько поворотов Чимин увидел знакомую спину с ребёнком на руках, и поспешил подойти ближе.       Цзиньпао сидел на лавочке, представляющей из себя два больших камня, на которых была положена плита из песчаника. Рядом с заклинателем никого не было. Редкие прохожие, по случайности забредшие сюда, проходили мимо и будто бы вовсе не замечали сидящего на скамье, занятые своими делами.       — Как он? — вместо приветствия спросил Чимин. Пусть о здоровье ребёнка заботился Исин, но столь продолжительное время без еды могло плохо сказаться на его восприимчивом организме, даже если Фанлань пытался помочь ему продержаться на одной лишь ци. Всё же для успешной практики инедии взрослым людям нужны годы, что уж говорить о младенце.       — Твои друзья ему помогли, без них он бы не выжил, — ответил Цзиньпао, даже не взглянув на присевшего рядом Чимина. Его голова была опущена, тёплый взгляд был прикован к гулящему на его руках малышу. — Кормилица уже покормила его, в скором времени придёт женщина, которая возьмёт его к себе на воспитание.       Мальчик на удивление спокойно рассматривал окружение, особое внимание уделяя двум самым близким к нему людям — Чимину и Цзиньпао. И если последнего младенец уже успел как следует изучить, то подошедший Чимин вызвал у ребёнка особый интерес, с которым мальчик принялся шевелить своими крохотными ручками и ножками, то и дело хватаясь за одежду Цзиньпао.       Чимин с негромким смехом протянул ребёнку палец, позволяя таким образом поздороваться с собой, но мальчик промахнулся и случайно схватился за ткань одеяний Цзиньпао и потянул её на себя, засунув край в свой беззубый рот. От этого повязка, скрывающая лицо Цзиньпао слегка съехала, лучи солнца коснулись бледной кожи чуть ниже глаз.       Чимин застыл.       Бледная кожа не была для него открытием: он предполагал, что всегда скрытая от солнечных лучей, она будет довольно светлой, но Чимин никак не ожидал увидеть борозды шрамов, покрывающие почти всю кожу под тканью — по крайней мере то, что Чимин успел увидеть прежде, чем Цзиньпао невозмутимо поправил повязку. Заклинатель спокойно освободил свою одежду из хватки ребёнка, его глаза слегка сощурились — улыбался.       — Господин? — к ним подошла женщина, от её внезапного появления Чимин вздрогнул. Проморгавшись, он поднял взгляд на женщину в алых одеждах. Её лицо также было скрыто повязками, но не столь плотными, как у Цзиньпао и перекрывали они не всё лицо, а лишь нижнюю часть, закрывая нос и рот. В складках одежды Чимин заметил меч, а за пояс, почти незаметно, были заткнуты пустые талисманы. Сомнений не было: женщина являлась заклинательницей, причём опытной, раз носила с собой пустые талисманы и была способна начертать заклинания в бою. — Это тот мальчик, о котором Вы говорили? — женщина, придерживая полупрозрачные повязки на лице, склонилась над малышом и тот перенёс всё своё внимание на нового человека, во все глаза рассматривая её украшенную бусами одежду.       — Верно, — кивнул Цзиньпао, поднявшись на ноги. Он осторожно передал ребёнка женщине и та нежно уложила мальчика в углубление между рук, после чего поправила ткань, в которую младенец был завёрнут. Она очевидно знала что делала. Малышу, судя по всему, понравилось его новое место, он прижался к груди женщины, трогая её красные бусы и что-то лепеча на своём детском, никому непонятном языке. — Позаботься о нём.       — Конечно, — женщина слегка улыбнулась, подняв взгляд сначала на Цзиньпао, а после, словно заметила его только сейчас, на Чимина. Женщина слегка склонила голову, однако не сказала парню ни слова, вновь обратив внимание на Цзиньпао. — Спасибо за доверие, господин.       И с этими словами она удалилась, скрывшись в узких улицах Хонго. Цзиньпао тоже не стал задерживаться и Чимин не успел его остановить, оставшись на скамье в одиночестве, устремив взгляд в океан. Может быть это было к лучшему. У него было ещё немного времени прежде, чем он ступит на тропу, с которой больше не сможет сойти.       Хотя, оборачиваясь назад, Чимин понимал, что с самого начала он не мог повернуть назад. Пусть его несколько раз вынуждали двигаться дальше — убийство отца, готовность Чонгука пойти на жертвы, но после каждый его шаг был пусть и не смелым, однако больше его никто не толкал в спину, вынуждая идти. Он шёл сам. Шёл, потому что нескончаемо менялся, видел новую, непривычную тогда для себя жизнь.       Шёл, чтобы в конце концов прийти к этому самому моменту. Он бежал от океана, но в конце вернулся к нему как к старому другу, смотря уже без прежнего сковывающего все конечности страха. Чимин шёл, чтобы вернуться в прежнее место уже совсем другим человеком.       Чимин вернулся на постоялый двор, так и не задав Цзиньпао тревожащий его вопрос. Вместо этого Чимин недолго побродил по улицам Хонго и в конце концов вернулся к ожидающему его у входа Чонгуку, который пообещал, что после отдыха они с Чимином вместе пойдут к Цзиньпао. И пусть Чимин согласился, однако он собирался сделать это в одиночестве: перед тем, как Чимин расскажет всем о том, что должно произойти, ему хотелось задать Цзиньпао несколько вопросов и выяснить правду о предположениях, засевших в его голове навязчивыми мыслями.       Спустя долгие минуты тяжёлых размышлений, Чимин пришёл к выводу, что сейчас он вряд ли сможет прийти к каким-то выводам и будет лучше спросить напрямую у Цзиньпао, поэтому он всё же уснул в желании поскорее поговорить с заклинателем. Чимин думал, что из-за столь томительного ожидания он будет спать плохо, всё время просыпаясь и нервничая, но вплоть до захода солнца веки Чимина не размыкались ни разу.       Зато после захода солнца его неминуемо разбудил шум, идущий из раскрытых окон. Кто-то громко о чём-то переговаривался, перекрикивая музыку, смех и другие, такие же громкие разговоры всех прочих людей, собравшихся на улицах Хонго. Чимин сонно раскрыл глаза, несколько минут стараясь осознать происходящее. Он попытался вслушаться в разговор двух мужчин под окнами, но услышал лишь обрывки фраз, из которых не смог ничего понять. Зато что он смог понять — так это отсутствие рядом Умина.       Чимин уже собирался подняться и отправиться на поиски мальчика, как Чонгук сильнее сжал его в своих объятьях, перехватив поперёк живота.       — Разве тебе не хочется отдохнуть подольше? — Чонгук провёл носом по шее Чимина, невесомо коснувшись кожи губами.       — Умина нет, — прохрипел всё ещё сонным голосом Чимин в попытке убрать руку Чонгука со своего живота.       — Он хотел посмотреть на праздник, — судя по всему Чонгук уже давно не спал и просто лежал в ожидании когда проснётся Чимин. — Его забрал Фанлань и Хуами, — Чонгук прижал Чимина к себе сильнее, с довольным мычанием ощутив, как парень расслабился. — У нас есть время, — Чонгук поцеловал Чимина за ушком, пуская приятные мурашки вдоль позвоночника.       Невозможно было не понять на что намекал Чонгук. Он не давил, нет, просто предлагал и Чимин не был намерен ему отказывать.       Развернувшись в его руках, Чимин обхватил ладонями лицо Чонгука. На губах старшего была расслабленная улыбка, в его глазах плескалось безграничное тепло и любовь. Чонгук готов был принять любой выбор Чимина, Чонгук готов был сделать всё, что желал Чимин. Остановиться — пожалуйста, продолжить — он окружит Чимина заботой от начала и до конца, неизменно волнуясь о его удовольствии.       — Чонгук, — Чимин приблизился к его лицу. — Я так сильно люблю тебя, — прошептал Чимин.       — Я знаю, — Чонгук скользнул рукой по пояснице Чимина и закинул его ногу себе на талию. — И я тоже люблю тебя, — коснувшись губ Чимина своими, Чонгук утянул его в долгий, чувственный поцелуй. — Безгранично сильно люблю, — Чонгук не говорил слишком громко и его голос легко мог бы раствориться в шуме за пределами этих стен, но Чимин слышал и слушал только Чонгука, только его голос звучал в голове — ни один звук, ни одно слово не было упущено Чимином.       Парень скользнул языком по губам Чонгука и они с готовностью распахнулись, сильная рука на талии сжала Чимина ещё крепче, притягивая к горячему, почти пылающему телу старшего. Чимин с лёгкой улыбкой скользнул языком в жар рта Чонгука, пальцы одной руки запустив ему в волосы, пока вторая ладонь скользила по широкой спине мужчины.       Вдруг мышцы под его пальцами напряглись, в одно мгновение Чонгук оказался над Чимином, между его разведённых бёдер. Их тела были настолько близко, разделяемые лишь тонкой тканью нижних одеяний, что Чимин мог чувствовать тепло прижимающейся к нему груди, торса. Чимин мог ощутить как сильно возбуждён Чонгук, постепенно перехватывающий инициативу в поцелуе.       И всё было бы прекрасно, если бы в следующий миг дверь с грохотом не распахнулась, являя им двоим стоящего на пороге Умина. Чонгук тут же отскочил от Чимина, с губ обоих сорвался разочарованный вздох.       — Чимин, — мальчик, словно не замечая состояния взрослых, прошёл в комнату и подошёл к севшему парню. — Хуами не разрешает идти на праздник без тебя.       — Скажи, что я разрешаю, — Чимин вытер влагу с губ, кинув взгляд на стоящего в стороне Чонгука. — Вы можете идти.       — Он боится, что я снова сбегу, — Умин слегка надул губы. — Сказал, что вы можете насладиться друг другом потом, а он со мной наедине больше не останется.       — Прямо так и сказал? — выгнул бровь Чимин, на что Умин скромно кивнул. — А где Фанлань?       — Хуами сказал, что они все хотят отдохнуть и чтобы я не мучал Фанланя.       Чимин обречённо вздохнул. Когда они с Чонгуком не были готовы, Хуами был тем, кто бесконечно толкал их друг к другу, но теперь, когда они почти… Чимин не мог сказать, что злился, но разочарован был точно.       Пока Чимин с Чонгуком одевались, Умин сидел на кровати и болтал ногами, то и дело посматривая в окно, за которым праздник шёл полным ходом, судя по всё усиливающемуся шуму и смеху детей. Как только взрослые оделись, Умин схватил обоих за руки и потянул на улицу, на выходе они встретили весёлого Хуами, в которого Чонгук метнул злобный взгляд. Но Хуами словно и не заметил его вовсе, лишь подмигнув и поспешив к небольшой группе девиц — те сразу повеселели и заулыбались, стоило только юноше открыть рот, осыпая молодых красавиц комплиментами.       — Что это за праздник? — поинтересовался Чимин, держа слишком энергичного мальчика за руку. Обычно он относился ко всему весьма спокойно и какие-то сильные эмоции старался не показывать, но теперь он едва ли не скакал на месте от восторга, разглядывая мужчин и женщин в красных нарядах, развешанных бусами и различными украшениями. Неподалёку виднелись молодые парни, что ставили небольшие сценки, показывая всем известные легенды — в первую очередь о сотворении Цзингуо; тут и там уличные циркачи показывали свои невероятные умения: от удержания десятка тарелок и жонглировании набитыми песком небольшими мячами, до проглатывания мечей и шоу с огнём.       — В честь нового наследника Цзяна, — пояснил появившийся из ниоткуда Цзиньпао. — Он занял место недавно свергнутого и народ решил устроить в честь этого праздник, — глаза Цзиньпао сощурились как если бы он улыбался.       — Чимин, — Умин потянул парня за руку. — Пойдём туда, — мальчик указывал на скопление людей. Там музыка, непривычная для всей остальной империи, была куда громче, чем в остальных частях города. Чимин хотел было попросить Чонгука пойти туда с Умином, чтобы поговорить с Цзиньпао, пока тот снова куда-нибудь не исчез, но заклинатель покачал головой.       — Мы ещё успеем поговорить обо всём, что ты хочешь обсудить, — Цзиньпао сделал шаг назад и смешался с толпой.       — Чимин, пойдём скорее, — нетерпеливо протянул мальчик и Чимин послушно последовал за ним. Подходя к толпе, Чонгук посадил Умина себе на плечи, чтобы мальчик мог рассмотреть всё как можно лучше, Чимину же пришлось встать на носочки под смешок старшего, чтобы кое-как рассмотреть танцующих в центре девушек.       Это были красивые молодые танцовщицы. Их грудь закрывал расшитый золотыми и серебряными нитями лиф, с которого свисали круглые украшения, звенящие друг о друга при каждом движении прекрасных девиц. Не менее звонкой была их юбка, сверху вся вышитая звонко звенящим металлом, бёдра девушек в резких и одновременно плавных движениях двигались из стороны в сторону, создавая энергичный перезвон их украшений. Юбка была двухслойной: нижний скрывал все интимные места девушек, а верхний был полупрозрачным, из сетчатой, струящейся ткани.       Чимин знал эти движения, на самом деле он догадался о том, что за танец танцевали эти девушки ещё даже до того, как увидел его: он узнал его по мелодичному звону украшений на их одежде. Когда-то он сам, в тайне от отца, обучался этим движениям, сбегая с тренировок с мечом и борьбы. Его всегда больше привлекали эти изящные движения девушек и восхищение в глазах мужчин, когда они смотрели на утончённые тела. Чимин хотел так же, хотел ловить эти восхищённые и желанные взгляды, поэтому мечтал когда-нибудь станцевать нечто подобное не в дальних частях дворца, подглядывая за наложницами отца, а выйти перед людьми, удивить их своей пластичностью.       — Никогда не видел, чтобы наложницы императора танцевали это, — негромко сказал Чонгук, но достаточно отчётливо, чтобы Чимин услышал. В этом не было ничего удивительного. Император не жаловал танцы из Хонго Цзян, почему-то считая «то место за горами» отдельной страной, а не частью великой империи. Чимин никогда не был с ним согласен, но и никогда не спорил, тихо обучаясь всему, чему учили прекрасных наложниц императора. В том числе и танцу живота.       Между людьми было неудобно смотреть за танцем, Чимин мог только догадываться какие движения делали девушки по звуку их поясов, однако уже скоро ему это наскучило, поэтому он, сказав, что пойдёт посмотрит чем ещё можно заинтересовать Умина, отправился дальше бродить от представления к представлению.       Особо сильно его поразил человек, умело управляющий с огнём. Его представление было завораживающе опасным, одним взмахом руки он мог породить столб пламени, из его рта извергался огонь яркой вспышкой и Чимин уж было подумал, что мужчина был удивительным заклинателем, как увидел в его руках стакан с какой-то жидкостью. Именно она воспламенялась, поражая людей невероятной красотой.       — Птичка, — голос раздался прямо рядом с ухом, но Чимин не вздрогнул, с приоткрытым ртом наблюдая за тем, как мужчина, взмахнув двумя руками, на мгновение создал себе огненные крылья. — Пойдём со мной, — на губах Хуами появилась хитрая ухмылка, с которой он потянул слабо сопротивляющегося парня за собой.       — Я хотел позвать Умина сюда, — возразил Чимин, но Хуами не обращал внимания на любые попытки парня отказаться, утягивая его всё дальше — к большому шатру, расположенному на окраине города. Подходя ближе, Чимин увидел танцовщиц в знакомых нарядах, уличных циркачей, музыкантов и даже сказителей, парочку из которых замечал в толпе. Все они приходили сюда отдохнуть и переодеться, чтобы потом с новыми силами вернуться развлекать толпу. — Зачем ты меня сюда привёл? — непонимающе спросил Чимин.       — Прекрасные девушки, — позвал Хуами танцовщиц. Те оглянулись на пришедших и засияли, увидев Хуами. — У вас найдётся наряд для этого юноши?       Чимин удивлённо распахнул глаза и указал на себя пальцем:       — Мне? Зачем?       — Ты же умеешь танцевать, — Хуами не спрашивал — он знал, хотя Чимин никогда не рассказывал ему об этом. — И Чонгук это никогда не видел. Покажи ему, — с ухмылкой Хуами осмотрел Чимина с ног до головы.       — Глупости, — фыркнул Чимин, неловко замявшись. Он был уверен в своих умениях: на тренировки танцевальных представлений Чимин потратил больше времени, чем на навык владеть мечом. И всё же он чувствовал себя неловко из-за предложения Хуами. Долгое время танцы были для него под строжайшим запретом, он даже не надеялся когда-нибудь кому-нибудь показать свои умения. Хотя, безусловно, мечтал станцевать перед Чонгуком, поразить его столь неожиданными навыками и поймать на себе его восхищённый, полный желания взгляд.       — Девушки, — Хуами снова обратился к танцовщицам, уже выбравшим наряд для Чимина. — Как вы думаете, моё предложение — глупость? — Чимин почти закатил глаза. Ну конечно девушки не могли сказать нечто грубое такому красивому, точно вырезанному из нефрита, юноше.       — Как Ваше предложение может быть глупостью, господин? Столь прекрасный юноша создан для изящных танцев! — ответила одна из девушек и протянула Чимину наряд.       — Нам не с кем оставить Умина, — ещё раз попытался Чимин. — Ты ведь сам отказался с ним сидеть.       — Чтобы ваше развлечение было жарче, — подмигнул Хуами. — Любой из нас готов присмотреть за Умином ради вашего с Чонгуком веселья, — пусть Хуами говорил с заигрывающей ухмылкой на губах, но в его голосе слышалась теплота и искренность.       Немного подумав, Чимин всё же кивнул и принял наряд, который выбрали для него девушки. Ему пришлось уйти за ширму, чтобы переодеться: он не был уверен, что раскрывать принадлежность к императорскому роду сейчас самое время.       Чимин стянул с себя одеяния и сложил их осторожной стопкой на полу, принявшись надевать шаровары с широкими штанинами. Их полупрозрачная красная ткань создавала ощущение лёгкости и пока Чимин стоял походила на женскую юбку из такой же ткани. Надев поверх штанов пояс, Чимин слегка двинул бёдрами, убеждаясь — он был создан, чтобы танцевать этот изящный танец.       Наверх Чимин надел лиф, состоящий из множества тончайших расшитых бисером нитей с крупными бусинами на конце — в отличие от женского, этот не был сделан из прочной ткани, лишь слегка скрывал его тело, разыгрывая воображение каждого смотрящего на облачённого в полупрозрачные одеяния парня. Чимин также надел накидку с глубоким капюшоном и заплёл волосы в длинную косу, скрыв их под плотной тканью. Это немного портило воздушный образ, но Чимину не хотелось рисковать ради забавы.       Девушки также предоставили Чимину различные украшения, из которых парень выбрал маску из прямых, свисающих вниз нитей, которая скрывала нижнюю часть его лица, руки его были усыпаны браслетами и один — тонкий, из металла, напоминающего розовое золото, — на ногу. Завершив образ ожерельем с какими-то дешёвыми подделками, Чимин придирчиво осмотрел себя в зеркало, поправил капюшон на голове и вышел из-за ширмы.       Отовсюду раздались восхищённые вздохи девушек и посвистывания мужчин. Даже Хуами на мгновение остолбенел, раскрыв рот. Он оглядел Чимина с головы до ног, с его губ сорвался тихий смешок, после чего на лице появилась ухмылка.       — Боюсь, Чонгук украдёт тебя ещё до начала танца, — Хуами жестом пригласил Чимина пройти за ним. Поблагодарив девушек за помощь и пообещав их щедро наградить, юноша пошёл к основному месту танцев тем ходом, который использовали танцовщицы — здесь почти не ходили люди и они беспрепятственно добрались до площади, на которой девушки уже заканчивали очередной танец и готовились выйти следующие. — Я пойду заберу Умина, — Хуами подмигнул Чимину, подтолкнул его к танцовщицам, и поспешил в толпу к Чонгуку.       В воздухе повисли последние удары барабанов, на мгновение воцарилась тишина, после чего раздались бурные овации для уходящих танцовщиц и уже через несколько секунд заиграли первые звуки флейты. Чимин не был знаком с этой мелодией, отчего начал волноваться ещё сильнее — он не знал последовательность движений, не знал ни одной из танцующих девушек, хотя сами танцовщицы не были удивлены его появлению и широко, подбадривающе улыбались. И это всё прибавлялось к тому, что это его первый опыт танца на людях, перед такой большой толпой, в рыхлом песке, а не на устойчивых досках во дворце.       Наконец, девушки подмигнули Чимину и двинулись вперёд, на носках выбегая в центр свободного от людей круга. Прежде они были скрыты тенью домов, где их не освещал даже лунный свет, но теперь Чимину нужно было выйти туда, под взгляды всей этой толпы в откровенном наряде. Он должен был танцевать перед Чонгуком, танцевать для Чонгука.       Выдохнув, Чимин кивнул сам себе и выбежал из тени самым последним, встав с краю, где его видело бы как меньше людей. Раздались первые удары барабанов, Чимин запоздало отреагировал и не двинулся бы вовсе, одолеваемый неуверенностью, но его тело помнило движения, помнило как нужно отзываться на каждый удар барабана, как двигаться, чтобы привлечь к себе все взгляды.       Чимин боялся поднимать взгляд на Чонгука. Он наверняка выделялся среди остальных девушек и Чонгук, конечно же, не мог его не заметить — Чимин чувствовал этот прожигающий взгляд на себе, но смотреть в ответ боялся. Вдруг Чонгук будет недоволен? Вдруг ему не понравится? Вдруг он осудит? Так же, как это всегда порицал император, высмеивая всех юношей, обладающими искусством танца.       Но вот раздались ещё несколько ударов барабана, Чимин двинул бёдрами, посматривая на девушек, чтобы быть с ними в гармонии и танцевать то же, что и они. У Чимина ушло несколько движений, чтобы поймать ритм танцовщиц, подстроиться под их движения, постепенно влиться в танец. Он уже давно не танцевал — с тех пор, как покинул дворец, его тело привыкло к грубым движениям борьбы за жизнь и теперь медленно оживало ото сна.       Бёдра двигались в такт ударам барабанов, он безупречно владел своим телом, когда его слух привык к музыке, ему уже не требовались те доли секунды, чтобы осознать следующее своё движение — он двигался в тот же миг, предугадывая каждый удар, каждый перезвон бубна. Звонкий пояс на его бёдрах раздавался мелодичным шуршанием, сливаясь в единую песнь с другими танцовщицами и музыкальными инструментами.       Только когда его тело начало двигаться само по себе, раскрепощаясь всё больше, Чимин осмелился поднять голову и взглянуть на Чонгука, тут же вздрогнув от того, как на него смотрели. В радужке глаз Чонгука то и дело мелькали синие переливы, его руки были крепко сомкнуты в кулаки, челюсть сжата — если бы Чимин был ближе, он уверен, слышал бы скрип зубов.       Но этот взгляд… Чонгук смотрел на Чимина так жадно, так желанно, словно готов был в любой момент сорваться с места и вцепиться пальцами в голую кожу Чимина, растерзать его губы, подарить столько удовольствия, сколько никто и никогда не смог бы.       От одних лишь мыслей об этом низ живота Чимина обдало жаром, он облизнул пересохшие губы, заметив как глаза Чонгука проследили даже за этим крохотным и незаметным движением. Смотря в глаза Чонгуку, Чимин сделал волну телом, его бёдра метнулись вправо, в то время как грудь двинулась влево, выделяя мышцы на животе. Чонгук сжал кулаки ещё сильнее.       Чимину нравилось.       Нравилось то, как Чонгук отзывался на каждое движение, каким голодным взглядом смотрел на него. Нравилось то, как Чимин мог управлять Чонгуком, даже не прикасаясь к нему, всего лишь быстро двигая бёдрами в жарком танце живота.       Губы растянулись в ухмылке, Чимин прикусил нижнюю и потряс бёдрами — Чонгук тяжело сглотнул, проследив за его движениями. Он пожирал его взглядом, дёргаясь как от удара при каждом особо вызывающем движении, пока Чимин, не отрывая от него взгляда, продолжал двигаться под музыку, распаляя их обоих всё сильнее каждым движением бёдер, живота и груди.       В очередной раз когда Чонгук поднял взгляд к лицу Чимина, юноша ему подмигнул и откинулся назад, соблазнительно прогибаясь в пояснице с разведёнными в стороны руками, которыми он плавно двигал, будто крыльями, с каждым взмахом поднимая своё тело и возвращаясь в прежнее положение. Темп ускорился, девушки закружились, переступая мелкими шажками, отчего создавалось впечатление, будто они вовсе не двигали ногами, а порхали над землёй.       Чимин оказался в центре, когда они остановились, всё его тело пылало то ли от взглядов, то ли от жара танца, темп становился всё быстрее и быстрее, движения бёдер — тоже, а Чимин безотрывно продолжал смотреть в глаза Чонгуку. Ноги Чимина утопали в тёплом, рыхлом песке, он быстро переступал с ноги на ногу, его пояс звенел, пока не раздались заключительные удары барабанов, последние, резкие движения бёдрами и тела всех танцоров застыли в последней позе на несколько мгновений, пока не раздались похвальные возгласы.       На губах Чимина гуляла пьяная улыбка, всё его тело было покрыто испариной, ткань липла к коже, но Чимин был до невозможности доволен — он исполнил свою мечту. Он станцевал перед другими, станцевал перед Чонгуком. Показал свои умения и собрал массу восхищённых взглядов.       Однако его радость в окружении пленённых им мужчин была недолгой.       