шёпот журавля • 鹤的耳语

      К тому времени, как они приблизились к Шацзян, из-за бесконечных песков медленно поднималось солнце, постепенно нагревая воздух и освещая округу своими лучами. Благодаря практике особой медитации Чимину было куда легче переносить усиливающуюся жару, поэтому в первые часы он мог насладиться красочным рассветом и сияющим золотом солнечных лучей, разгоняющих тьму.       Деревня в алом свете выглядела настолько же великолепно, насколько ужасающе: красноватый песок вокруг сиял подобно поблёскивающим волнам океана, небольшие домики из песчаника обладали такой же поразительной способностью отталкивать попадающий на них свет, отчего казалось, что вся деревня была усыпана переливающимся в рассветных лучах солнца рубинами. А совсем рядом виднелось нечто похожее на текущую сквозь пески реку с алой водой, в этот час она напоминала ничто иное, как кровь, разливающуюся в русле реки.       Только подойдя поближе, все поняли, что это была не река. Это было лишь множество сверкающих песчинок, сосредоточенные в извивающемся змеёй русле. Возможно когда-то давно тут в самом деле была река, но теперь она уже давно пересохла, оставив за собой лишь песок.       — Что с этой деревней? — Чимин приблизился к Цзиньпао — единственному человеку, который мог дать правдивый ответ. — Она выглядит, словно тут недавно… прошёл дождь, — верно. Дождь. Кровавый дождь, покрывший все дома и пески вокруг своей алой, слизкой плёнкой. Быть может это проделки злых духов?       — Нет, злые духи тут не причём, — словно услышав мысли Чимина, сказал Цзиньпао. — Здесь течёт подземная река, — заклинатель кивнул в сторону сверкающего русла. — Она приносит с собой кварц — самые маленькие песчинки поднимаются наверх и придают песку, как и всей округе, такой вид.       — Будь осторожен, — Чонгук тоже оказался рядом, услышав весь разговор. — Если здесь есть подводные течения, то могут быть и зыбучие пески.       — Верно, — только и ответил Цзиньпао, с прищуром осматривая идущий чуть впереди караван. Даже не видя его лица, Чимин мог почувствовать насколько заклинатель был недоволен их прибытием сюда, и дело было далеко не в зыбучих песках.       Думая об этом, Чимин вдруг понял, что до сих пор не знал как мог обращаться к Цзиньпао: был ли тот младше или старше Чимина. Парень всё пытался понять его примерный возраст хотя бы по голосу, но тот постоянно менялся, то становясь хриплым, как у старика, то тонким, как у юноши, едва вышедшего из своего детства.       — Сколько тебе лет? — спросил Чимин. Цзиньпао отвлёкся от своих тяжёлых дум об их прибытии в Шацзян, и повернулся к Чимину. Он долго не отвечал, словно этот вопрос был невероятно сложным и Цзиньпао не мог вспомнить сколько ему лет.       — Примерно как и тебе, — уклончиво ответил Цзиньпао, отчего Чимин удивился ещё сильнее: да разве мог этот человек быть его одногодкой? Но утверждать обратное Чимин не стал. Если Цзиньпао не желал раскрывать свой истинный возраст, Чимин уж точно не был тем человеком, которому стоит настаивать на правде.       Приближаясь к деревне, Чимин начал ощущать призрачный, еле уловимый, гнилостный запах. Сначала он решил, что ему показалось, потом он счёл этот запах исходящим от какого-нибудь погибшего неподалёку животного, однако не увидел ни одного поблизости — даже стервятники не летали здесь в поисках падали. Только потом Чимин понял: запах шёл прямиком из Шацзян.       По видимому торговцы тоже заметили странную вонь, но, не обладая столь чувствительным к ароматам обонянием — чуть позже. Они начали оборачиваться, стараясь увидеть то же самое, что пытался рассмотреть Чимин, однако не находили ни одного мёртвого животного, между торговцами начались шутки, что у кого-то протухло всё пропитание и если поначалу всем было весело, то вместе с осознанием источника этого смрада, пришёл и страх, все замолчали, посматривая на сопровождающего их мужчину.       — Не беспокойтесь, — с улыбкой, не затронувшей его глаза, произнёс проводник. — Эта деревня промышляет торговлей мясом. Должно быть у них просто давно не было покупателей.       По спине Чимина пробежали ужасающие мурашки. Не было сомнений: мясо здесь продавали уж точно не животное. Здесь торговали людьми, их конечностями, мясом и всем, чем могли бы питаться чыжэны. Невольно Чимин взглянул на идущих впереди торговцев, обрадованных такой прекрасной новостью. Между ними уже начались разговоры о том, что они, наконец-то, смогут съесть сытное мясо и как следует утолить голод, пока Чимин только и мог, что думать как не позволить им этого сделать. Он бы с радостью сказал, что мясо здесь людское, однако едва ли ему кто-то поверит.       Тем временем они вошли в деревню. Улицы были на удивление пустынными, только около входов в дома стояли согнутые под старостью лет люди, некоторые из них не могли стоять без своих ветвистых тростей, сделанных словно из обугленного дерева — таких же чёрных и безжизненных. Живых людей на улицах было немного — всего пять или шесть, зато призраков было намного больше. Торговцы едва ли могли это заметить, разве что по странной прохладе, стоящей в пусть и ранний, но всё же жаркий час в пустыне, однако Чимин и остальные чувствовали давящую тёмную ци, захватившую всю деревню.       Они остановились на единственном постоялом дворе, который был в деревне. Хозяйки в её комнате не оказалось — проводника это мало волновало. Он принял оплату за неё и пообещал найти свою знакомую, которая как раз и держала этого постоялый двор, после чего оставил торговцев и удалился из помещения, поспешив скрыться в лабиринте улиц деревни.       — Гости дорогие, — из глубины постоялого двора послышался молодой мужской голос. — Вы, наверное, голодные с дороги, не хотите ли отведать наше лучшее блюдо «Сердце Журавля»? Восхитительный пряный вкус, нежнейшее мясо…       Дальше Чимин не слушал.       — Нужно не позволить им съесть это, — шепнул Чимин Чонгуку, кивнув на чуть ли не исходящих слюной торговцев.       — Куда ты? — Чонгук схватил уже собравшегося уйти Чимина за руку.       — Я хочу посмотреть куда пошёл проводник, — честно ответил Чимин. — Я только посмотрю, чтобы знать с чем мы имеем дело.       — Только посмотреть, — с нажимом повторил за Чимином Чонгук. — Не более.       — Обязательно, — кивнул Чимин и, хоть Чонгук не выглядел особо убеждённым, он всё же отпустил чужую руку, напоследок оставив поцелуй на губах Чимина.       — Будь осторожен.       Чимин кивнул и, пока внимание всех было занято представлением наивкуснейшего мясного блюда, вышел из постоялого двора. Ему в нос тут же ударил стойкий гнилостный запах. Как в таком окружении можно было думать о еде — Чимину понятно не было. Но, видимо, голод торговцев был куда сильнее отвращения, поэтому стоящая всюду вонь их не волновала.       К счастью дорог, ведущих к постоялому двору, было всего две. Чимин выбрал наугад и поспешил пойти по ней, к своей удаче уже через несколько поворотов заметив одеяния их проводника. Тот постоянно воровато озирался по сторонам, словно старался не попасться кому-то на глаза. В какой-то момент мужчина обернулся, Чимин юркнул в какой-то проулок, прижавшись к стене спиной. Он надеялся остаться незамеченным, прислушался к звукам и поспешно распространил своё внимание в том направлении, где был проводник — как раз вовремя. Мужчина начал идти к нему, видимо заметив мелькнувшую тень Чимина.       Медленно, стараясь не создавать много шума, Чимин стал отступать дальше в переулок, пока спиной не ощутил конец стены — он сразу скрылся за поворотом, продолжая удерживать внимание на как раз достигшем переулка мужчине. Тот, осмотрев переулок, не собирался дальше преследовать Чимина, а парень тем временем тихо выдохнул и слегка ослабил внимание, направленное на проводника, тут же ощутив на себе взгляд одной пары глаз.       Чимин тихо выдохнул и не спеша повернул голову, готовый в любой момент броситься в сторону, если на него нападут, однако перед ним предстал не хищный оскал готового разорвать его врага, а дрожащая от страха девочка, закованная в деревянные кандалы для рук и ног, в то время как её ноги были намертво прибиты огромными гвоздями к стене дома, около которого она стояла на коленях. Девочка вздрогнула как от боли, как только Чимин её увидел, она дёрнулась и тут же болезненно простонала, её ноги пуще прежнего стали кровоточить от резкого движения.       — Стой, стой, не двигайся, — Чимину хотелось кинуться девочке на помощь, но он остался стоять на месте, не двинув даже пальцем — он не хотел её пугать ещё сильнее. — Не бойся, я не причиню тебе вреда, — несмотря на сжавшееся сердце в груди, как можно спокойнее произнёс Чимин. Вот только девочка дёрнулась ещё сильнее, в её глазах застыл такой животный страх, что в них не было видно ничего, кроме него. Она открыла рот, из него вырвались какие-то сиплые хрипы, с уголка губ потекла струка крови — у неё был отрезан язык.       Потребовалось несколько мгновений, чтобы Чимин пришёл в себя.       — Я не хочу тебе зла, я пришёл помочь, — доверчивым, успокаивающим голосом произнёс Чимин. Он надеялся лишь, что его голос не будет дрожать. — Я помогу тебе облегчить боль, а потом… — Чимин сделал крохотный шаг в сторону девочки, как вдруг кто-то резко дёрнул его назад. Выхватив из ножен меч, Чимин направил его на врага, но с тихим «дзинь» его меч успешно парировали, руку свело от боли и парень чуть не выронил Сяомин.       — Тебе следует быть внимательнее, — спокойно произнёс Цзиньпао. Морщась от боли, Чимин поднял взгляд на заклинателя. — Любой мог бы нанести тебе внезапный удар.       — Я внимателен, просто… — Чимин кинул взгляд на всё такую же пребывающую в ужасе девочку.       — Она мертва, — коротко сказал Цзиньпао.       — Как она может быть мертва? — Чимин убрал Сяомин в ножны. — У неё идёт кровь, она испугана — ей нужно помочь!       — Мы опоздали, — покачал головой Цзиньпао, в его голосе слышалось сожаление. — Она была жива когда мы прибыли сюда, но сейчас она уже мертва. В ней остались только осколки души, хранящие в себе ужас перед смертью.       — Но ведь…       — Злые духи питаются не только плотью, — напомнил Цзиньпао. Он подошёл к девочке и коснулся большим пальцем её лба — оттуда послышалось шипение, девочка задёргалась в своих кандалах и, наконец, обмякла. Когда Цзиньпао убрал руку от её лба, на нём виднелся тёмный, выжженный след. — Злой дух всё ещё оставался в её теле.       Чимин молчал.       — Помоги мне, — попросил Цзиньпао, подозвав Чимина поближе. Он одним лёгким прикосновением к кандалам разорвал их на щепки, гвозди вылетели из стены, оказавшись в руках заклинателя, при этом на удивление не оставляя кровавых следов. Чимин подхватил почти упавшую девочку на руки, не боясь замарать свои одеяния в крови. — Пойдём, — Цзиньпао кивнул на проход и Чимин, всё также продолжая хранить молчание, последовал за ним.       Они вышли из деревни, остановившись недалеко от неё. Там их уже ждали несколько человек… Нет. Это были не люди. Лишь с виду можно было обмануться и решить, что тут стояли люди, однако, подойдя поближе, Чимин обнаружил, что это были злые духи, принявшие человеческий облик. Часть из них была демонами, часть — цзоуши, другие — бесплотные призраки.       Чимин остановился. Нахмурившись, он уже готов был звать Чонгука или вступать в бой сам, как заметил, что у цзоуши и демонов в руках были лопаты, в то время как призраки расставляли вокруг какие-то талисманы, которые их, на удивление, не ранили.       — Идём, — всё также спокойно сказал Цзиньпао и Чимин, немного помешкав, всё же пошёл за ним, однако его тело было в напряжении, готовое в любой момент защищаться. — Всё готово?       — Да, господин, — отозвался один из демонов, он воткнул лопату в песок и та в тот же миг растворилась в воздухе, словно её никогда тут и не было. Все они стояли у ямы для захоронений, по углам которой были расставлены талисманы. Начертанных на них заклинаний Чимин не знал. — Позвольте, — демон подошёл к Чимину и протянул руки к девочке.       — Они займутся ей, — Цзиньпао не выглядел удивлённым или встревоженным, поэтому Чимин покорно отдал тело девочки демону. Тот, осторожно положив тело ребёнка в яму, закрыл ей глаза и сложил руки перед собой. За ним повтори все злые духи, что присутствовали здесь, так же сделал Цзиньпао. Они выражали почтение мёртвому ребёнку.       С щемящим сердцем, Чимин прикрыл глаза и сложил руки перед собой.       После прощания демоны стали закапывать тело — это не отняло у них много времени. Они работали слаженно, словно делали это уже множество раз. Наверное, так это и было.       — Ты тёмный заклинатель, — без упрёка или вопроса, как известную всем истину, изрёк Чимин, наблюдая за тем, как письмена на талисманах вспыхнули, в мгновение пламя охватило всю бумагу, пока та не сгорела дотла.       — Верно. Что теперь будешь делать с этим знанием?       Чимин замолчал. Цзиньпао сделал это намеренно — показал Чимину кто он. Если бы Цзиньпао хотел скрыть от Чимина путь, по которому он шёл, то занялся бы захоронением девочки сам, сделал бы всё, что мог, чтобы Чимин не последовал за ним. Сделать это было легко: Чимин доверял Цзиньпао и, если бы тот настоял, то парень отправился бы дальше преследовать проводника.       — Почему? — вместо ответа спросил Чимин. — Почему ты выбрал тёмный путь? Почему показываешь мне всё это?       — А почему ты продолжаешь убеждать своих спутников, что я не представляю опасности? — спросил Цзиньпао, его глаза слегка сощурились.       — Потому что я тебе доверяю, — легко сорвалось с его губ. Чимину потребовалось мгновение, чтобы осознать. Цзиньпао тоже доверял ему. — Моё отношение к тебе не поменяется от этого знания, — наконец дал запоздалый ответ Чимин. — По крайней мере ты не используешь тёмный путь во зло. С тех пор, как я тебя узнал, ты ещё ни разу никому не навредил.       — А если я делаю это только когда ты рядом, но за твоей спиной убиваю невинных? — в глазах Цзиньпао появилась искорка веселья, будто ему было забавно наблюдать за тем, как люди меняли своё мнение о нём и разочаровывались. Чимин слегка качнул головой, выбрасывая из головы столь глупые мысли.       — Ты так не делаешь, — уверенно сказал Чимин. — Я знаю, что ты не такой.       — Ты не знаешь меня, — возразил Цзиньпао. Чимин только пожал плечами. — Не боишься обмануться?       — Может быть я не знаю тебя, зато я знаю твои дела, — Чимин ненадолго замолчал. — Но если ты окажешься не лучше любого злого духа, мне придётся уничтожить тебя.       Цзиньпао выгнул бровь, посмотрев на Чимина не то с удивлением, не то с насмешкой. Он издал какой-то странный звук. Через мгновение на всю округу раздался заливистый смех Цзиньпао, искренне веселящегося от слов Чимина. Парень не знал над чем смеялся его собеседник, поэтому хранил молчание, отчего одинокий смех в возникшей тишине казался устрашающим.       — Хорошо, — отсмеявшись, наконец сказал Цзиньпао. — Если я окажусь не лучше любого злого духа, ты уничтожишь меня и я не собираюсь сопротивляться, — покорно произнёс заклинатель.       — Разве хоронить девочку так близко к поселению не опасно? — почувствовав себя неловко от охватившего его странного ощущения, Чимин поспешил сменить тему. Во время гниения трупный яд мог попасть в подземные воды и колодцы в поселении, что могло бы навредить не только местным жителям, если тут ещё остались люди, но и приезжим торговцам.       — Её тело обратилось песком, — ответил Цзиньпао. — Это всяко лучше, чем оказаться растерзанной другими тварями. Этот ребёнок и так достаточно настрадался, — Цзиньпао кинул взгляд на небольшой бугорок на песке, ничем не отличающийся от прочих барханов. Уже к вечеру ветер разнесёт песок отсюда по всей округе и никто не узнает, что здесь когда-то был захоронен ребёнок. — Идём, ты ведь хотел узнать что вас тут ждёт, — напомнил Цзиньпао. Чимин ничуть не удивился, что заклинатель уже знал чем именно хотел заняться парень и для чего покинул постоялый двор.       В последний раз взглянув на холмик, Чимин с тяжёлым сердцем последовал за Цзиньпао обратно в деревню. Злые духи, помогавшие им захоронить тело девочки, ушли в глубину пустыни и вскоре скрылись в бескрайних песках, будто растворившись в дюнах, слившись с ними в единое целое, не оставив за собой даже смутных силуэтов.       Цзиньпао, словно зная всю деревню наизусть, повёл Чимина узкими переулками, по пути им то и дело встречались старики в чёрных балахонах, их лица были скрыты под тёмной тканью, лишь глаза сверкали холодным, опасным блеском. Каждый из них следил за Чимином будто бы голодным взглядом, некоторые облизывались, словно оголодавшие собаки, учуявшие свежий кусок мяса. Следуя за Цзиньпао, Чимин всё время держал руку на рукоятке меча, готовый в любой момент отразить удар, если таковой будет.       — Твой возлюбленный мне не доверяет, — вдруг сказал Цзиньпао, остановившись в одном из переулков. Чимин едва не врезался в него, шагая прямо за ним.       — Возлю… что? — растерянно переспросил Чимин и оглянулся, но не увидел Чонгука поблизости. Однако уже через несколько мгновений он ощутил как кто-то тяжёлыми и вместе с тем быстрыми шагами приближался к ним. Не распознать эти шаги Чимин не мог.       Обернувшись, Чимин увидел в конце узкого пространства идущего к ним Чонгука, его брови были хмуро сведены на переносице, рука покоилась на Цзысу. Чимину впору бы испугаться, ведь он снова попал в небольшую передрягу, едва только ускользнул от взгляда Чонгука, вот только улыбка сама собой появилась на его лице, стоило только увидеть Чонгука.       — Чимин, — грозно, предупреждающе, начал Чонгук, осматривая Чимина с ног до головы, проверяя на наличие ранений.       — Я в порядке, — поспешил успокоить Чонгука Чимин. — Я потерял из виду проводника, но вовремя встретил Цзиньпао — он знает где его можно найти, — с неспадающей с лица улыбкой сказал Чимин, ничуть не соврав. Во всяком случае Чонгуку не обязательно было знать во что снова попал Чимин.       — Вы можете отправиться с нами, — Цзиньпао с прищуром посмотрел на Чонгука.       — Так и сделаю, — выдержав холодный взгляд заклинателя, ответил Чонгук. Он протянул свободную руку к Чимину, уложив её на тонкую талию так, словно там ей и место. — Не отходи от меня далеко, — негромко сказал Чонгук Чимину, однако голос его был слишком громким — Цзиньпао точно услышал. Скорее это был не совет Чимину, а придупреждение заклинателю на случай, если тот решит навредить парню.       — Всё в порядке, — Чимин подарил Чонгуку лёгкую улыбку и уже более уверенным шагом направился за Цзиньпао. Теперь, когда рядом был Чонгук, Чимин ощущал себя намного свободнее и решительнее. Даже если Чимин был уверен в своих силах и силах Цзиньпао, простое нахождение Чонгука рядом придавало Чимину столько уверенности, сколько не придавало ничто в мире.       Они миновали ещё несколько поворотов, после чего Цзиньпао велел им взлететь на крыши плотно стоящих друг к другу домов — перепрыгнуть с одной на другую не составляло труда. Им пришлось сделать всего несколько бесшумных прыжков, когда они оказались на крайнем доме, с крыши которого открывался вид на широкую площадь, всю заполонённую существами.       Именно существами. Тут были как люди, по-видимому торговцы, так и злые духи самых разнообразных разновидностей. От площади исходила тяжёлая тёмная ци, из-за её обилия у Чимина разболелась голова — он ещё никогда не чувствовал её настолько сильной, даже в том мешочке с духами тёмной ци было не так много, как тут по всему пространству.       Площадь находилась почти в самом центре деревни и была настолько большой, что это место сложно было назвать даже крупной деревней — скорее средним городом с хорошо развитой торговлей. Когда они приблизились к краю крыши и присели, чтобы их никто не увидел, до их ушей донёсся привычный шум торговой площади — ругань за выгодную цену, несвежие товары и гомон десятков, а то и сотен голосов. Только от обычного рынка этот отличали разбавляющие обыденный шум торговых лавок завывания, рычание, да странные звуки, не похожи ни на человеческие, ни на звериные.       — В этом месте можно найти всё — от человеческого мяса, до души и проклятых предметов, — коротко рассказал Цзиньпао о месте, представшем перед их взором. — Любой караван, который забредает в Шацзян — неминуемо бесследно исчезает.       Цзиньпао говорил тихо и его голос почти растворялся в шуме торговых лавок, однако он не спешил говорить громче: некоторые злые духи обладали удивительной способностью слышать любые звуки даже за много ли от них, поэтому даже в грохоте торговой площади Цзиньпао опасался говорить слишком громко.       По-видимому торговая площадь была огорожена сильным скрывающим пространство заклинанием, поскольку всего в нескольких чжанах от неё этого шума не было слышно, да и само по себе это место казалось обычным внутренним двором какого-то богатого дома — именно поэтому с первого взгляда могло показаться, что деревня была небольшой и пустынной от малочисленного населения.       — Кто наложил это заклинание? — так же шёпотом спросил Чимин. Столь сильное заклинание могло быть наложено только таким же сильным заклинателем, однако, несмотря на огромную сосредоточенность ци в этом месте, едва ли хоть один из присутствующих на площади мог похвастаться выдающимися способностями.       — Бессмертный Цзян, — спокойно ответил Цзиньпао. Над головой Чонгука образовались тучи, но он продолжал хранить молчание. — Когда-то давно, ещё до наступления тёмных времён, в империи процветали заклинательские рынки — на них можно было найти различные реликвии, созданные выдающимися творцами, талисманы для молодых бродячих заклинателей, книги по самостоятельному изучению правильного пути и прочие вещи, которые пригодятся любому совершенствующему своё тело и дух. Бессмертный Цзян лишь решил создать подобное для тёмных заклинателей.       — Он следовал тёмному пути? — наконец прервал своё молчание Чонгук.       — Так же, как и все его последователи, — бесстрастно подтвердил Цзиньпао и, несмотря на потемневший взгляд Чонгука, продолжал. — Подобные рынки были полностью под его руководством — он следил за соблюдением всех правил, не позволял торговать людьми и их душами, хотя при нём подобное и не практиковалось, а наоборот, возбранялось и всячески порицалось — вплоть до уничтожения всех, кто хотя бы подумывал о подобном.       — Тёмный путь назван подобным образом не просто так, — заметил Чонгук. — Он неправильный и, следующие ему, неминуемо приносили зло этому миру — нынешние времена тому подтверждение.       — Бессмертный Цзян использовал тёмную энергию, чтобы приумножить свои силы, — задумчиво сказал Чимин, привлекая внимание обоих своих собеседников. — Я прав?       — Всё верно, — кивнул удовлетворённый рассуждениями Цзиньпао. — Таким образом Бессмертный Цзян мог уничтожить больше злых духов, чем светлые заклинатели. Он использовал своё тело как проводник для направления тёмной ци в правильное русло.       — С тёмной энергией шутки плохи. Его в любой момент могло настигнуть искажение ци, — напомнил Чонгук, с ещё большей настороженностью смотря на Цзиньпао. Заклинатель замолчал, его взгляд потускнел, что не скрылось от Чимина.       — Заклинатели, следующие светлому пути и без искажения ци способны причинить другим зло, — Чимин поймал на себе неодобрительный взгляд Чонгука. — Заклинатели в деревне Луцзин тому подтверждение — несмотря их следованию по правильному пути, А-Юн сбежал от них.       — Это единичный случай, — парировал Чонгук.       — Мы не знаем всего, — покачал головой Чимин. Чонгук побеждённо вздохнул, принимая правду Чимина — они в самом деле не знали всего и то, что они видели являлось лишь малой частью от происходящего в империи.       — Ты прав, — признав свою неправоту, сказал Чонгук. Он повернулся к Цзиньпао, собираясь что-то сказать — Чимин был уверен, что извиниться за столь грубые слова о родоначальнике пути, которому следовал Цзиньпао, но заклинатель не позволил ему этого сделать.       — Вот и он, — негромко произнёс Цзиньпао, указав в сторону торговой площади. Чимин с Чонгуком посмотрели куда показывал заклинатель, пришлось напрячь зрение, чтобы увидеть их проводника, сновавшего между лавками и продавцами, мужчина всё время оглядывался в поисках кого-то, пока его лицо не посветлело — нашёл.       Он ускорил шаг и вскоре оказался около одного из тварей, внешне напонимающих людей, но только отдалённо — скорей всего это был чыжэн. Его лицо всё было перекошено, руки и ноги извивались под неестественными углами, все были покрыты гниющими язвами, где-то были видны сломанные кости, белыми осколками выглядывающие из-под тёмной, мертвецкой кожи.       Чимин сморщился в отвращении, прежде чем применил заклинание — теперь он мог услышать происходящее возле проводника и чыжэна. Даже слышать его булькающий голос было мерзко.       — Ты привёл товар? — просипел чыжэн, с уголка его губ потянулась струйка крови, которую он слизал слишком длинным языком, оставив за собой сияющую на солнце слюну.       — Да. Там есть несколько заклинателей — тебе подойдут их конечности, — воровато озираясь по сторонам, промолвил проводник.       — Меня не интересуют заклинатели: с ними слишком много мороки, — пробулькал чыжэн, Чимину было отвратительно даже думать о том, что именно издавало такие звуки в его теле. — Есть дети?       — Да-да, конечно, — закивал проводник. — Сколько?       — Четверо, — ответила тварь, оголодало облизываясь. — Приведи мне и мальчиков — их лёгкие самые вкусные, и девочек — их сердца самые нежные, — оскалив свои жёлтые, все потресканные зубы, улыбнулся чыжэн. Лицо проводника позеленело — его окутал гнилостная вонь, исходящая из пасти твари.       — К вечеру всё будет, — пообещал проводник и поспешил смешаться с толпой.       Чимин будто бы сам ощущал этот мерзкий запах, отчего снова сморщился, а его и так пустой желудок свело. Проводник больше ни к кому не заходил, вместо этого направившись к одному из домов, как пояснил Цзиньпао, этот дом был сквозным и как раз через него можно было попасть в деревню. Больше проходов, исключая крыши, на площадь не было — всё пространство рынка было огорожено вплотную стоящими друг к другу домами.       — Обычно у проводников больше покупателей, — заметил Цзиньпао. — Этот, должно быть, работает не так давно.       — Не важно, — Чимин отошёл от края крыши подальше, шум площади стих. — Мы не сможем уничтожить тут всех злых духов — остаётся только не позволить ему увести детей, — Чимин взглянул на Чонгука и Цзиньпао — они покорно кивнули, после чего все трое отправились обратно к постоялому двору.       По крышам идти было куда быстрее — им не приходилось обходить дома, однако уже вскоре они вышли к тому месту, где жили старики, стоящие на пороге своих домов, поэтому они были вынуждены спуститься и вновь плутать по узким переулкам, преследуемые взглядами пожилых людей. Изначально, когда они только шли к торговой площади, Чимину казалось, что все эти старики смотрят на него, теперь же он был уверен в этом — их сверкающие глазки словно сдирали с него всю кожу, двумя тусклыми огоньками сияя во тьме балахона.       От навязчивого ощущения преследования Чимин чувствовал себя неуютно, ему хотелось скрыться от этих разъедающих плоть взглядов, которые будто бы заглядывали внутрь, знали все его мысли и были осведомлены ещё лучше него о его судьбе. В последний раз Чимин ощущал подобное, когда встретился с предсказательницей в Яолине.       Вспомнив ту старуху Чимин вдруг остановился, его взгляд зацепился за смутно знакомую фигуру. Она почти ничем не отличалась от остальных — такая же сгорбленная, с извивающейся тростью, лицо было скрыто глубоким капюшоном и из-под него виднелись только глаза. Но Чимин больше никогда не мог забыть эту фигуру. Она была связана с болью и страданиями. Лишь от её вида Чимин ощутил призрачную боль, разрывающую всё его тело.       — Это она, — просипел Чимин, его взгляд впился в тёмную фигуру. Прежде, чем он успел осознать, ноги сами понесли его к старухе, но Чонгук схватил его за руку, не позволив отойти слишком далеко.       — Чимин, — с нажимом и предупреждением в голосе произнёс Чонгук.       — Я сам, — качнул головой Чимин и Чонгук, сомневаясь, но всё же отпустил чужую руку, тем не менее последовав за ним. Если эта старуха была тут, значит Киллиан уже знал где они находятся. Если эта старуха была тут, значит Киллиан тоже мог быть где-то неподалёку.       Стоило только Чимину сделать несколько шагов в её сторону, как старуха заволновалась, начала оглядываться то в одну, то в другую сторону, избегая смотреть на Чимина, и вдруг побежала так быстро, как не бегали даже полные сил дети. Отталкиваясь тростью от земли, она, казалось, вовсе парила и не касалась ногами земли — оттого и передвигалась так быстро.       Не собираясь её упускать, Чимин рванул следом, петляя в переулках между домами, похожими на лабиринт. Он знал, что не сможет запомнить как возвращаться, однако сейчас это волновало его меньше всего: в крайнем случае он может попробовать взлететь на Сяомине, но упустить Юйянь — вот что было бы самым страшным. Если она приведёт сюда Киллиана, им придётся бежать или сражаться, что могло бы повлечь за собой невинные жертвы торговцев.       Несмотря на скорость старухи, Чимин тоже отличался умением быстро бегать — не отставал от неё ни на один цунь, однако и догнать её он не мог. Она, очевидно, знала Шацзян прекрасно. Ни разу не свернув в тупиковый переулок, она всегда выбирала те места, которые открывали путь всё дальше и дальше, именно поэтому Чимин оставался в невыгодном положении. Он не знал этой деревни, не знал где он мог срезать, потому ему приходилось бежать следом за ней в надежде нагнать быстрее, чем его силы иссякнут.       Спустя ещё несколько переулков старуха словно стала быстрее, Чимин только успевал повернуть из-за угла, как та уже поворачивала дальше, Чимин припустил быстрее надеясь лишь не упустить её, одновременно с этим вытаскивая лук из-за спины. Он не собирался убивать Юйянь, по крайней мере не хотел делать этого сейчас: у него ещё оставались вопросы, которые он хотел задать, поэтому, зарядив Тяньчжу ци, Чимин в тот же миг отпустил тетиву — стрела мелькнула розоватой вспышкой и воткнулась в чёрную мантию старухи, пригвоздив её к стене ближайшего дома.       Вот только старуха останавливаться не собиралась. Она дёрнула мантию в попытке разорвать её конец, прибитый к стене стрелой, но сила Чимина не позволяла этого сделать, тем временем парень уже почти догнал её, он уже собирался схватить старуху за её балахон, как вдруг та скинула ткань, оставив её в руках Чимина, и рванула в сторону.       