Почувствовав резкий рывок, Чимин чуть не свалился с ног, едва успев удержать капюшон до того, как тот бы свалился у него с головы. Он безропотно последовал за Чонгуком, который ради этого пробился через толпу вперёд и увёл Чимина прямо из центра круга. Чонгук так сильно сжимал запястье, что Чимин на мгновение был уверен: там точно останутся синяки. Но, выведя парня из толпы, Чонгук слегка ослабил хватку, правда лишь для того, чтобы перехватить Чимина под локоть и притянуть ближе к себе, вплотную к своему боку, положив руку на тонкую талию.       — Чонгук, — осторожно позвал Чимин, тут же ощутив как рука на талии дёрнулась, сжав оголённую кожу ещё сильнее. С губ невольно сорвался тихий вздох, отозвавшийся низким рокотом в груди старшего. — Чонгук, ты…       Чимин не успел договорить, как Чонгук снова дёрнул его за руку и порывисто прижал спиной к твёрдой стене дома, одну руку подложив под затылок парня, второй притянув его за талию вплотную к себе. Чонгук загораживал собой все зажжённые позади него факелы и фонари, отчего его лицо скрылось в тени волос. Это могло бы быть пугающим, если бы не было слишком волнующим из-за переливающихся синим глаз Чонгука.       — Чимин, ответь мне на вопрос, — голос Чонгука был как никогда низким, Чимин кожей ощущал как его руки дрожали. — Ты готов дойти до конца?       — Да, — не задумываясь ни секунды, ответил Чимин. В тот же миг Чонгук сдёрнул с Чимина маску и впился в его губы жарким, кусачим поцелуем. Парень охнул от неожиданности — Чонгук, воспользовавшись моментом, скользнул языком в рот Чимина, сжав ткань капюшона в руках.       Этот поцелуй был настолько отчаянным, словно Чонгук нуждался в нём, как потерявшийся в пустыне путник нуждается в глотке воды. Чонгук упивался влажными губами Чимина, кусал их, после зализывая свои же укусы, проводя по ним кончиком языка. Чонгук целовал Чимина как в последний раз — жарко, мокро и голодно. Ни один прошлый поцелуй не мог сравниться с этим: лишь от него Чимина уже не держали ноги, колени дрожали, а напряжение в паху готово было достигнуть своего пика.       Точно ощутив дрожь тела Чимина, Чонгук провёл руками ниже, по обнажённой спине, дойдя до бёдер, покрытых лишь тонкой тканью шароваров. Чонгук закинул сначала одну ногу себе на талию, потом подхватил вторую, без труда подняв Чимина на руки, как если бы парень совсем ничего не весил. От резкого движения послышался перезвон монисто, Чонгук сжал ягодицы в своих широких ладонях, ещё сильнее вжимая тело парня в своё, не оставляя между ними места для для воздуха.       Чонгуку потребовалось ещё несколько секунд жадных поцелуев, чтобы наконец оторвать Чимина от стены и, не смотря на заинтересованных прохожих, быстрым шагом направиться к постоялому двору. Благо место, где выступали танцовщицы было не так далеко и дошли они быстро, но с каждым шагом пальцы Чонгука всё сильнее впивались в ягодицы — он из последних сил сдерживал себя, чтобы не наброситься на Чимина прямо здесь.       Почти взлетев вверх по лестнице, Чонгук пересадил Чимина на одну руку, второй открыв дверь их комнаты. Пока Чимин упивался восторгом от силы Чонгука, старший наскоро сотворил заклинание, скрывающее любые звуки в комнате от чужих ушей, и наложил на дверь защиту: теперь никто не мог их потревожить, пока они сами не откроют дверь.       Завороженно смотря на вздувшуюся вену на шее, Чимин не сдержал своего порыва — накрыл её губами под прерывистый вздох Чонгука, очертил выпуклость языком и слегка втянул кожу. Старший навалился на дверь, вжав Чимина в неё спиной, и всё ещё держал его под ягодицы одной рукой, второй обвив талию, чтобы прижать ближе, провести пальцами по пояснице, очертить каждый позвоночник.       От любого прикосновения к оголённой коже по телу Чимина пробегали сотни, а то и тысячи мурашек, которые щекочущими ощущениями скапливались внизу живота. Его уже давно твёрдый член неприятно тёрся о липкую ткань, оставляя влажные разводы на красной материи, но Чимин никак не мог оторваться от чуть солоноватой кожи Чонгука, путая пальцы в его волосах.       Но Чонгук больше не желал терпеть. Он мягко толкнулся бёдрами вперёд, пояс Чимина негромко зазвенел, сливаясь с судорожным вздохом парня, наконец оторвавшего губы от местечка на шее Чонгука, где уже начинал краснеть яркий след. С очередным толчком Чимин распахнул губы в тихом стоне, Чонгук скользнул по ним языком, глотая этот звук своим ртом.       — Ч-Чон. гук, — прохныкал Чимин между ненасытными поцелуями и нескончаемыми толчками Чонгука, хотя в их положении он мог только тереться, пуская волны наслаждения по телам обоих. Но Чимину хотелось больше. Чимину хотелось почувствовать Чонгука в себе. — Чонгук, — увернувшись от очередного поцелуя, простонал Чимин, откинув голову назад. С тихим стуком ударившись о деревянную поверхность, Чимин распахнул губы в тихом стоне — Чонгук царапнул зубами за ухом вместе с очередным толчком. — Я хочу… ах, — Чимин вцепился в плечи Чонгука в попытке отстранить его от своей шеи, но все усилия были тщетны. — Я хочу тебя… — проскулил Чимин, губы Чонгука на его шее завибрировали от низкого рыка.       — Не говори такие вещи, — Чонгук рывком оторвал Чимина от двери. — Я едва себя сдерживаю, — в два шага он дошёл до кровати. — Но тебя ещё надо подготовить, — несмотря на своё состояние, Чонгук осторожно уложил Чимина на кровать и навис над ним. — Что же ты со мной делаешь, — хрипло прошептал Чонгук и не позволил ответить — снова утянул его в долгий поцелуй, скользнув ладонью по телу Чимина.       Ощутив пальцы Чонгука на своей груди, Чимин тихо захныкал в рот старшего и сильнее раздвинул ноги, одной упёршись в кровать, другую оставив на пояснице старшего. Чонгук на пробу сжал сосок Чимина между пальцев и слегка замедлил темп поцелуев, прислушиваясь к телу парня под собой. Чимин уже и так дрожал от возбуждения, его щёки покрылись румянцем, грудь часто вздымалась, жадно насыщая лёгкие горячим воздухом.       — Чонгук, пожалуйста, — Чимин за волосы оттянул Чонгука от своего рта. — Не тяни.       — Не помню, чтобы мы куда-то спешили, — Чонгук ухмыльнулся уголком губ. Его глаза сияли в темноте комнаты глубоким синим цветом, дыхание было такое тяжёлое, каким не было даже после длительный тренировок, но Чонгук и в таком состоянии не собирался спешить. Не то, чтобы Чимина это радовало. Он почти готов был пуститься в уговоры, как Чонгук неожиданно скользнул губами ниже, к его полупрозрачному лифу. — Хочу насладиться тобой, — добавил Чонгук.       Разведя нити в стороны — единственное, что прикрывало грудь Чимина, — Чонгук опустился ртом на его правый сосок, второй продолжая прокручивать между пальцев. Не сильно, сдавливая на грани боли и наслаждения, именно так, как нравилось Чимину, хотя он даже не подозревал о столь сильной чувствительности своей груди. Чонгук реагировал на каждое изменение Чимина, на каждую дрожь, стон и вздох — Чонгук улавливал всё это, двигался только будучи уверенным, что происходящее приносило Чимину удовольствие.       — Привстань, — не отрываясь от груди Чимина, велел Чонгук. Нет, его тон не был приказным и Чимин мог отказаться, но ему хотелось подчиниться Чонгуку. Хотелось, чтобы Чонгук управлял им, приказывал и делал всё, что только ни пожелает. Потому что Чимин был уверен: Чонгук не навредит.       Послушно приподнявшись на локтях, Чимин опустил взгляд. Его распухшие и покрасневшие соски то и дело скрывались между тонких губ Чонгука, он их облизывал, посасывал и покусывал до тех пор, пока те не стали болезненно чувствительными. Только тогда он отстранился от груди Чимина и заглянул во влажные глаза парня, потянув с него сначала накидку, а после и лиф лиф.       Пришлось повозиться. Когда Чимин его надевал, то думал лишь о красоте и даже мысли не допускал, что потом это станет проблемой. Нити бусин прилипали к коже, путались между собой и в волосах, отчего Чонгук всё больше злился, осторожно стараясь снять его через голову, но в конце концов он вышел из себя и одним рывком сдёрнул скорее украшение, нежели одежду, с Чимина. Бусины разлетелись по всему полу, туда же прилетело то, что осталось от лифа.       — Хуами заплатит, — не позволив Чимину вставить и слово, Чонгук снова опрокинул его на кровать и навис сверху, вжимаясь пахом между ног Чимину. В штанах уже становилось слишком влажно, с каждым движением напряжённый член неприятно прикасался к липкой, прохладной ткани, но давление, с которым Чонгук вжимался в него, было слишком восхитительным, чтобы от него отказываться.       Несмотря на подступающую ночь и вместе с ней пустынный холод, в комнате было жарко. От каждого прикосновения слегка шершавых пальцев Чонгука к нежной коже, от каждого поцелуя Чимину становилось всё жарче и жарче, его тело пылало, сердце суматошно билось в груди, ускоряя свой ход от любой, даже малейшей ласки. А ведь в отличие от Чонгука Чимин был почти раздет.       — Сними, — потянув одежду старшего, попросил Чимин. Ему хотелось, наконец, увидеть обнажённого Чонгука, нависающего над ним, почувствовать прикосновения голой кожи к своей, ощутить чужой жар и поделиться своим.       Оставив поцелуй на ключицах Чимина, Чонгук усилием заставил себя оторваться от желанного тела парня под собой. Он наспех скинул мантию и принялся за верхние одеяния, как вдруг остановился, его губы растянулись в похабной ухмылке. Чонгук поднял на Чимина взгляд и выгнул бровь, его глаза были прикованы к паху парня.       Не стоило труда догадаться что случилось. Чимин скользнул взглядом по одеяниям Чонгука, на которых отчётливым пятном виднелась смазка Чимина, проступившая сквозь тонкую ткань шароваров. Чонгук так часто тёрся об него, что было совершенно невозможно оставить одежду старшего незапятнанной. Но Чонгук не выглядел недовольным запачканной одеждой, наоборот, его лицо выражало крайнюю степень довольства.       Чимин со страдальческим стоном откинул голову на подушки. Он знал, что Чонгук собирался начать подшучивать, но Чимин сейчас не был готов к этому — ему хотелось как можно скорее ощутить жар оголённого тела Чонгука.       — Хватит смотреть, просто возьми меня уже, — и развёл колени шире, отчего ткань на паху натянулась, чётко выделяя влажный, твёрдый член. Ухмылка застыла на лице Чонгука, его глаза полыхнули синим огнём. В один миг он скинул с себя верхние одеяния, небрежно свалив их в кучу на полу, и через голову стянул рубаху.       — Я не собираюсь тебя брать, — развязывая пояс на штанах, прохрипел Чонгук. — Я собираюсь тебя любить, — он снял с себя штаны, его крупный член ударился о низ живота, тут же пачкая кожу предэякулятом. — Если бы я мог, то отнёс тебя в императорское ложе, — Чонгук упёрся коленом между раздвинутых ног Чимина, так близко к промежности, что парень, казалось, мог ощутить тепло, исходящее от него. Или Чимин был настолько нетерпелив, что его разум выставлял желаемое за действительное. — Я бы хотел, чтобы твой первый раз был в более лучшем месте, нежели грязная постель в дешёвом постоялом дворе.       — Если ты мне сейчас откажешь… — пылко начал Чимин, но был прерван коротким поцелуем в губы.       — Как я могу тебе отказать? — Чонгук подцепил пальцами пояс шароваров Чимина. Его движения были уверенными, но, прежде чем избавить Чимина от одежды, Чонгук заглянул ему в глаза, чтобы ещё раз убедиться в том, что Чимин не передумал и полностью готов к дальнейшему.       Получив молчаливое одобрение, Чонгук потянул шаровары Чимина вниз, нехотя подцепив и звенящий пояс. Чимин внимательно наблюдал за каждым движением Чонгука, прислушиваясь к своим ощущениям, но не почувствовал ни доли смущения, только разгорающееся внутри желание и интерес. Ему хотелось больше. Хотелось быстрее. Хотелось, чтобы Чонгук получил столько же удовольствия, сколько Чимин получает уже сейчас.       — Оставь, — Чимин схватился за пояс, вернув его себе на бёдра. Холодный металл коснулся разгорячённой кожи, одна цепочка легла на его член, заставив его крупно вздрогнуть и неосознанно втянуть живот — он не ожидал такой разницы температур.       — Ты уверен? — Чонгук хрипел. Его мутный от возбуждения взгляд был прикован к поясу на бёдрах Чимина, руки застыли, так и не стянув шаровары до конца.       — Да. Я хочу, — от Чимина не скрылось то, каким взглядом на него смотрел Чонгук. Как его грудь стала вздыматься быстрее и увесистый член между ног дёрнулся, выпустив ниточку предэякуляца. Капля упала прямо между разведённых бёдер Чимина.       Чонгук продолжал медлить. Больше не в силах терпеть, Чимин тоже решил начать действовать.       Надёжно упёршись пятками в кровать, Чимин оторвал бёдра от мягкой поверхности под пристальным взглядом Чонгука. Ощутив прилив уверенности, Чимин вздёрнул уголок губ в игривой ухмылке и напряг мышцы живота, вскинув бёдра вверх, отчего пояс раздал мелодичный звон. Взгляд Чонгука потемнел. Чимин готов был кончить под этим тяжёлым взглядом. Он вильнул бёдрами из стороны в сторону, металл не сильно ударялся о его кожу, щекоча своими лёгкими прикосновениями.       Чимину нравилась эта реакция. Нравилось наблюдать как Чонгук его желал и не просто догадываться, как это было там, среди людей, когда на них ещё были слои одежды. Нет, теперь Чимин видел как Чонгук реагировал на каждое его движение. Его член пульсировал, с головки стекали вязкие нити предэякулята, скапливаясь между разведённых ног Чимина влажным пятном на ткани.       — Чимин, — предупреждающе пророкотал Чонгук, его тонкая полоска радужки сияла глубоким синим оттенком, всё остальное заполняли расширенные до невозможности зрачки.       — Что? — Чимин не собирался останавливаться. Теперь он был переполнен уверенностью и Чонгук точно это знал — видел хищный огонёк азарта и игривости в глазах Чимина.       Как нельзя кстати на улице послышались звуки барабанов и бубнов, что принялись играть новую мелодию для очередных танцовщиц. Прикусив нижнюю губу, Чимин приподнялся на локтях и провёл кончиком пальца по шее Чонгука, по его пульсирующей венке, опустившись по ней ниже, к ключицам и часто вздымающейся груди. Дойдя до солнечного сплетения, Чимин оттолкнул Чонгука от себя и заставил того лечь на кровать.       — Ты же хотел этого? — Чимин задавал вопросы наперёд зная на них ответы. Даже если Чонгук продолжал молчать, жадно впитывая каждое движение тёмным взглядом, Чимин был уверен — Чонгук желал именно этого. Желал увидеть этот страстный танец живота не стоя в толпе с незнакомыми мужчинами и женщинами, а в уединении, где за четырьмя стенами их никто не мог увидеть.       Чимин встал на колени и быстро скинул шаровары, его тело украшали лишь браслеты на руках, тонкая цепочка на ноге и пояс с монисто. Металл прилипал к покрытой испариной коже, но верхние слои монисто продолжали звенеть, ударяясь друг о друга от любого движения Чимина. Он продолжал стоять на коленях, между его ног были зажаты бёдра Чонгука, красная головка члена вся покрылась влагой и за эти мгновения, что Чимин избавлялся от одежды, под ней скопилось несколько капель.       Раздались быстрые удары барабанов и Чимин, всё больше распаляясь от взгляда Чонгука, начал танцевать. На кровати это делать было неудобно, он не мог свободно двигать ногами, но тех движений, что он был способен сделать в таком положении, вполне хватало. Он запустил пальцы в свои светлые волосы, слегка растрепав их, некогда бережно заплетённая коса растрепалась, из неё выбились целые локоны, но это отнюдь не портило вид.       Первые несколько движений запаздывали, не шли в такт с музыкой, однако Чимин быстро привык и, не сводя взгляда с глаз Чонгука, двинул бёдрами из стороны в сторону, поймав темп барабанов. Монисто зазвенело, дыхание Чонгука участилось. С игривым блеском в глазах Чимин сделал круг грудью, при этом его бёдра не переставали двигаться, казалось, его верхняя и нижняя части тела вовсе не были зависимы от одного человека. Косые мышцы живота напрягались при каждом движении, кожа ещё сильнее заблестела в лунном свете, попадающим тонкой полосой в окно.       На очередном резком движении бёдрами Чимин ощутил как его коленей коснулись широкие ладони. Чонгук не мешал движениям, его прикосновения не были настойчивыми или грубыми, он лишь поглаживал ноги Чимина, скользя руками вверх-вниз. Под его пальцами напрягались мышцы, кожа горела от его прикосновений и Чимин готов был броситься вперёд с жаркими поцелуями, но в последний момент решил завершить своё небольшое представление.       Барабаны заиграли быстрый, не сильный темп, Чимин тряс бёдрами им в такт и, поймав взгляд Чонгука, подмигнул ему, начав опускаться спиной назад. Его колени всё ещё упирались в кровать, он прогнулся в пояснице и расставил ноги чуть шире. Чимин собирался медленно подняться, хотел увидеть этот поплывший взгляд Чонгука, как на всю комнату раздалось утробное рычание, Чонгук неожиданно подхватил Чимина под ягодицами и одним движением оказался снова над ним.       Чимин не успел сказать ни слова, из груди вырвался стон — Чонгук скользнул своим членом по члену Чимина. Это прикосновение было слишком неожиданным, слишком ярким, Чимин с хнычущим звуком откинул голову назад и зарылся пальцами в волосы Чонгука, притягивая его ближе к своему лицу. Но Чонгук скользнул ниже, его губы накрыли тонкую шею, он с оттяжкой отвёл бёдра назад и они снова двинулись вперёд, но теперь головка его члена упёрлась в промежность — между яичками и анусом, и из груди Чимина вырвался неожиданно громкий короткий стон, его бёдра дёрнулись в оргазме.       Вцепившись в плечи Чонгука, Чимин судорожно дышал, срываясь на стоны, пока его живот заливали капли спермы, мир перед глазами плыл и Чимину пришлось зажмуриться, в уголках глаз появились слёзы. Пока Чимин кончал, Чонгук не двигался, только когда тело под ним слегка расслабилось, он отодвинул бёдра и нежно коснулся губ Чимина своими.       — Продолжай, — испугавшись, что Чонгук уйдёт, Чимин не позволил ему от себя отстраниться, обняв за шею.       — Нам нужна смазка, — по-доброму рассмеявшись, ответил Чонгук. Он убрал руки Чимина и поднялся с кровати, отвернувшись к своей сваленной в кучу одежде, чтобы найти в её ворохе припрятанный сосуд с вязкой жидкостью.       Разомлевший после оргазма Чимин лениво скользнул взглядом по фигуре Чонгука. Его крепкие бёдра, ягодицы с чётко выделенными линиями мышц, талия и… Чимин поджал губы, когда его взгляд остановился на шрамах Чонгука. Они были уродливыми, вся спина была испещрена глубокими, неровными бороздами. Где-то они были светлее, где-то уходили в тёмно-розовый оттенок.       Чимин завозился в кровати и заставил себя встать на ослабевшие после оргазма ноги. Чонгук как раз поднялся, наконец отыскав в лежащей на полу одежде сосуд, но не успел он обернуться, как Чимин коснулся своими прохладными руками места между лопаток. Кожа бугрилась под пальцами, где-то она была плотнее, где-то — рыхлая, словно старческая, сморщенная.       — Чимин, это не твоя вина, — Чонгук хотел повернуться к Чимину лицом, но парень не позволил. Он поддался вперёд и коснулся губами того места, где шрамы начинались и были ещё не настолько глубокими и уродливыми, где между ними виднелась обычная, смуглая кожа. Чимин услышал вздох Чонгука, но не останавливался, покрыл поцелуями каждый шрам и повёл губами ниже, где вся спина была похожа на один сплошной, уродливый шрам. Пусть для Чимина они не могли испортить тело Чонгука — шрамы на его спине были уродливы совсем по другой причине. Они были напоминанием слабости Чимина, напоминанием о том дне, когда Чимин едва не потерял Чонгука.       — Я люблю тебя, — прошептал Чимин, покрыв всю спину Чонгука поцелуями. Его сердце болезненно сжималось в груди, глаза начали щипать от слёз. Он обнял Чонгука в попытках справиться с нахлынувшими чувствами.       — Чимин, — Чонгук повернулся в руках парня, не размыкая его объятий. — Ты не виноват в том, что произошло. Спасти тебя был полностью мой выбор, — Чонгук приподнял лицо Чимина за подбородок, оставив поцелуи на щеках, по которым успели скатиться крохотные капельки слёз.       — Я просто боюсь тебя потерять, — Чимин поджал губы, доверчиво смотря в глаза Чонгуку. — В тот день…       — Ты меня не потеряешь, — уверенно прервал его Чонгук, одной рукой продолжая держать его лицо под подбородком, а второй обняв за талию. — Я же говорил: пока жив ты, я тоже буду жить, — Чонгук коротко поцеловал его в губы и вдруг расплылся в ухмылке. — Иначе кто будет так искусно удовлетворять тебя в постели?       — Чонгук! — Чимин возмущённо пихнул Чонгука в плечо под смех старшего. Он попытался выбраться из цепких рук, но Чонгук только крепче обнял Чимина, вплотную прижав к своему нагому телу. Всё ещё стоящий член Чонгука мазнул по низу живота парня, задев чувствительную головку.       — Ты готов продолжить? — вместо очередной шутки серьёзно спросил Чонгук. Он так быстро скакал между шутками и важными разговорами, что иногда Чимин не поспевал за ним, но это было одной из множества крохотных причин, почему его любовь к Чонгуку была так сильна.       — С тобой — всегда, — проникновенно прошептал Чимин. Встав на носочки, он коснулся губами губ Чонгука, утянув его в долгий, чувственный поцелуй. Теперь в нём не было спешки и страсти, зато была любовь и желание разделить эту любовь не только духовно, но и телесно.       Чонгук мелкими шагами начал наступать на Чимина, подходя всё ближе к кровати. Поставив сосуд с жидкостью на простыни, Чонгук бережно уложил Чимина на кровать и навис сверху. Его губы скользнули ниже, к шее, но на этот раз они не задерживались ни на чём, продвигаясь всё ниже и ниже по тонкому стану парня. Поцелуи Чонгука сошли с груди к подтянутому животу Чимина, он не брезговал размазанной по торсу спермой, пачкая в ней губы.       Медленно Чонгук дошёл до мягкого члена Чимина. Он поцеловал головку и на пробу очертил её языком, его взгляд был прикован к лицу Чимина: проверял приятно ли парню. Чимину было приятно. Ему было больше, чем приятно. Тепло затапливало грудь, в животе снова поднимался возбуждённый жар, от губ Чонгука на своём члене между ног всё свело приятным тянущим чувством.       Но Чонгук не собирался надолго задерживаться. Когда член Чимина стал полутвёрдым, Чонгук под чужой разочарованный вздох скользнул губами дальше, по внутренней стороне бедра двигаясь к острой коленке. Чимин неожиданно даже для себя дёрнулся, стоило Чонгуку слегка прикусить чувствительную кожу рядом с пахом. Усмехнувшись, — Чимин не видел, но он почувствовал это кожей, — Чонгук положил ногу парня себе на плечо и ласково провёл по ней носом, чтобы в следующий момент снова прикусить расслабленного Чимина.       На этот раз Чонгук не позволил ему дёрнуться, крепко удерживая ногу на плече, при этом вторую отведя в сторону. В таком положении Чимин был не просто раскрыт перед Чонгуком. В таком положении он чувствовал себя до невозможности уязвимым — удерживаемый сильными руками Чонгука, он не мог даже немного свести ноги вместе, пока губы старшего гуляли по его бедру, проходя от паха до колена и обратно.       Член Чимина дёрнулся, что не скрылось от внимания Чонгука. Он сначала вопросительно выгнул бровь, но уже спустя мгновение ухмыльнулся и надавил второй рукой на колено Чимина, раскрывая его ещё сильнее, придавливая к кровати. Чимин попытался поднять ногу с кровати или убрать вторую с плеча Чонгука, но старший даже не шелохнулся от его тщетных попыток, переходя поцелуями к икрам. С губ Чимина сорвался восхищённый вздох.       Чонгук слегка прикусил кожу под коленом, оставив за собой красную отметину, по которой следом провёл языком. Чимин дрожал. Его член был уже снова твёрдым, Чимин в нетерпении поёзрал, но Чонгук даже не думал переходить к чему-то большему, продолжая целовать его икры, медленно, мучительно медленно переходя к голени, которую опоясывала тонкая цепь поддельного розового золота.       Глаза Чонгука сверкнули в полутьме комнаты. Он языком подцепил браслет и слегка оттянул, наблюдая за тем, как тонкая цепь металла, натянувшись, врезалась в кожу парня. Отпустив украшение, Чонгук сдвинул его чуть ниже и прикусил изящно выступающую кость, на которой остался след от браслета и теперь появился ещё один — от зубов.       — Чонгук, пожалуйста, — не выдержав, прохныкал Чимин. Вцепившись руками в простыни, он неотрывно наблюдал за Чонгуком, но укус, пустивший по всему телу мурашки, стал последней каплей в выдержке Чимина. Ему хотелось большего, того, к чему Чонгук никак не переходил, распаляя Чимина всё сильнее и сильнее.       Хмыкнув, Чонгук оставил яркий засос рядом с браслетом на ноге Чимина и наконец опустил её на кровать. Чимин возликовал.       — Тебе будет легче, если ты повернёшься, — Чонгук взял подушку со своей стороны кровати и подложил её под живот Чимина, после того, как помог парню перевернуться. Слегка разведя его ноги в стороны, Чонгук поставил сосуд с вязкой жидкостью ближе и погрузил туда пальцы. Чимин предвкушающе замер.       Сначала Чонгук не делал ничего. Грел смазку — догадался Чимин и вскоре ощутил тёплые ладони на своих ягодицах. Смазанные в вязкой жидкости пальцы скользнули в ложбинку между округлых полушарий и коснулись девственно сморщенного колечка мышц. Чимин проникал в себя всего один раз, но тогда он даже не двигался, чувствуя лишь неприятные ощущения.       — Сначала может быть неприятно, — словно прочитав мысли Чимина, сказал Чонгук. Хорошенько смазав дырочку, Чонгук надавил на неё одним пальцем, плавно проникнув внутрь лишь на одну фалангу. Никаких болезненных ощущений не было, Чимин прислушался к своему организму, но почувствовал только тянущее в паху напряжение. Его член был зажат между телом и подушкой, в попытке доставить себе хоть немного удовольствия, Чимин осторожно двинул бёдрами, насаживаясь на палец сильнее.       Чонгук заботливо погладил поясницу Чимина и скользнул глубже, вставив палец до конца. Это было немного непривычно, пальцы Чонгука были куда больше, чем у самого Чимина, но это не приносило никакой боли. Наоборот, снова потеревшись о подушку, Чимин с тихим стоном уткнулся лицом в кровать, ощущая странно приятные скольжения внутри.       — Всё в порядке? — спросил Чонгук, Чимин кивнул и только после этого старший начал двигать внутри него пальцем, постепенно растягивая узкую дырочку, пока парень неспешно покачивал бёдрами, не позволяя возбуждению угаснуть.       Второй палец вошёл хуже. Теперь Чимин почувствовал лёгкую боль в слишком тугих для этого мышцах, но Чонгук поспешно добавил ещё вязкой жидкости и проникал медленно, осторожно, стараясь мягкими поглаживаниями по пояснице отвлечь от любых неприятных ощущений. Войдя двумя пальцами до костяшек, Чонгук остановился и склонился над Чимином, поцеловав его в чувствительное место за ухом, пустив волну мурашек по его спине.       Чонгук покрывал заднюю часть шеи Чимина, пока парень не привык к наполненности и не начал вновь покачивать бёдрами, потираясь о подушку и вместе с тем слегка скользя на пальцах в нём. Чонгук ещё немного подождал и начал двигаться в такт движениям Чимина, слегка раздвигая пальцы, чтобы как следует растянуть мышцы для лёгкого проникновения.       Сначала это было неприятно. Лёгкая боль вкупе с непривычными ощущениями не приносила никакого удовольствия и ситуацию спасали лишь его покачивания, благодаря которым член тёрся об уже влажную ткань подушки, приятно скользя по ней. Поцелуи Чонгука, впрочем, помогали не меньше. Старший заботливо поглаживал поясницу Чимина, то и дело пробираясь большим пальцем под пояс, чтобы надавить на ямочки над ягодицами и размять затёкшие мышцы. Только от одной безграничной заботы Чонгука Чимин готов был скулить — настолько приятно это было.       И Чимину тоже хотелось сделать приятно Чонгуку, который ещё ни разу не прикоснулся к себе, уделяя всё внимание исключительно Чимину. Парень слегка заёрзал в попытке повернуться и Чонгук подхватил его под животом, чтобы помочь подняться на колени. Пальцы выскользнули из него, оставив за собой неожиданно неприятную пустоту. Хотелось вернуть их обратно.       — Больно? — обеспокоенно спросил он, но Чимин качнул головой.       — Хочу попробовать, — Чимин повернулся к Чонгуку и упёрся локтями между его ног, лицо оказалось рядом со стоящим членом. Неожиданно он дёрнулся, выпустив ещё немного предэякулята, капелька которого протянулась вниз, к яичкам.       Чимин никогда не прикасался к Чонгуку здесь и прежде не видел его член так близко. Он был большим — толще и длиннее, чем у Чимина, отчего парень невольно задумался: как он сможет войти в него, если даже два пальца входили так туго? Чимин прикоснулся к головке члена кончиками пальцем, осторожно обвёл её и собрал немного предэякулята, чтобы скольжение было проще. Хотя с тем, как сильно был возбуждён Чонгук это почти не требовалось: его член и так был влажным и скользким.       — Я продолжу, — наконец оторвавшись от созерцания коротких, чуть пухлых пальцев на своём члене, Чонгук нанёс ещё жидкости между ягодиц Чимина и скользнул в него двумя пальцами, продолжив растягивать его узкую дырочку.       Теперь проникновение было куда более приятным, чем в прошлый раз. Чимин отозвался тихим стоном, ощутив желанную заполненность, и слегка двинул бёдрами, одновременно потираясь о подушку и насаживаясь на пальцы.       Помня о том как было приятно, когда Чонгук коснулся головки члена губами, Чимин решил сделать точно так же. Когда он просматривал эротические картинки в сборнике, то никогда не уделял внимания оральным ласкам, но теперь он пока что мог принести удовольствие Чонгуку только так, поэтому придвинулся ближе и коснулся губами головки. Чонгук в тот же миг отозвался хриплым стоном — его член уже и так был напряжён до крайности и любое прикосновение к нему мужчина ощущал в стократ сильнее, чем раньше       Довольный такой реакцией, Чимин прикоснулся к члену уже увереннее, одной ладонью он неспешно водил вверх-вниз у основания, вторую руку опустив к тяжёлым яичкам. Чимин обвёл головку губами и разомкнул их, на пробу коснувшись языком уретры. Выступившая вязкая жидкость была слегка солоноватой на вкус, но нисколько не противной, как боялся Чимин, поэтому он обхватил губами головку, тут же услышав шипение сверху, Чимин сразу отстранился.       — Постарайся не прикасаться зубами, — попросил Чонгук, поощряюще погладив Чимина по голове. С готовностью кивнув, парень снова коснулся головки губами и позволил скользнуть ей в свой рот, на этот раз стараясь не прикасаться к ней зубами. На мгновение Чонгук перестал двигать пальцами внутри Чимина. — Не бери слишком много, — посоветовал Чонгук, его голос был сиплым и низким, как если бы он был до невозможности напряжён.       Чимину хотелось бы посмотреть на такого Чонгука, но он не успел поднять голову, как пальцы внутри него согнулись под другим углом, вдоль позвоночника прошёлся приятный импульс, вырвав из груди Чимина мычащий стон. Его губы всё ещё были сомкнуты вокруг головки члена Чонгука, пуская по нему вибрации. В ответ на это Чонгук снова двинул пальцами под тем же углом, только теперь сильнее — Чимин оторвался от члена, с громким стоном уткнувшись лбом в бедро Чонгука.       — Всё хорошо? — спросил Чонгук, Чимин мог только несколько раз кивнуть, сжимая в кулаках простыни. Тогда Чонгук добавил третий палец. Он входил ещё туже, чем второй, однако, стоило Чонгуку всеми тремя надавить на чувствительное место внутри, как Чимин прогнулся в пояснице, сжав колени. Его член был уже болезненно напряжён, любое трение разносило удовольствие по всему телу, всё ближе подводя Чимина к грани.       — Чонгук, я хочу, — заканючил Чимин, потеревшись щекой о бедро Чонгука.       — Ещё рано, — возразил Чонгук и снова толкнул пальцы внутрь. Чимин зажмурился, его глаза слезились от горячего возбуждения, напряжение в паху только нарастало. Ему стоило больших усилий заставить себя снова приподняться и обхватить губами член Чонгука, но большее, чем небольшие движения вверх-вниз Чимин осилить не мог — то и дело срывался на стоны, хватаясь за простыни или крепкие бёдра Чонгука.       Чимин уже сам подмахивал бёдрами навстречу пальцам, боль сначала смешалась с удовольствием, а теперь и вовсе ушла, оставив место лишь наслаждению. Хотелось ощутить больше, почувствовать как в него войдёт большой член Чонгука, как они разделят это удовольствие на двоих, глотая стоны друг друга. Но Чонгук продолжал его растягивать, продолжал толкаться пальцами внутрь, не переходя к большему, чего так сильно желал Чимин.       — Чонгук, — захныкал Чимин, дёрганно двигая сомкнутой ладонью по члену Чонгука и смазанно касаясь головки губами. — Пожалуйста, я скоро, — Чимин всхлипнул. Он не хотел снова так легко кончить, он желал ощутить внутри долгожданную наполненность, как член Чонгука будет пульсировать внутри него, как Чонгук будет вбиваться его растянутую дырочку, срывая с губ стоны. — Пожалуйста, — плаксиво протянул Чимин.       Пальцы резко покинули его тело, оставив после себя неприятную холодную пустоту. Чимин возмущённо простонал, как Чонгук вдруг шлёпнул его по ягодицам — несильно, но ощутимо, — прерывая все возмущения парня. Со своего положения Чимин не мог видеть Чонгука, зато слышал как тяжело он дышал, чувствовал как сжимал ягодицы в пальцах, да так сильно, что это отдавало приятной болью в пах.       Наконец, Чонгук зашевелился, он сел в ногах у Чимина и поправил подушку под его животом. Чимин не смог сдержать своего ликования, призывно приподняв таз и покрутив бёдрами, за что получил ещё один хлёсткий шлепок, пояс на его бёдрах зазвенел. Кажется, Чимин услышал рокот, доносящийся из груди Чонгука, но подумать как следует об это не успел. Пальцы Чонгука снова проникли в него, смазывая чувствительные стеночки большим количеством вязкой жидкости.       — Говори, если будет больно, — предупредил Чонгук. Смазав свой член, он пару раз скользнул по расселине между ягодиц Чимина и подставил головку к растянутому колечку мышц. Чимин предвкушающе затаил дыхание, Чонгук медленно двинул бёдрами вперёд, дырочка приоткрылась, пропуская внутрь крупную головку члена.       Первое, что почувствовал Чимин — неприятная, тянущая боль в анусе. Чонгук остановился, войдя внутрь лишь наполовину, даже меньше, и склонился над Чимином, принявшись покрывать его плечи и шею нежными поцелуями. Это не было мучительно больно — Чонгук хорошо постарался, растягивая Чимина, но и того приятного наслаждения Чимин не ощущал.       Должно быть Чонгук чувствовал как Чимин болезненно сжимался, потому что коснулся губами мочки уха и прошептал:       — Мы можем…       — Нет, — не позволив Чонгуку сказать это, Чимин прервал его. — Я слишком долго этого ждал.       Чонгук негромко рассмеялся.       — Постарайся расслабиться, — он оставил ласковый поцелуй за ухом и скользнул губами ниже, проходя поцелуями вдоль позвоночника так низко, как мог в их положении. Чимин тихо выдохнул и кивнул. Когда изнутри его распирал толстый член, расслабиться было сложно, но помогали нежные поцелуи Чонгука, которые он россыпью оставлял на спине Чимина, и ласковые поглаживания.       Постепенно Чонгук начал двигаться дальше. Ощущая, как член проникал всё глубже в него, Чимин старался не сжиматься слишком сильно. Войдя полностью, Чонгук снова остановился и слегка приподнял бёдра Чимина, скользнув под него рукой и обхватив его член. Ладонь Чонгука была куда больше, чем у Чимина, он с лёгкостью мог обхватить весь член, поглаживая головку и медленно водя по нему сомкнутыми в кольцо пальцами.       Ласки Чонгука были неспешными, но Чимин за ними не поспевал. Казалось, Чонгук был везде. Изнутри распирал его толстый член, губы Чонгука порхали на спине Чимина, руки касались везде, куда старший мог дотянуться — одна ласкала его член, второй он пробрался к груди, поглаживая чувствительные соски. Ощущений было так много, что Чимин не успевал думать о неприятной боли, он не мог сосредоточиться на чём-то определённом, то утопая в наслаждении от движений ладони на члене, то подставляясь под поцелуи, иногда переходящие в укусы.       Окружённый любовью Чонгука, Чимин не мог не расслабиться. Постепенно боль отошла, мышцы привыкли к приятной заполненности и Чонгук на пробу слегка качнул бёдрами. Его член приятно давил на чувствительное место внутри, стимулируя его при каждом малейшем движении, Чимин тихо одобрительно промычал и тогда толчки Чонгука стали увереннее, быстрее, глубже.       Уткнувшись лицом в свою подушку, Чимин отзывался стоном на каждый толчок, его пояс безостановочно звенел в такт движений Чонгука. Мужчина продолжал ласкать Чимина, уделяя особое внимание его члену и шее, кружа губами по шее, прикусывая и посасывая — Чонгука было так много, его заботы и нежности, вместе с тем и страсти, что разгоралась в груди Чимина всё сильнее.       Чонгук толкался резко, но при этом нежно, стараясь не навредить. Его бёдра с громкими шлепками ударялись о ягодицы Чимина, которые уже через несколько толчков покраснели и горели, эта жгучая боль только усиливала напряжение в паху, из глаз Чимина текли слёзы, с губ нескончаемым потоком слетали звонкие, мелодичные стоны, заглушаемые тканью подушки.       С очередным толчком Чонгук поменял угол проникновения, из груди Чимина вырвался громкий стон, тело пробила дрожь. Он поджал ягодицы, но Чонгук не позволил ему свести ноги, наоборот, развёл их ещё шире и вновь вошёл под тем же углом, губами сцеловывая мурашки с кожи Чимина, ощущая его дрожь под пальцами.       — Чон-ах! — Чимин прогнулся, его бёдра задрожали и он поспешно схватился за руку Чонгука. — Хватит, Чонгук, — с хнычущим стоном Чимин попытался увести руку Чонгука от своего члена, не выдерживая такого напора. Он не хотел кончить так рано, но каждый толчок внутри толкал его всё ближе к этой грани и рука Чонгука на члене ничуть не помогала хоть немного отойти оттянуть этот момент. — Я скоро… Ах!       — Разве это плохо? — низкий голос прямо на ухо разнёсся мурашками по всему телу.       — Хочу с тобой, — замотал головой Чимин. Чонгук хмыкнул ему в шею, но послушно убрал ладонь. Вместо этого он поймал мечущиеся по простыням руки Чимина, крепко сжав в ладонях запястья и вжав их в кровать по обеим сторонам от головы парня. Теперь Чонгук нависал над ним, продолжая вырваться в его тело с громкими шлепками, звонкими стонами Чимина и хриплыми Чонгука.       Чимину казалось он задыхался. Воздух в комнате накалился до предела, пропитавшись запахом секса и пота, Чимин едва успевал глотать воздух ртом в перерывах между стонами. Зажатый между кроватью и разгорячённым телом Чонгука, Чимин не мог даже подмахвать бёдрами в такт толчкам, только плавиться от напора старшего. И ему это нравилось. Нравилось как Чонгук мог полностью накрыть его своим телом, нравилось ощущать его тяжесть на себе и резкие движения внутри. Нравилось быть полностью во власти Чонгука, не смея шевельнуть даже руками, сжатыми в ладонях мужчины.       Неожиданно Чонгук отпустил запястье Чимина, парень тут же вцепился в подушку под собой, кусая её и комкая в ладонях. Рука Чонгука скользнула под Чимина, он перехватил его под животом и рывком поднялся с ним на колени. Если бы Чонгук не удерживал его так крепко, то Чимин бы точно свалился — в таком беспорядке он сейчас находился.       Следующим движением Чонгук сорвал с Чимина пояс, откинув его куда-то на пол и парень сквозь путаницу в голове смог уловить лишь что-то про стоны, всё остальное смешалось в беспорядочную кашу и сплошное наслаждение.       От изменившегося угла проникновения теперь Чонгук каждым толчком с нажимом проезжался головкой по простате, вырывая из груди Чимина полу вскрики полустоны. Парень едва мог удержаться на ногах, Чонгук вырвался в него с такой силой, что Чимин едва не падал вперёд и всё, что ему оставалось — откинуться спиной на грудь Чонгука, позволив мужчине полностью удерживать вес его тела.       Чимин был всё ближе, его бёдра тряслись, пальцами он впился в руки Чонгука на своём теле, оставляя на его предплечьях красные полосы. Напряжение продолжало расти, пока с очередным толчком Чимина не пробила крупная дрожь, в сладостном забытьи он откинул голову на плечо Чонгука, судорожно сжимаясь вокруг его члена внутри. Кровь пульсировала в голове и на несколько мгновений Чимин не мог слышать больше ничего, кроме её шума в ушах, сотрясаясь в руках Чонгука.       Его перенапряжённые мышцы продолжали дрожать, когда разум Чимина слегка прояснился. Чонгук заботливо поглаживал его, помогая пройти через столь бурный оргазм, замерев глубоко внутри, чтобы не причинить боль. Как только он ощутил, что мышцы больше не сжимали его член так сильно, он мягко качнул бёдрами назад, но Чимин вдруг схватился за его бедро, не позволив выйти.       — Продолжай, — попросил Чимин.       — Тебе будет неприятно, — возразил Чонгук, погладив живот Чимина. Вместо ответа парень из последних сил вильнул бёдрами, срывая хриплый вздох с губ Чонгука. Не став спорить, мужчина несколько раз неспешно толкнулся в Чимина, позволяя ему в любой момент себя остановить, но когда Чимин лишь в удовольствии промычал, движения Чонгука стали увереннее, он снова набрал темп.       Его хриплые вздохи, срывающиеся в стоны стали чаще, прежде размеренные движения теперь превратились в рваные толчки. Чонгук крепче сжал Чимина в своих руках, ещё несколько быстрых, судорожных толчков и Чонгук с приглушённым рыком уткнулся в плечо парня, изливаясь глубоко внутрь. В своей чувствительности Чимин ощутил как член Чонгука пульсировал, выталкивая порции спермы, наполняя его.       Чонгук медленно вышел из Чимина и перехватил его удобнее, бережно уложив на другую, чистую половину кровати. Разомлевший после оргазма парень едва мог шевелить хоть каким-то конечностями и находился в полудрёме, поэтому Чонгуку пришлось накинуть на себя одежду и быстро сбегать за тазом с водой и мягкими полотенцами, которыми он тщательно обтёр Чимина.       Убрав все вещи с пола, Чонгук поднял парня с кровати и, придерживая его за талию, попытался хотя бы стянуть грязные простыни, как вдруг услышал негромкий смех висящего на нём Чимина.       — Всё в порядке? — уточнил Чонгук, скользнув рукой ниже, к его ягодицам, чтобы удостовериться в том, что он не навредил парню.       — Да, — промычал Чимин, крепче обнимая Чонгука за шею. — Я просто счастлив, — с улыбкой отозвался он. Чонгук с усмешкой оставил поцелуй на его щеке, стянул простыни и смог даже постелить новые, после чего уложил на них Чимина и накрыл тёплым одеялом, чтобы парень уж точно не замёрз.       После этого Чонгук снова куда-то ушёл и вернулся когда Чимин уже был готов провалиться в сон, из последних сил удерживая себя в сознании — ему хотелось дождаться Чонгука. Мужчина положил на тумбу рядом с кроватью вещи Чимина, снял с парня остатки украшений и только после этого лёг рядом, сразу оказываясь в плену рук сонного парня. ㅤ ㅤ       Поскольку Чимин продолжительное время спал днём, уже совсем скоро он проснулся совершенно бодрый. Высоко на небе сияла луна, сквозь темноту ночного неба прорывались искорки звёзд, сверкающей тропой выстраиваясь по направлению к Синдао Мин. К столице. К Безмятежному Заливу.       Чимин осторожно выбрался из кровати, стараясь не потревожить сон Чонгука. Как только Чимин пропал из его рук, старший перекинул руку через его одеяло и продолжил спать на своей половине, довольствуясь лишь сложенной под головой одеждой — его подушка была непригодна для сна. Конечно, они могли бы очистить всё заклинанием, но перед сном ни Чонгуку, ни тем более Чимину не хотелось вспоминать его.       Убедившись, что Чонгук всё ещё спал, Чимин накинул на себя одежду и вышел из комнаты в тишину и полутьму постоялого двора. Праздник уже давно подошёл к концу, улицы пустовали, не было видно даже редких прохожих, что было весьма удивительно — торговцы, путешествующие по пустыне в ночи, должны были страдать бессонницей, но не было даже их. Словно весь мир в этот миг спал, погрузившись в безмятежную дрёму, и только Чимин не мог уснуть.       В надежде, что сон к нему вернётся после недолгой прогулки, Чимин прошёлся по узким улочкам, однако с каждым шагом спать ему хотелось всё меньше. Неподалёку, всего за парой домов, послышался негромкий шум океана, как его спокойные волны ударялись о песок, шурша крохотными частичками. Лунная тропа дрожала на бескрайнем полотне воды, звёзды, точно в зеркале, мелькали в прибрежной ряби.       Чимин вышел как раз к той скамье, где утром нашёл Цзиньпао. На этот раз тут никого не было, и так пустое место казалось ещё более безжизненным, лишённым людей, оставив Чимина наедине с природой: холодом пустыни и затаённой мощью океана.       В ночном спокойствии Чимин сел на скамью, подняв глаза к звёздному небу. Его Чимин видел в Безмятежном Заливе ещё когда его жизнь была спокойной и размеренной; видел в Ланцунь, когда Чимин не знал что ему делать дальше, когда был потерян и разбит. Это же небо нависало над ним в Луцзин и на горе Бинсинь после принятого им решения ступить на тропу спасения империи; в Лаосэнь, когда Чимин совершал свои первые шаги в заклинательстве, обучаясь медитации. В Цзяньбине это небо было одновременно таким высоким, свободным и вместе с тем так жестоко придавливало его к земле, сдавливало лёгкие и пускало по венам боль. В Яолине небо стало проводником, оно подарило тот первый трепет от поцелуя и научило Чимина сражаться.       Теперь оно было здесь, безразлично растекаясь чёрной тушью по всему небосводу.       И будет позже, когда сыхэ разрушит печать, когда Чимин завершит свой путь — победой или поражением — не важно. Небо продолжит быть, даже если Чимин закончит своё существование.       — Ты не выглядишь весёлым, — заметил Цзиньпао. Чимин не удивился его внезапному появлению, даже не повернул голову, только слегка кивнул в знак приветствия. — Но и грустным ты тоже не кажешься. Что у тебя на уме? — Цзиньпао сел рядом с Чимином — не слишком близко, но и не далеко, сохраняя то расстояние, при котором было бы легко вести разговор.       — Я думаю, — расплывчато ответил Чимин. Немного помолчав, он пояснил: — О том, что было и будет. Что есть сейчас, — наконец Чимин перевёл взгляд на Цзиньпао. Он всё никак не мог отделаться от одной навязчивой мысли, казавшейся ему совершенно глупой, невозможной. Мог ли Цзиньпао быть не тем, за кого пытался себя выдать? И пытался ли он это сделать вовсе?       — Ты пришёл к какому-нибудь выводу? — спросил Цзиньпао, словно не замечая изучающего взгляда Чимина.       А пришёл ли Чимин к какому-нибудь выводу после всего, что с ним случилось? После всех тех испытаний, что раз за разом вставали на его пути, ударяя всё сильнее и больнее, но делая его крепче, выносливее. Но разве это всё сделали испытания? Разве они сделали его таким сильным?       Нет. Они дали ему выбор: сломаться или сражаться. И каждый раз выбор Чимина был неизменен. Он продолжал сражаться.       — Выводов слишком много, чтобы уместить их в одну ночь, — дал свой ответ Чимин. Цзиньпао казался удовлетворённым такими словами. — Кто встал во главе ордена?       — Я, — коротко ответил Цзиньпао. Чимин почему-то не был удивлён, словно ожидая такой ответ. — Я вижу: ты хочешь спросить. Задавай любые вопросы.       Немного помедлив, Чимин всё же спросил:       — Ты знал Бессмертного Цзяна? — Цзиньпао с усмешкой кивнул. Тогда Чимин тихо выдохнул и задал следующий вопрос: — Ты — Бессмертный Цзян? — Цзиньпао повернул голову, заглянув в глаза Чимину. Он снова кивнул. — Почему ты не сказал сразу?       — Что изменилось бы, скажи я это сразу? — глаза Цзиньпао сощурились в улыбке или оскале.       Обычно этот вопрос Чимин слышал, когда должен был сделать логичный вывод: ничего. Но не в этот раз. Сейчас Цзиньпао предлагал Чимину поразмышлять над тем, какие изменения были бы, скажи Цзиньпао сразу о своём долголетии.       В таком случае все смотрели бы на него исключительно как на Бессмертного Цзяна, на того предателя, из-за которого у Чэньлу не получилось победить сыхэ. Никто бы не стал его слушать, разве что только Чимин; все его слова сочли бы за глупые оправдания и ложь. Никто не захотел бы его слушать, особенно после стольких лет нахождения в тени, пока империя рушилась на его глазах.       — Почему ты жив? — весьма бестактный вопрос, но Чимин его всё равно задал — знал, что Цзиньпао поймёт.       — Потому что захотел, — просто ответил Цзиньпао. Чимин сощурился, не принимая такой ответ. Тогда Цзиньпао усмехнулся. — Ещё перед битвой с сыхэ Чэньлу сказал, что мир на этих землях не продлится вечно. Рано или поздно сыхэ освободится и на земли Цзингуо придёт тьма, тогда Бессмертным придётся вновь объединиться и во главе с возрождённой кровью байхэ не позволить злу установить господство. Все мы, Бессмертные, жили в своих несбыточных мечтах, что проживём свою бессмертную жизнь, будем помогать людям, а потом, когда придёт время, встретим нового байхэ и выйдем с ним на поле боя. Даже я верил, что в конце концов остальные поймут меня и примут в свои ряды. Но бессмертная жизнь оказалась не такой лёгкой, как мы предполагали. За прожитыми годами скрывалась боль бесконечных потерь. Мы не успевали оправиться от смерти одного человека, как погибал другой, не менее важный для нас. И все они стремительно старели на наших глазах, неуклонно ступая по тропе их смертной жизни, пока мы могли только наблюдать без возможности спасти этих людей — без помощи байхэ достичь бессмертия почти невозможно. Первым пал Бессмертный Чжоу, — Чимин удивлённо вскинул брови. Этот человек ведь был воином, как он мог сдаться? — Он чаще остальных сталкивался со смертью, некоторые его солдаты не успевали достигнуть зрелого возраста, погибая ещё в юношестве. Его жена, заклинательница, тоже не смогла достичь бессмертия и погибла в старости, их единственный сын пал на поле боя. С тех пор Бессмертный Чжоу перебивался беспорядочными связями, отчего прослыл в народе не менее любвеобильным, чем Бессмертный Ян. Однако это не могло продолжаться вечно, постепенно его душа чертствела, он закрылся от остальных Бессмертных и в конце концов на одной из битв его постигло искажение ци. Другим Бессмертным, мне в том числе, пришлось убить своего названого брата и развеять его прах на землях ордена Яолин Чжоу.       — Я думал он покончил с собой.       — Мы так сказали народу, чтобы не поднимать смуту. Всё же Бессмертные людям казались теми героями, которые никогда не поддадутся влиянию тьмы, за исключением, пожалуй, меня. Если бы люди узнали правду, они бы могли начать сомневаться в своей безопасности, — Цзиньпао вздохнул. — Придумать легенду о героическом самоубийстве в плену, лишь бы не выведать всех тайн вражеской стране было не сложно. В безумии он уничтожил всех — и своих, и чужих, когда пришли мы, то увидели лишь подобие человека в центре океана крови. В тот день мы поклялись похоронить эту тайну с собой. Тогда я понял, что Бессмертные тоже могут погибнуть. Если не искажение ци, то кто-то может просто перестать бороться и закончить эту жизнь самостоятельно; кого-то могут убить враги. С Бессмертными могло случиться что угодно, поэтому я решил залечь на дно: если все будут думать, что я мёртв, то и искать меня никто не додумается, да и прятаться мне не придётся. Так я смог свободно ходить по всей империи, а не скрываться в горах в страхе быть найденным, — Цзиньпао беззлобно хмыкнул. — Признаться честно, когда Бессмертного Яна и Бессмертного Лина убил император, мне хотелось выйти из тени, но я решил ещё немного переждать — в одиночку я вряд ли смог бы что-либо сделать. К тому же это был приказ самого императора, на стороне которого были все люди империи. Поэтому я продолжал помогать тем, чем мог, чтобы не быть найденным; то тут, то там истреблял злых духов, куда не добирались другие заклинатели. Я не мог сделать чего-то большего, не мог самолично спасти всю империю, не мог спасти даже свой орден — иначе все мои усилия рассыпались бы в прах. Так что я продолжал ждать, пока не услышал весть о том, что принц бежал из Безмятежного Залива и направился к Бинсинь. В тот день я направил следить за тобой своих слуг, но приказал им не вмешиваться — только наблюдать. Но в Яолине одна из служанок решила действовать без приказа, хотела как можно скорее помочь мне, — Цзиньпао хмыкнул, а перед глазами Чимина пронеслись те воспоминания о злом духе под своей кроватью.       Значит Цзиньпао в самом деле всё знал. С самого начала пути Цзиньпао наблюдал за Чимином, за тем как он менялся, через что проходил. Подобно безмолвному и бесстрастному небу Цзиньпао наблюдал за Чимином.       — Почему ты не пытался объясниться перед другими Бессмертными? — Чимин прервался. Нет, стоило начать с другого вопроса. — Во время битвы Чэньлу с сыхэ… Что произошло на самом деле? Почему все думают, что ты предал Чэньлу прямо перед сражением?       — Чэньлу с самого начала знал, что ему придётся запечатать сыхэ, но не победить — их силы равны, поскольку были созданы в одном месте, одними и теми же молитвами. Никто из них не был сильнее или слабее, поэтому они не могли победить или проиграть. Их война могла быть вечной. Поэтому Чэньлу запечатал сыхэ своими силами — он был всё ещё жив, но существовал лишь как печать, — Цзиньпао опустил взгляд. — Я знал об этом, поэтому пообещал Чэньлу найти способ как он смог бы победить сыхэ, — Бессмертный Цзян замолчал. Чимин в нетерпении заёрзал.       — Ты нашёл?       — Да, — безрадостно ответил Цзиньпао. Сердце Чимина одновременно возликовало и болезненно сжалось. Если Цзиньпао нашёл способ, то почему Чэньлу не победил? — Но Чэньлу отказался.       — Что? Почему? — Чимин ожидал услышать, что Цзиньпао не успел, но не это.       — Для того, чтобы победить сыхэ, байхэ должен быть сильнее, но их силы равны и байхэ не способен собрать больше светлой ци, даже если будет сотню лет её копить — сыхэ накопит столько же тёмной. Поэтому, чтобы победить, байхэ должен тоже использовать тёмную ци вместе со светлой, вот только божество не способно управлять тёмной ци — если байхэ сделает это, его неминуемо настигнет искажение ци, — Цзиньпао потёр переносицу. — Поэтому я нашёл способ как с этим справиться, — Чимин затаил дыхание. — Нужно использовать духовное оружие. Таким образом тёмная ци будет накапливаться не в меридианах байхэ, а в оружии.       Что-то было не так. Если бы всё было так легко, Чэньлу не отказался бы от способа Цзиньпао. Пусть Чэньлу был божеством, которое боролось с тьмой, но он также был императором, который должен заботиться о своём народе. Сердце Чимина охватила тревога, он судорожно сжал похолодевшие пальцы в кулаки.       — Но ни одно духовное оружие не способно выдержать такой мощи, какая требовалась для победы над сыхэ. Всё, что я испытывал, разрушалось в тот же миг, как туда попадало такое количество тёмной ци, я не успевал даже опробовать это оружие, — Чимин вжал руки в колени, неосознанно всё его тело напряглось. — Пока я не понял, что ланши способны выдерживать такую мощь, — перед глазами Чимина всё покрылось рябью. — Я предложил это Чэньлу, но он отказался — пусть тело ланши способно выдержать такую мощь и, скорее всего, выдержит даже всю битву, однако в конце концов оно тоже будет неминуемо разрушено.       В ушах Чимина раздался треск. Это разлеталась на мельчайшие крупицы та крохотная надежда, что до сих пор теплилась в груди.       Грудь Чимина сдавило, весь воздух рывком, как от удара, покинул его лёгкие, оставив за собой лишь давящую пустоту и ледяную, обжигающую своим холодом действительность. Чимин мог только смотреть на расплывающийся силуэт Цзиньпао, не силах выдавить из сжавшегося в спазме горла ни единого звука, даже хрипа.       — Чэньлу отказался убивать ни в чём не повинного ланши, — тем временем продолжал Цзиньпао. — Поэтому я отправился искать дальше, — Цзиньпао на секунду умолк. — Но было уже слишком поздно.       — Ещё, — вырвал из своей глотки Чимин. Слова словно крюками цеплялись за его плоть, разрывая её в кровь, пока Чимин усилием выталкивал их наружу. — Ты нашёл что-нибудь ещё? — его голос сипел, глаза немигающим взглядом уставились на Цзиньпао.       Лёгкое покачивание головой разбило Чимина окончательно.       Из его горла вырвался тихий хрип, пальцы вжимались в колени с такой силой, что суставы едва выдерживали такую мощь, но даже это не помогло Чимину унять дрожь. Всё его тело дрожало слишком сильно, внутренности болезненно сжимались в его животе, словно кто-то собирался вырвать из прямо через его глотку.       — Ты можешь заключить контракт с другим ланши, — голос Цзиньпао донёсся до Чимина как сквозь толщу льда.       Нет. Он не мог.       Пожертвовать ни в чём не повинном человеком ради своего счастья? Чимин не мог так поступить с ним. Чимин не мог обречь Чонгука на жизнь в бесконечном океане вины, если он узнает о чужой жертве взамен на себя. А Чонгук узнает — Чимин уверен. Ничто не могло быть тайной вечно.       Они не смогут жить счастливо, если будут знать какой ценой досталась им их жизнь.       — Почему, — Чимин зарылся пальцами в волосы, его голова упала на колени. В ушах стоял шум, Чимин слышал как быстро и вместе с тем тяжело билось его сердце, заглушая все посторонние звуки. Чимин больше не слышал шума прибоя, слов Цзиньпао, он не слышал ничего — только то, как его сердце продолжало биться где-то в ушах, оставив в груди только болезненную, давящую пустоту.       Чимину казалось, он принял свою участь. Казалось, он готов был сражаться за свою жизнь.       Казалось.       Но почему же это было так больно? Почему осознание действительности было таким тяжёлым? Почему его тело болело так сильно, что Чимин едва мог это вынести?       Чимин не мог этого сделать. Не мог продолжать сражаться за свою жизнь, когда знал, что если он выживет, то погибнет Чонгук. Он не сможет жить без него, не сможет пожертвовать им ради своего спасения.       Он снова оказался в тупике.       Чимину потребовались долгие часы, чтобы суметь хоть немного успокоиться. Его глаза болели от выплаканных слёз, голову будто распирало изнутри, но он поднялся со скамьи на слабые ноги. Он всё ещё дрожал.       — Нужно рассказать остальным, — просипел Чимин, на востоке забрезжил рассвет — должно быть остальные уже начали просыпаться. Цзиньпао сочувственно на него посмотрел, но ничего не сказал. Только кивнул и поддержал Чимина, помогая тому не упасть.       Молчание, в котором они шли до постоялого двора Чимин мог бы назвать похоронным. Они оба знали, что Чимин не станет жертвовать другим человеком ради своего счастья, но и Чонгука подвергнуть опасности он не сможет. Поэтому всё, что Чимину оставалось — молчаливо принять свою судьбу, готовясь проживать свои последние дни.       Около входа в постоялый двор стоял Чонгук. Его одежда была чистой, на губах была лёгкая улыбка, которая мигом пропала, стоило ему увидеть опустившего голову Чимина. Чонгук направился к ним, его взгляд сделался хмурым и суровым, он смотрел то на Чимина, то метал молнии в идущего рядом с ним Цзиньпао.       — Что случилось? — Чонгук вместо Цзиньпао подхватил Чимина под руку. Ощутив дрожь парня, Чонгук нахмурился ещё сильнее.       — Позови остальных, — тихо попросил Чимин, его голос дрогнул в конце фразы.       — Ты плакал? — Чонгук встал перед Чимином в попытке заглянуть ему в глаза, но парень усиленно их прятал. Знал какие они у него красные и уставшие. — Чимин, что случилось? — настойчивее произнёс Чонгук. В его голосе слышалась тревога.       — Я всё расскажу, — пообещал Чимин. — Просто… позови остальных, — Чимин повёл плечом и в одиночестве зашёл в здание, скрывшись в комнате. Ему нужны были эти крохотные мгновение наедине с собой, когда он мог в тишине комнаты расслышать стук собственного сердца, убедиться, что пока что он жив. Это были последние дни, когда он обладал таким даром, как жизнь и мог создавать новые воспоминания в этом мире, а не жить в умах дорогих ему людей.       Первым пришёл Хуами. Юноша сел недалеко от Чимина, на его губах не было привычной ухмылки, он не приветствовал привычными колкостями и не напоминал о произошедшем ночью. Он знал о чём пойдёт разговор, видел состояние Чимина, поэтому непривычно для себя молчал, не находя слов ни для утешения, ни для поддержки. Любые слова тут были лишними.       Когда пришли остальные, Умина, к счастью, с ними не оказалось. Чимин не знал как сможет смотреть в глаза мальчику и прощаться с ним, если тот будет знать, что Чимин больше никогда к нему не вернётся.       — Умин спит в моей комнате. Он полночи не спал, думаю проснётся ещё не скоро, — заметив как Чимин пробежал взглядом по всем вошедшим, сказал Хуами. Чимин коротко ему кивнул, снова опустив голову.       — Чимин, — Чонгук сел рядом с ним, опустив руку на его острое колено. — Что случилось?       Чимин тихо вздохнул. Он больше не мог бежать от этого разговора.       Он начал издалека. Говорил о чём-то неважном, как после побега был потерян, как постепенно понимал какой скучной и бессмысленной была его жизнь во дворце. Чимин говорил долго, но никто его не прерывал, позволяя высказать все его мысли, что копились в нём на протяжении долгого пути. Пусть это было совсем не обязательным и Чимин мог бы объяснить всё кратко, всего несколькими фразами, но он чувствовал: ему нужно было это время, чтобы набраться смелости и рассказать другим о столь безрадостном для себя конце этого пути.       — Иногда мне было нестерпимо больно, порой я был безгранично счастлив, — Чимин кинул быстрый взгляд на Чонгука и снова опустил голову. — Но я не жалею, что мне пришлось через всё это пройти. Это сделало меня тем, кем я являюсь сейчас и… — Чимин проглотил ком в горле. — Я буду вспоминать это, когда мне придётся наложить печать на сыхэ, — Чимин выдохнул. Он это сказал. Дальше должно быть легче.       — Что это значит? — Чонгук нахмурился, его рука на колене Чимина сжалась сильнее. Скорее всего он понял что значили слова Чимина, по крайней мере догадывался, но не желал верить в это. От напряжения в голосе Чонгука Чимину сдавило грудь.       — Сыхэ появился из тех же молитв, что и байхэ, — вместо Чимина начал говорить Цзиньпао. — Это значит, что их силы равны — ни один из них никогда не сможет одержать побед. Единственный выход — если один запечатает второго, таким образом их силы всегда будут бороться друг с другом, — Чимин чувствовал как тяжелела атмосфера в комнате. — Таким образом Чимину придётся пожертвовать собой ради сохранения мира на землях империи и…       — Пожертвовать собой? — пророкотал Чонгук, он дёрнулся, но Чимин не позволил ему подняться, схватив его за руку. — Это ты ему сказал перед тем, как прийти сюда? — Чонгук был зол, но оставался на месте, удерживаемый слабой хваткой Чимина.       — Нет. Я знал это и прежде, — тихий голос Чимина заставил Чонгука замереть. — Ещё когда мы уходили из Цзяньбина, Чэньлу сказал мне о том, что я должен сделать в конце своего пути.       — Почему ты не сказал мне раньше? — Чонгук перехватил руку Чимина, сжав её в своей. — Почему ты снова пытался справиться с этим в одиночку? Вместе мы бы нашли выход.       — Потому что я знал как ты отреагируешь, — Чимин поднял голову, но не был в силах посмотреть в глаза Чонгука. Он знал что там увидит и знал, что это разобьёт его. — Я не хотел жалости ко мне ни от одного из вас. Если мне суждено закончить этот путь простой печатью для демона, то мне хотелось провести это время без сожалений, — и тихо, на грани слышимости, добавил: — Я просто хотел быть счастливым.       Чонгук шумно выдохнул сквозь сжатые зубы.       — Должен быть какой-то способ, — отказываясь принимать правду, сказал Чонгук. — Хоть что-то.       — Я искал, — сказал Цзиньпао. — И нашёл его ещё до битвы с сыхэ.       — Не надо, — тихо попросил Чимин, но Цзиньпао покачал головой.       — Они должны знать, — и рассказал. Рассказал всё то же, что поведал Чимину: кто он, почему скрывался и что делал все эти столетия. И рассказал о том единственном способе, который он нашёл за эти долгие поиски — даже после битвы он не переставал искать, но всё было тщетно, больше не было ни одного.       — Значит мне просто нужно стать вместилищем для тёмной ци? — уточнил Чонгук, в его голосе слышалось облегчение.       — Это убьёт тебя, — хрипло возразил Чимин, мотнув головой.       — Плевать. Если ты будешь жить, мне плевать что будет со мной, — Чонгук говорил это с такой лёгкостью, будто его жизнь для него ничего не значила.       — Ты говорил, что пока жив я, будешь жить и ты, — надломленным шёпотом.       — Пока не встанет выбор между твоей и моей жизнями. Если единственный способ спасти тебя — умереть мне, то я без сомнений сделаю это.       Повисла тишина. Тяжёлая, она растекалась по комнате подобно убийственной магме, сжигающей всё на своём пути. Тишина ощущалась ледяной болью в пальцах, ломотой в конечностях.       — Нет, — наконец сказал Чимин, качнув головой. И, не позволив возразить Чонгуку, добавил: — Я не позволю тебе пожертвовать собой. Я не смогу жить без тебя, — Чимин сжал руки в кулаки, его пальцы снова дрожали.       — Твоя жизнь не сравнится по важности с моей, — напряжённо возразил Чонгук, должно быть чувствуя сопротивление Чимина этим словам. Но он не собирался поддаваться этому так легко, Чонгук продолжал настаивать на своём.       — Не для меня, — выдохнул Чимин и, набрав воздуха в лёгкие, сказал то, что мечтал не произносить никогда: — Я приказываю тебе оставаться в Хонго до тех пор, пока всё не закончится.       Это был приказ.       Глаза Чонгука полыхнули ярким синим огнём сопротивления, но он не мог даже рта раскрыть — настолько твёрдым был этот приказ. Приказ, которого Чонгук не смел ослушаться.       — Чимин, — подал голос прежде молчавший Исин. — Это жестоко.       — Нам нужно двигаться дальше, — оставшись глух к словам целителя, сказал Чимин. Он не поворачивался к Чонгуку, кожей ощущая его прожигающий взгляд, чувствуя всё то сопротивление, с которым Чонгук пытался хотя бы заговорить, но не смел издать ни звука.       — Духовным оружием может стать кто-нибудь другой? Не ланши, — спросил Юаньван.       — Только они, — покачал головой Цзиньпао. — Я всё это время искал другой способ, готов был сам стать духовным оружием, но это невозможно. Только ланши могут создать столь сильную связь с байхэ.       — Может быть Чимин сможет использовать тёмную ци? Или мы могли бы создать достаточное большое войско, чтобы противостоять сыхэ, — взгляд Юаньвана был как никогда суровым, твёрдым, словно скала. Он, как и другие, не собирался позволить Чимину погибнуть так легко.       — Если Чимин использует тёмную энергию, его неминуемо настигнет искажение ци. К тому же, боюсь, если его настигнет искажение ци, сыхэ сможет захватить его тело и с лёгкостью убить, — Цзиньпао терпеливо отвечал на все вопросы. — Войско собрать тоже даст нам мало преимуществ. Даже если мы приведём всех тёмных заклинателей со всего мира, это не поможет — мощь сыхэ слишком сильна, а заклинателей, следующий неправильному пути, слишком мало. Если же мы соберём тех, кто идёт по правильному пути совершенствования, это поможет справиться лишь с подчинёнными сыхэ.       Юаньван безрадостно затих. Немного помолчав, Цзиньпао продолжил.       — Ритуал перерождения должен проводиться в месте с чистейшей ци — чем чище, тем меньше сложностей возникнет во время самого ритуала, — Цзиньпао поднялся с кровати. — Я нашёл это место: оно на вершине горы Ляншань. Туда невозможно добраться на мечах и обычный человек никогда не сможет достигнуть этого пика.       — Даже если мы и сможем туда добраться, на это уйдёт целая вечность, — возразил Исин. — И это слишком опасно.       — Поэтому я построил там храм, в который мы сможем переместиться, — пояснил Цзиньпао. — Это могло бы затратить слишком много сил — перемещаться туда от сюда, но, я уверен, Бессмертный Мин нам поможет.       — Бессмертный Мин? — переспросил Исин, в его голосе слышалась крохотная надежда на ещё одну встречу с Бессмертным.       — Он где-то поблизости, — кивнул Цзиньпао. — Я уже отправил за ним моих помощников, скоро он должен быть тут, — Цзиньпао взглянул на Чимина, как бы проверяя готов ли тот начать свой последний путь. С тихим вздохом Чимин кивнул. — Ритуал проходит в несколько этапов: в начале, в полнолуние, мы должны будем извлечь твою душу из тела; после этого четырнадцать дней мы будем подготавливать твоё тело, чтобы оно выдержало божественную силу байхэ и в конце мы завершим твоё перерождение, когда душа вернётся в тело в новолуние.       Чимин снова молча кивнул. Он не мог найти в себе силы для ответа, ощущая лишь колючее опустошение.       — Когда мы завершим ритуал перерождения, у нас больше не будет времени: печать на сыхэ разрушится окончательно.       — Нужно вывезти людей из столицы, — хрипло сказал совершенно разбитый Чимин. У него не было сил, но были обязанности. — Сюньбао может с этим помочь? — взглянув на Хуами, спросил парень. — Нужно будет где-то разместить людей хотя бы на несколько дней и обеспечить их питанием.       — Ты думаешь он всесильный? Сколько людей в столице? Несколько сотен тысяч? — Хуами нахмурился. — Я пошлю ему заклинание. Думаю, он сможет обсудить это с другими главными домами и убедить их помочь.       — Фанлань, Динчжон сможет связаться с другими кланами Лаосэнь Лин и попросить разместить хотя бы часть людей у вас?       — Да, — коротко ответил Фанлань. — Я пошлю заклинание после этого разговора, — Чимин кивнул, переведя свой потухший взгляд на Юаньвана и Цзиньпао.       — Если у сыхэ будет армия, мы должны будем дать отпор. Нужно собрать войско из добровольцев, готовых пойти на смерть. К сожалению, мы не знаем о силах сыхэ и вряд ли узнаем до того, как прибудем туда, поэтому нужно ознакомить воинов хотя бы с местностью. Чонгук… — Чимин запнулся. — Чонгук сделает подробную карту.       Даже если Чонгук хотел возразить, Чимин ему не позволял, заставляя продолжать молчать. Только руки мужчины сжимались до побелевшей кожи на костяшках. ㅤ ㅤ       Тем же днём Цзиньпао занял главное здание в Хонго Цзян и позволил остальным поселиться вместе с ним. Это здание чем-то напоминало дворец — такое же высокое и внушительное, десятки комнат могли вместить в себя сотни постояльцев. Но, когда Чимин с остальными оказался внутри, то обнаружил лишь неуютную пустоту с редкими слугами, снующими по коридорам то туда, то сюда. Казалось, уже очень давно это здание не использовали по назначению и порядок здесь поддерживался лишь слугами, не видевшими своего хозяина долгие годы.       Чимин решил занять одну из самых маленьких комнат: знал, что будет лишь спать в этом помещении, поэтому смысла в более просторном не было. К тому же в столь крохотной и скупо обставленной комнате не было ничего, за что мог бы зацепиться взгляд — Чимин надеялся, что это поможет ему как можно скорее засыпать перед сном, словно пространство в этом месте могло бы заполниться мыслями вместо мебели.       Прежде, чем выйти Чимин окинул комнату пустым взглядом. Пыльная кровать, одинокий сундук в углу и на этом всё убранство заканчивалось. Здесь не было треножника для благовоний, однако всё крохотное помещение было пропитано этим лёгким цветочным ароматом, будто возвращая Чимина в те времена, когда он жил во дворце. Тогда в его комнате едва ли можно было увидеть потушенные палочки благовоний, отчего не только все предметы в его покоях пропитались этим ароматом, но и сам Чимин, казалось, впитал кожей лёгкий цветочный шлейф.       В те времена Чимин жил в самой просторной и богато обставленной комнате, казалось, даже у самого императора не было таким покоев — всё отдал сыну. Теперь же….       С тихим вздохом Чимин развернулся, не желая больше оставаться наедине со своими мыслями, но стоило ему только повернуться к двери, как он наткнулся на стоящего на пороге мальчика. Умин стоял тихо, почти не дышал, смотря на Чимина слегка влажными и заспанными глазами. В одной руке он сжимал сосуд с прахом своего отца, который после сна не успел нацепить на шею, второй ладонью он потирал глаза, стараясь согнать с себя сонную пелену.       — Почему ты тут? — негромко спросил Умин, его голос слегка хрипел. По видимому он проснулся не так давно, может быть всего пару минут назад, и сразу отправился на поиски старшего. В этом не было ничего удивительного. Чимин велел Чонгуку занять с ребёнком другую комнату. — Пойдём, наша комната…       — Умин, в этот раз нам придётся провести время раздельно, — Чимин с сожалением прервал мальчика. Видеть непонимание и растерянность в глазах ребёнка было сложно, но ещё сложнее будет потом, когда придётся навсегда расстаться. — В эти дни у меня будет очень много дел.       — Мы тебе мешаем? — Умин сильнее сжал сосуд с прахом, его руки опустились вдоль тела. — Я буду очень-очень тихим, Чонгук тоже, обещаю, — с детской наивной надеждой проговорил мальчик, но Чимин покачал головой.       — Прости, Умин. Мне нужно будет остаться одному, чтобы всё закончить, — слова ощущались горечью на языке. Умин заломил брови домиком, собираясь продолжать спорить, как послышался третий голос, окликнувший мальчика:       — Умин, вернись в комнату, — голос Чонгука был непривычно холоден и груб. Чимин невольно вздрогнул. Именно таким этот голос был на протяжении шести лет, с момента смерти его жены. И только недавно Чонгук стал ласковее и мягче, он только недавно вновь полюбил. Сердце Чимина разрывалось.       — Но…       — Я сказал тебе вернуться в комнату, — оборвал мальчика Чонгук. Умин растерянно смотрел на взрослых некоторое время. Он не понимал грубости Чонгука, тщетно искал поддержку в Чимине. Но оба взрослых выглядели странно, они стояли подобно каменным изваяниям, при том взгляд одного был прямо направлен на другого, прячущего глаза где угодно, лишь бы не смотреть в ответ. Казалось, теперь поддержка нужна была Чимину и искать её в нём было бессмысленно, поэтому мальчик тихонько что-то сказал и ушёл. Чимин не услышал его слов: сердце в его ушах билось слишком громко.       — Позаботься об Умине, — попросил Чимин. Он не мог смотреть на Чонгука, но говорить казалось легче. До того, как первые слова слетели с его языка.       — Давай поговорим, — Чонгук сделал шаг вперёд, однако остановился, так и не перешагнув порог комнаты. Его радужка полыхнула синим, брови дрогнули как от боли. — Чимин, — вся твёрдость в голосе Чонгука испарилась. Он продолжал стоять в одном лишь цуне от порога, не смея его переступить. — Не запрещай мне хотя бы говорить, — Чимин впервые видел этот взгляд Чонгука. Словно мужчина готов был в эту самую секунду разрыдаться или броситься вперёд и разорвать всё на своём пути, но не мог даже шага сделать, подчиняясь приказу.       — Прости, — тихо произнёс Чимин, извиняясь непонятно за что. Извинялся ли он за свой неосознанный приказ, за невозможность исполнить просьбу Чонгука или за что-то другое — словно Чимин извинялся за всё это разом.       Чонгук молчал. Молчал, не в силах вымолвить и слово, подчиняясь приказу Чимина, но и не уходил, продолжая стоять перед порогом. Он хватался за этот единственный шанс побыть рядом, за единственную крохотную возможность, которую оставил ему Чимин.       Чимин понимал насколько жестоко поступал с мужчиной, которого любил и который любил его. Чимин понимал, что разбивает ему своими приказами сердце. Но по-другому Чимин не мог. Слышать разочарование, жалость и отчаяние в голосе Чонгука было бы выше сил Чимина — он едва ли сможет заняться необходимыми приготовлениями, если будет думать об этом.       И всё же прогнать Чонгука он не мог. Как и смотреть на него.       Но стоять так бесконечно они не могли. Нужно было что-то решить: либо позволить Чонгуку говорить, либо прогнать его и заняться своими делами, даже если в этот самый момент они казались Чимину совершенно бессмысленными и бесполезными. Всё, что имело для Чимина смысл — Чонгук, не смеющий сделать шаг вперёд по его приказу.       Тихо вздохнув, Чимин принял решение. Пусть он всё ещё был испуганным ребёнком, которому было легче закрыть глаза на проблему, чем решать её, но всё же он не зря прошёл весь этот путь. Он должен был набраться хоть немного храбрости.       — Я ненавижу это, — тихо начал говорить Чонгук, сделав шаг в комнату. Чимин всё ещё смотрел куда угодно, но не на Чонгука. — Я ненавижу тот день, когда заключил с тобой контракт.       — Ты жалеешь об этом? — дрогнувшим голосом спросил Чимин.       — Никогда, — без единой секунды запинки ответил Чонгук, не позволив Чимину как следует подумать об этом. — Я никогда не пожалею о контракте: благодаря ему множество раз мне удавалось спасти тебя, — Чонгук ненадолго замолчал, словно подбирая слова. Или стараясь справиться со своими эмоциями. — Но теперь из-за него я не могу даже попытаться спасти своего любимого человека.       Даже сейчас Чонгук не винил Чимина. Он винил контракт, винил судьбу, но не Чимина, который отдал тот самый приказ, запрещающий Чонгуку вступать в эту битву. Потому что знал: даже если Чонгук просто будет где-то рядом, Чимин не сможет сосредоточиться на необходимом. Он не сможет погибнуть на глазах у Чонгука и причинить ему ещё больше боли, чем причинял уже сейчас. Это слишком тяжёлая ноша.       — Я хочу быть рядом с тобой в этот момент, — словно прочитав мысли Чимина, почти умоляюще попросил Чонгук. Всё, что он мог делать — просить. Он не мог как раньше поступать самовольно, не мог помочь Чимину хоть чем-то из-за ненавистного приказа.       — Нет, — как можно твёрже сказал Чимин. Пусть его голос дрожал, но приказ оставался неизменным и Чонгук не смел его ослушаться, как бы сильно ему ни хотелось поступить иначе.       Чонгук молчал. Тишина давила. Чимин вслушивался в неровное дыхание Чонгука, вслушивался в негромкие голоса где-то вдали коридоров и в шум, исходящий с улицы. Чимин старался не замечать грохота своего разрушающегося сердца.       — Ты сказал, что не сможешь жить без меня, — снова заговорил Чонгук. Его голос звучал так, будто каждое слово разрывало его глотку. — Почему ты считаешь, что я смогу выжить без тебя? — Чонгук дрожал. Чимин видел как дрожали его кончики пальцев, смотря куда-то сквозь него, но взгляд то и дело цеплялся за то, как Чонгук то сжимал, то разжимал кулаки, безвольно опустив руки вдоль тела. — Почему ты так поступаешь со мной?       — Потому что ты сильнее меня, — ответил Чимин. Чонгук усмехнулся, но в этом смешке не было и доли веселья. Лишь обречённое опустошение.       — Ты ошибаешься, — еле слышно проговорил Чонгук, его голос дрогнул и это было сравнимо с сильнейшим ударом в грудь, какой Чимин когда-либо переносил. Собрав все свои силы, он поднял взгляд и получил новый удар, ещё сильнее прежнего. Если в первый раз он мог сделать хоть крохотный вдох, то теперь мышцы свело так сильно, что каждый новый вдох походил на маленькую смерть — так больно это было.       Чонгук плакал. Это не была та одинокая слеза, что скатилась по его щеке в день смерти Яньлинь. В этот раз все его щёки были мокрыми, ресницы слиплись, но Чонгук даже не пытался утереть катившиеся из его глаз слёзы. Вместо этого он прямо смотрел на Чимина и в этом взгляде было столько боли и отчаяния, что Чимин ощутил новый удар. Хотя теперь удары не прекращались и только запоздало Чимин осознал: так билось его сердце.       И в таком состоянии Чимин должен был провести свои последние дни? Когда даже дышать казалось непосильной задачей?       — Прости, — снова повторил Чимин, опустив глаза. Чонгук разомкнул было губы, чтобы что-то сказать, как с конца коридора послышались голоса Хуами и Исина, как всегда о чём-то спорящих, однако в один миг они затихли. — Тебе стоит вернуться к Умину.       — Это приказ? Ты в самом деле хочешь этого? — хрипло спросил Чонгук. Он знал, что это им не было, иначе не смел бы даже спрашивать, но спрашивал он не об том, что только что сорвалось с губ Чимина. Он спрашивал о будущем, которое выбрал Чимин.       — Да, — сипло ответил Чимин, закрыв глаза. С его ресниц сорвались слёзы, соприкасаясь с полом в такт удаляющихся шагов.

***

      На приготовления у них ушло всё время до полнолуния. Хуами и Фанлань убедились в том, что они смогут разместить несколько сотен тысяч людей в своих орденах, Цзиньпао и Юаньван начали собирать армию, вскоре к ним присоединились и заклинатели из Луцзин, обязуясь помочь как с вывозом людей, так и во время битвы. Чонгук, по приказу Чимина, почти не попадался ему на глаза, скрываясь в комнате с взволнованным Умином. Чимин понимал насколько это жестоко по отношению к старшему, но он не мог. Он не мог смотреть в эти полные боли, отчаяния и гнева на судьбу глаза.       К вечеру последнего дня в Хонго прибыл Бессмертный Мин. Исин сдержанно его поприветствовал, но Чимин видел как целитель был счастлив видеть мужчину живым. Всё же Исин был сиротой, воспитанным Бессмертным Мином, теперь мужчина стал для целителя отцом.       — Байхэ, — Бессмертный Мин, словно не замечая Цзиньпао, прошёл к Чимину, в уважении склонив перед ним голову. — Рад Вас видеть в добром здравии.       — Я тоже рад нашей новой встречи на пути совершенствования, — Чимин со слабой, вымученной улыбкой, склонился в ответном поклоне. — Мы можем отправляться, — Чимин кинул взгляд на закрытую дверь, за которой скрывались Чонгук и Умин.       С тех пор, как у них произошёл тяжёлый разговор, Цзиньпао предоставил главный дом Хонго, в котором они могли свободно перемещаться, не опасаясь быть подслушанными или выслеженными. А это было важно — узнай Киллиан о месте проведения ритуала, это могло было закончиться крахом всего.       — Я пока начертаю заклинание. У Вас есть время попрощаться, — Бессмертный Мин говорил уже со знакомой жалостью в голосе. За эти дни подготовки Чимин привык. Привык видеть сочувственные взгляды, слышать жалость в голосах других людей. Даже если они не желали этого показывать, у них мало получалось скрыть ту бережность, с которой они говорили с Чимином, опасаясь лишний раз ему навредить.       Именно этого Чимин боялся, поэтому молчал, храня всё глубоко в сердце. Он бы не вынес всего пути, пропитанного этой скорбной осторожностью.       Но чего Чимин боялся больше всего — взгляда Чонгука. Прощания с ним. Он ведь даже не позволил им провести последние дни вместе.       Чимин подошёл к двери и тихо выдохнул, набираясь смелости. Наконец, он толкнул дверь, Умин тут же подскочил с кровати и кинулся Чимину на руки, не позволив ему даже шагу ступить внутрь.       — Что происходит? — взволнованно спросил мальчик, сжимая в кулаках одежду Чимина.       — Умин, — Чимин присел перед ребёнком. Глаза мальчика в волнении бегали по лицу старшего в попытке отыскать там ответ. — Мне нужно уйти.       — Я с тобой.       — Нет, Умин, на этот раз я не могу взять тебя с собой, — с сожалением произнёс Чимин. Мальчик растерянно и вместе с тем испуганно замер. — Мне нужно уйти и я не уверен, что не вернусь, —«я уверен, что не вернусь» осталось несказанным. — С тобой останется Чонгук, — глаза Чимина начало щипать от подступающих слёз, но он старался не показывать этого перед ребёнком. — Слушайся его, хорошо?       — Нет, — Умин сжал дрожащие губы, ещё крепче вцепившись в одежду Чимина. — Нет, ты вернёшься, — мальчик в неверии замотал головой. — Ты обязательно вернёшься, ведь да? — его по-детски пухлые щёки омыли слёзы. Чимин молчал. — Скажи, что ты вернёшься, — Умин с такой отчаянной надеждой смотрел в глаза Чимину, что он не мог вымолвить ничего, кроме тихого «прости».       Прости, что не смог позаботиться о тебе как следует. Прости, что не спас твоего отца. Прости, что снова заставляю тебя ощутить боль потери. Прости.       Умин кинулся на шею Чимину, с его губ срывались всхлипы и мольбы не оставлять его, обязательно вернуться, пока Чимин продолжал молчать. За последние дни он так устал, что у него не осталось сил на успокоение ребёнка. Он мог только обнимать Умина, шепча бесконечное и совершенно бесполезное «прости», которое больше не значило ничего. Оно не могло исправить то, что Чимину было предначертано, оно не могло унять боль Умина.       Мальчик плакал долго, очень долго, пока не начал засыпать на руках у Чимина. Скорее всего он плохо спал все эти дни и слёзы окончательно утомили его детский организм, но даже засыпая, он изо всех сил боролся с тем, чтобы как можно дольше держать глаза открытыми и как можно крепче цепляться за одежду Чимина. Однако усталость была куда сильнее.       — Я возьму его, — Хуами вовремя подошёл к Чимину, забрав уснувшего Умина в соседнюю комнату.       Чимину потребовалось время, чтобы заставить себя встать на ноги и сделать шаг в комнату. Закрыв за собой дверь, он так и не поднял взгляда на стоящего перед ним Чонгука. Чимин не знал когда Чонгук поднялся со своего места и как долго наблюдал за слёзным прощанием Чимина с Умином. Должно быть с самого начала, как открылась эта дверь.       — Иди сюда, — прохрипел Чонгук. В его голосе не было осуждения за их разлуку, не было злости за самоуправство Чимина. Хотя Чонгук был вправе винить Чимина за то, что он лишил их последних дней, когда они могли быть счастливы. — Чимин, — тихо позвал Чонгук, по щекам Чимина скользнули слёзы, он продолжал стоять у закрытой двери.       Тогда Чонгук сделал шаг к нему. А потом ещё и ещё, пока не дошёл до опустившего голову Чимина. В следующее мгновение парень ощутил как руки Чонгука скользнули по спине, его окутал аромат старшего.       — Прости, — тихо, жалобно прошептал Чимин. Он заставил себя поднять руки, обнять Чонгука, но в нём не было сил, чтобы сильнее прижаться к надёжному телу своего возлюбленного. Поэтому Чонгук сделал это за него, обнимая Чимина так крепко, что это могло бы быть больно.       И это было больно. Только не из-за сдавленной грудной клетки. Не из-за столь сильных объятий, что Чимину приходилось делать усилие, чтобы наполнить лёгкие воздухом.       Или он не мог дышать по другой причине? Из-за забивающего грудь родного запаха, из-за тепла любимого тела, из-за неровного дыхания рядом с ухом.       Чимин задыхался.       Чимин ломался.       — Прости, — дрожа, повторил Чимин. — Прости я не… — судорожный всхлип прервал его слова. — Я не смогу… Не смогу убить тебя, — Чимин замотал головой, он сжал веки так сильно, что его глаза заболели. — Прости, — задушенно выдавил из себя Чимин. Ещё несколько дней прощание казалось таким далёким и Чимин надеялся, что сможет подготовиться к нему. Не смог. И не сможет даже если у них будет больше времени.       — Тише, — Чонгук одной рукой прижал голову Чимина к своей груди, второй ласково поглаживал его по спине. Его губы оставили нежный поцелуй на макушке Чимина. — Ты не должен просить прощения, — голос Чонгука был тихим и спокойным, но Чимин чувствовал как тело старшего еле заметно дрожало. Чимин боялся снова увидеть его слёзы. — Я люблю тебя.       Из груди Чимина непроизвольно вырвался жалобный скулёж.       — Если ты так пожелал, то я буду жить, — продолжал говорить Чонгук. Казалось, для него это было так легко — произнести эти слова, но Чимин всё ещё помнил слёзы Чонгука всего несколько дней назад. Это никогда не будет легко. Чонгук лишь пытался быть сильным ради Чимина. — Я продолжу жить до тех пор, пока твоя душа не будет свободна. А потом мы вновь встретимся с тобой в следующей жизни.       Они не встретятся. Они оба это знали, что душа Чимина будет разрушена, когда печать спадёт много лет спустя. Это их последние минуты вместе.       — Тебе пора идти, — Чонгук мягко отстранил Чимина от себя, его глаза были влажными, но он не плакал. Зато всё лицо Чимина было в слезах. — Я люблю тебя, — накрыв щёку парня, Чонгук ласково стёр слёзы и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй на его губах. Чонгук больше не пытался переубедить Чимина. Теперь он отпускал его, отпускал того человека, который сделал свой выбор.       — Я тоже, — прошептал Чимин. — Я тоже тебя люблю, — Чимин судорожно втянул воздух ртом в попытке успокоиться хоть немного, но его тело продолжало дрожать, пока он делал шаг назад, отстраняясь от Чонгука и рывком отворачиваясь, чтобы не видеть той одинокой слезы, что скатилась по чужой щеке.       Это было невыносимо.       Он даже не пытался скрыть своего состояния от других — знал насколько это бесполезно. Чимин уже не замечал сочувствующих взглядов ожидающих его заклинателей, уже всё было готово, однако никто не прерывал их с Чонгуком, позволив им попрощаться в уединении.       Заклинание перемещения было начертано на полу в главной зале дома Цзиньпао, оно представляло из себя довольно широкий круг из текста заклинания, в который могли войти все семь человек и чувствовать себя свободно. Как только они все вошли в круг, Бессмертный Мин негромко прочёл заклинание, письмена засияли. Чимин ощутил лёгкость во всём теле, а после рывок и в следующий миг его охватил ледяной холод. Они были в храме, построенном Цзиньпао.       Здание было небольшим, состояло всего из одной комнаты с продолговатым алтарём в середине. На постаменте, где должна быть статуя божества, не было ничего, лишь свободное место, на которое падал рассеянный лунный свет сквозь отверстие в потолке. Чимин подошёл к этому месту поближе, только тогда заметив, что весь постамент для божества был усеян текстами молитв.       Поскольку с ними было целых два Бессмертных, один из которых собирался принять участие в ритуале, помощь Чэньлу не требовалась — Цзиньпао изначально всё подготовил самостоятельно, облегчив проведение ритуала не только для Чимина, который должен был сам себе возвести храм и подготовить место для перерождения, но и остальным заклинателям — теперь им не требовалось запоминать все слова, которые должен был передать Чимин, услышавший их от Чэньлу.       — Как только луна взойдёт, мы начнём, — известил всех Цзиньпао, кинув взгляд сквозь отверстие в крыше храма. Полная луна уже вступила в свои права, но ещё не достигла той позиции, в которой её прямые лучи могли бы попадать на постамент, поэтому у них ещё было немного времени.       Чимин занял своё место — лёг именно туда, куда указал Цзиньпао, вместо статуи божества на каменном возвышении. Он медленно закрыл глаза и тихо выдохнул. Перерождение должно было пройти для него быстро, в то время как заклинателям предстояло пережить четырнадцать тяжёлых дней, на протяжении которых они будут подготавливать тело Чимина к перерождению.       Как узнал Чимин от Чэньлу во сне накануне, на самом деле его тело будет вовсе сожжено и соткано вновь из пепла и божественной силы. Таким образом сила будет не только в меридианах Чимина, она будет в его крови, в его плоти, в каждом выдыхаемом им вздохе. Поэтому и требовалось перерождение — если бы Чимин принял эту силу в своё прежнее тело, то оно бы просто-напросто не выдержало и разорвалось.       — Извлечение души может причинить боль, — предупредил Цзиньпао, все пять заклинателей сели вокруг Чимина в позы для медитаций, первые лунные лучи коснулись ног парня, постепенно они скользили всё выше и выше. Когда свет дошёл до его груди, в храме эхом раздались пять голосов, они сливались в один, доходя до ушей Чимина ясными словами молитвы извлечения души.       Хотя глаза Чимина были закрыты, дрожащий лунный свет коснулся его век яркой вспышкой, с которой всё тело охватил внезапный холодный порыв ветра. Его кожа будто покрылась цепкой коркой льда, от которого исходили сотни, тысячи крохотных иголочек, вонзающихся в его кожу. Холод был настолько силён, что проникал в его вены, захватывал всё тело. Все его внутренние органы охватил лёд, каждый вдох приносил боль, его сердце дрожало от холода.       И вдруг холод дошёл до такой мощи, что превратился в ледяной огонь. Он обжигал, заставлял кожу трескаться и каждая капля крови, которая сочилась сквозь трещины, была настолько обжигающе-холодной, что приносила ещё больше боли, ещё больше трещин. Чимину было горячо и холодно одновременно, все его внутренности продолжали покрываться льдом, в то время как кожа плавилась от жара.       Из груди Чимина вырвался болезненный крик, почти заглушивший слова заклинания. Боль становилась всё сильнее, его тело билось в судорогах.       Холод распирал его изнутри, будто вспарывая его тело крохотными, но невероятно острыми осколками, пробиваясь из его живота и груди наружу. Словно кто-то хотел вырвать все его внутренности прямо так, через кожу, и теперь она разрывалась неровными линиями; с каждым мгновением, с каждым вдохом, эта рана становилась сильнее, невыносимее.       И когда казалось, что Чимин больше не сможет это выдержать, всё резко оборвалось. Он вдруг ощутил невероятное спокойствие и лёгкость. Больше не обременённая земным телом, его душа собиралась раствориться в свежем дыхании ночи, но будучи привязанной к этому месту, она могла лишь парить над заклинателями, перемещаться по храму, однако даже в открытые ставни окон вылететь способна не была.       Находясь в блаженном безмолвии, Чимин не ощущал течение времени. Каждый пройденный час был для него подобен мгновению — настолько лёгким ощущалось время. Не обременённая земными тяготами, душа не желала возвращаться в этот круг страданий жизни. И в то же время она стремилась обрести новую тягостную оболочку, войти в новый виток перерождений, позабыть всю старую боль и обрести новую.       Но душа не могла покинуть храм, запертая в нём.       Как и говорил Цзиньпао, все четырнадцать дней для Чимина прошли в мгновение ока. Его душа была лишена исканий, она парила в воздухе, не ощущая ни скуки, ни бремени. Это было похоже на глубокий сон с редкими осознаниями действительности: вот его тело поглотил золотисто-розовый огонь, сжигая дотла; вот оставшийся пепел начал слабо сиять и двигаться, точно живой. Вот на постаменте лежало тело совершенно неотличимое от прошлого, но даже парящая в храме душа могла ощутить исходящую от этого тела мощь.       А потом Чимин почувствовал рывок и резкую вспышку боли, столь сильной, что если бы он уже находился в теле, то весь храм вновь охватил бы его отчаянный крик. Но эта боль была с ним всего один миг, исчезнув без следа, когда душа ворвалась в тело, к нему снова вернулись ощущения всех конечностей, он снова слышал своё дыхание и биение сердца.       Он снова был жив.       — Вот это ты любишь полетать, Птичка, — это было первое, что услышал Чимин, открыв глаза. Хуами устало откинулся на спину, развалившись на холодном каменном полу, все остальные переводили дыхание: они были невероятно вымотаны, но у них не было времени на отдых. Уже сейчас они должны были отправляться в Безмятежный залив.       — Полетать? — прохрипел Чимин. Он приподнялся на локтях и сжал руку в кулак. Когда он её разомкнул, из середины ладони появилось свечение, в несколько секунд оно приняло форму шара и отправилось к Хуами.       — Твоя душа всё время пыталась улететь, мы еле её удерживали, — хмыкнул Хуами, с интересом наблюдая за приближающимся к нему свечением. — Ты настолько зол, что мы тебя не отпустили? — с усмешкой протянул юноша, не став сопротивляться, когда шар коснулся его груди. Только слегка поморщился, а после удивлённо вскинул брови — он больше не ощущал усталости.       Такие же сгустки энергии полетели к остальным заклинателям, светлая ци, которую выпустил Чимин, сливалась с них меридианами и не только восстанавливала все потраченные на перерождение силы, но и делала их сильнее. Чимин делился с ними частью своей мощи — лишь чуть-чуть, лишение такого количества сил он даже не ощущал, зато его союзники были переполнены светлой ци.       — Печать спала, — раздался голос Бессмертного Мина, зашедшего в храм. Он всё это время находился снаружи, медитировал и не вмешивался в ритуал, прислушиваясь к колебаниям ци. И столь мощную волну тёмной энергии он не ощутить не мог. — Пора отправляться, — мужчина взглянул на Чимина, в его глазах промелькнула рябь боли. Чимин знал в чём было дело. Если спала печать, то вместе с ней безвозвратно исчез Чэньлу. А ведь Чимин при их последней встрече даже не попрощался, слишком занятый своими переживаниями. — Вы похожи на Чэньлу.       Чимин не успел понять что ему стоило на это ответить — Бессмертный Мин уже покинул храм, довольствуясь лишь неуверенным благодарным кивком от нового божества. Раздумывать о том, что же в нём такого изменилось, у Чимина тоже не было времени, он поспешил за всеми к уже начертанному Бессмертным Мином кругу перемещения.       На этот раз воспользовался заклинанием Чимин. Прочитав письмена, он вложил в них всего кроху своих сил, при этом помня, что заклинание перемещения затрачивает значительное количество ци, но они вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили всех стоящих в кругу, они зажмурились, а когда открыли глаза, уже стояли недалеко от дворца. Должно быть они находились в лесу, окружающем Безмятежный Залив. Чимин знал это место.       — Нужно распределить силы, генерал Чжань… — Чимин не успел отдать приказ, как со стороны дворца послышался нечеловеческий рёв, громкий настолько, что походил на грохот извержения вулкана. Земля под ними задрожала, вороны с карканьем взмыли в тёмное ночное небо, на котором не было видно даже тонкого серпа луны. Чимин нахмурился. — Генерал Чжань, займите запад, Цзиньпао и Фанлань — юг, Хуами, Исин и Бессмертный Мин…       — Да, восток, мы поняли, — перебил его Хуами, точно забавляясь предстоящей битвой. Чимин смерил его взглядом, но не возразил, только кивнул.       — Я постараюсь обойти и проникнуть во дворец через Императорский сад, — решительно сказал Чимин.       Вход через Императорский сад был самым опасным — ему требовалось двигаться по берегу залива, поэтому в случае опасности отступать ему было некуда. Но именно из-за опасности Чимин выбрал этот путь. Если кто и мог справиться в случае внезапного нападения, так это был он, обладающий божественной силой.       Решив на этом, они разделились.       Передвигаясь в тёмном лесу, Чимин на удивление не ощущал неудобств, связанных с тьмой вокруг. Ему хватало того крохотного источника света от сияющих на небе звёзд — скорее всего божественная сила наделила его ещё и умением видеть в темноте, догадался Чимин. Как раз благодаря этому и чуткому слуху, он улавливал любые шорохи, вовремя замечая опасность.       Между деревьев мелькнула чья-то быстрая тень, Чимин с осторожностью замедлился, всматриваясь в темноту. У него не было достаточно времени на то, чтобы привыкнуть к своей мощи — во время перемещения он, как ему казалось, вложил чуть больше сил, чем при передаче её другим, но даже так слегка перестарался. Если это можно было назвать «слегка».       