Чимин был достаточно близко, ему стоило только протянуть руку и схватить старуху, однако когда чёрная ткань обнажила её тело, там больше не оказалось одежды. Впрочем, не это заставило Чимина на мгновение остолбенеть. То, что открыла спавшая мантия было куда хуже обнажённого старушечьего тела. Её кожа была сине-серого цвета, она свисала лоскутами с обнажившихся белых костей, при каждом её движении было видно как двигались её мышцы в кроваво-склизком мясе. Чимин прикоснулся лишь кончиками пальцев, но этого хватило, чтобы те погрузились в эту массу, напоминающую кровавую кашу, к горлу подступил комок и Чимин лишь усилием воли сдержал рвотный позыв.       Из-за его промедления старуха успела убежать дальше. Собравшись, Чимин схватил чёрную мантию — стрела расстворилась в воздухе, больше не мешая забрать ткань, — и рванул следом, вновь отставая от Юйянь на пару чжанов. Теперь, когда её тело не было скрыто мантией, Чимин убедился: она в самом деле пользовалась каким-то заклинанием, воспарив над песком, отталкиваясь от него лишь своей тростью. К тому же при каждом движении её рук от тела отлетали комья кровавой массы, все испещрённые белыми личинками паразитов, Чимин лишь чудом умудрялся не наступать на них, сжимая в руках чужую мантию — скорей всего эта ткань была прошита какими-то заклинаниями, не позволяющими телу старухи разваливаться.       Через ещё пару поворотов по лабиринту улиц Чимин начал выдыхаться, он уже не мог бежать так же быстро — старуха начала отдаляться и за одним из поворотов, когда Юйянь уже была в конце дома, собираясь улизнуть от парня, перед ней внезапно образовался злой дух. Старуха старческим, скрипучим голосом коротко вскрикнула и отпрянула назад, однако к ней вовремя подоспел Чимин и накинул на её тело мантию, вместе с тем вынимая из рукава талисман, который сковал все движения старухи.       — Где Киллиан? — спросил Чимин в перерыве между частыми вдохами от быстрого бега. Его лёгкие судорожно сжимались и разжимались в попытке набрать как можно больше воздуха, горло саднило от сухости.       Старуха молчала, только её глаза сверкали злостными искрами.       — Отвечай, когда тебя спрашивают, — Чонгук подошёл к ним, его рука покоилась на рукоятке Цзысу. Его грудь вздымалась почти как обычно, дыхание после столь продолжительного бега было сбито лишь слегка, что невольно поразило Чимина: какая же у Чонгука невероятная выносливость.       — Убьёшь? — прохрипела Юйань старческим, скрипучим голосом. — Не страшно.       — Убить? — Чонгук выгнул бровь с усмешкой на губах. — Это слишком легко. Я заставлю тебя молить о смерти, — радужку Чонгука на мгновение заполонил глубокий синий цвет, пропавший так же быстро, как появился.       — Киллиан не прощает предателей, — старуха смотрела на Чонгука без тени страха, однако стоило ей только взглянуть на Чимина, как её глаза наполнились первобытным ужасом. Чонгук сделал шаг вперёд, загородив Чимина собой.       — Если тобой займусь я, то ты будешь мечтать, чтобы тебя отдали Киллиану, — угрожающе пророкотал Чонгук. Чимин, пока они вдвоём спорили, погрузился в раздумья. Если эта старуха собиралась рассказать всё Киллиану и прислуживала ему, то почему она предсказала долгих лет жизни Чимину? Она точно знала, что за ним охотился Киллиан и потому было бы разумнее напугать Чимина, заставить его бояться её хозяина ещё сильнее, чтобы при встрече лицом к лицу парня парализовал страх.       Чимину хотелось спросить об этом, но он не мог сделать это рядом с Чонгуком.       — Чонгук, — Чимин коснулся спины стоящего перед ним мужчины, привлекая к себе внимание. — Я поговорю с ней сам. Иди на постоялый двор — нужно защитить детей.       — Я не оставлю тебя с ней одного, — категорично отрезал Чонгук. Чимин не мог винить его в этом.       — Тогда можешь постоять там? Думаю, она мне ответит, — Чимин указал на место в паре чжанов от них, стараясь придумать как ему обсудить всё без лишних ушей. Но даже если Чимин воспользуется скрывающим все звуки заклинанием, у Чонгука точно появятся подозрения и он начнёт спрашивать зачем Чимин сделал это.       — Ваши друзья взволнованы, — спокойно сказал Цзиньпао, подойдя ближе. Всё время до этого он стоял чуть в стороне, рядом с ним расположился тот самый злой дух, что заставил старуху остановиться. Однако вдруг всё спокойствие Цзиньпао мигом испарилось, он нахмурил брови. — Мальчика нет.       — Умина? — Чимин повернулся к Цзиньпао, тот кивнул. — Чонгук, — Чимин умоляюще взглянул на старшего. Он бы сам тотчас побежал к Умину, оставив всякие разборки со старухой на потом, однако действие талисмана могло прерваться в любой момент, да и Киллиан мог прийти за ней, поэтому необходимо было всё узнать как можно быстрее.       — Я вернусь сразу, как всё проверю, — спустя несколько секунд тишины сдался Чонгук.       — Я оставлю его с тобой, — Цзиньпао кивнул на злого духа рядом с собой. — В случае опасности он тебя защитит.       Чимин кивнул и Чонгук с Цзиньпао поспешили на постоялый двор, наконец оставив их со старухой наедине, если не считать безразлично стоявшего в стороне злого духа. От этого Юйянь выглядела ещё более испуганно, чем когда Чонгук угрожал ей расправой, в то время как за спиной стоял Цзиньпао, что было весьма странно. Чимин из них троих выглядел самым безобидным: начиная с его мягких черт лица, заканчивая нежным голосом.       — Когда мы с тобой встретились в первый раз, ты предсказала мне долгих лет жизни, — как можно спокойнее начал Чимин. — Почему? Вы ведь прислуживаете Киллиану, а он…       — Я не прислуживаю ему, — прервала его старуха и, хотя её лицо изображало всё такой же ужас от встречи с Чимином, теперь в её глазах читалось смирение со своей судьбой. Её голос дрожал, она куталась в мантию, которая, впрочем, больше ей не помогала — её тело продолжало разваливаться, комьями кровавой каши падая на песок. Ей оставалось недолго, но, казалось, не это вызывало в ней такой страх.       Чимин нахмурился, с явным вопросом во взгляде. Он точно помнил, что эта старуха служила Киллиану. Это точно она была в том гроте — Чимин не мог её ни с кем спутать.       — Я помогаю ему, — бабка не старалась что-то сделать со своим телом, будто бы её совсем не заботила собственная разлагающаяся плоть. В её глазах застыли слёзы.       И вдруг она начала говорить. Сначала Чимин даже растерялся: слова из её рта начали вылетать так внезапно, что он не успел понять что старуха хотела до него донести и только спустя несколько мгновений он осознал. Она говорила о своей жизни. Пусть и не подробно, но долго — так же долго, какой была её жизнь.       Оказывается, родилась она уже очень давно, была старше даже Чонгука, а всё дело в том, что она была потомственной колдуньей, которая знала секрет долгой жизни ещё до того, как его открыли чыжэны. Однако она, обладая значительными силами, умела справляться с действием тёмной энергией, поэтому сохраняла человеческий облик. Чимин хотел расспросить её об этом подробнее, но не успел — старуха продолжала говорить.       Она прожила две сотни лет, ни о чём не переживая, её жизнь была легка и весела, молодое тело не знало болезней, вечная жизнь не заканчивалась. Вот только то, что она считала благословением, оказалось на самом деле страшным проклятием. Молодость была с ней лишь из-за чужих лет жизни — все её знакомые погибали, не достигнув и тридцати лет, что, впрочем, её не волновало до тех пор, пока она не влюбилась без памяти. Это был молодой паренёк, обычный крестьянин, возделывающий поля.       Познакомились они на речке, когда Юйянь пришла с девками искупаться в знойный летний день. Тогда и он пришёл туда — поранился, пока деревья выкорчёвывал, поэтому пошёл на реку рану промыть, так и встретил молодую красавицу, которую полюбил с первого взгляда. Правда Юйянь в то время совсем не подумывала о любви, для неё разбитые сердца молодых парней были развлечением и забавой. Поэтому до последнего игралась с чувствами влюблённого паренька, пока не поняла, что и сама пропала в нём без остатка.       Но любовь не могла положить конец проклятию, которое Юйянь сама на себя накликала. Молодой парень, проводя с девушкой почти всё своё время, начал увядать на глазах — его плечи осунулись, кожа покрылась сетью морщин, а некогда вороного крыла волосы, стали белыми-белыми, как чистый, искристый снег. С каждым днём огонь жизнь в его глазах угасал и Юйянь, сколько бы ни искала, не могла найти способ остановить неумолимое старение своего возлюбленного — даже отданная ему молодость девушки не смогла его спасти.       Всего за несколько лет Юйянь состарилась вместе со своим возлюбленным, её тело начало разлагаться — все силы она тратила на поддержание жизни некогда молодого и живого паренька, но в одну из ночей он погиб на руках у старухи, что бесчисленное количество раз просила прощения, пока он слабым, угасающим голосом всё повторял, что не винит Юйянь в произошедшем и оставаться с ней было его решением. Даже если бы она его прогнала или сбежала — он бы вернулся или нашёл её.       После его смерти жизнь старухи больше не была весела и легка, каждый прожитый день был для неё в тягость, однако прекратить влачить своё бренное существование она не могла — её тело лишь разлагалось, но душа не могла покинуть свою оболочку, навсегда привязанная к ней. Только спустя несколько лет после смерти возлюбленного, Юйянь нашла способ как закончить свою жизнь и для этого ей необходимо было найти обречённого, того, кто должен погибнуть ещё в детстве.       Как раз в то время король с королевой Лабиссо искали способ продлить жизнь своему болезненному сыну, который из-за слабости своего тела не смог бы дожить и до десяти лет. Юйянь нечего было терять — её жизнь была для неё тягостной ношей, поэтому она отправилась во дворец и вызвалась спасти обречённого, связать их судьбы и погибнуть вместе с ним. Однако она не смогла учесть той крохотной возможности перерождения души её возлюбленного именно в этого ребёнка.       Едва только их взгляды пересеклись, как Юйянь узнала душу, облачённую в тело маленького мальчика. Она не могла позволить этой душе вновь страдать и погибнуть так рано, но старуха не обладала навыками целительства, поэтому у неё ушло ещё несколько лет на поиски способа исцелить ребёнка и вот, в одном из тайных отделов королевской библиотеки, Юйянь нашла запрещённый ритуал, который позволил бы этому мальчику выжить, питаясь жизненной силой Юйянь.       — Я не могу умереть, не могу, — прохрипела старуха. — Тогда он тоже умрёт ужасающей смертью! Тёмная магия не прощает ошибок, — Юйянь замотала головой будто бы её охватило безумие. С её головы отлетали и так редкие волосы вместе с кожей, обнажая череп. — Киллиан не позволял мне умереть, он помогал мне поддерживать силы, но ты! — ужас в её глазах сменился гневом и Чимин уверен: если бы не талисман — она тут же набросилась бы на него.       — Но почему, — Чимин взглянул на мантию, что скрывала под собой тело старухи.       — Ты разрушил печать! — взревела она. Чимин поражённо смотрел на неё. Был всего раз, когда он применил свои силы — неужели когда он пытался остановить Юйянь, случайно разрушил печать? — Ты обладаешь куда более значительным запасом сил, нежели Киллиан, — старуха тихо, еле шелестя губами, добавила «пока что», и обречённо покачала головой: очевидно, ей было не дожить до того момента, когда Киллиан станет сильнее Чимина.       — Но почему ты мне предсказала победу?       — Да потому что этот глупец думал, что ты — самовлюблённый, глупый принц! Он думал, что ты станешь излишне самоуверенным и прекратишь свои тренировки, если ты хоть когда-то брался за них.       Чимину нечего было ответить. Всё это время он думал, что Юйянь в самом деле видела будущее и искал в её словах смысл, а оказывается она лишь говорила то, что приказал ей Киллиан, не верящий в изменения Чимина. На самом деле, не изменись Чимин так сильно, скорее всего он бы в самом деле прекратил все свои тренировки после слов о его неминуемой победе. Он бы стал излишне самоуверенным и рассудил, что раз его будущее уже предрешено, то и смысла истязать своё тело больше нет.       Но Чимин изменился. И те слова стали лишь одной крохотной частью, которая придала ему сил. Услышав о своём будущем, Чимин допустил возможность такого исхода событий, начал раздумывать о том, что если он победит? Сможет выжить? И тогда Чимин принял решение — он точно будет сражаться, чтобы обеспечить себе такое будущее, какое предсказала ему шарлатанка в Яолине.       — Разве нет другого способа спасти брата Киллиана? — Чимин принялся рассматривать мантию в попытке понять сможет ли он восстановить печать, однако она была наложена заклинаниями тёмного пути, которые он не изучал.       — Только если ты сдохнешь, — с ядом выплюнула старуха. Чимин с прищуром взглянул на Юйянь. Почему она была так уверена в том, что он выживет? — Пусть я не могу увидеть твоё или Киллиана будущее — вы слишком сильны, но будущее Джейса для меня открыто. Прежде я была уверена — он будет жить, Киллиан спасёт его, но теперь! — старуха слегка дёрнулась и Чимин сделал шаг назад. Действие талисмана ослабевало, теперь ему следовало быть осмотрительнее. — Ты! — она снова дёрнулась, Чимин отступил ещё на несколько шагов, положив руку на меч. Юйянь начала что-то хрипеть и шипеть: скорее всего разложение добралось до её горла и лёгких, так что теперь Чимин мог разобрать лишь свистящие проклятия, тонущие в булькающих хрипах.       Чимин оглянулся на злого духа, стоящего в стороне — он не двигался, но неотрывно наблюдал за Чимином, чтобы в случае опасности вступить в бой. Только Чимин не хотел этого. Несмотря на безразличие к жизни старухи, ему не хотелось, чтобы Джейс погибал, поэтому всё ещё судорожно раздумывал как бы помочь ей продержаться подольше.       — Позови своего хозяина, — вдруг осознал Чимин, приказав злому духу привести сюда Цзиньпао. Он следовал тёмному пути и мог бы что-то придумать, а пока…       Не успел Чимин вынуть из рукава талисман, что мог бы сохранить старухе пару необходимых мгновений жизни, как ощутил за спиной движение. Он в тотчас вынул из ножен Сяомин, собираясь отразить нападение, как вдруг перед его глазами мелькнула серебряная вспышка, раздался звон металла — Чимин ощутил как что-то оттолкнуло его меч, перед глазами возникла широкая спина и в следующий миг раздался звук разрезаемой плоти.       — Чонгук? — Чимин выглянул из-за спины Чонгука, заметив как Юйянь, сжимая в руках пылающий затаённой злобой клинок, лежала на песке. Её тело было разрезано надвое, все внутренние органы превратились в кровавую жижу, вытекая из её брюха, а из глотки донёсся последний сиплый хрип.       — Умина похитили, — Чонгук стряхнул кровь с руки, сжимающей Цзысу, и повернулся к Чимину. — Цзиньпао предложил отправиться на торговую площадь — скорее всего он, как и остальные дети, там.       Не задавая лишних вопросов, Чимин бросился следом за Чонгуком. Он в тот же миг позабыл обо всём, что его волновало ещё секунду назад, теперь всё, что его заботило — где Умин, в порядке ли он и как им его спасти. Даже если бы пришлось уничтожить всю торговую площадь — Чимин бы сделал это ради спасения Умина.       — Какой план? — хотелось спросить как так получилось, что никто из оставленных с Умином взрослых не смог за ним усмотреть, но вместо этого Чимин задал более насущный вопрос. Всё остальное могло подождать и, когда Умину не будет угрожать опасность, Чимин уж точно задаст все интересующие вопросы и больше не оставит мальчика ни с кем, кроме Чонгука.       — Пробираемся на торговую площадь, дальше действуем по ситуации, — ответил Чонгук, подбегая к дому, возле которого уже собрались все остальные. Цзиньпао выглядел хмурым, как никогда, Хуами с Исином были необычайно серьёзными, даже черты лица Фанланя ожесточились, становясь похожими на грозную ауру Юаньвана.       — Нам нельзя идти туда всей толпой, — Цзиньпао подошёл к Чимину, протянув ему какой-то мешочек. — Разделимся по два-три человека, пойдём в разных направлениях. В случае опасности или если кто-то найдёт детей — дайте знак через жетоны, — Цзиньпао протянул следом жетоны, которые наверняка взял у Хуами. — Злые духи почувствуют вашу энергию Ян — порошок сможет скрыть её, но если вы примените заклинание, ничто не сможет скрыть вас, — дал краткие наставления Цзиньпао.       Юаньван хмуро оглядел порошок, однако даже он не сказал ни слова против, посыпая себя пропитанным тёмной ци веществом. Остальные сделали то же самое. Стоило им только с ног до головы покрыться сероватой пылью, как Чимин ощутил исходящий от них лёгкий холодок, пронизанный затаённой злобой. Теперь от них не исходило энергии ян — она была надёжно скрыта.       — Этот порошок немного притупит ваше восприятие и может повлиять на силы, — предупредил Цзиньпао. — Мы с Чимином и господином Чоном пойдём по восточной стороне площади, — именно там они видели того чыжэна, который собирался купить детей, однако, как сказал Цзиньпао, он мог куда-то уйти, если не хотел делиться добычей с остальными, так что им следовало разделиться и проверить всё.       Так они и поступили. Хуами и Исин пошли по западной части торговой площади, в то время как Юаньван и Фанлань отправились в центральную часть.       Для того, чтобы попасть на площадь нужно было войти в один из жилых с виду домов, хотя на самом деле он был пустым, только рядом с окнами стояли свечи. С первого взгляда казалось, что они вечерами служили освещением помещения, однако Чимин чувствовал исходящую от них тёмную ци — они скрывали происходяшее внутри дома, создавая искажение пространства для смотрящих извне. Именно поэтому снаружи дом не выглядел таким пустым, когда кто-нибудь заглядывал в окна.       В доме находилось две двери — одна из них служила входом со стороны деревни, другая вела на торговую площадь. И если возле первой не было ничего, что могло бы преградить путь, то возле второй сидел крупный пёс со свирепыми глазами. Из его пасти текла слюна, разбиваясь о целую лужу под его мощными лапами, в которой валялся окровавленный клочок чьей-то одежды. Завидев вошедших, он оскалился, обнажая огромные клыки, из его глотки донеслось предупреждающий рокот, но Цзиньпао бесстрашно прошёл мимо него и от одного лишь взгляда заклинателя, пёс болезненно заскулил подобно испуганному щенку. Животное поджало хвост между лап и отбежало в сторону, более не мешая путникам выйти из дома.       Как только дверь открылась, площадь встретила их привычным городским шумом, вот только вместе с обычными людьми, здесь за прилавками стояли ещё и самые разнообразные злые духи — от высокоуровневых цзоуши, обретших сознание, до уже давно умерших животных, что наперебой кудахтали, мычали, хрюкали и лаяли. За одним из прилавков Чимин заметил даже кошку, что грациозно сидела на небольшом возвышении, облизывая свою чёрную лапу. У неё не было хвоста и половины уха, а в животе зияла дыра — внутренние органы лишь благодаря заклинанию оставались в брюшной полости.       Цзиньпао кивнул в нужную сторону и они втроём отправились в восточную часть торговой площади. Пока они шли с разных сторон доносились зазывные речи — кто-то предлагал диковинные предметы заклинателей, кто-то торговал тёмными талисманами, другие продавали неизвестные Чимину снадобья. Но что его повергло в шок больше всего, так это торгующие людьми.       — Самая свежая человечина — ещё живая! Всего один лян золота за четыре цзиня мяса! — послышалось со стороны. Чимин повернул голову, с ужасом увидев людей, сидящих в клетке. Все они были в оборванных одеждах, ужасно худые и едва живые. В глазах некоторых из них виделось отчаяние — они смирились со своей судьбой и лишь ждали смерти, другие — боролись. Несмотря на слабость во всём теле, они пытались разломать бамбуковые прутья, то и дело получая палкой по пальцам, отчего те болезненно сжимали посиневшие и опухшие конечности. Скорее всего кости в них были уже давно переломаны.       — Человечий ребёнок! Всех возрастов и полов — от младенцев до юношей и девиц! — выкрикнул ещё один зазывала, Чимин взглянул туда, но не обнаружил рядом с прилавком клетку. Зато на деревянном столе, в который был воткнут топор, лежали руки, ноги и крохотные тела. Чимин едва сдержал рвотный позыв, поспешив за Чонгуком и Цзиньпао, отстав от них на несколько шагов.       Пробираясь сквозь толпы злых духов, Чимин без умолку повторял сам себе, что сейчас он ничем не может помочь пленённым людям, его сил пока слишком мало. В данный момент ему нужно было думать об Умине и детях торговцев, чтобы с ними ничего не произошло и они могли бы как можно скорее покинуть это место, дойти до Хонго и…       Чимин не хотел думать о том, что должно было случиться дальше. Мысли о будущем были несвоевременны, поэтому Чимин отмахнулся от них, как от назойливой мухи, и принялся внимательнее всматриваться в прохожих и торговцев в попытке высмотреть хоть кого-то похожего на проводника, чыжэна или, если повезёт, Умина. Правда ни первого, ни второго, ни третьего, Чимин найти не мог.       На месте, где чыжэн и проводник встретились, никого из них не было. Теперь тут стоял прилавок какого-то барана, который с ненавистью взглянул на них, раздалось будто бы раздражённое блеяние и все трое поспешили отойти подальше, пока баран продолжил лизать один из солёных камней, что были расставлены на прилавке.       — Думаю, он может быть дальше, — негромко произнёс Цзиньпао, намеренно не уточняя кто — так находящиеся на площади вокруг них, даже если они услышат эти слова, не догадаются кто или что могло быть дальше. Скорее всего они подумают, что Цзиньпао говорил о товаре, которого тут было достаточно.       Они шли всё дальше и дальше, всматриваясь в каждый прилавок, каждого прохожего, но не могли найти никого, кто хоть отдалённо напоминал бы Умина. Уже почти дойдя до конца торговой площади, их жетоны вдруг завибрировали — кто-то подавал знак. Чимин вынул из рукава жетон, в надежде сжимая его в руке — словно это могло помочь и принести хорошие известия, если бы Чимин изо всех сил сжимал его. Не теряя времени, они поспешили на зов, по мере приближения к тому, кто подавал знал, жетоны вибрировали ещё сильнее, прекратив лишь когда до Хуами и Исина было всего несколько чжанов. Фанлань и Юаньван уже были на месте, их лица были хмурыми.       — У него ничего нет, — это были первые слова Хуами, как только к ним подошли трое новоприбывших.       — Он уже что-то… — Исин сжал губы, не закончив предложение. Каждый из присутствующих понял: они нашли чыжэна, но уже без детей, зато сытого и довольного.       Ноги Чимина ослабли. Взгляд помутнел, грудь сдавило. Он бы упал, но его поддержали крепкие руки Чонгука.       — Как это — нет? — просипел Чимин, его тело пробила крупная дрожь.       — Чимин, — Чонгук прижал Чимина к себе крепче. — Может быть это были не они, — это было совершенно глупое предположение и они оба это знали. Это не могли быть не те дети, которых собирался продать проводник, тем более с момента похищения прошло не так много времени и чыжэн вряд ли успел бы их где-то прятать — только утолить свой голод, едва получив свой товар.       Чимин не мог поверить. Ведь всего пару часов назад всё было в порядке, Умин был в безопасности, а теперь его нет? Такого просто не могло быть. Он же оставил его ненадолго с Фанланем, Юаньваном, Исином и Хуами, он был уверен, что Умин будет в порядке, но теперь…       — Давайте продолжим, — Цзиньпао сощурил глаза, смотря на проходящих мимо зевак, что засматривались на едва стоящего на ногах парня и небольшую собравшуюся компанию.       Никто не стал спорить с Цзиньпао. Говорить больше было нечего, поэтому они молча отправились дальше по торговым рядам, минуя множество торговцев, продающих как животных, как и людей, но ни в одной клетки не было Умина. Прежде, в самый первый раз увидев такую клетку, Чимин поймал себя на мимолётной мысли, что он бы не хотел найти Умина в одной из них, но теперь он был бы рад отыскать его хотя бы в клетке, загнанного подобно скоту. Пусть хоть так, главное — живой.       Только ни в одной клетке Умина не было. На привязи рядом с торговцами Умина не было. Его нигде не было, он словно испарился.       С каждой такой мыслью Чимина мутило всё сильнее и сильнее, его сердце лихорадочно колотилось в груди, не успокаиваясь ни на минуту. Он так сильно боялся, что эта крохотная надежда найти Умина хоть где-нибудь на этом чёртовом рынке вдребезги разобьётся. Он так так сильно страшился мысли о смерти мальчика.       — Может быть мы найдём его? — Чимин сильнее сжал руку Чонгука, за которую всё это время держался. Чонгук остановился и повернулся к Чимину. Над его головой словно собрались грозовые тучи, одна рука была сжата в кулак до побеления костяшек пальцев, в то время как другая нежно, в поддерживающем жесте, держала ладонь Чимина. — Мы узнаем что он… что он сделал с детьми.       — Чимин, — Чонгук позвал парня, мягко высвободив руку из чужой ладони. Вместо этого он положил руки на плечи Чимин. — Хуами и Исин занялись тем, чтобы увести его отсюда, — Чимин этого не слышал. Должно быть из-за шума в ушах он прослушал, что его спутники ещё о чём-то говорили. — Как только они сделают это, Цзиньпао допросит его и всё узнает, — Чимин осмотрелся, только сейчас заметив, что рядом с ними не было Цзиньпао.       — Но если он… — Чимин поджал губы, подняв на Чонгука глаза с застывшими в них слезами. — Если он…       — Нет, — отрезал Чонгук, притянув Чимина к себе в объятья. — Мы найдём его.       В это было сложно поверить, но Чимин пытался. Он бы мог сделать всё возможное, лишь бы отыскать Умина, вот только если чыжэн им уже полакомился, то найти его будет невозможно. Но Чонгук говорил, что Умин жив. И Чимин хотел ему верить.       Неожиданно Чимин почувствовал странную пульсацию, исходящую от груди Чонгука. Сначала Чимин подумал, что так бьётся его сердце, но по нахмуренным бровям Чонгука стало понятно — это было что-то другое. Старший мягко отстранил от себя Чимина и вынул из-за пазухи слегка дрожащий жетон. Его импульсы были такими слабыми, что если бы он не был зажат меж двух тел, то Чонгук бы вряд ли ощутил как тот издавал сигнал.       Чимин притронулся к своей груди в попытке понять почему его жетон не подал сигнал, но не обнаружил там ничего. Должно быть он выронил его, когда Хуами с Исином сказали о том, что нашли чыжэна без детей.       — Пойдём, — Чонгук поводил рукой перед собой и, определив откуда сигнал шёл сильнее, повёл Чимина в нужную сторону — обратно к тому месту, где они встретились с остальными.       С каждым шагом Чонгук хмурился всё сильнее, Чимин впился взглядом в жетон на его ладони. Он издавал всё такой же слабый сигнал и едва заметное свечение, которое можно было спутать с преломлением солнечных лучей в полупрозрачном нефрите. Судя по всему для того, чтобы им воспользоваться кто-то пускал в него лишь малое количество ци, однако ни у одного из их компании не было причины делать это: чем сильнее поток ци, тем сильнее будет вибрация и тем больше вероятность, что это сигнал заметят.       Только если кому-то не угрожала опасность.       Подходя ближе к тому месту, где они встретились, Чонгук положил руку на рукоятку Цзысу, скрытую под тёмной мантией. Чимин напряжённо всматривался в толпу, стараясь высмотреть того, кто подавал сигнал, но никого не видел, пока его взгляд не остановился на небольшом скопище тварей, что смотрели куда-то вниз. Схватив Чонгука за руку, Чимин потянул его в нужную сторону, его сердце готово было выпрыгнуть из груди — по мере их приближения к сборищу злых духов, сигнал становился сильнее.       Чимин с Чонгуком переглянулись и старший молча кивнул, пропуская парня вперёд. Чимин был ниже и стройнее, поэтому ему не составило труда протиснуться вперёд между двумя цзоуши. То, что он увидел почти заставило его рухнуть на землю.       Перед ним стоял живой и здоровый Умин. Мальчик сжимал в одной руке найденную где-то палку, в другой был зажат жетон. Его губы были плотно сжаты в тонкую линию, в глазах сверкала воинственная искра — он был готов броситься в бой на любого, кто подойдёт к ним ближе, защищая не только свою, но и жизни ещё трёх детей, что сидели на песке за его спиной.       — Вот вы где! — Чимин постарался сделать свой голос как можно более грозным, опасно сощурив глаза. Он бесстрашно прошёл дальше, привлекая к себе внимание не только столпившихся духов, но и детей — они вздрогнули от его тона. — Думали, что сможете сбежать? — Чимин подошёл ближе к Умину, схватил его за руку и тряхнул — с виду сильно, но на деле лишь слегка, только для того, чтобы мальчик выронил из руки палку.       — Что за торговцы пошли, — покачал головой один из злых духов. — Товар свой теряют.       Именно это Чимину и было нужно. Он не мог просто подойти и забрать детей из этой толпы, иначе точно вызвал бы уйму вопросов кто он и почему хочет забрать этих детей, на которых другие чыжэны уже голодно облизывались. Теперь, когда его сочли торговцем, не уследившим за своим товаром, никаких вопросов не возникало.       — Иди сюда, помоги мне взять этих наглецов, — Чимин подозвал Чонгука — старший подошёл сразу, грубо оттолкнув других злых духов, и сразу схватил двух детей за руки, крепко сжав их крохотные ладони в своих.       Чимин видел, что Умину невероятно сильно хотелось кинуться к нему на шею и крепко обнять, но он лишь строго посмотрел на мальчика и тот покорно опустил голову, как бы принимая свою судьбу. Взяв девочку за руку, Чимин слегка потянул её наверх, помогая подняться на ноги, и повёл всех к тому самому месту, где они могли выйти из этого ненавистного места.       — Я подал сигнал остальным, — Чонгук поравнялся с Чимином. — Подождём у выхода, — Чимину оставалось только кивнуть. Как бы сильно ему ни хотелось как можно скорее уйти отсюда, но лучше было не рисковать лишний раз и дождаться Цзиньпао, который знал как можно покинуть это место как можно незаметнее и безопаснее.       Пока они ждали, Умин слабо потянул Чимина за руку, но парень пока не решался посмотреть на мальчика. Он не был уверен, что не расплачется от охватившего его облегчения прямо тут. Только когда неподалёку замелькал в толпе Цзиньпао и остальные, Чимин опустил взгляд к Умину, смотревшему на него со смесью вины и страха.       — Всё хорошо, ты отлично справился, — негромко произнёс Чимин, но Умин услышал и кивнул, в уголках его губ появилась слабая улыбка и он поспешил на всякий случай опустить голову — вдруг кто-то заметит.       