Поэтому Чимин решил лишний раз не рисковать. Если сейчас он переборщит, то тут же выдаст своё местонахождение, а делать этого ни в коем случае нельзя. У них и так не было преимущества из-за незнаний расположения противников на местности — нужно было сохранить хотя бы выгоду неожиданного появления. Поэтому Чимин старательно избегал встречи с любыми злыми духами, то и дело мелькающими в темноте.       Чимин не знал где Киллиан или сыхэ. Не знал где его самые сильные противники. Как и не знал о тех сведениях, которые доступны его врагу. Почувствовали ли они перемещение шестерых заклинателей и божества? Знали ли они где сейчас находился Чимин? Может быть сыхэ просто игрался с Чимином, ощущая своё превосходство? Пусть Чимин слышал крик, исходящий из дворца, но парень не мог быть уверен, что этот рёв предназначался демону.       Каждый шорох мог таить в себе опасность, каждая тень могла скрывать за собой не ночных животных, а тех, кто нестерпимо сильно желал смерти Чимина. Они не могли ему навредить, зато были способны доложить сыхэ о его прибытии и в таком случае уже Чимин находился в уязвимой позиции — он не знал когда враг на него нападёт.       Благодаря Чэньлу Чимин знал примерный план Киллиана и сыхэ — после того, как печать спадёт, демон будет ослаблен и потому ему будет требоваться сосуд, в котором он закрепится. Неидеальный, недолговечный, но первое время тело Киллиана сможет выдержать, после чего сыхэ окрепнет и сможет покинуть свой сосуд. Как раз в тот момент, когда демон ещё будет слаб, Чимину необходимо будет успеть запечатать сыхэ, вонзив в сердце Киллиана меч, наполненный силой байхэ.       Поэтому у Чимина были всего одни сутки. Действовать нужно было быстро, пока у него сохранялось преимущество. Потому что потом оно перейдёт на сторону сыхэ. Поскольку у демона не было его идеального сосуда, к которому он был бы привязан, он мог перебиваться временными и перемещаться между ними достаточно незаметно — поймать его в таком случае весьма сложно.       Ближе к дворцу лес начал редеть, в нос Чимину ударил свежий морской бриз. Знакомый с детства. Это было то, что он помнил на протяжении всей жизни, что преследовало его каждую секунду, которую он пробыл в этом дворце. Но в этот миг он казался чужим, в нём ощущалась скрытая опасность.       У последнего дерева Чимин замер. Дальше путь лежал через открытый песчаный пляж, где каждый мог его увидеть, по случаю скосив туда взгляд. Оглядевшись, Чимин тихо выдохнул и рванул вперёд в попытке добежать до Императорского сада незамеченным, он почти успел скрыться в высоких кустах, как раздался грохот с западной стороны, там сверкнула вспышка и всё затихло, словно ничего и не было. Только оглянувшись, Чимин увидел как к небу поднимался чёрный дым.       Генерал Чжань уже вступил в бой.       Понадеявшись, что с Юаньваном всё в порядке, Чимин юркнул в кусты и прислушался. Из дворца не доносилось никаких звуков, в его окнах равнодушным желтоватым сиянием горели фонарики. Всё было так тихо, как в любую другую ночь, когда жизнь Чимина ещё шла своим чередом, он свободно гулял по Безмятежному Заливу и по коридорам дворца.       Чимин насторожился. Такая тишина могла означать либо что его ждали, либо наоборот — о его прибытии ещё никто не сведал. Но последнее было совершенно невозможным. Нужно быть глухим, чтобы не услышать недавний грохот и по крайней мере из дворца должны были выйти люди Киллиана для проверки порядка на территории Безмятежного Залива. Но всё было тихо.       Значит его ждали.       Теперь ему стоило ждать нападения с любой стороны, в любой момент. Ни Киллиан, ни сыхэ не станут благородно ждать пока Чимин успеет отразить атаку — они будут бить исподтишка, действовать нечестными методами и делать всё, ради победы.       Потому что если байхэ мог запечатать сыхэ, то и наоборот — тоже. И в таком случае весь мир ждёт крах, для всех настанут тёмные времена.       Несмотря на свои предположения, Чимин продолжал действовать тихо. Даже если его ждали, он всё ещё мог появиться внезапно, нанести быстрый удар и закончить битву ещё до её начала. Это и хотел сделать Чимин. Закончить всё как можно скорее, чтобы пострадало наименьшее число заклинателей, отправившихся на поле битвы.       Тихо пробираясь через сад, Чимин невольно зацепился взглядом за то место, с которым было связано больше всего воспоминаний не только об этом месте, но и о своей спокойной жизни. Именно тут Чимин всегда прятался от учителей, в этом месте он мог отдохнуть от назойливых правил, прилипших к нему вместе с титулом принца. Здесь он познакомился с А-Чунь и в этом месте кричал Чонгуку о своей ненависти, прогоняя его лишь за то, что мужчина хотел быть счастливым.       Чимин скользнул взглядом по небольшому пригорку, на котором больше не было того раскидистого дерева, в кроне которого Чимин мог спрятаться. Теперь здесь был лишь обугленный ствол и выжженная, безжизненная земля. Грудь Чимина затопило опустошение. Весь сад оставался целым, было сожжено лишь дерево, долгие годы служившее Чимину убежищем. Словно кто-то пытался выжечь все воспоминания Чимина, убрать любое упоминание о нём, словно его здесь никогда и не было.       Но горевать о прошлом у него не было времени.       Медленно скользнув между кустов, Чимин оказался у того входа в сад, которыми пользовались служанки и садовники. О нём мало кто знал и даже прожив во дворце всю свою жизнь, можно было так и не обнаружить этот проход — отец Чимина едва ли мог об этом узнать, никогда не интересуясь заботе об императорском саду, как это делал его сын.       Чимин оказался внутри. Коридоры дворца были такими же пустыми и молчаливыми, какими казались снаружи: выглянув в крохотную щель из небольшой каморки садовника, Чимин не обнаружил ни одного стражника или злого духа — только ощутил давящую, тяжёлую тёмную ци. Значит сыхэ был здесь. Он подстерегал Чимина в том месте, которое парень некогда называл домом и ощущал себя здесь защищённым. А теперь Чимин пришёл сюда, в резиденцию врага, чтобы встретить здесь свой конец.       Стараясь не создавать много шума, Чимин вышел в коридор, вслушиваясь в каждый звук. Где-то позади скрипнула половица, Чимин обернулся — ничего. Лишь сквозящий по полу холод и скрипящая распахнутая дверь в конце коридора. Чимин медленно направился к ней, мысленно вспоминая для чего она предназначалась. Если это находилось в этой части дворца, значит дверь вела либо в купальню, либо на кухню, либо в обеденный зал.       Подходя ближе, Чимин постепенно вспоминал расположение многочисленных комнат во дворце, в том числе вспомнив и об этой: она предназначалась для приготовления пищи на императорский стол. Вместе с воспоминаниями о кухне, пришла тупая боль в висках, перед глазами начало странно рябить. Чимину пришлось остановиться, чтобы проморгаться и продолжить путь.       Чимин не стал заходить в широко раскрытую дверь, вместо этого он зашёл в другое помещение — это была малая обеденная зала, через которую был ход на кухню. Чимин никогда им не пользовался, но порой видел как через него проходили служанки, выносящие из кухни ароматные блюда, поэтому вовремя о нём вспомнил. Медленно пробравшись к двери на кухню, Чимин осторожно её приоткрыл и заглянул в тёмное помещение.       Сначала Чимин увидел лишь привычные печи, тумбы для разделывания продуктов, горы посуды. Потом он ощутил противный гнилостный запах, заполнивший всю кухню мерзким смрадом. По помещению летали мухи, надоедливо жужжа и раздражая и так напряжённого Чимина.       Он вынул из ножен Сяомин, сделал медленный шаг внутрь, как вдруг его за руку схватила ледяная ладонь. Чимин взмахнул второй рукой, отбил удар и резко пронзил тело острым лезвием меча, только потом подняв взгляд на нападавшего и тут же остолбенел. Это была знакомая Чимину женщина. Мать А-Луна. Именно эта женщина, на этой же самой кухне, сказала о своей ненависти к принцу. Именно в её голосе Чимин впервые услышал злобу к себе, впервые столкнулся не с всеобщей любовью, а неприятием и осуждением его поступков. И теперь из её горла вместо слов ненависти вырывались лишь задушенные хрипы мертвеца.       Неожиданно до ушей Чимина донесся похожий звук, исходящий из кухонной тумбы. Чимин одним движением отрубил голову А-Цинь, которая прежде продолжала тянуть руки к Чимину — в свой первый удар он не вкладывал сил, чтобы не колыхать тёмную ци вокруг, но теперь было всё равно. Сыхэ знал, что Чимин пришёл. Сыхэ знал где Чимин.       Подойдя к тумбе, Чимин остановился в одном чжане от неё и движением руки, не прикасаясь к ручкам, заставил дверцы открыться. Из тумбы вывалился мертвец. Женщина, уже пожилая — её волосы чуть тронула седина. В её обезображенном смертью лице Чимин увидел Шулан, успокаивающую А-Цинь в тот злополучный день. Он навсегда запомнил их имена и потом, когда слышал как кто-то называл их по имени в коридорах, впивался внимательным взглядом в этих женщин, стараясь всем своим видом показать злость и негодование.       Головная боль усилилась, перед глазами промелькнули воспоминания. Вот он играет в прятки с Чонгуком, вот бежит на кухню, прячась в этой тумбе. А вот заливается слезами от жалости к себе, искренне не понимая почему эти женщины его так ненавидят. А потом… Потом Чимин побежал жаловаться Чонгуку, считая виноватым кого угодно, но не себя.       — Пусть ваши следующие жизни будут более счастливыми, — прошептал Чимин, из его рукава вылетели два талисмана, которые с шипящим звуком впечатались в лбы женщин и те перестали двигаться, замирая в своих скрюченных позах. На мгновение Чимин сложил руки в молитвенном жесте, после чего вздохнул и отправился дальше.       Это не могло быть просто совпадением. Сыхэ затеял с ним игру, но Чимин не собирался идти на поводу у демона. Он больше не тот слабый мальчишка, рыдающий в кухонной тумбе. Чимин вырос, изменился и готов сражаться не только с сыхэ, но и со своими собственными демонами, шепчущими ему на ухо об ошибках уже давно протекших дней.       Из другого конца дворца раздался детский, надрывный плач. Кровь заледенела в жилах Чимина. Это могла быть ловушка — он знал, но в то же время это мог быть живой человеческий ребёнок, жизнью которого ради своей забавы решил поиграться сыхэ. Обмыслив всё, что могло случиться дальше, Чимин крепче сжал Сяомин в руке и кивнул сам себе, направившись в ту сторону, откуда доносились крики младенца.       Войдя в то крыло, где жили приближённые к императору люди, Чимин понял что будет дальше, готовясь столкнуться с ещё одним призраком прошлого. Сыхэ хотел вывести Чимина на эмоции, заставить того потерять бдительность, но едва ли что-то из давно ушедших дней могло так сильно потревожить Чимина, как того хотел демон.       Парень медленно подошёл к двери, ведущей в бывшие покои Чонгука. Тут он жил вместе с Чанми ещё до её смерти, после чего переехал в соседние. Раньше Чимин не задумывался о причине такого поступка, теперь не стоило и гадать — Чонгуку было невыносимо находиться в том месте, где он был счастлив со своей женой в ожидании их общего ребёнка. Невыносимо потерять всё после испытанного счастья.       Чимину не нужно было открывать дверь — она отворилась сама, скрипнув во внезапно возникшей тишине. В тот же миг на Чимина выскочил кровавый труп младенца, парень успел вовремя отскочить. У ребёнка ещё не было зубов, его редкие волосы на голове слиплись от крови, нагое тельце всё было покрыто трупными пятнами. Это не был нерождённый ребёнок Чанми и Чонгука, но сыхэ знал о чём неминуемо вспомнит Чимин, увидев его.       — Я бы не позволил сделать это с ним — сквозь зубы прорычал Чимин. Он взмахнул Сяомином, но ребёнок вовремя отскочил в сторону, цепляясь за фонарики, шторы и украшения. Если бы Чимин пользовался тёмной ци, ему было бы куда легче управляться Сяомином, но, поскольку он должен использовать только светлую ци, проклятое оружие плохо поддавалось его командам, поэтому Чимин выхватил Тяньчжу из-за спины, зарядил его крохой своих сил и выстрелил в грудь прыгающему ребёнку.       Младенец взвизгнул, дёрнул фонарик с крючка и бумага в тот же миг воспламенилась вместе с замершим ребёнком, охватив его тело огнём. Чимин взмахнул рукой, однако пламя не угасло, разгораясь всё сильнее и сильнее — оно не было обычным. Это был демонический огонь, разбираться с которым у Чимина не было времени. Если дворец сгорит дотла — так тому и бывать.       Чимин развернулся и пошёл дальше, позади него огонь продолжал захватывать висящие рядом шторы, пробирался в дерево и поджигал ковёр на полу. Древесина с щёлкающим звуком лопалась, напоминая Чимину как брёвна и ветки потрескивали в костре, когда они вечерами готовили себе ужин на костре. Тогда этот миг казался таким далёким.       Ускорив шаг, Чимин добрался до крыла, где располагались покои императора и наследного принца. Если сыхэ собирался напомнить ему обо всём, то в конце должен был скрываться в одной из этих комнат.       Первой Чимин решил проверить свою. Возведя лук, парень ногой толкнул дверь, готовый в любой момент выстрелить, но комната на удивление оказалась пуста. Она совсем не изменилась с тех пор, как Чимин её покинул — разве что теперь она была под толстым слоем пыли. Вся мебель оставалась на своих местах, кровать была застелена теми же простынями, какими была в тот день, кажется, даже лёгкие неровности на покрывале оставались такими же.       Чимин на секунду прикрыл глаза. Воспоминания отдавались тягучей болью в висках.       Он словно вернулся один из дней своего детства, когда они с Чонгуком беззаботно веселились и проводили время друг с другом.       — Гугу! — воскликнул мальчик, только завидев Чонгука на другом конце длинного коридора. Трёхлетний Чимин выглядывал в небольшую щёлочку, открыв дверь лишь на сантиметров двадцать, просунув туда голову. Его белокурые волосы растрепались в беспорядке, а на губах играла счастливая и задорная улыбка, словно мальчишка придумал какую-то пакость.       — Ты ещё не спишь? Хочешь, чтобы страшный демон пришёл и забрал тебя? — опустив голос до зловещего шёпота, Чонгук приподнял плечи, как бы изображая этого страшного демона. Охрана, стоявшая у покоев принца, лишь заулыбалась. Они привыкли к тому, что их подопечный не мог уснуть без Чонгука, потому парень каждый раз, едва закончив обход, спешил к принцу.       — Ты защитишь, — мальчик шире распахнул дверь своих покоев, пропуская парня внутрь.       — Ох, ты в самом деле так уверен в этом? — Чонгук хитро ухмыльнулся и в два шага преодолел расстояние между ними, подхватывая не успевшего убежать мальчика на руки. — Я же самый опасный демон, ар-р-р!       Рычание Чонгука из воспоминаний слилось со своим же детским заливистым смехом. Тогда это всё казалось глупой шуткой и вызывало лишь веселье, а теперь…       Рычание стало громче. Чимин выдернул себя из воспоминаний и резко обернулся, вскидывая Сяомин вверх, но позади себя никого не обнаружил. Рычание доносилось из покоев его отца.       Чимин прислушался, стараясь понять кто рычал, но рёв затих и вновь заступила тишина. Только потрескивание огня доносилось издалека, напоминая Чимину о том, что у него было мало времени на поиски сыхэ. Не став больше медлить, Чимин вновь натянул тетиву лука, готовясь в любой момент заткнуть его за спину и перейти на меч, если это будет необходимо — с Юаньваном они уже тренировали это движение, Чимин был уверен в своих силах.       Подойдя к покоям отца, Чимин толкнул дверь ногой, но темнота в комнате была настолько непроглядной, что даже с его зрением ему понадобилось пару мгновений, чтобы различить стоящий посреди комнаты силуэт. Не задумываясь, Чимин выпустил стрелу, однако та не достигла силуэта, вонзившись в невидимую стену. Это было защитное поле.       Заткнув Тяньчжу за спину, Чимин выхватил меч и рванул вперёд, лезвие Сяомина легко разрезало плоть с характерным чуть хлюпающим звуком. Чимин готов был начать читать заклинание, но в последний момент остановился и поднял глаза. Его зрачки сузились, взгляд на мгновение помутился. Отшатнувшись, Чимин потянул за собой меч, его лезвие вышло из тела человека, стоящего перед ним.       Это был его отец.       Вдруг из темноты раздались хлопки, за спиной бывшего императора блеснули два алых глаза.       — Прекрасно, — насмешливо произнёс голос Киллиана. — Как же сильна твоя ненависть к тому, кто так сильно тебя любил, раз ты готов ещё раз пронзить его мечом.       Без лишних слов Чимин перехватил Сяомин удобнее и атаковал Киллиана, раздался звон металла, в темноте мелькнула слабая искра. В её тусклом свете Чимин различил улыбающийся рот Киллиана.       — Не думаешь, что ты мне должен? — Чимин отскочил назад, заметив движение в темноте. Тут же в место, где он стоял, вонзился меч с выкованным на нём гербом империи. — Я избавил тебя от единственного человека, который искренне любил тебя. Не желал сыскать выгоду, как твоя девица-наложница, не заискивал перед тобой, как слуги. Не желал только твоего тела, как это делает Чонгук, — с особой ненавистью выплюнул Киллиан.       От слетевшего имени с ненавистных губ, внутри Чимина что-то дрогнуло. В тот же миг Киллиан снова атаковал, но Чимин успел отразить удар и выскользнуть из комнаты в более светлый коридор. Пусть Чимин мог видеть алые глаза, но каждый раз от взгляда на них парень не мог видеть ничего более. И не только из-за их яркости.       Чимин продолжал сохранять молчание, наблюдая за тем, как Киллиан выходил из темноты. Если он собирался добиться разговора и рассеять сосредоточенность Чимина, то парень не собирался ему поддаваться. Пусть Киллиан продолжает говорить, Чимин будет глух ко всему.       — Разве не этого ты достоин? — Киллиан ухмыльнулся, в его руках, пропитанный тёмной ци, чернел меч одного из стражников императора. — Прожить лживую жизнь и умереть в одиночестве, — даже в свете фонарей, глаза Киллиана сияли ярким алым светом. Прямо как в тот день, когда Чимин встретился с сыхэ в первый раз.       Воспоминание всплыло перед глазами Чимина, он попытался его сморгнуть и оно, растворившись в воздухе, отдалось неприятной болью в висках.       Киллиан, следя за каждым изменением в состоянии парня, в ту же секунду сделал выпад, Чимин не успел отразить удар, только отпрыгнул в сторону. Остриё меча всё равно задело его руку, оставив алеющую полосу на предплечье.       — Ты знаешь, некоторые цзоуши способны сохранять свои самые сильные воспоминания, — Киллиан выглядел так, словно одна крохотная царапина на руке Чимина означала победу. Чимин не был согласен. Собравшись, он направил слабый поток ци в Сяомин и напал на Киллиана, в воздухе раздался лязг сомкнувшихся в битве мечей. — Мясники, к примеру, никогда не забудут как разрубать мясо, — бесстрастно продолжал Киллиан, отражая все удары Чимина. — Аристократия никогда не встанет ни перед кем на колени, — в глазах Киллиана мелькнула хищная искра. — Но император ползал у меня в ногах, вылизывая мои ботинки, — Киллиан направил мощный поток тёмной ци в свой меч, его лезвие треснуло и при следующем ударе Чимина раскололось надвое. Вместе с тем руку Чимина пронзила боль, он едва не выронил Сяомин.       Безоружный Киллиан начал отступать. Чимин, пользуясь своим преимуществом, начал более агрессивную атаку, но Киллиан продолжал отступать назад, то и дело уворачиваясь от ударов меча. На мгновение Чимин остановился, тихо выдохнул и сощурился, внимательно следя за каждым движением Киллиана. Его болтовня в самом деле отвлекала.       Чимин сделал очередной выпад, однако в последний момент поменял направление меча, Киллиан не успел остановиться. Сяомин оставил ярко-алую полосу на плече Киллиана. Глаза демона полыхнули красным огнём.       — Однако есть один приказ, который император не выполнил, — Киллиан отступил сразу на несколько шагов назад. Он провёл пальцем по свежей ране, собрал кровь и опустил её на язык. Его лицо исказилось в крайней степени удовлетворения. — Я приказал ему убить тебя, — рука Чимина дрогнула, он промахнулся, не нанеся Киллиану очередной удар. В этот момент демон дошёл до поворота и юркнул туда. Чимин кинулся за ним.       Стоило Чимину повернуть, как его тут же обдало жаром. Весь коридор был охвачен быстро распространяющимся огнём и если Киллиану это не приносило никакого вреда, то Чимина могло не просто ранить, но сжечь дотла. Не долго думая, Чимин выпрыгнул из окна и бросился вслед за мелькающим в коридорах Киллианом. Так они добежали до следующего поворота, скрывшись за которым, Киллиан больше не показывался в окнах.       Припомнив расположение всех выходов из дворца, Чимин тихо ругнулся сквозь зубы, направил ци в ноги и подпрыгнул, взлетев на крышу дворца. Совсем рядом с ним мелькнула алая вспышка, Чимин вскинул руку и успел разрубить стрелу надвое, но её наконечник всё равно царапнул его щёку. Следом за стрелой на крышу взлетел Киллиан, его атака была стремительной, реакция Чимина — тоже.       — После смерти император не помнил свой титул — для него он был не важен, — Киллиан продолжал болтать, словно битва с Чимином для него ничего не значила. — Зато ему был важен ты, — демон презрительно скривил губы. — Неблагодарный щенок.       С самого начала Чимин не проронил ни слова, продолжая молча наносить удары. Он старался не отвлекаться на разговоры Киллиана и посторонние шумы, но в то же время был предельно сосредоточен на каждом шорохе. С южной части донёсся рёв злого духа. Чимин лишь на мгновение взглянул в ту сторону и едва не пропустил удар, вовремя увернувшись, лезвие меча просвистело рядом с его грудью.       — Ты ведь даже не знаешь почему отец так тебя оберегал, — Киллиан управлялся оружием будто играючи, совсем не воспринимая своего противника всерьёз. — На самом деле ты никогда и не хотел этого узнать. Тебе ведь всё равно на тех, кто о тебе заботится!       На плече Чимина появилась ещё одна рана. Чимин отпрыгнул назад, накрыв рану ладонью и проверив её глубину. В сосредоточенности он почти не ощущал боли, поэтому приходилось проверять так, чтобы удостовериться, что ранение не требует лечения и на это не стоит тратить время и силы. Убедившись в её несерьёзности, Чимин обтёр кровь об одежду и перехватил Сяомин удобнее.       — А мне он рассказал, — Киллиан ухмыльнулся, начиная наступать на Чимина. — Прямо перед смертью я увидел этот рассказ в его глазах! — Киллиан рванул вперёд, нанеся несколько быстрых ударов, Чимин отразил каждый, но ему пришлось сделать пару шагов назад. — Пока в его груди был этот меч, он умолял меня пощадить тебя, потому что его никто не пощадил! — в глазах врага Чимин увидел опасный огонёк и настороженно напрягся, готовый отразить любые удары. Они не заставили себя ждать. Атаки дождём посыпались на Чимина, они были яростными и быстрыми, да настолько, что Чимину приходилось всё отступать и отступать. Если так пойдёт и дальше, то…       Додумать Чимин не успел.       Послышался треск, крыша под его правой ногой обвалилась. Чимин не сумел сохранить равновесие: вместе с обвалом его атаковал Киллиан. Отразив удар, Чимин свалился в коридор, с двух сторон охваченный огнём. Только до того места, где он провалился, огонь ещё не успел добраться.       — Ты знаешь каким был его отец? — спрыгнув к Чимину, спросил Киллиан. — Ты знаешь каким было детство твоего отца? — драка продолжалась, Киллиан продолжал наступать, Чимин вынужденно делал шаги назад, не выдерживая такого напора. Ему не хватало навыков. Его тело было слишком слабым, слишком неумелым, слишком медленным. — Каждый день своего детства твой отец провёл в страхе перед твоим дедом. Это был порочный круг насилия: отец, избивающий своего сына, взращивал такого же жестокого тирана. Пока твой отец не нашёл храбрость, чтобы разорвать этот круг.       Чимин ощутил невероятно сильный жар, огонь почти обжигал его кожу. При очередном ударе Киллиана Чимин отпрыгнул в сторону и рванул к дыре в крыше, но Киллиан вновь нанёс удар, теперь вынуждая парня отступить в другую сторону. Чимин знал что делал Киллиан. Он не пускал его выбраться из коридора, собираясь дождаться, когда пламя поглотит весь коридор вместе с Чимином.       — Больше всего на свете твой отец боялся причинить тебе вред. Он надеялся, что твоя жизнь будет лишена забот и боли. Что она не будет наполнена страхом, как его, — Киллиан продолжал говорить и потому за своим разговором не услышал как рядом с ним зашуршал талисман. Раздался взрыв, крыша в месте прорыва разлетелась на мелкие щепки. Киллиан отвлёкся всего на мгновение, но этого Чимину хватило, чтобы нанести удар, пронзив его плечо. Демон взревел, его глаза засияли ярким алым светом, он занёс руку для мощного удара, но Чимин успел выпрыгнуть прежде, чем на него обрушилась бы атака такой мощи. Едва ли его Сяомин такое выдержит.       Позади себя Чимин услышал треск металла — меч Киллиана разлетелся на мелкие осколки, не выдержав того потока тёмной ци, которую демон в него вливал. Киллиан не щадил своё оружие, в отличие от Чимина, поэтому его атаки были мощнее и яростнее, в то время как Чимину приходилось уворачиваться и отступать.       Киллиан подхватил воткнутый в землю меч — всё так же когда-то принадлежавший императорским стражникам, — и начал наступать на Чимина, но парень вдруг пустился бежать. Почти весь дворец был охвачен огнём, скоро пламя перебросится на близлежащие постройки и деревья. Чимину нельзя было оставаться здесь — если Киллиана это пламя не ранит, то ему нанесёт значительные повреждения или убьёт вовсе.       Выбежав в сад, Чимин рванул к берегу — единственному месту, где не было деревьев и можно было не волноваться о быстро распространяющемся пламени. Подхватываемый поднявшимся ветром, огонь разлетался всё дальше, по крышам домов захватывая всё больше и больше пространства.       — Настолько труслив, что решил сбежать? — Киллиан вышел вслед за ним. Чимин остановился на берегу бушующего океана, волны с грохотом ударялись о берег, в ветвях деревьев завывал ветер.       Не тратя силы на слова, Чимин сделал выпал, Киллиан успешно его отразил. В воздухе ощущалось всё больше напряжения, битва сливалась с бушующей природой, буря всё усиливалась. Вместе с лязгом мечей раздались первые отзвуки грома — ещё далеко, но с каждым грохотом ближе и ближе. Небо затянулось плотной завесой облаков, но темно не было. Яркими вспышками сиял огонь, охвативший весь дворец.       Чимин ощутил движение сбоку. Он успел вовремя отпрыгнуть, как в его след на песке вонзился меч. Чимин только на мгновение скосил взгляд в сторону, заметив тень в стороне, Киллиан тоже заметил силуэт, из его груди вырвался злобный рёв.       — Уйди отсюда! — рявкнул он, но тень приближалась, в Чимина полетел ещё один меч, а потом ещё и ещё. Подобно стрелам, они продолжали обрушиваться на него, парень успевал только отражать их удары и отступать всё дальше и дальше, отходя к бушующей воде. Ещё немного и его ноги достигнут вязкого мокрого песка, волны будут мешать ему передвигаться.       Чимин попытался кинуться в сторону, но внезапно перед ним возник Киллиан, парень едва успел парировать его удар, он скосил мечи к земле и рывком ударил демона в скулу, тут же отпрыгнув назад — ещё ближе к океану. Весь песчаный пляж был усыпан мечами точно стрелами, из тени показалась знакомая фигура с длинными тёмными волосами, острым носом и опасно прищуренными глазами. Её платье снизу было подрано, всё в грязи и крови. Чужой крови.       Вивьен.       Только девушка больше не была человеком — Чимин ощущал исходящий от неё поток тёмной ци. Теперь она стала демонессой, умело управляющейся мечами.       Она взмахом руки заставила все воткнутые в песок клинки взлететь, они закружились в воздухе и с пронзительным свистом ринулись вперёд, на Чимина. Их было слишком много. Чимин не успеет отразить их все, он не успеет от них убежать. Значит, надо было действовать иначе.       Из его рукава вылетел талисман, столкнувшись с оказавшимся слишком близко мечом, бумага, точно сталь, отразила клинок с металлическим звоном. Всё новые и новые талисманы вылетали из рукава Чимина, принимаясь кружиться вокруг, отражая все мечи, летевшие в него. Вот только Вивьен это не понравилось.       С пронзительным рёвом демонесса выхватила один из воткнутых в песок мечей и кинулась вперёд, одновременно с ней ухмыльнувшийся Киллиан удобнее перехватил рукоять своего оружия. Если эти двое атакуют Чимина одновременно с градом мечей, он не сможет уследить за всем, но отступать ему было некуда — за спиной бушевал океан, спереди были сотни клинков, а по бокам на него наступали враги. Чимин чувствовал себя загнанным в ловушку.       Судорожно пытаясь найти выход из сложившейся ситуации, Чимин вдруг заметил как за спиной Вивьен мелькнул светлый силуэт, раздался вопль демонессы и Чимин, не медля, ринулся в её сторону, ускользая от атаки Киллиана и множества мечей. Парень с силой вонзил лезвие Сяомина в грудь отвлёкшейся демонессы, но не успел направить в него светлую ци, как заметил летящий на него клинок и отшатнулся назад. Киллиан снова вступил с ним в бой, пока Вивьен отвлеклась на мелькающую среди деревьев невысокую тень       Отражая удары, Чимин всё пытался высмотреть кто пришёл ему на помощь. Силуэт не был похож ни на одного из его друзей по крайней мере потому, что все они были мужчины, а фигура была точно женской. Незнакомка ловко скрывалась за деревьями, уклоняясь от несущихся в неё мечей, уводя Вивьен дальше от сражающихся Чимина с Киллианом. Казалось, светлый силуэт вовсе растворялся в воздухе — настолько быстры были движения незнакомки.       Киллиан не совершал ошибок. Все его атаки были точными и быстрыми, тем более теперь, когда ему не нужно было заботиться о новом оружии взамен старого, разрушенного демонической мощью. Стоило лезвию разлететься на осколки, как Киллиан выхватывал из песка новый меч, атакуя с такой же яростью и силой, не пытаясь себя сдерживать, как это делал Чимин.       — Попалась! — взревела Вивьен. Чимин отпрыгнул от Киллиана на несколько чжанов, воткнул Сяомин в песок, выхватил лук и выстрелил точно в сердце демонессы. Раздался протяжный вопль, девушка отпустила схваченную незнакомку и светлый силуэт тут же пропал между деревьев. Демонесса упала на колени, жизнь в её глазах начала затухать.       Чимин заткнул лук за спину, выхватил Сяомин и как раз вовремя отразил стремительную атаку Киллиана. Ему было всё равно. Он даже не взглянул в сторону своей сестры, не пытался ей помочь, он продолжал бой, словно никогда не знал поражённую девушку. Чимин и не надеялся отвлечь Киллиана этим, он лишь выручал свою спасительницу.       Не успел Чимин расслабиться, убедившись в безопасности своих союзников, как услышал голос Хуами, доносящийся из леса. Киллиан услышал тоже. В его глазах мелькнул опасный огонёк и демон в тот же миг кинулся в сторону звука.       Эта часть леса ещё не была охвачена пламенем: ветер дул в совсем другую сторону, унося искры на юг. Между деревьев мелькнули белые одеяния Исина, следом Чимин увидел Хуами, его некогда светло-жёлтые одеяния покрылись багровыми пятнами чужой и своей крови. Он крепко держал меч в руках, отражая любые нападения злых духов.       В темноте леса сверкнул пропитанный тёмной ци клинок, Киллиан собирался нанести удар исподтишка, пока Хуами был занят борьбой с особо агрессивным цзоуши. Чимин успел метнуть в Киллиана сгусток светлой энергии, он врезался в меч Киллиана, раздался грохот, похожий на раскат грома. В руках Киллиана осталась лишь рукоять, на земле не было видно даже осколков лезвия — настолько мощным было столкновение двух противоборствующих сил.       — Можно было иначе предупредить, Птичка, я едва не умер от страха, — с усмешкой сказал Хуами, он расправился со злым духом, кинул быстрый взгляд на Исина, который склонился над раненым солдатом, и посмотрел на Киллиана. Значит с восточной стороны они продвинулись до самого дворца.       — Может быть есть прощальные слова своим друзьям? — Киллиан оскалился. — Потому что сейчас я им всем вырву кишки, — и бросился на занятого Исина. Хуами оказался к целителю ближе Чимина, отразив мощный удар, раздался звон металла и следом треск. Сквозь ночную тьму Чимин увидел как по сияющему желтоватым светом мечу Хуами поползла трещина, правый рукав тут же покрылся алой жидкостью — удар был такой силы, что тело Хуами его не выдерживало.       Киллиан вновь занёс меч для очередной атаки, но тут в его руку вонзилась стрела, наполненная светлой ци, с губ демона сорвался хриплый рык, его глаза сверкнули яркими красными огнями. Больше он не отвлекался на Хуами, ринувшись в сторону Чимина, успевшего убрать Тяньчжу за спину. Парень вовремя отскочил, не позволив Киллиану скрестить их мечи — Чимину всё ещё был необходим Сяомин.       — Ты можешь хоть минуту обойтись без ран?! — послышался гневный шёпот Исина, видимо закончившего с раненным солдатом из Яолин Чжоу. В груди Чимина внезапно потеплело. Даже в битве они не менялись.       Чимин не позволил Киллиану обратить внимание на голос Исина, переходя в наступление и уводя Киллиана обратно к берегу океана. Несмотря на разбивающиеся о песок волны, там было безопаснее, по крайней мере для остальных так точно. Чимин не мог позволить ещё хоть кому-то вступить в бой с Киллианом.       Нужно было уличить удачный момент. Нужно было закончить всё как можно скорее.       С этими мыслями Чимин вывел Киллиана на пляж, никак не ожидая, что это поле боя уже занято. Чимин успел вовремя увернуться от цепких когтей, едва не впившихся ему в глотку, Киллиан вновь начал одерживать верх в их битве, пока Чимин пытался увернуться от лап злого духа и одновременно с этим отбивался от мощных атак Киллиана.       Чимину было сложно. Он тратил внимание не только на борьбу, но и на то, чтобы управиться со своими возросшими в разы силами, с которыми он не успел освоиться. Он волновался о том, как бы не переборщить и не разрушить Сяомин, переживал за своих друзей, оказавшихся слишком близко к ним с Киллианом. Голова Чимина была полна переживаний, он должен был следить за слишком многим, чтобы как следует дать отпор Киллиану.       Злой дух, коим являлся огромный бурый медведь, был слишком быстрым, Чимин едва успевал уворачиваться от его когтей. Но в то же время животное было неповоротливым, поэтому порой чуть не задевало Киллиана своими острыми когтями. В очередной такой раз демон отпрыгнул в сторону на несколько чжанов и Чимин тут же воспользовался возможностью расправиться хотя бы с одним противником: из его рукава вылетел талисман, однако когда бумага прилипла к шерсти медведя, тот вдруг взревел ещё сильнее, его глаза налились кровью.       Чимин недооценил мощь противника.       Тихо ругнувшись сквозь зубы, Чимин увернулся от цепких когтей и уже собирался нанести ещё один удар, как заметил приближающегося Киллиана, сбоку раздался хриплый смех. Из леса показался сгорбленный силуэт подобия человека, его подбородок был весь в крови, в руках он держал чью-то ногу, облачённую в серые одежды — знак ордена Яолин Чжоу.       Они все втроём разом кинулись на Чимина с трёх сторон, он не мог никуда идти — только сражаться. Ещё мгновение и они бы достигли парня, как два меча одновременно полетели на злых духов. Сияющий серым цветом меч вонзился в сердце медведя, белый почти пронзил человекоподобного злого духа, но тот успел отшатнуться в сторону.       — Уходи, — крикнул Юаньван, Чимин в ту же секунду бросился в сторону, за его спиной взорвался талисман, преграждая путь Киллиану. На берегу показались два человека — генерал Чжань, утирающий кровь с щеки и Бессмертный Мин, ловко управляющий своим мечом, загоняя злого духа в ловушку из талисманов. — Надо было расправиться с ним ещё в Яолине.       — Это Мо? — догадался Чимин, кинув взгляд на злого духа, которого гонял Бессмертный Мин. При этом заклинатель оставался рядом с ними, управляя мечом лишь взмахами двумя пальцев.       — Этот трус сбежал от нас, — кивнул генерал Чжань.       — Как господин Ян и Исин? — осведомился Бессмертный Мин. — Я оставил их для помощи господину Чжаню.       — Они в порядке, — голос Чимина хрипел. Он долгое время не размыкал губ. — Вам нужно уходить, — Чимин крепче перехватил Сяомин и сделал шаг перед двумя заклинателями. Киллиан, утирая кровь с разбитой губы, приближался к ним, остриё его меча чертило на влажном песке непрерывную линию.       Чимин больше не медлил. Кинувшись вперёд, он вновь скрестил их мечи, успевая отпрыгнуть каждый раз, когда Киллиан направлял слишком много энергии в свой меч. Теперь внимание Чимина было ещё более рассеянным, он следил не только за своей битвой, но и за тем, как двое заклинателей загоняли Мо, в котором вдруг неожиданно возросли силы и теперь справиться с ним было сложнее. Чимин был готов в любой момент броситься на помощь, однако из-за его рассеянного внимания он пропустил несколько ударов, его одежда пропиталась кровью.       Тем временем генерал Чжань и Бессмертный Мин окружили Мо и уже собирались на него напасть, как вдруг тот, увернувшись от удара, направил цепкие руки к горлу Юаньвана, генерал захрипел, его рука взметнулась в попытке отрубить руки врагу, но Мо с силой его потряс, тело генерала внезапно ослабло. Сердце Чимина пропустило удар.       — Юаньван! — вскрикнул Чимин, но не успел броситься на помощь, как ощутил острую боль в плече. Чимин отшатнулся назад, клинок выскользнул из его плоти и едва не вонзился снова — Чимин успел увернуться, кинув в сторону Юаньвана сгусток светлой ци, который разделился на два сияющих шара: один взорвался перед лицом Мо, второй наполнил тело генерала силой, позволив тому схватить меч и увернуться от следующей атаки.       Мо стал сильнее. Рядом со своим хозяином, купаясь в потоках тёмной ци, которой пропиталось всё место от столь долгого нахождения здесь нечисти, Мо не чувствовал никаких стеснений и дрался не на жизнь, а на смерть. Занятый набиравшей силу битвой с Киллианом, Чимин не знал чем помочь союзникам. Он уже хотел рискнуть и начать биться с двумя противниками сразу, как заметил уже знакомый девичий силуэт, вышедший из леса. Увидев лицо девушки, Чимин едва не пропустил ещё удар.       А-Чунь.       Её тело было полупрозрачным, она была облачена в те же одежды, что были на ней в день её смерти, светлая ткань, чистая, без единой капли крови, развивалась на ветру. Силуэт пронизывало едва уловимое свечение, которое теперь стало сильнее, привлекая к себе внимание Мо. От одного взгляда на девушку он позабыл о своих врагах и кинулся вперёд, но вдруг застыл на одном месте, глядя куда-то за спину А-Чунь.       Там стояла ещё одна девушка. Её ресницы покрыты льдинками, кожа светлая, точно снег, глаза — две застывшие снежинки — такие же холодные и бесчувственные. Именно таким взглядом она смотрела на онемевшего перед ней Мо. Секунда — её длинные ногти впились в лицо мужчины, разрывая его под пронзительный рёв злого духа. Столкнувшись в битве, они истязали друг друга, кровь и плоть комьями летели во все стороны, пока оба тела не замерли с впившимися в кожу друг друга когтями и клыками. Они оба превратились в ледяные изваяния.       Бессмертный Мин кинул в их сторону талисман и два куска льда с громким хлопком разлетелись на тысячи крохотных снежинок, что таяли, так и не достигнув земли.       Вдалеке послышались людские крики и рёв злых духов. Генерал Чжань переглянулся с Бессмертным Мином, они кивнули друг другу и кинулись в сторону криков на помощь своим союзникам. Чимин снова остался наедине с Киллианом.       — Любовь порой так жестока, — дыхание Киллиана, как и Чимина, сбилось, он был покрыт мелкими ранами. — Хотя не мне об этом говорить, — Киллиан расплылся в ухмылке, он сделал выпад, Чимин увернулся. Теперь драться было сложнее. У Чимина не было достаточно времени, чтобы залечить свою рану на правом плече, каждое движение отдавало болью, заметно стесняя его возможности атаковать. Он мог только защищаться. — Ты знаешь об этом больше, чем я.       Киллиан продолжал наступать, его атаки становились яростнее, в то время как Чимин тратил все свои силы на защиту. Он выдыхался. От нужды следить не только за собой, но и за союзниками, Чимин пропускал больше ударов, чем Киллиан; сдерживание сил тоже отнимало значительную часть внимания. Чимин был в слишком уязвимом положении и если всё так и продолжится, он может проиграть Киллиану, оказавшись навечно запечатан демоном.       При очередной атаке Киллиана Чимин отшатнулся назад, угодив в рыхлый, смешанный с водой песок. Он не успел вернуться на берег, куда не доставала вода, как позади послышался шум и волна, доходящая Чимину до пояса, обрушилась на и так неустойчивого парня. Рухнув в воду, Чимин попытался быстро встать, но сильный поток воды потянул его в океан, новая накатывающая волна ударила прямо в затылок, выбивая весь воздух из лёгких от неожиданности.       Чимин сжал Сяомин в обеих руках и со всей силы вонзил его в песок, не позволяя воде унести его дальше в океан. Пусть Чимин обладал божественными силами, но плавать они его не научили. Изо всех сил подтянувшись на руках, Чимин заставил себя встать на колени и глотнуть спасительного воздуха, как вдруг сильная рука схватила его за волосы и рывком опустил голову назад, в воду.       Борясь с волнами и чужой силой, Чимин пытался приподняться хоть немного, воздух в лёгких заканчивался. Чимин не мог даже меч из песка вынуть, чтобы нанести удар по стоящему рядом человеку — у него не хватало сил. Но на этот раз водная стихия решила повернуться к нему лицом. Очередная накатившая на него волна подкинула его тело вверх, Сяомин выскользнул из песка и Чимин в тот же момент нанёс рубящий удар по ногам Киллиана. Рука с головы Чимина пропала, парень, превозмогая боль в лёгких и от этого во всех мышцах, поднялся на колени, жадно хватая воздух ртом.       Новая волна ударила Чимина в спину, он чудом сумел удержать голову над водой, его тело дёрнулось вперёд, ближе к берегу и Чимин, воткнув Сяомин в песок, не позволил океану унести его за собой, оставшись на мелководье. Чимин кое-как выполз на берег, подальше от воды, обессиленно свалившись на песок, тяжело глотая воздух ртом.       Но долго отдыхать ему не позволили. Хромая, Киллиан направился к нему, оставляя на светлом песке кровавый след. Они оба были измучены битвой, она были ранены.       Чимин заставил себя подняться, опираясь на Сяомин, глаза Киллиана хищно сияли, за его спиной всё сильнее разгорался пожар, постепенно захватывая даже лес рядом с ними. Теперь Чимину некуда было бежать. Он надеялся лишь, что его союзники успели уйти от поглощающего всё на своём пути огня и никто не пострадал.       Эта последняя схватка всё решит. Чимин знал это — либо он, либо Киллиан, другого не дано. У них не было сил на следующую битву и если Чимин не победит сейчас, то потом, когда они наберутся новых сил, будет уже поздно — сыхэ станет достаточно могущественен, чтобы свободно перемещаться между сосудами.       Киллиан ринулся вперёд, Чимин тоже, их клинки столкнулись, раздался лязг, загрушающий даже раскат грома над их головами. Хлынул дождь. Киллиан вкладывал всю свою мощь в удары, Чимин старался выдерживать их напор, но от каждого резкого движения, от каждого потока тёмной ци, плечо Чимина начинало ныть всё сильне, Сяомин в его руках дрожал, едва не раскалываясь от той силы, которую ему нужно было выносить.       При очередном взмахе меча, когда волна тёмной ци прокатилась по его руке, сосредоточившись в плече, из горла Чимина вырвался болезненный стон: рана раскрылась сильнее, из неё хлынула кровь. Чимин сделал шаг назад, ещё один, Киллиан наступал и вот — взмах меча, лязг, очередной выпад, вместе с которым Киллиан выбил Сяомин из рук Чимина. Парень потянулся за Тяньчжу, но его движения были слишком медленным, Килиан уже направил меч ему в грудь, готовый закончить их битву.       Чимин готов был ощутить холод металла, разрезающего плоть, но вместо этого перед его глазами мелькнула серебряная вспышка, выбившая меч из рук Киллиана. Перед Чимином возникла широкая спина, катана вернулась в руку своего хозяина. Взгляд Чимина был прикован к иероглифам на оружии.       Цзысу.       Чонгук был здесь.       Не успел Чимин в полной мере осознать случившееся, как Чонгук схватил его за руку, подхватил Сяомин с песка, встал на Цзысу и рванул в сторону леса — туда, где огонь ещё не успел охватить деревья. Киллиан не последовал за ними.       — Чонгук, — прохрипел Чимин. — Что ты здесь делаешь? — прижимаясь к крепкому телу, спросил Чимин.       — Мне жаль, — Чонгук опустился на землю, Цзысу вернулась в ножны. — Я не могу быть в безопасности зная, что тебя скоро не станет, — Чонгук скользнул взглядом по всем ранениям Чимина. — Если мы погибнем, то вместе.       — Как? Я же приказал тебе, — чтобы стоять прямо, Чимину пришлось опереться спиной о дерево.       — При твоём перерождении наш контракт был разорван, — просто пояснил Чонгук. Он взял Чимина за руку. Ладонь тут же обдало теплом: Чонгук делился с ним своей ци.       — Как же Умин? — в выпавшей минуте передышки, Чимин наконец начал залечивать все свои раны и первым делом — плечо.       — Я оставил его с помощницей Цзиньпао. В случае нашей гибели, она о нём позаботиться, но я надеюсь, что мы вернёмся к нему, — Чонгук оставил поцелуй на лбу Чимина.       — Ты же знаешь…       — Нет, — прервал Чимина Чонгук. — Всё время твоего перерождения, я искал способ. Мне кажется я за всю жизнь столько книг не прочитал, как за эти четырнадцать дней, — усмехнулся Чонгук. — Цзиньпао не учёл то, что тебя отличает от Чэньлу, — Чимин поднял на него взгляд. — Ты способен управлять тёмной ци.       — До перерождения — да, но теперь это всё бесполезно, — Чимин вздохнул и откинул голову назад, уперевшись затылком в ствол дерева.       — Твоя душа повреждена, — возразил Чонгук. Чимин снова посмотрел на старшего. — Твоя встреча с сыхэ в юношестве не прошла бесследно. Он не просто связал ваши печати, но ещё подготовил твоё тело для себя.       — Не понимаю, — качнул головой Чимин.       — Даже если бы Киллиан и сыхэ нашли место перерождения, то твоё тело стало бы лишь временным сосудом, как сейчас тело Киллиана для сыхэ, потому что ты всегда был отмеченным байхэ, ты мог принять только его силу. Но в твоём юношестве сыхэ отметил тебя ещё и как свой идеальный сосуд, — терпеливо пояснял Чонгук.       — Ты уверен? Я могу управлять тёмной ци? — с сомнением спросил Чимин.       — Не уверен, — честно признался Чонгук. — Но что ещё нам остаётся?       Чимин задумался. Предложение Чонгука было рискованным и раньше Чимин даже помыслить не мог, чтобы всегда рассудительный старший предложил нечто подобное. Если Чонгук не был уверен, то всё могло закончиться плачевно — Чимина могло постигнуть искажение ци и в таком случае его поражение будет неминуемым, но если всё получится…       — Это может быть сложно, — продолжил говорить Чонгук. — Это может быть очень сложно, — выделил Чонгук. — Но если у нас всё получится, ты сможешь победить. Я буду с тобой, мы сейчас заключим новый контракт и в случае опасности я…       — Нет, — Чимин мягко забрал руку из хватки Чонгука. — Мы не будем заключать контракт, — Чимин знал, что хотел старший — если Чимина настигнет искажение ци, то Чонгук мог бы попробовать справиться с сыхэ и запечатать прежде, чем Чимин окончательно обезумит. Но в таком случае безумие могло настигнуть ещё и Чонгука. — Я сделаю это. Сам.       Чонгук выдержал на нём долгий взгляд и всё же со вздохом кивнул, принимая такой ответ.       Кажется, они оба уже обезумели, раз всерьёз рассматривали нечто подобное. Это было слишком рискованно, никто другой наверняка не одобрил бы такой способ. Может быть у них нашлись бы даже причины почему вся эта затея — очень и очень плохая идея.       Но Чимин хотел рискнуть. Готов был поставить на кон всё: свою жизнь и всю империю, чтобы попробовать сохранить жизнь не только себе, но и Чонгуку. Потому что теперь, когда Чонгук тут, Чимин не мог позволить себе отослать его обратно. Не мог быть таким жестоким.       — Чимин, — Чонгук обхватил лицо Чимина руками. — Ты не один, — прошептал Чонгук, оставив поцелуй на губах парня.       Ответить Чимин не успел. Между деревьями мелькнули два горящие алым глаза, Чимин успел оттолкнуть Чонгука от себя и сам отпрыгнуть — в дерево вонзился меч. Киллиан, в точности как и Чимин, успел немного передохнуть, теперь они оба были готовы сражаться вновь.       Чонгук перекинул Чимину Сяомин, парень ловко его подхватил и увернулся от атаки Киллиана. Быстро осмотрев местность, куда он попал, Чимин довольно быстро сориентировался и рванул в сторону небольшой полянки — на открытом пространстве, не стеснённый со всех сторон деревьями, Чимин чувствовал себя свободнее и мог сражаться без оглядки куда уходить от ударов.       Пожар не унимался, пусть отсюда его не было видно, но сильный запах гари, освещённое рыжим светом небо, — всё это могло свидетельствовать только о приближающимся пламени. Значит у Чимина было не так много времени. Ему нужно было покончить со всем достаточно быстро, чтобы убраться отсюда до того, как поляны достигнет пламя.       Достигнув последних деревьев перед поляной, Чимин выскочил на неё. Бегло осмотрев лежащие то тут, то там тела как союзников, так и врагов, Чимин постарался запомнить всё, чтобы ненароком не споткнуться. Но времени на это Чимину не дали. Киллиан нагнал его через пару мгновений, их мечи скрестились в битве и если раньше Чимин пытался противодействовать тёмной ци, то теперь пропускал её через свои меридианы, принимая и словно впитывая в себя.       Удивление отразилось на лице Киллиана, он тут же отпрянул назад, напряжённым взглядом всматриваясь в лицо Чимина. Теперь пришло время Чимину не давать Киллиану продыху. Ринувшись вперёд, парень принялся наносить череду ударов, заставляя Киллиана лишь отбиваться без прежней силы — боялся. Чимин знал, что резкая перемена заставила Киллиана насторожиться. И это было ему на руку. Пока Киллиан сдерживал свои силы, Чимин мог опробовать себя, привыкнуть к слабому потоку тёмной ци.       Он был знаком с затаённой злобой. Был знаком с тем, как с ней бороться и управлять — у Чимина пусть не было достаточно практики, но всё это не было для него чем-то новым, поэтому с малым потоком тёмной ци Чимин мог справиться. Как и предполагал Чонгук, Чимин был в порядке. Значит он в самом деле мог стать вместилищем для сыхэ и потому его тело без особых проблем принимало тёмную ци.       Чимину осталось лишь накопить её достаточно для победы над сыхэ.       Крупные капли дождя разбивались о лицо, воздух был пропитан тяжестью тёмной ци, запахом гари и мокрой земли. Дождь постепенно перерастал в ливень, однако даже тот огромный поток воды, что лился на землю, не был способен потушить демоническое пламя, охватившее весь Безмятежный Залив. Раскаты грома сливались с лязгом мечей, тяжёлое дыхание разбивалось о капли дождя, ноги утопали в лужах и грязи, смешанной с кровью своих и чужих.       В стороне Чонгук тоже вступил в бой с несколькими высокоуровневыми злыми духами. Пусть он немного уступал им в силе, передав значительное количество светлой ци Чимину, но парень был спокоен — Чонгук умело обращался с оружием, отражая все нападения и успешно атакуя. Даже если это требовало больше сил, чем обычно, Чонгук справится — Чимин был уверен.       Чимин чувствовал, как тёмная ци продолжала копиться в его теле, как она смешивалась со светлой энергией, делая его сильнее, удары — мощнее, тело — выносливее. В то время как защита Киллиана ослабевала, атаки Чимина становились стремительнее. Он готов был вот-вот выплеснуть всю ту силу, что бурлила в его меридианах.       Но вдруг Киллиан вместо защиты от очередного выпада ускользнул в сторону и побежал. Сбегать от Чимина не было совершенно никакого смысла, если у Киллиана не было запасного плана: они оба знали, что Чимин его догонит. Поэтому на мгновение парень замешкался и это мгновение стало его ошибкой.       — Умин! — криком вырвалось из его груди, Чимин рванул к стоящему в стороне мальчику, который изо всех сил пытался вырваться из хватки злого духа. От крика Чимина Чонгук отвлёкся от своей битвы, по его руки полоснули длинные когти злого духа, из раны хлынула кровь. Но, будто не замечая боли, Чонгук кинулся к мальчику, запуская Цзысу перед собой, он почти успел отразить атаку Киллиана, талисман Чимина почти достиг груди демона.       Почти.       Залитые страхом глаза Умина застыли, из груди вырвался душераздирающий крик вместе с хлынувшим потоком крови. Талисман Чимина откинул Киллиана на несколько чжанов в сторону, Цзысу пронзила сердце злого духа, держащего мальчика. Прежде, чем ребёнок успел упасть на землю, Чимин подхватил мальчика на руки, вместе с ним падая на колени.       — Нет, нет, нет, — Чимин дрожащими руками распахнул одежды Умина, смотря на его рану в груди, его уши словно затопило водой — он не слышал ничего. Ни шорохов подбирающихся злых духов, ни лязга мечей, столкнувшихся за его спиной. Чимин не слышал ничего, кроме хрипов мальчика на его руках.       — Чимин, — окровавленными губами прошелестел мальчик.       — Тише, молчи, — срывающимся шёпотом умолял Чимин. Схватив Умина за руку, Чимин попытался направить светлую ци в тело ребёнка, помочь ему залечить рану, но в его теле не было чистой светлой ци. Вся она была смешана с тёмной. Она не была способна залечивать раны.       Чимин дрожащей рукой полез в рукав в попытке отыскать хоть что-то, что могло бы остановить кровотечение, но таких талисманов у него не было, рана была слишком большой. Мальчик продолжал стремительно слабеть с каждой секундой.       — Ты в порядке? — продолжал хрипеть Умин. Его пальцы дрогнули, как если бы он пытался сжать руку Чимина, но у него не было сил. — Я пришёл… к тебе…— его губы продолжали двигаться, только в лёгких больше не было воздуха, из груди больше не вылетело ни одного звука, только крохотный, последний выдох, с которым глаза Умина остекленели.       — Нет, Умин, открой глаза, — мир перед глазами помутнел, на щёки мальчика капали крупные капли. Не дождя — слёз. Чимин судорожно цеплялся за руки Умина в попытке прощупать пульс, но его не было. Не было ничего, кроме бездыханного тела ребёнка, который не желал быть покинутым вновь.       Чимина трясло. Трясло так сильно, что он едва мог держать Умина на руках, прижимая его безжизненное тело к груди. Руки были омыты чужой кровью и даже дождь не мог смыть эту красную жидкость, словно въевшуюся в кожу. Казалось, будто сами небеса с грохотом падали на землю, оставаясь на плечах Чимина неподъёмной тяжестью.       Внезапно до ушей Чимина донёсся хриплый болезненный стон.       Чонгук.       Вскинув голову, Чимин в тот же миг увидел то, чего не желал видеть никогда в жизни, но это был уже второй раз. Второй раз он чувствовал эту боль, словно его пронзили мечом насквозь, обдавая все внутренности ледяным холодом, пуская по венам дрожь.       Но нет. Его живот был цел.       Меч пронзил другого человека.       Лучше бы Чимина.       — Чонгук, — обессиленно сорвалось с губ Чимина. Чонгук взмахом руки отрубил голову злому духу, что пронзил его мечом. Схватившись за рукоять мёртвой хваткой, злой дух вынул лезвие из живота Чонгука, сквозь дыру в его одеяниях Чимин видел как рана заливалась кровью.       — Всё в порядке, — Чонгук подошёл к Чимину, опустившись на колени рядом с ним. Окровавленной рукой Чонгук мазнул по щеке Чимина. — Ты должен быть сильным.       — Чонгук, — хриплым, умоляющим шёпотом. Чимин не мог. Он не мог этого вынести.       Пожалуйста, пусть это будет сон.       Пожалуйста, пусть сейчас Чимин откроет глаза и проснётся.       Чимин крепко зажмурился — так сильно, что его глаза пронзило болью, она отдалась в висках, будто силой сдавив их с двух сторон.       Чимин открыл глаза. Живот Чонгука истекал кровью. На руках Чимина лежало безжизненное тело ребёнка.       Это всё неправда. Это не может быть правдой.       Чонгук что-то говорил. Чимин не слышал. Он не слышал ничего, кроме того, как быстро билось его сердце. Чимин только видел как губы Чонгука двигались. Двигались, двигались, а потом замерли. И растянулись в слабой улыбке.       Чонгук улыбался. Он улыбался. Как сотни раз до этого. Только теперь его губы были бледными, с уголка рта тянулась тонкая ниточка крови.       Чимин не чувствовал себя. Не чувствовал ничего, кроме бурлящей в крови ненависти и злобы. Он вскинул голову, его взгляд безошибочно остановился на оскале Киллиана, он заносил руку, готовый вновь пронзить Чонгука. Чимин схватил Сяомин, сжал зубы до скрежета и полоснул лезвием по груди отпрыгнувшего Киллиана, но вдруг вместо его лица Чимин увидел хмурое лицо Цзиньпао.       — Чимин, — раздалось с другой стороны, Чимин повернул голову. В стороне стоял Киллиан. — Ты счастлив? Я убил всех, кто тебе дорог, — прошипел уже знакомым шёпотом листьев, шорохом дождя и громом.       — Я убью тебя, — прорычал Чимин, ринувшись вперёд. Сяомин пылал тёмной, убийственной ци. В нём её было так много, что стоило лишь слегка коснуться лезвия, как она тут же убьёт раненного. — Я убью тебя! — со злобой Чимин почти вонзил лезвие в грудь Киллиана, но вдруг вместо его лица Чимин увидел успевшего увернуться Фанланя.       Вокруг появились ещё люди, множество людей. Все они звали Чимина, злобно скалились и смеялись. У всех у них было лицо Киллиана. Всех их Чимин хотел убить.       Чимин отшатнулся назад, выронив из рук Сяомин. Его тело дрожало. Или это мир дрожал?       В ушах непрерывным звоном раздавался гогот Киллиана, Чимин видел мелькающие алые глаза в темноте повсюду. Каждый двойник Киллиана звал его, глумился и потешался над жалким, убитым горем Чимином. Каждый двойник Киллиана делал медленные шаги вперёд, держа в руках меч.       Краем глаза Чимин увидел движение. Киллиан бросился к Чонгуку и размашистым движением собирался отрубить голову продолжающему улыбаться мужчине. Чимин выпустил талисман, Киллиана отбросило назад. С хрипом он влетел в дерево, скатившись по нему на землю. Чимин кинулся к Чонгуку, он дрожащими руками схватил едва живого мужчину за руки и потянул на себя, но вдруг глаза Чонгука распахнулись, загоревшись ярким алым.       — Ты опоздал, — захохотал голос Чонгука. Сыхэ. Это был сыхэ. Он смог покинуть свой первоначальный сосуд.       Чимин отшатнулся назад, упав в грязь, смешанную с кровью Умина.       Его голова болела от непрекращающегося шума, каждый шорох отдавался в висках болью. Чимин замотал головой, закрыв уши руками, но голоса стали только сильнее, они все твердили о смерти Чонгука, о смерти Умина.       Чимину хотелось оглохнуть, чтобы ничего не слышать, ослепнуть, чтобы не видеть сотен кровавых глаз, направленных на него. Желающих его смерти. Чимин хотел вырвать себе глаза, лишить себя всех органов чувств.       Чимин хотел умереть.       Дрожащей рукой он схватился за Сяомин, в его лезвии полыхнуло пламя. Чимин не понимал что он делает. Его тело больше не подчинялось ему. Словно он был бездушной марионеткой, управляемой чьей-то умелой рукой.       Чимин поднёс лезвие Сяомина к горлу. Уже чувствуя холод металла, Чимин готов был перерезать себе горло, как вдруг ощутил, что кто-то с усилием потянул его назад, лезвие оставило красную полосу на коже. Лишь лёгкую царапину.       Всё тело Чимина воспротивилось, он резко развернулся, но резкий удар выбил у него из Сяомин. Тогда Чимин набросился на человека перед собой с кулаками. Чимин не видел его лица, не мог понять кто стоит перед ним, даже одежды расплывались неясным, смазанным пятном. В ушах стоял шум, его кулаки были охвачены тёмной ци, с которой он наносил мощные удары, но человек всё продолжал уворачиваться и старался не бить в ответ, только обездвижить.       В какой-то момент ему это удалось. Человек перехватил его руки, заломав их за спину и Чимин в тот же миг направил тёмную ци в ладони, послышался взрыв, с которым человека откинуло от Чимина на несколько чжанов, прямо в бушующее пламя.       Крепче сжав руки в кулаки, Чимин готовился напасть на следующего человека, стоящего рядом с собой. Все смазанные пятна двигались, что-то кричали, но Чимину не были знакомы их голоса. Чимин не знал этих людей.       Как вдруг перед лицом Чимина появилось что-то тёмное. Мягкими прикосновениями оно коснулось сжатых рук парня, оно маячило перед глазами, привлекая к себе всё внимание. Чимин не помнил что это такое. Чимин не знал. Зато точно знал, что это — защита, это — тепло. Это — любовь.       Кулаки Чимина расслабились. Пелена начала расплываться и теперь Чимин мог понять что это было — хвост. Угольно-чёрный хвост, чья мягкая шерсть касалась его кожи. Угольно-чёрный хвост, принадлежавший одному человеку.       — Фанлань! — донеслось до ушей Чимина откуда-то сбоку, где он совсем недавно дрался с человеком. Но Чимин не мог отвести взгляда от этого хвоста.       — Чимин, — хриплый голос Чонгука парень мог различить даже сквозь шум, стоящий в голове. — Ты должен бороться. Должен быть сильным, чтобы выжить. Чтобы мы с тобой могли выжить, — слова давались Чонгуку тяжело, но он говорил. Чимин моргнул и поднял взгляд на обладателя хвоста. Чонгук стоял перед ним, придерживаемый под руку каким-то человеком в красных одеждах.       — Дыши со мной, — сказал человек рядом с Чонгуком. Как его звали? Чимин посмотрел на Чонгука и мужчина мягко кивнул, сделав вдох вместе с человеком рядом. Чимин послушно повторил за ним, словно никого в мире больше не существовало, кроме них двоих, делающих размеренные вдохи.       Спустя несколько вдохов сердцебиение Чимина больше не походило на бешеный барабанный ритм. Взгляд прояснился, постепенно Чимин начал осознавать происходящее. Грудь Чимина запылала, он хотел повернуться к телу Умина, но Чонгук не позволил, обхватив ладонями его лицо.       — Смотри на меня, — с нажимом произнёс Чонгук. — Ты меня слышишь? — Чимин кивнул. — Ты должен покончить с сыхэ. Я понимаю, тебе больно, но ты должен. Ради себя, ради меня. Ради нас. Только ты можешь это сделать. Ты это сделаешь? — Чимин снова кивнул.       — Ты потратил слишком много тёмной ци на битву с нами, — Чимин смутно вспомнил имя говорящего — это был Цзиньпао. — Тебе нужно наполнить свои меридианы тёмной ци, ты справишься с ней? — спросил Цзиньпао. Чимин спустя секундную заминку кивнул. — Сыграй песнь смещения, но на этот раз ты должен собрать тёмную ци со всей округи и не пропускать её через себя, а накапливать.       Чимин снова кивнул. Он ещё не до конца осознавал происходящее, всё было словно в тумане, но на его сердце больше не было той смуты, что охватила его не так давно. Воспоминания о происходящем возвращались постепенно, Чимин взял из-за пояса флейту, приставил к губам и начал играть. Спокойная мелодия наполнила всю округу. Взгляд Чимина заскользил по поляне, бесстрастно наблюдая за тем, как Бессмертный Мин, Хуами и генерал Чжань втроём борются с Киллианом, не пропуская его к Чимину. Как Исин, склонившись над Фанланем, пытался залечить его ожоги — всё тело заклинателя было покрыто ими. Как Цзиньпао поддерживал бледного Чонгука, держащегося за живот окровавленными пальцами.       Как Чонгук смотрел ему в глаза.       Сосредоточившись на этом взгляде, Чимин больше не думал ни о чём, ощущая как тёмная ци, заполняющая всё пространство, постепенно собиралась в его меридианах. Вместе с ней в голове Чимина собирались все события этой ночи. Он словно заново их проживал, испытывая то же волнение, напряжение, встревоженность. Тот же страх за своих друзей, за себя.       И боль.       Мелодия дрогнула на воспоминаниях с Умином, сердце снова начало ускорять свой ход, но на этот раз Чимин не позволил злобе охватить его. Он знал как с ней справляться. И он должен был с ней справиться.       — Огонь наступает, — донёсся до них голос Юаньвана. Они удерживали Киллиана в стороне, но даже усталый, он мог справиться с тремя сильнейшими заклинателями. Его мощь поражала.       Чимин отнял флейту от губ.       — Идите. На пляже огонь до вас не доберётся, — Чимин сделал глубокий вдох, ощущая как его переполняла мощь. Она ждала своего выхода.       — Ты справишься? — Чонгук едва держался. Его лицо было бледным, кровь безостановочно капала с его пальцев, но больше не лилась тем потоком, которым хлестала прежде — Исин успел его подлатать.       — Да, — Чимин слегка улыбнулся. — Я справлюсь, — Чимин обязан был.       Чонгук протянул ему Сяомин, когда Чимин забирал его, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Пальцы Чонгука были холодные, словно сейчас была зима и он провёл на улице много, много часов, заледенев до стучащих зубов. Чимин крепче перехватил рукоять меча, на которой остались кровавые разводы, на мгновение в нём всколыхнулась злоба, но Чимин тихо выдохнул и закрыл глаза.       Нет.       Он не должен был ей поддаваться.       С самого начала Киллиан именно этого и добивался. Он хотел заставить Чимина разозлиться на сыхэ, на него, на самого себя. На весь этот мир за столь болезненную несправедливость, за смерть всех дорогих ему людей. Но Чимин должен быть сильнее этого. Чимин должен справиться с этим.       Хуами отступил первый, он подхватил тело Умина и побежал к пляжу, его одеяния были разорваны на груди. Киллиан собирался воспользоваться уходом одного из противников и уже замахнулся, чтобы нанести удар по отступающему юноше, как Чимин с готовностью отразил этот удар, решительно вступая в бой.       Они были слишком близко к огню, его жар Чимин ощущал кожей, на лбу выступала испарина. Пожар захватил уже почти все деревья близ поляны, готовый переброситься на низкую траву, которой было покрыто всё пространство, но до этого ещё было время. Всего несколько минут, не больше. За это время Чимин должен всё закончить.       Киллиан больше не скалился. В его глазах ярким алым пламенем горела злоба. Он тоже чувствовал свой близкий конец.       — Я убью тебя, — прорычал он. — Мне нечего терять, — с нечеловеческим рёвом он кинулся на Чимина, но парень без труда отразил удар. Движения Киллиана не были точны и стремительны, он был утомлён, его переполняли эмоции. Киллиан пытался добиться именно этого, только для Чимина, а теперь оказался в своей же яме.       — А мне есть что терять, — спокойно ответил Чимин. — Поэтому ради этого я буду сражаться до конца, — он сделал резкий выпад, Киллиан попытался увернуться, однако Сяомин оставил глубокую рану на его груди, разрезав одежду. Повисшая на поясе ткань обнажила грудь Киллиана с белыми полосами шрамов от когтей.       Руки Киллиана дрожали. Не став дожидаться следующего удара, он кинулся в лес, прямо в огонь — пламя не навредит ему, но навредит Чимину, в котором всё ещё было значительное количество светлой ци. Вот только Чимин всё ещё не научился летать на мече, тем более в таком состоянии, когда его меридианы были переполнены смешанной ци, и это было уже проблемой.       — Чимин, — тонкий девичий голос раздался за его спиной. Чимин не слышал этого голоса уже очень давно, но всё ещё помнил с какой живостью он всегда звучал. Даже после смерти он звучал так же звонко, на губах девчушки сияла лучистая улыбка, ставшая ещё шире, когда Чимин повернулся. — Я всегда в тебя верила.       — Почему? — Чимин не удержался. У него было мало времени, ему нужно было как-то выследить Киллиана, но Чимин не мог заставить себя броситься следом за демоном, когда перед ним стояла А-Чунь. — Почему ты в меня верила?       — Я знала, что ты не такой, каким кажешься. Может быть другие не видели этого в тебе, но я всегда видела с каким восторгом ты наблюдал за кроликами, как любил гулять по саду. Я всегда знала, что ты особенный, но даже ты не видел этого в себе, — с лёгким сожалением в голосе произнесла А-Чунь. Однако грусть не долго омрачала её лицо, уже вскоре она заулыбалась вновь.       — Ты знала кто я?       — Я знала лишь то, что ты хороший человек и вырастешь прекрасным правителем, — девушка заложила руки за спину. — Так и случилось: ты вырос в сильного и надёжного мужчину. Я горжусь тобой.       — Без тебя этого не случилось бы, — глаза Чимина почему-то защипало.       — Может быть, — легко улыбнулась она. — Но весь этот путь ты проделал сам. И теперь тебе осталось его завершить, — А-Чунь закрыла глаза, её полупрозрачная фигура ярко засияла и вдруг распалась на множество крохотных огоньков, похожих на упавшие на землю звёзды. Все они закружились вокруг Чимина и один за одним мягко коснулись его груди, растворившись в воздухе.       В тот же миг Чимин ощутил покалывание в лопатках и что-то словно прорвалось из его спины, разорвав кожу. Но это не принесло боли, отдавшись лишь странной щекоткой по всей спине, словно что-то двигалось под его кожей, соединяясь с его мышцами и костями.       Чимин услышал шелест перьев за своей спиной, в неверии взглянув на широкие крылья за своей спиной. Они были такими большими, что в расправленном состоянии занимали всю поляну — пару чжанов в длину, перья переливались в свете бушующего перед Чимином пламени, но не их неописуемая красота поразила Чимина больше всего.       Их цвет — вот что было на самом деле удивительно.       Сверху перья были девственно белыми, они мягкими наплывами спускались вниз, постепенно переходя в серый, а из него в угольно-чёрный, настолько глубокий, что казалось, будто сама тьма поселилась в этом оперении. Чимин расправил одно крыло, на удивление просто управляясь с новыми конечностями — словно они всегда были с Чимином, с самого рождения.       Но времени раздумывать у Чимина больше не было. Он расправил оба крыла, взмахнул ими, отталкиваясь от воздуха и поднимаясь над землёй. От каждого взмаха крыльев трава на поляне трепетала, огонь колыхался и затухал, точно взятый под контроль сильным ветром, порождаемым крыльями.       Взлетев над пылающим лесом, Чимин крепко сжимал в руке Сяомин, высматривая в огне Киллиана. Дождь ослабевал, в точности как и огонь на тех местах, над которыми пролетал Чимин. Стоило ветру, исходящему от крыльев, коснуться охваченных пламенем участков леса, как оттуда тут же доносилось шипение, с которым потухал залитый водой костёр.       Наконец в рыжих языках огня Чимин заметил мелькнувшую тень Киллиана. Спасаясь бегством, он надеялся спрятаться где-нибудь, зализать свои раны и дождаться когда мощь сыхэ снова возрастёт, когда тот будет готов к своему могуществу.       Но этому не суждено случиться.       Сложив крылья, Чимин догнал Киллиана в до боли знакомом месте. Именно этой тропой Чимин с Чонгуком сбегали в тот день. На этой тропе Чимин впервые ощутил что такое боль потери, эта тропа знаменовала для него новую жизнь, полную испытаний.       Чимин спланировал ровно перед Киллианом, демон отшатнулся от неожиданности, но не успел он развернуться и вновь пуститься в бегство, как Чимин, собрав всю силу, что копилась в нём всё это время, пустил её по Сяомину. Однако не Чимин сделал этот выпад. Меч словно ожил. Полетев вперёд, он в последней своей воле вонзился в сердце Киллиана и в следующий миг разлетелся на сотни мелких осколков.       То было последним желанием всех душ, запертых в проклятом оружии.       То было их путём к освобождению.       Киллиан упал на колени, его алые глаза были прикованы к стоящему перед ним Чимину. Постепенно этот яркий красный свет в них начал потухать, так же как и жизнь в истощённом демоном теле. Из груди Киллиана донёсся хрип, его губы зашевелились и последнее слово, что вырвалось из его рта было именем его старшего брата, ради которого Киллиан всё время сражался. И которого не смог защитить. ㅤ ㅤ       Крылья Чимина пропали вместе со всей силой, покинувшей его тело. Он знал, что со временем она восстановится, но сейчас его тело было истощено в крайней степени и он едва волочил ноги, пробираясь сквозь сожжённый лес.       Огонь потух вскоре после смерти Киллиана, а вместе с ним и сыхэ, дождь закончился, оставив за собой грязные лужи и влажную одежду. Грозовые тучи, выплакав на землю последние слёзы по ушедшим этой ночью солдатам, растворились в воздухе запахом сырости. На их место пришли залитые рассветным розовым золотом облака.       Чимин едва волочил за собой ноги, но всё равно упорно шёл вперёд. Его веки были тяжёлыми, глаза закрывались, конечности сопротивлялись каждому шагу. И тем не менее Чимин продолжал идти. Он должен был дойти. Должен был увидеть своих друзей. Они его ждали, они за него волновались, как и он за них. В голове вертелись сотни вопросов о том, как они добрались до пляжа, не встретили ли они по дороге злых духов и как там раненые.       Все вопросы мигом пропали из его головы, когда он миновал последние деревья и вышел на влажный песок широкого пляжа.       Исин старательно залечивал ожоги Фанланя, хотя у самого руки были покрыты небольшими волдырями, а на спине, уходя под одежду, виднелся огромный синяк; Юаньван затачивал меч Хуами, в котором виднелась трещина от столкновения с мечом Киллиана; Хуами сидел у дерева, на его груди виднелась рана, нанесённая Чимином в приступе безумия. Бессмертного Мина, так же как и Цзиньпао с телом ребёнка, здесь не было. Рядом с Хуами стоял Чонгук, оперевшись плечом о дерево, одной рукой накрыв наверняка болезненную рану на животе. Стоило ему увидеть Чимина, как его сжатые в кулак руки расслабились.       — Ты в порядке? — Чонгук протянул к Чимину руку, приглашая в свои объятья. Он едва стоял на ногах, но хотя бы рана на его животе больше не кровоточила.       — Теперь да, — ответил Чимин, осторожно обвив Чонгука руками и тут же ощутив ответные объятия. Впереди у них было ещё много сложностей, им предстояло похоронить множество солдат, павших в этом бою и восстановить не только сгоревший дотла Безмятежный Залив, но и разрушенную империю. Но в этот самый миг, расслабившись в руках Чонгука, Чимин ощущал позабытое спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Чимин знал, что завтра наступит и знал, что вместе с Чонгуком он сможет преодолеть любые трудности. — Теперь я в порядке.