Подошедшие были немало удивлены, увидев детей рядом с Чимином и Чонгуком, но оставили все вопросы на потом: каждый из них понимал как важно было первым делом покинуть торговую площадь и скрыться с глаз злых духов. Цзиньпао молча повёл всех в дом, через который они попали в обитель тёмных тварей. При виде скулящего пса дети вздрогнули и попятились назад, поэтому Чонгук поднял двоих на руки и хотел взять девочку, что шла рядом с Чимином, но парень опередил его — осторожно усадил ребёнка себе на руку и собирался поднять Умина, как мальчик качнул головой, потянув Чимина за руку вперёд, бесстрашно заходя в дом.       У Чимина была огромная куча вопросов. Он думал, что даже если найдёт детей, то их придётся вырывать из лап злых духов с боем и никак не мог предположить, что обнаружит их почти свободно разгуливающих на одной из улиц торговой площади. К тому же он, в отличие от остальных детей, не так сильно боялся пса, хотя Чимин почувствовал как вспотели ладошки мальчика, когда он кинул быстрый взгляд на скулящее животное.       Только когда они подходили к постоялому двору Чимин и Чонгук опустили детей на ноги и те сразу же побежали в комнаты спящих родителей, которые всё это время даже не ведали о пропаже своего ребёнка. Наконец оказавшись в безопасности, Умин тоже еле заметно выдохнул, слегка расслабив руку, которой вцепился в ладонь Чимина, будто боясь, что старший куда-нибудь денется.       — Умин, — Чонгук открыл дверь своей комнаты, пропуская всех внутрь, пока Чимин в нетерпении уже начал расспросы. — Что случилось? Как тебя смогли забрать? — Чимин усадил мальчика на кровать и присел перед ним, остальные столпились за его спиной.       — Меня не забирали, — Умин виновато опустил голову. — Я сам ушёл.       — Я же говорил, что если бы он сам не ушёл, мы бы его не упустили, — цокнул Хуами будто бы раздражённый поступком мальчика, но его плечи были расслаблены, что разительно отличалось от напряжённого состояния, пока Умина с ними не было. Он тоже волновался за мальчика.       — Почему ты ушёл? — спросил Чимин, не обращая внимания на слова Хуами.       — Я увидел как тот проводник повёл куда-то детей торговцев.       — И ты пошёл за ними? — догадался Чимин, на что Умин кивнул, не поднимая головы. — Но почему ты ничего не сказал кому-нибудь из взрослых?       — Тебя рядом не было, — слегка надул губы мальчик.       — Чимин наименее взрослый из всех нас, — протянул с усмешкой Хуами. Умин недовольно на него глянул, но промолчал.       — Почему ты решил пойти один и никого не предупредил? — Чимин снова остался глух к весьма правдивому замечанию Хуами.       — Фанлань и Юаньван спорили с торговцами, что есть здешнюю еду не стоит, — Умин неопределённо повёл плечом. — А Хуами и Исин ругались, поэтому не обращали на меня внимания, — теперь Чимин обратил внимания на Хуами, одарив его грозным взглядом. — Я не хотел тратить время, поэтому пошёл за ними.       Скорее всего Хуами и Исин не были настолько заняты, чтобы совсем не обращать внимания на ребёнка, как это объяснял Умин, но Чимин настаивать на подробностях не стал — мальчик и так выглядел крайне смущённым и пристыженным. Должно быть Умин не особо пытался до них дозваться, поэтому решил пойти за проводником сам, несмотря на опасность.       Тем временем Умин продолжал свой немногословный рассказ. Он хотел остаться незамеченным, чтобы лишь проследить куда отведут детей и потом рассказать Чимину, но проводник его поймал на подходе к дому и выглядел крайне довольным — теперь у него было четыре ребёнка, как и просил чыжэн. Умин сначала пытался сопротивляться, пока в какой-то момент не ощутил, как все его конечности оцепенели после лёгкого прикосновения мужчины к его плечу. Проводник поднял особо буйного ребёнка на руки и отправился дальше.       Умин, знакомый с талисманами и заклинаниями, сразу понял что сделал проводник, поэтому не удивился, когда обнаружил талисман у себя на плече. Всю дорогу мальчик пытался незаметно сдуть бумагу с плеча, но удалось ему это только когда пёс в доме напал на проводника и оторвал часть его одеяний, задев ещё и кожу. В попытке отбиться от животного мужчина не заметил как талисман слетел с плеча мальчика и Умин тотчас принялся вырываться, пинаясь и кусаясь. Проводник, всё ещё занятый злобным псом, не смог удержать Умина на руках, так что мальчик удачно вырвался, схватил остальных детей и кинулся к двери, вот только оказалось, что вышли они на торговую площадь, а не в деревню.       Возвращаться обратно было опасно: там был проводник и дикая псина, поэтому Умин повёл всех дальше, как можно скорее стараясь смешаться с толпой, чтобы мужчина их точно не нашёл. Пусть Умину и было страшно видеть столько злых духов, но он не боялся их так сильно, как остальные, к тому же знал кого точно стоит избегать, так что вёл остальных детей по наименее опасным проходам, иногда прячась от оголодавших чыжэнов, что бродили по рядам в поисках мяса.       — А потом я увидел жетон и вспомнил как Чимин объяснял мне что такое ци и как ей управлять, — коротко закончил Умин, комната погрузилась в тишину.       — Ты же говорил, что они тебя обижали, — протянул Хуами. — Разве не было бы славно, поплатись они за всё то, что говорили тебе? — Чимин цокнул, сердито взглянув на юношу.       — Чимин никогда бы так не поступил, — просто ответил Умин. — Даже если они совершили ошибку, они не заслуживают такой смерти, — Чимин удивлённо вскинул брови. Он в самом деле мог бы сказать нечто подобное, может быть он даже когда-то говорил почти такую фразу при Умине.       — Ты правильно поступил, что спас их несмотря на свои обиды, — Чимин заставил себя собраться с мыслями, чтобы не только похвалить Умина, но и попытаться донести, что это было опасно. — Это было очень храбро и благородно с твоей стороны, я очень горжусь тобой, — Умин смущённо зажевал нижнюю губу, зажав ладони между коленками и опустив голову в попытке скрыть свои заалевшие щёчки. — Но в следующий раз, пожалуйста, попроси помощи у кого-нибудь из взрослых, хорошо? Я знаю, что ты у меня очень сильный, но я неимоверно сильно переживал за тебя. Ты не представляешь как я боялся, что ты попал в беду.       — Прости, — пролепелетал Умин.       — Не извиняйся, — покачал головой Чимин, притянув мальчика к себе в объятья. — Им повезло, что ты такой отважный и не побоялся спасти их, — Чимин сел на кровать, усадив Умина к себе на колени. Мальчик ещё крепче прижался к нему, смущённо морща нос. — Хочешь перекусить? — предложил Чимин, но Умин мотнул головой.       — Я устал, — уложив голову на плечо Чимина, проговорил мальчик, едва держваший глаза открытыми. После пережитого страха, теперь, оказавшись в безопасности рядом с Чимином, Умин наконец ощутил всю накатившую на него усталость.       — Мы тогда пойдём, — Исин кивнул на дверь, его голос был тихим, чтобы не потревожить уже начавшего засыпать мальчика.       — Из-за вас двоих он чуть не пострадал, — прошипел Чимин, метая молнии то в Хуами, то в Исина. — Прекратите постоянно ссориться.       — Он сам ушёл, — возразил Хуами.       — Но если бы вы не были заняты друг другом и хоть немного смотрели за ним, то заметили бы, что он куда-то пошёл, — сощурился Чимин. Хуами открыл рот, чтобы продолжить спорить, но вздохнул и кивнул.       — Мы виноваты, — признал он, Исин тоже пристыженно опустил голову, негромко извинившись. Чимин тяжело вздохнул.       — В любом случае всё обошлось, — парень слегка подвинулся к спинке кровати, Чонгук сразу подложил ему под спину подушки, чтобы Чимин смог полу лечь с Умином на руках.       Исин с Хуами обменялись многозначительными взглядами.       — Мы вам не мешаем? — выгнул бровь Хуами, в своей привычной манере растянув слова. Чимин закатил глаза, уже собираясь ответить что-нибудь колкое, как его опередил Чонгук.       — Мешаете, — сурово произнёс он указав взглядом на дверь. Никто с ним спорить не стал.       Комната погрузилась в тишину после ухода всех остальных. Чимин, поглаживая Умина по голове, поднял взгляд на Чонгука, тут же жалея об этом — взгляд мужчины был тёмным, в глубине его глаз плясали уже не искры — там разгоралось настоящее пламя. От одного лишь взгляда низ живота Чимина свело приятной истомой.       — Чонгук, — тихонько начал Чимин, указав подбородком на спящего Умина. Чонгук тихо выдохнул, прикрыл глаза и провёл рукой по лицу, словно собирая всю тяжесть, навалившуюся на него за всё время.       — Он весь в тебя, — когда Чонгук открыл глаза, в них больше не было того огня, теперь его сменили смешинки. — У тебя научился влипать в неприятности.       — Может быть он как я влипает в неприятности, но он так же как и я защищает тех, кто слабее, — заметил Чимин. Чонгук молча улыбнулся и присел рядом, запустив пальцы в волосы Чимина. — Я так испугался, — тихо выдохнул Чимин, в наслаждении прикрыв глаза от лёгких, массирующих движений Чонгука.       — Теперь ты понимаешь что каждый раз испытываю я, — усмехнулся Чонгук, оставив целомудренный поцелуй на лбу Чимина. — Со временем привыкнешь, — с губ Чимина невольно сорвался нервный смешок. Чонгук говорил так, словно это был не последний случай, когда сердце Чимина чуть не выпрыгнуло из груди от страха за Умина. — Может быть во дворце будет меньше опасности.       Чимин отозвался неопределённым мычанием. Мысль о будущем одновременно страшила и успокаивала его. Пусть он готов был сделать всё возможное, чтобы выжить, но это не значило, что одних его стараний будет достаточно. Он всё ещё не знал насколько силён сыхэ, не знал насколько силён будет сам, получив силу божества. Всё это было столь смутно, что неизбежно вызывало тревогу от одной лишь мысли об расплывчатом будущем.       — Чимин, — Чонгук боднул носом щёку Чимина, следом оставив на ней поцелуй. — Мы справимся.       — Я знаю, — Чимин не был удивлён осведомлённости Чонгука об его истинных мыслях, только надеялся, что Чонгук не сможет узнать о предначертанном Чимину будущем. Пусть рано или поздно он узнает, но Чимин предпочёл бы, чтобы это случилось как можно позже. — Полежишь со мной? — попросил Чимин, кивнув на вторую сторону двуспальной кровати.       — Я не просто полежу, я посплю с тобой, — Чонгук скинул с себя верхние одеяния, помог переложить Умина на кровать и потянул с Чимина одежду. Схватившись за пояс, Чонгук поднял взгляд на парня, молча спрашивая разрешение и Чимин, пусть неуверенно, но всё же кивнул, позволив Чонгуку раздеть себя до нижних одеяний. Это, конечно, был не первый раз, когда они спали рядом друг с другом в таком виде, но впервые Чонгук раздевал Чимина, следя взглядом за каждым своим движением. ㅤ ㅤ       Наверное, именно это и стало причиной того, что случилось несколькими часами позднее.       Всё время, пока Чимин спал, ему ничего не снилось, его сон был безмятежным и крепким. Даже знойная дневная жара не могла потревожить его — он слишком устал, теперь его тело требовало отдыха. Но, видимо, в отдыхе нуждался ещё и ум, который Чимин прежде держал в дисциплине, не позволяя себе думать ни о каких непотребствах, пока не выдавалась свободная минутка, коих во время их пути было слишком мало.       Вот почему всё вылилось в это.       Жадно хватая ртом воздух, Чимин распахнул глаза, но даже это не смогло помочь сморгнуть сон, который яркими образами будто бы отпечатался где-то в глазах, не пропадая даже когда веки распахнуты. Чимин всё ещё ощущал прикосновения чуть шершавых пальцев к своей талии, груди, шее. Они скользили по его телу, щекочущими прикосновениями опускаясь к обнажённым бёдрам, сначала касаясь внешней стороны, потом — внутренней и дальше…       Чимин жалобно простонал, его возбуждённый и влажный член дёрнулся в нижних одеяниях, а низ живота стянуло сладкой судорогой. Облизнув пересохшие от частых вдохов губы, Чимин повернул голову на ту часть кровати, где прежде спал Чонгук и между ними Умин — вторая половина была пуста. В комнате был только он, за окном ярко-красное небо свидетельствовало об утопающем в песках солнце, а это могло значить только одно. Скорее всего они скоро отправятся в путь и сейчас Чонгук с Умином были где-то на первом этаже, либо ели в соседних комнатах.       У Чимина было не так много времени.       Кажется, всё своё смущение Чимин растерял ещё в прошлый раз, когда впервые решился коснуться себя и после позволить Чонгуку позаботиться о своём разнеженном после оргазма теле, а потом ещё несколько часов беспрерывно думал о произошедшем. Благодаря той силе пережитого смущения, теперь Чимин относился к этому проще, да и разговор с Хуами и Исином значительно помог. Теперь он знал что делать.       Дотянувшись до своих одеяний, Чимин вынул из рукава подаренный сосуд с полупрозрачной жидкостью и сразу опустил туда пальцы. Хуами сказал, что так будет приятнее и Чимин не намерен ему не верить. Кое-как стянув штаны до середины бёдер, не обнажаясь слишком сильно, но достаточно для удовлетворения, Чимин с облегчением выдохнул — влажная ткань неприятно липла к головке члена и от каждого лёгкого порыва ветра, пробивающегося сквозь распахнутые ставни, влажный материал всё больше охлаждался.       Жидкость тоже была прохладной, Чимин растёр её между пальцев и только после этого обхватил член ладонью, растирая вязкую жидкость по всему органу. Чимин был настолько возбуждён, что каждое, даже малейшее прикосновение пускало приятные импульсы по всему телу, он был готов кончить всего от нескольких движений по члену. Коснувшись головки большим пальцем, Чимин обвёл её, с губ сорвался тихий вздох наслаждения, за которым он не заметил скрипнувшей двери.       Зато услышал чужие голоса, доносящиеся из коридора. Чимин повернул голову в попытке прислушаться кто там шёл, но вместо этого его взгляд остановился на замершем в проходе Чонгуке. Сердце Чимина чуть не остановилось, он испуганно вздрогнул и тут же согнул ноги в коленях, зажав между бёдрами руку с возбуждённым членом.       — Ты что остановился? — послышался голос Хуами совсем рядом, Чонгук кинул в проход убийственный взгляд и в одно мгновение оказался внутри комнаты. Его грудь вздымалась так часто, словно он бежал до комнаты.       — Чимин, — хрипло произнёс Чонгук, от одного лишь его голоса живот Чимина свело от возбуждения, член в руке дёрнулся, а из груди донёсся жалостливый стон — ему не хватало. Не хватало движений, удовольствия.       Ему так сильно хотелось кончить.       — Мы скоро собираемся выходить, постарайся побыстрее, — Чонгук закрыл глаза, сжимая руки в кулаки до побеления костяшек и оставленных полумесяцев ногтей на коже ладони. — Я сейчас выйду, — он развернулся, но не спешил выходить — за дверью всё ещё раздавались чьи-то голоса.       Чимин же продолжал смотреть на Чонгука своим затянутым пеленой возбуждения взглядом. На его широкие плечи, точно крепкие руки, даже если сейчас они были скрыты под тканью одеяний. На узкую талию и сжатые в кулаки руки. Всё это так и кричало о силе мужчины, о его мощи и выносливости.       — Не уходи, — сорвалось с губ Чимина прежде, чем он успел подумать. Чонгук вздрогнул и, если бы ум Чимина не был затуманен он бы удивился тому, как легко можно было заставить Чонгука вздрогнуть. — Не уходи, — повторил Чимин, немного подумав. Его решение не изменилось. Чимин хотел Чонгука рядом, хотел узнать как выглядят Чонгук, когда смотрит на обнажённого и жаждущего Чимина без его попыток сдержать себя.       — Чимин, — Чонгук с тихим стуком прислонился лбом к двери. — Я же не железный, — тяжело выдохнул он, в его голосе слышалась обречённая мольба. Если Чимин просит — он останется. Останется, даже если сдерживаться будет невероятно сложно, останется, даже если сможет только смотреть. И они оба знали, что Чонгук не шелохнётся, если Чимин попросит об этом, но непременно останется.       — Чонгук, подойди, — Чимин был достаточно возбуждён, чтобы не думать о маячащем где-то вдалеке смущении перед старшим. Он был обнажён, возбуждён и открыт перед Чонгуком так, как никогда прежде.       — Чимин, — почти взмолился Чонгук, но послушно повернулся и сделал два шага к кровати. Его глаза были всё так же закрыты, грудь теперь вздымалась быстрее, руки были сжаты так, что пальцы почти посинели от недостатка крови в них. — Давай я уйду и ты со всем закончишь? Я больше не могу сдерживаться.       — Не сдерживайся, — одновременно с тем, как Чонгук распахнул веки, Чимин развёл колени в стороны и пусть на нём всё ещё были штаны, сковывающие движения, но Чонгук точно увидел.       — У нас нет времени, — хоть он говорил это, его тело будто бы не слышало голос разума. Он неукоснительно следил за ленивыми движениями Чимина, за его влажным членом и покрасневшей головкой, которая то и дело пропадала за пальцами Чимина. Если раньше парню удавалось избежать смущения, то теперь от этого голодного взгляда, которым Чонгук в него впился, щёки и грудь залил жар. Жар, что одновременно смущал и распалял огонь в животе Чимина сильнее.       От слов Чонгука Чимин сморщил лицо словно сказанное могло причинить ему самую настоящую боль. Чимин свёл брови к переносице и слегка приподнял их, смотря на Чонгука просящим взглядом. Он решился. Наконец он решился на нечто большее, но теперь Чонгук собрался его оттолкнуть и не дать то, в чём Чимин так сильно нуждался?       — Пожалуйста, — пожалуй, его голос был пропитан слишком явной плаксивой мольбой. Он готов был как в детстве начать выпрашивать желаемое, размызывая слёзы по лицу и не отступая, пока не получит то, чего так страстно хотел.       Но делать этого не пришлось.       Тихо ругнувшись сквозь зубы, Чонгук в мгновение залез на кровать, его бёдра так правильно оказались меж раздвинутых ног Чимина прямо так, как было во сне, только там их не разделяли слои одежды. Пускай. У них ещё всё впереди, они успеют избавиться от мешающих слоёв ткани и насладиться телами друг друга.       Чонгук не задавал лишних вопросов вроде почему Чимин решил заняться этим, вместо глупой траты времени он склонился над Чимином и впился в его губы кусачим поцелуем. Чонгук то посасывал губы Чимина, то проходился по ним колкими укусами, то врывался в его рот своим языком — всего было так много и сразу, что Чимин не поспевал за старшим, успевая только глотать воздух между поцелуями, цепляясь за его плечи.       — У нас нет времени, — снова зачем-то повторил Чонгук, отчего Чимин ещё сильнее вцепился в него, обвив шею руками. Он готов был поклясться, что если Чонгук сейчас уйдёт, Чимин попросту расплачется. — Поэтому мы поступим иначе, — не успел Чимин внутренне возликовать, как Чонгук отстранился от него и схватился за кромку штанов. — Ты уверен? Ты потом не пожалеешь?       Неожиданно Чимина охватило волнение. Всё произошло так быстро — влажный сон, пробуждение с тянущим возбуждением, самоудовлетворение и вошедший Чонгук, что у Чимина не было достаточно времени обдумать торопливо сменяющие друг друга события. И всё же он был уверен, что хотел Чонгука рядом с собой в этот момент.       Тень неуверенности проскользнула на лице Чимина всего на мгновение, воцарившаяся тишина была совсем недолгой, но Чонгуку этого хватило, чтобы сделать свои выводы. Вместо того, чтобы стянуть с парня одежду, он наоборот надел штаны обратно, отчего влажная, прохладная ткань неприятно коснулась возбуждённого члена, и убрал руки Чимина из-под одежды.       — Чонгук, нет, не уходи, я гото…       — Тише, — Чонгук прервал начавшего паниковать Чимина, развёл его ноги шире и снова наклонился к его лицу. — Я никуда не ухожу, — и вправду, вместо того, чтобы уйти, Чонгук снова коснулся губ Чимина своими, только теперь его поцелуй не был таким суматошным и жадным. Чимин успевал отвечать на него, жарко выдыхая в раскрасневшиеся губы. — Скажи, если мне стоит остановиться, — Чонгук прервал их поцелуй, вместо этого скользнув губами ниже, к чувствительному месту за ушком.       Чимин хотел спросить почему Чонгук должен останавливаться, если он уже давно не смущался от их поцелуев, как вдруг Чонгук толкнулся бёдрами вперёд, проезжаясь своим пахом по промежности Чимина, срывая с его губ неожиданно громкий стон. Это не было тем же самым, что самоудовлетворение, хотя ощущение липкой ткани, плотно обхватывающей член, было чем-то похожим, но не одинаковым.       С новым толчком Чимин вздрогнул всем телом, вцепившись в одежду на спине Чонгука. Влажные губы скользили на его шее, мощные бёдра продолжали толкаться в его промежность, пуская искры удовольствия вверх по позвоночнику. Их всё ещё разделяли слои ткани, влажная материя с каждым толчком тёрлась о член, но давление на пах было достаточным, чтобы Чимин на каждое движение бёдер Чонгука отзывался звонким стоном, запрокинув голову назад. Воспользовавшись открывшейся шеей, Чонгук впился в неё зубами — не сильно, но ощутимо, он покусывал кадык Чимина, местечко за ушком и то и дело опускался к ключицам, скрытым за тканью нижней рубахи.       — Сильнее, — хнычущим стоном отозвался Чимин, когда тех осторожных толчков стало не хватать. Чонгук словно боялся сделать Чимину больно, ненароком навредить или переборщить со своим напором — его движения не были такими, каких ожидал от него Чимин. После такого продолжительного воздержания Чимин готовился столкнуться с необузданным Чонгуком, с животной страстью в его глазах, но даже сейчас мужчина был всё так же нежен и осторожен, в первую очередь заботясь об удовольствии Чимина.       От одной мысли об этом грудь заполнилась теплом, заменив смущающий жар. Вместо смущения — доверие, вместо животной страсти — любовь. Вот чего добивался Чонгук всё это время. Только теперь Чимин в полной мере ощутил что значит по-настоящему желать близости с человеком без мешающей стыдливости.       — Чонгук, — Чимин закинул ногу на поясницу мужчины, сильнее надавив в стремлении ощутить толчки сильнее, но в захлестнувшем его желании не рассчитал силы и Чонгук едва успел выставить руки, скользнувшие на талию Чимина, чтобы того не задавить. Однако их груди всё равно столкнулись, пах Чонгука так сильно вжался в чиминов, что парень закатил глаза от наслаждения. — Пожалуйста, Чонгук. Я хочу этого, — едва дыша, выдавил из себя Чимин.       Вес тела Чонгука так великолепно ощущался. Между их телами была только одежда и ничуть воздуха, Чимин мог ощутить как колотилось сердце в груди Чонгука, как быстро вздымалась его грудь, Чимин мог почувствовать насколько горячим было тело Чонгука, будто внутри него была целая жаровня, заполненная раскалёнными углями. Зажатый между Чонгуком и кроватью, Чимин с каждый секундой пылал всё сильнее.       Наконец выпрямившись на локтях, Чонгук одной рукой отвёл ногу Чимина, умостившись между его бёдер удобнее,теснее. Теперь Чонгук был так близко, что Чимин мог ощутить очертания его члена, влагу в его штанах от выступившего предэякулята и то, как член безукоризненно реагировал на каждый жаркий вздох Чимина. Чонгук так сильно его желал. И, несмотря на это, готов был терпеть хоть целую вечность.       Чонгук перенёс вес тела на другую руку, теперь схватившись за бедро закинутой на него ноги Чимина. Парень хотел было сам отвести ногу, но у Чонгука были другие планы. Он потянул ногу выше, закидывая её себе на талию, ладонью скользнул дальше, пока не добрался до округлых ягодиц, принявшись самозабвенно сжимать упругую кожу, впиваясь в неё пальцами почти до болезненных синяков.       Недовольный бездействием, Чимин больше не стал ждать. Он сам толкнулся бёдрами вверх, проезжаясь промежностью по паху Чонгука, неожиданно вырывая из чужой груди хриплый стон. Мужчина скользнул рукой выше, надавил на тазобедренные косточки Чимина, придавливая тем самым его к кровати и лишая всякой возможности двигаться.       — Не надо, — Чонгук поднял на Чимина взгляд. Его зрачки были настолько расширены, что заполняли почти всю радужку, а та узкая полоска, которая оставалась нетронутой, сияла глубоким синим цветом — цветом, пробивающимся во время когда звериная сущность Чонгука готова захватить его сознание. — Не двигайся, иначе я не сдержусь, — Чонгук тяжело выдохнул, вновь опустившись к шее Чимина, вместе с тем его бёдра резко двинулись вперёд, разнося желанное наслаждение по всему телу.       Теперь, придавленный Чонгуком, Чимин мог только сильнее обхватывать его талию одной ногой, комкая влажную от пота одежду на спине. Губы Чонгука терзали его шею, руки Чонгука сжимали его кожу, пах Чонгука вжимался в его, казалось, Чонгук был везде, он окружал Чимина своим запахом, своими прикосновениями и дарил такое наслаждение, что Чимин едва мог бы вспомнить своё имя, в голове было только одно — Чонгук, срывающееся бесконечными стонами с губ.       — Ещё, — Чимин прогнулся в пояснице, прижимаясь к Чонгуку ещё ближе, жар их тел был настолько силён, что вся кровать пропиталась их потом. — Пожалуйста, Чонгук, — прохныкал Чимин, его бёдра дёрнулись от очередного толчка — он был близок к оргазму. Он весь был как натянутая струна, от каждого прикосновения с его губ срывались мелодичные, звонкие стоны и Чонгук, упиваясь ими, прикасался всё больше, всё сильнее, его движения стали быстрее и Чимин уже не мог стонать, только жалобно скулил, напрягшись всем телом.       Пока с очередным толчком не раскрыл рот в немом стоне, его член запульсировал, пачкая штаны в сперме, но Чонгук не останавливался, только одним движением сместил ногу Чимина, теперь толкаясь ему в бедро. Однако даже так при каждом движении он задевал слишком чувствительный член Чимина, не позволяя ему отойти от оргазма, парень мычал и никак не мог унять дрожь, из груди вырывалось хныканье. Движения Чонгука стали рваными, быстрыми, он хрипло стонал рядом с ухом и смазано водил губами по измеченной поцелуями и засосами шее.       Чимин не был уверен в своих действиях, но он хотел помочь Чонгуку, поэтому слегка приподнял ногу, плотнее прижимая её к члену Чонгука. Из горла мужчины вырвалось что-то похожее на сдавленный рык, пальцы болезненно впились в ягодицы Чимина и, сделав ещё несколько движений, Чонгук вжался лицом в шею парня с низким стоном кончая себе в штаны.       На несколько минут в комнате повисла тишина, прерываемая лишь частым дыханием и бьющимся где-то в ушах сердцем. Чимин всё ещё подрагивал, его руки начало сводить от того, с какой силой он продолжал сжимать одежду Чонгука, поэтому осторожно отпустил её, сморщившись от боли в пальцах. Теперь, когда внутренний жар начал понемногу угасать, Чимин ощутил неприятный прохладный ветерок, обдувающий влажную кожу и пропитанную потом одежду.       — Всё в порядке? — Чонгук сделал глубокий вдох и отстранился от шеи Чимина, заглянув ему в глаза. Зрачки всё ещё были расширены, но теперь не настолько, как прежде и становилось ясно, что Чонгук понемногу успокаивался, как и Чимин.       — Всё прекрасно, — Чимин лениво улыбнулся и сразу получил невинный поцелуй в губы — лёгкое прикосновение, не более.       За окном солнце уже давно закатилось за горизонт, в комнате горела только одна свеча, создавая интимную полутьму. Дрожащий свет откидывал мягкие тени на стены, мешая Чимину как следует рассмотреть лицо Чонгука после оргазма.       Смущения не было, разве что где-то на дне, почти не ощущаемое. Вместо него всю грудь заливало приятное тепло от нежных поглаживаний Чонгука по волосам, от тепла его тела, всё ещё прижимающегося к Чимину. Это было таким правильным, таким родным, что Чимин готов был расплакаться от любви к своему мужчине.       — Нам пора собираться, — Чонгук оставил ещё один поцелуй на губах Чимина и поднялся с него, оставляя за собой неприятную прохладу. — Тебе помочь переодеться? — предложил Чонгук, но Чимин мотнул головой, поднимаясь следом.       Они как можно быстрее собрались, стараясь не смотреть друг на друга. Чонгук — чтобы не испытывать себя лишний раз, а Чимин боялся, что если увидит Чонгука полностью обнажённого, то смутится. Только когда Чонгук уже надел чистые штаны, Чимин кинул на него быстрый взгляд, поддавшись соблазну рассмотреть крепкое тело, так и застыв с рубахой в руках.       Шрамы.       Вся спина Чонгука была в неровных бороздах от шрамов, на ней не было ни одного живого места — всё в уродливых свидетельствах слабости Чимина, за которую расплачиваться пришлось Чонгуку.       Смотреть на спину Чонгука пришлось недолго: уже скоро он надел рубаху и повернулся к не успевшему отвести взгляд Чимину. На несколько долгих секунд они оба замерли словно в страхе сделать неверное движение.       — Чимин, — позвал Чонгук, но Чимин покачал головой, накинул рубаху и продолжил переодеваться, будто ничего и не было. Он не хотел омрачать столь хороший вечер тяжёлыми разговорами, лучше они поговорят об этом как-нибудь потом, а сейчас насладятся последними минутами наедине друг с другом перед тем, как им надо будет отправляться в путь.       Только перед выходом Чонгук поймал Чимина поперёк талии и прижал к себе, коснувшись губами светлой кожи, на которой уже начинали сходить красноватые отметины — Чонгук, даже охваченный желанием, старался не перебарщивать, прикусывая лишь слегка.       — В тот момент ты не мог ничего сделать, — Чонгук повернул Чимина к себе лицом и заглянул ему в глаза. — Это был мой выбор и, даже если бы такое случилось вновь, я сделаю то же самое.       — Теперь я способен защитить себя, — возразил Чимин. — Тебе не нужно жертвовать собой, чтобы защитить меня.       — Я знаю, — улыбнулся Чонгук, покрепче прижав Чимина к себе. — Но если когда-нибудь это будет необходимо, я всегда буду защищать тебя и никогда не позволю кому-либо ранить тебя, — Чонгук оставил поцелуй на губах Чимина и только тогда отпустил его. На месте, где только что были руки Чонгука, Чимин ощутил холодную пустоту, хотелось вновь оказаться в его объятьях, но у них не было на это времени.       — Ты говорил, что ради меня тебе хочется продолжать жить, — вспомнил Чимин, остановив уже собравшегося выйти Чонгука.       — Я сделаю всё возможное ради того, чтобы выжить, если буду знать, что тебе после этого придётся жить без меня. Но если ты погибнешь, то зачем мне бороться за свою жизнь? — Чонгук сказал это так легко, что Чимин онемел, не в силах сразу осознать сказанное. На ответ у него уж подавно не было времени — Чонгук поторопил его и они вместе вышли из комнаты.       На выходе из постоялого двора Исин осмотрел Чимина с ног до головы, выгнул одну бровь, и протянул баоцзы, не сказав ни слова, пока щёки парня заливал жар. Он и забыл, что был слишком громким, в то время как стены здесь пропускали любой, даже малейший шум и не было даже ничтожного шанса, что остальные не слышали чем занимались Чонгук с Чимином, закрывшись в комнате.       Однако никто из торговцев не смотрел на них косо, вместо этого женщины хлопотали возле детей, надёжно схватив их за руку, а мужчины хмуро переговаривались между собой — точно уже получили известия о произошедшем, пока они спали. Чимин невольно скользнул взглядом по толпе и расслабленно выдохнул, когда увидел недовольного Умина, руку которого крепко держал Хуами.       — Господин Чимин, — раздалось со стороны: говорила заметившая его женщина, что прежде разговаривала со своим сыном — одним из тех, кто был похищен сегодня днём. Торговка поспешно поднялась на ноги и, одной рукой придерживая подол платья, другой ухватив ладонь своего сына, подбежала к Чимину. Другие женщины и мужчины тоже заметили вышедшего парня, тут же поспешив к нему. — Господин Чимин, дети рассказали нам о произошедшем сегодня днём.       — Мы не знаем как благодарить Вас, господин Чимин, — наперебой начали молвить женщины, отовсюду слышались слова благодарности. Чимину потребовалось несколько секунд, чтобы осознать о чём они говорили.       — Подождите, — прервал их Чимин. — Но ведь это не я спас Ваших детей. Это сделал Умин, — Чимин скосил взгляд на смущённого мальчика, однако родители не спешили кидаться к нему с благодарностями. Очевидно они чувствовали себя неловко от того, что не смогли уследить за своими детьми, так ещё и спас их не кто-то из сильных взрослых, а такой же слабый ребёнок.       — Порой так поражаюсь глупости и самонадеянности людей, — протянул Хуами, подходя ближе к Чимину и только тогда отпуская руку Умина. Мальчик сразу же оказался рядом с парнем, на этот раз выглядя куда более довольным, чем с кем-то другим. — Сначала им говорили не брать этого проводника — они взяли. Потом им говорили: нельзя есть еду с постоялого двора — они съели. Теперь все проблемы решили за них, а они даже поблагодарить не могут этого человека лишь из-за того, что он — ребёнок. И ведь даже не задумываются о том, какие ужасные вещи могли бы произойти с их детьми, если бы не Умин.       Замечание Хуами прошлось по самолюбию торговцев, которые в самом деле не слушали ни одного совета во время их пути по Хонго и сами накликали на себя беду, а спас их никто иной, как ребёнок, на которого прежде все презрительно фыркали. Чимин не удивится, если вдруг выяснится, что дети рассказали не всю правду об их спасении, умолчав главную роль Умина в этом. Ожидать иного от детей таких родителей не приходится.       — Давайте продолжим путь, — прервал возникшее молчание Баймин и пристыженные торговцы живо закивали, соглашаясь с его предложением.       — И кого же, интересно, вы возьмёте в проводники? — насмешливо протянул Хуами, с опасным прищуром осмотрев толпу торговцев, в которой не было того самого проводника, нанятого ещё в самом начале их пути в Хонго. Наверняка не ведающие о происходящем в этой деревне люди решили, что мужчина сбежал после неудачной попытки похищения детей, но Чимина одолевали смутные подозрения, в истинности которых он убедился лишь взглянув на Цзиньпао: проводника больше нет в живых.       — Я поведу вас, — не дожидаясь, когда проводники наберутся смелости признать свои ошибки, сказал Цзиньпао. Хуами презрительно фыркнул, но не стал перечить, уходя к своему верблюду.       Со вздохом облегчения торговцы отошли от Чимина и Умина. Мальчик невозмутимо стоял рядом со взрослыми, так, словно его вовсе не задевало столь пренебрежительное отношение к нему, но, как бы безразличным он ни казался, Умин всё ещё оставался ребёнком, которому хотелось почувствовать свою значимость. Поэтому, прежде чем пойти к Дафэну, Чимин присел перед мальчиком, заглянув ему в глаза и взяв детские ладошки в свои.       — Умин, такое бывает, что некоторые люди не желают признавать чужие заслуги в силу твоего возраста, происхождения или других предубеждений, но это не уничижает твоих поступков. Наоборот, если в ком-то нет достаточно силы для борьбы со своими предрассудками, это показывает то, насколько силён ты сам, — Чимин мягко поглаживал тыльную сторону ладоней, проводя по детской бархатной коже.       — Я знаю, — Умин выглядел смущённым, опустив взгляд и переминаясь с ноги на ногу. — Ты никогда не ждёшь благодарности от других.       Уже в который раз за столь короткое время Умин вводил Чимина в ступор своими словами. Потребовалось несколько секунд, чтобы Чимин нашёлся с ответом.       — Не стоит в этом брать пример с меня, — покачал головой Чимин. — Да, когда ты что-то делаешь, ты не должен делать это ради благодарности, но ты должен знать, что твои поступки достойны этого.       Умин неловко кивнул, дав понять, что услышал, однако мальчик был слишком смущён для продолжения разговора, поэтому Чимин коротко обнял его и поднялся на ноги, краем глаза заметив улыбку Чонгука и его взгляд, наполненный тёплой гордостью. Это больше не было той гордостью, с которой смотрят на детей. Нет, это было той гордостью, с которой смотрят на дорогих сердцу людей, поступающих правильно.       Чонгук сделал шаг к Чимину, обвив его талию руками, но не успел он разомкнуть губ для выражения своих мыслей, как Исин позвал: все ждали только их троих. Со вздохом разочарования, Чонгук оставил быстрый поцелуй на губах Чимина и отстранился, уходя к своему верблюду. И, пусть Чонгук не сказал Чимину ни слова, парень знал о чём думал старший. Он видел это во взгляде, в тёплой улыбке и чувствовал в столь коротком прикосновении их губ.       Чонгук гордился им.       Чонгук любил его.       И этого было достаточно, чтобы Чимин думал о произошедшем ещё половину ночи, то и дело отвлекаясь на тихие разговоры Умина рядом с ним: сегодня мальчик снова захотел ехать с ним, несмотря на одолевающее его смущение. По началу мальчик сидел молча, но к полуночи тишина, должно быть, наскучила ему, поэтому он понемногу принялся болтать о чём только взбредёт в голову.       Именно так Чимин узнал о том, что ни Умин, ни кто-либо другой не слышал чем они с Чонгуком занимались перед выходом из комнаты. Мальчик интересовался почему они были там с Чонгуком так долго и зачем Фанлань накладывал какое-то заклинание, также выразил своё недовольство тем, что Исин с Хуами снова говорили о чём-то странном и шептались рядом с ним, но не делились с ним своими разговорами — Умину тоже было интересно.       Слушая рассказы мальчика, Чимину приходилось на каждый придумывать нечто близкое к правде, но лишённое непотребств, чтобы об этом можно было рассказать ребёнку. Чонгук, который ехал достаточно близко, чтобы услышать темы разговоров, лишь весело хмыкал, никак не приходя на помощь Чимину. Поэтому к концу ночи Чимин был вымотан намного сильнее, чем прежде, его глаза слипались, конечности казались слишком тяжёлыми, а от утреннего зноя не помогали даже медитативные техники Цзиньпао — настолько уставшим чувствовал себя Чимин. Всё же общение с детьми может быть весьма выматывающим.       Когда они остановились Чимин уже почти не отвечал Умину, едва держа глаза открытыми, тратя на это свои последние силы. Так что, как только он помог растянуть ткань для защиты от солнца, он сразу же лёг спать, даже не перекусив перед сном — он был слишком утомлён для этого.       Однако когда Чимин проснулся, он чувствовал себя всё так же плохо, если не хуже. Его сон был прерывистым, он то и дело просыпался, не в силах справиться с охватившей его жарой и ему постоянно хотелось пить, однако насыщения от воды он не чувствовал. Казалось, что с каждым глотком ему хотелось пить всё сильнее и сильнее, хотя желудок был переполнен водой.       — Чимин, — это было первым, что он услышал, едва открыв глаза. Чонгук хмуро смотрел на него, остановившись от чистки Цзысу. — Как ты себя чувствуешь? — Чонгук отложил катану и потянулся ко лбу Чимина. Коснувшись его губами, его брови сошлись на переносице — теперь его взгляд казался суровым. — У тебя жар.       Чимин не был удивлён. Тот жар, который он ощущал сейчас, отличался от обычного пустынного зноя. Если с теплом обжигающих солнечных лучей он справляться почти научился, то с этим не могла помочь даже медитация. Его тело будто бы пылало, подогреваемое раскалёнными углями внутри. Голова была слишком тяжёлой, язык словно распух во рту — Чимин мог произносить только невнятные звуки, не в силах ответить Чонгуку.       — Я позову Цзиньпао, — спустя несколько секунд молчания известил Чонгук. Он говорил с явной неохотой обращаться за помощью к Цзиньпао, однако они оба понимали, что именно проживший в Хонго большую часть своей жизни знал чем могло быть вызвано плохое самочувствие и как с этим справиться.       Чонгук ушёл, оставив Чимина одного. Солнце уже клонилось к закату, многие торговцы уже проснулись, некоторые только пытались раскрыть глаза и привести себя в порядок, другие, закончив с пробуждением, сидели за едой и негромкими разговорами. Вскоре они должны были отправляться и Чимин краем сознания это понимал, однако ещё ярче он осознавал, что не сможет сейчас никуда ехать.       Цзиньпао с Чонгуком подошли через несколько секунд, показавшихся Чимину вечностью. Вместе с ними пришли и остальные, выглядящие не менее хмуро, чем Чонгук в самом начале, когда Чимин только проснулся.       — Это похоже на заражение трупным ядом, — сказал Исин прежде, чем Цзиньпао успел приступить к осмотру. Тёмный заклинатель кивнул, после чего начал осматривать кожу Чимина и его слизистые, а Фанлань коротко объяснил что это значило: трупный яд появляется при разложении тела покойника и обычно вызывает лишь сильное недомогание, однако, если трупный яд принадлежит телу со значительным количеством затаённой злобы, то со временем человек, заражённый таким ядом, сам вскоре может стать покойником и стать злым духом.       — Всё верно, — подтвердил Цзиньпао, закончив осмотр Чимина как раз к тому моменту, когда Фанлань завершил свой краткий рассказ. — Обычно заражение происходит случайно, но сейчас это было сделано намеренно, — Цзиньпао нахмурился, взглянув на вещи Чимина. — Думаю, трупный яд мог быть в воде или еде — тебе придётся оставить свои припасы здесь, — после этого Цзиньпао вынул из мешочка какие-то пилюли и протянул Чимину, после чего подал свою воду, но Чонгук отдал свой сосуд, покачав головой.       — Ты уже однажды поделился с Чимином водой, — хмуро сказал Чонгук, присев рядом с парнем и взяв у него из дрожащих рук пилюли. Исин без лишних слов проверил их и кивнул, после чего Чонгук помог Чимину их выпить.       Чонгук не сказал об этом прямо, но каждый понял — в произошедшем он подозревал Цзиньпао. Ведь ели они с Чимином одну и ту же еду, поэтому если бы она была заражена, то трупный яд поразил бы и его тоже, однако под удар попал только Чимин. Что у них было разное, так это вода — у Чонгука свой сосуд, а у Чимина тот, который отдал ему Цзиньпао.       — Я понимаю твои опасения, — кивнул тёмный заклинатель. — И я тоже считаю, что моя вода могла быть отравлена, о чём я сильно сожалею, однако я не преследую цели навредить Чимину.       Очевидно Чонгук не был убеждён, но не стал разжигать спор: сейчас для него первостепенно было убедиться в том, что Чимину не угрожает опасность.       — Мы не можем оставаться тут, — хмуро сказал Юаньван, осматривая окрестности — на много ли вокруг не было ни одного места, где они могли бы спрятаться от жара солнечных лучей или пробирающего до костей ночного холода. Им нужно было найти укрытие.       — Вы правы, — кивнул Цзиньпао. — Надвигается песчаная буря.       Небо над их головами было как всегда чистым, лишь пару крохотных облаков были видны на горизонте, однако на видимое спокойствие природы никто не стал спорить с Цзиньпао: он как никто другой хорошо знал погоду в Хонго. Идти до ближайшего поселения было всего несколько ли — они отправились в недалёкий путь. Чонгуку пришлось посадить Чимина к себе, чтобы убедиться в том, что парень удержится верхом, а Умин сел в Фанланю, всё время обеспокоенно посматривая на почти бессознательного Чимина.       Уже к полуночи они добрались до поселения, однако оно представляло собой совсем не то, что кто-либо ожидал увидеть — обугленные доски нескольких домов, разрушенные песчаные блоки и пустота на улицах небольшой деревни. Казалось, тут уже давно никто не жил, по крайней мере несколько лет так уж точно, судя по засыпанным рыхлым песком тропинкам и пересохшим колодцам.       — Найдите дома, в которых можно укрыться, — сказал Цзиньпао, когда они вошли в поселение. К этому времени ветер уже начинал усиливаться, крохотные песчинки то и дело попадали в глаза или неприятно царапали кожу, поэтому никто не собирался спорить с Цзиньпао или разбираться куда он их привёл — все поспешили разбрестись по ещё не разрушенным домам.       Отыскав достаточно просторное помещение, Цзиньпао позвал туда всех остальных, таким образом в одном доме уместились они все ввосьмером. В здании было несколько комнат, однако многие стены были разрушены, создавая внутри дома одну большую комнату, разделённую невысокими перегородками. Здесь же нашлась старая, дряхлая кровать, покрытая слоем песка и пыли, на которую Чонгук постелил свою мантию, а после уложил туда Чимина и сел рядом.       Некоторое время Цзиньпао хмуро осматривал стены дома, а после, в чём-то убедившись, кивнул сам себе и покинул здание, бесстрашно выходя на улицу в сильный, завывающий в окнах ветер — скорее всего отправился проведать остальных торговцев и убедиться в их сохранности.       — Исин, — подозвал Чонгук целителя, как только Цзиньпао ушёл. — Можешь осмотреть Чимина и проверить его воду?       — Он не виноват, — хрипло отозвался Чимин. Его клонило в сон, но он не мог провалиться в беспамятство — что-то словно силой удерживало его в сознании.       — Я понимаю, что ты веришь ему, — кивнул Чонгук. — Я просто хочу убедиться.       Чимин не стал спорить. Даже если бы хотел — не смог.       Исин быстро осмотрел Чимина, подтвердив слова Цзиньпао — это был трупный яд, при этом с огромным содержанием затаённой злобы, отчего тело Чимина притягивало к себе тёмную ци со всей округи. Этим трупный яд как раз и был опасен для заклинателей. Если с недомоганием они могли справиться благодаря длительным тренировкам своего тела, то тёмная энергия, накапливаясь внутри меридиан, постепенно могла привести к искажению ци.       После этого Исин с Фанланем осмотрели воду Чимина и некоторые сосуды, принадлежавшие Цзиньпао — все они были пропитаны трупным ядом, причём особым — бесцветным и безвкусным. Если бы Фанлань не знал заклинаний, выявляющих скрытое загрязнение ци, они бы не смогли узнать о заражении воды.       — Не Чимин был их целью, — Чонгук не выглядел удивлённым такому исходу событий. — Кто-то пытался отравить Цзиньпао.       — А когда не получилось, он, должно быть, решил подставить Цзиньпао, — спокойно высказал своё предположение Фанлань, будто знавший это ещё задолго до подозрений Чонгука.       — Думаете, это Баймин? — спросил Исин, усевшись рядом с Чимином, чтобы прощупать его пульс. — Зачем ему это?       — Такой человек как Баймин ест на востоке, ночует на западе, — с пугающим льдом в голосе проговорил Чонгук, будто готовый в любой момент кинуться к Баймину и разодрать ему глотку. — Он принял золото Цзиньпао и поклялся никому не рассказывать о произошедшем, но выкроил удачное время и поведал Чимину о том, что Цзиньпао — никакой не торговец, а наглый проходимец. Вероятно тогда он получил больше от того проводника и желал получить ещё больше. Только… — Чонгук нахмурился, но не успел он даже высказать свои опасения, как Фанлань покачал головой.       — Цзиньпао — тёмный заклинатель, привычный к воздействию затаённой злобы. Трупный яд на него может не действовать вовсе, или не причинять сильных неудобств, — разъяснил Фанлань, на что Чонгук молча кивнул и перевёл взгляд на замолчавшего Исина.       — Пилюля Цзиньпао помогла замедлить накопление тёмной ци, но не остановила это, — спустя пару минут сказал Исин. — Боюсь, одних пилюль будет недостаточно, — Исин опустил руку Чимина и скинул с его головы накидку, которая до сих пор неизменно скрывала его светлые волосы — Чимин от этого еле заметно выдохнул, наконец получив больше прохладного воздуха, касающегося влажного от пота лба. — Лучше подождём Цзиньпао — я не так часто сталкивался со столь сильным воздействием трупного яда и обычно пилюли помогали.       Очевидно, у Исина был способ как помочь Чимину, но он не хотел к нему прибегать то ли из-за вреда для парня, то ли из-за неуверенности в своих силах. Поэтому они так и остались сидеть возле кровати Чимина в ожидании Цзиньпао.       Тёмный заклинатель вернулся только когда успела догореть палочка благовоний — весь в песке и пыли, в его руках был эрху. Он ненадолго остановился на пороге, чтобы вытряхнуть из одежды все крохотные частички, и только потом вошёл в дом. Первым же делом он посмотрел на лежащего с закрытыми глазами Чимина и только потом кинул взгляд на свои вещи.       — Я нашёл колодец с водой, но не уверен, что после бури мы сможем им воспользоваться. К тому же вода здесь может быть не менее опасной, — предупредил Цзиньпао и подошёл ближе к Чимину. — Я установил защитное поле — теперь тёмная ци не сможет сюда проникнуть, — Цзиньпао будто даже не обратил внимания на волосы Чимина, хотя не было ни малейшего шанса, что он их не увидел — они уже успели разметаться по всей мантии Чонгука, на которой парень лежал.       Без лишних слов и объяснений Цзиньпао поставил эрху на колено, одной рукой зажал струны, а другой взял смычок и заиграл. Со струн лилась приятная, тягучая мелодия, её переливы не были слишком тонкими или басистыми — она походила на тихий океан; безветренную погоду на берегу бескрайнего спокойствия, где можно было сидеть часами, вслушиваясь в пение птиц и размеренный шум волн. Музыка не отличалась непредсказуемым темпом, наоборот, вслушиваясь в её плавные потоки у Чимина создавалось ощущение, что он слышал эту мелодию уже множество раз, оттого знал когда и как она слегка изменится.       Всё это: предсказуемость, размеренность и степенность, было столь успокаивающим, что глаза Чимина сами собой закрывались. Это было похоже на прекрасную безмятежную колыбельную, способную успокоить даже самого непослушного ребёнка. От этой мелодии сердце, что судорожно колотилось в груди Чимина, нашло свой покой, его биение сравнялось с неспешным темпом музыки.       — Это — «Песнь Смещения», она предназначена для очищения меридиан от тёмной ци. Заклинатели, следующие неправильному пути, используют её для предотвращения искажения ци, — пояснил Цзиньпао. — Я научу тебя играть её, — Чимин приоткрыл глаза, в самом деле ощущая себя намного лучше, хотя его состояние всё ещё оставляло желать лучшего. Он чувствовал, как затаённая злоба продолжала перемещаться по его меридианам, покинув его тело лишь в малом количестве.       Не став спорить, Чимин вынул флейту из рукава и с помощью Чонгука сел к спинке кровати. Фанлань не выглядел особо довольным таким поворотом событий, но продолжал молчать, наблюдая за тем, как Цзиньпао объяснял Чимину как следует играть эту мелодию и каким образом сделать её именно тем, что требовалось, ведь сыграй её обычный человек — результата не было бы никакого.       По мере объяснений Цзиньпао Чимин понял почему Фанлань не посчитал это хорошей идеей. Для её применения требовалось умение управлять не чистой, а тёмной ци. Уметь применять её точно так же, как на правильном пути заклинатели перерабатывали светлую энергию для сотворения заклинаний и управления оружием. Долго быть Песнь Смещения была известна многим, однако не все спешили применять её.       Причём если для применения её ради очищения своих меридиан требовалось умение управлять тёмной ци, то для того, чтобы спасти своего товарища, заклинатель должен быть готов принять в себя часть чужой затаённой злобы и быть уверенным в своих силах. Именно поэтому её называли Песнь Смещения — она смещала воздействие тёмной ци со слабого на более сильного заклинателя. Именно из-за этого её не смог бы сыграть Исин. Пусть он и был умелым целителем, однако не обладал способностью к быстрой переработке загрязнённой ци.       По началу у Чимина мало что получалось. Поскольку ему необходимо было управлять тёмной ци, она будто бы становилась сильнее внутри него, бурлила подобно раскалённой магме в жерле вулкана и готова была в любой момент рвануть наружу яркой вспышкой — именно это называли искажением ци, когда затаённая злоба брала верх над заклинателем и вводила его в безумие, в котором он не различал «своих» и «чужих», готовый убить каждого, даже себя.       Мелодия Чимина то и дело срывалась, становилась то слишком высокой, то слишком низкой, то глухой, то походила на чей-то громкий вскрик. От каждого резкого звука невольные слушатели морщились, прикрывая уши руками — настолько неприятно было слушать эту неумелую игру на флейте, словно Чимин впервые в жизни взял её в руки.       — Не борись с ней, — спустя ещё несколько таких попыток, сказал Цзиньпао. — Ты со светлой ци тоже борешься?       — Но она светлая, с ней не нужно бороться, её просто нужно направлять, — возразил Чимин и вдруг в понимании широко распахнул глаза. Так вот оно что. Светлую ци нужно было лишь пропустить по своим меридианам и направить в необходимую сторону, при этом попытавшись не истратить весь её запас. С тёмной ци было примерно так же, только о ней не нужно было волноваться, что её не останется в меридианах — наоборот, её нужно было истратить до последней капли.       Цзиньпао удовлетворённо кивнул, когда увидел, что Чимин понял и указал на флейту, как бы сказав продолжать. И Чимин продолжил.       Теперь получалось значительно лучше. Пусть в первые пару попыток Чимин снова много срывался, то и дело стараясь бороться с тёмной ци, но постепенно свыкся с ней и начал понемногу управлять ею, его мелодия стала более размеренной и тягучей, хотя до Цзиньпао ему было ещё далеко — всё равно он то и дело срывался. Однако, несмотря на видимую бесполезность, те короткие отрывки, которые Чимин мог сыграть без срывов, в самом деле всё больше и больше успокаивали его сердце, тёмная ци больше не бурлила в нём, постепенно успокаиваясь и покидая его меридианы.       — Лучше? — спросил Цзиньпао, когда Чимин опустил флейту. Парень кивнул. — Хорошо. Тебе стоит дать ей имя, — указав на флейту в руках Чимина, посоветовал Цзиньпао и поднялся со своего места под недоумённые взгляды. Сморгнув первоначальную растерянность, Чимин прислушался к своим ощущениям и в самом деле ощутил еле ощутимые потоки ци, переливающиеся в флейте. Только они не были тяжёлыми, как в Сяомине, взращенном сотнями смертей или лёгкими как в Тяньчжу, выращенном на светлой ци. Во флейте переплетались обе эти энергии, гармонируя между собой, словно так и должно было происходить.       Баланс. Вот что было в этой флейте. Ни одна энергия — не тёмная, не светлая, — не преобладала над другой. Они сосуществовали в деревянном сосуде, гармонируя и дополняя друг друга.       — Но как так? — всё же спросил Чимин, любовно проводя пальцами по флейте. — Тяньчжу мне сделали в Яолине, Сяомин — проклятое оружие, но как получилось, что эта флейта тоже обрела душу?       — Она была рядом во время всех твоих медитаций, — сказал Фанлань и, прежде чем Чимин бы успел возразить, добавил: — и ты, должно быть, играл на флейте всякий раз, когда испытывал сильные эмоции и хотел их как-то выразить.       Чимин захлопнул рот, так и не успев оспорить первую фразу мужчины. В самом деле, флейта находилась с ним каждый раз, как когда он медитировал — с самого первого раза и до сегодняшнего дня. А ещё раньше, даже до побега из дворца, Чимин пользовался этой флейтой для вымещения своих эмоций — как хороших, так и плохих, он играл всякий раз, когда испытывал слишком сильные чувства, чтобы переживать их молча, закрывшись в себе. Впитав в себя всё это, флейта постепенно начала обретать душу, а сейчас, скорее всего, завершила этот путь и окончательно сформировалась в духовное оружие, тесно связанное со своим владельцем.       — Шэндао, — спустя продолжительное молчание, сказал Чимин. — Пусть она будет — Шэндао, — пусть имя было придумано в столь короткий срок, но именно оно отражало то, что Чимин ощущал по отношению к этой флейте. Фанлань правильно сказал: она была с ним всегда. Как в счастливые моменты, так и в то время, когда его душа разрывалась от боли. Она прошла с ним весь этот путь и вместе с Чимином смогла обрести душу. Она была словно отражением души самого Чимина, отражением всего того, через что ему пришлось пройти.       Чимин вдруг ощутил странное шевеление у себя под пальцами и опустил взгляд, отведя большой, под которым словно что-то двигалось в попытке выбраться наружу. Стоило только ему убрать палец, как от флейты, именно в этом месте стало исходить розово-золотое свечение, раздался скрежет, как если бы кто-то проводил ногтём по дереву и, когда сияние погасло, на его месте образовались два иероглифа — Шэндао.       — Можно посмотреть? — Умин заинтересованно рассматривал флейту в руках Чимина и с особой осторожностью принял её, когда Шэндао ему отдали. Мальчик с молчаливым восхищением рассматривал флейту, словно самое искусное творение, самое невероятное, что он когда-либо видел в своей жизни, хотя за его десять лет мальчик уже успел повидать больше, чем некоторые взрослые за всю свою жизнь. — Красивая, — с искренним восхищением в голосе произнёс Умин, отдавая Чимину флейту обратно.       — Когда-нибудь и у тебя будет духовное оружие, — Чимин заткнул Шэндао за пояс и улыбнулся засиявшему Умину.       — Правда? — восторженно переспросил мальчик, Чимин в ответ согласно кивнул.       — Конечно, мы все обучим тебя всему, что знаем сами, сделаем тебе самое лучшее духовное оружие и ты станешь сильнейшим заклинателем из всех ныне живущих, — Чимин потрепал довольного Умина по голове и усадил его рядом с собой, принявшись учить того грамоте. Несмотря на всё происходящее в пути, Чимин старался не забрасывать обучение мальчика — Умин попросил, значит Чимин должен сделать всё ради него.       Чонгук, наконец успокоенный удовлетворительным состоянием Чимина, сел неподалёку от него, вслушиваясь в спокойный голос парня, обучающего мальчика. Фанлань погрузился в медитацию; Исин привычно достал ступку, принявшись перемалывать сухие растения в порошок; Хуами скучающе за всем наблюдал, иногда отвлекаясь на песчаную бурю за окном, из-за которой не было видно ни соседних домов, ни тем более неба. Всё было как прежде, как все уже привыкли, но что-то не давало Чимину покоя, словно не всё было на своих местах, что-то выбивалось из их повседневности.       Юаньван.       Чимин понял это, когда Умин задремал, устав от долгой и нудной зубрёжки, так что у Чимина появилось время, чтобы осмотреть тех, кто находился вместе с ним в одном доме. Все занимались своими делами, только Юаньван хмуро сидел в стороне от всех, неотрывно наблюдая за перебирающим свои вещи Цзиньпао. Чимину это показалось странным, однако долго думать о столь необычном поведении генерала у Чимина не было времени: ближе к утру буря улеглась и на улицах поселения послышались голоса вышедших прогуляться торговцев.       — Что это за место? — спросил Чимин, выглянув в окно. Когда они только прибыли сюда, Чимин был не в том состоянии, чтобы рассматривать окрестности, поэтому теперь поражённо всматривался в разрушенные здания. Не было никакого сомнения, что эта деревня была заброшенной, но что-то Чимину не давало покоя. Словно заброшена она была не просто так.       — Бывшая животноводческая деревня на юге Хонго Цзян. Люди здесь разводили верблюдов для жителей Хонго и всех деревень в округе, — пояснил Цзиньпао, сложив все свои вещи в осторожную стопку, похожую на подобие подушки. — Но несколько месяцев назад, может быть прошёл уже год — не помню точно, в эту деревню пришла хворь. Кто-то отравил все подземные воды трупным ядом, как раз таким, каким был отравлен ты, и люди начали погибать. Но тёмная ци была слишком сильна, поэтому многие умершие становились цзоуши, довольно низкоуровневыми — не могли нанести вред живому человеку, разве что только испугать, однако этого было достаточно. Жители соседних поселений, опасаясь, что хворь настигнет и их, сожгли и погромили эту деревню, похоронив её вместе со всеми жителями тут.       — Но почему они не обратились в Хонго? Здесь же недалеко, — недоумённо спросил Чимин, отвлёкшись от разглядывания пустых улиц разрушенной деревни. — Заклинатели Хонго разве не могли помочь?       — Конечно могли, если бы не были изгнаны из Хонго в тот момент, — Цзиньпао ненадолго прервался, сделав глоток из своего сосуда с водой. Чимин выжидающе на него смотрел — он уже знал, что жители Цзингуо недолюбливали выходцев из Хонго, но чтобы и в самом ордене не любили наследников? — У наследников Бессмертного Цзяна есть множество проблем и желающих их убить — это одна из причин столь сильного запущения ордена. Мало того, что жители Цзингуо желают их смерти, так ещё некоторым выходцам из ордена не нравятся попытки наследников Цзяна привести порядок в этих землях — при таком повороте событий вести нечестные дела будет куда сложнее. К тому же Хонго Цзян часто подвергается влиянию Лабиссо из-за близости с этой страной и некоторые аристократы из Лабиссо видят свою выгоду в установлении контроля над Хонго.       Цзиньпао говорил обо всём просто и безразлично, словно это его совсем не касалось, но Чимин догадывался: такой человек как Цзиньпао вряд ли относился к этому столь легко и не желал исправить происходящее в ордене, где он жил с рождения. Однако если даже наследники Бессмертного Цзяна не могли ничего сделать, то что мог исправить всего один заклинатель, не обладающий такой же властью и силой, как стоящие во главе ордена.       — Я проверю как остальные, — сказал Цзиньпао после недолгого молчания. Он уже собирался выйти, как Чимин, накинув на голову капюшон, подскочил следом за ним под неодобрительный взгляд Чонгука — ещё недавно Чимин едва мог двигаться, а теперь так резво скакал, совсем не жалея своё тело.       — Тоже хочу прогуляться, — ответил Чимин на вопросительный взгляд тёмного заклинателя. Цзиньпао молча кивнул и вышел из дома в сопровождении Чимина. — Ты сказал, что подземные воды рядом с этой деревней были отравлены, — конечно же молча идти Чимин не собирался, начав свой расспрос как раз в момент, когда они проходили мимо одного из разрушенных колодцев. — Это сделал кто-то намеренно, или у этого есть другая причина?       — Намеренно, — Цзиньпао выглядел так, словно ожидал когда же Чимин начнёт говорить и ещё задолго до этого знал о чём парень будет спрашивать. Этим Цзиньпао был похож на Фанланя — казалось, что заклинатель знал обо всём заранее и всё, что ему кто-либо говорил, было для него уже известным. Только если у Фанланя это было тихое знание, то осведомлённость Цзиньпао походила на холодную расчётливость. — Уже много лет на различные деревни совершаются подобные нападения. Люди, желающие нажиться на прислуживании злым духам, подобным образом отравляют воду и потом, когда в таких местах сосредотачивается достаточное количество тёмной ци от смертей и злобы людей, эти деревни становятся прекрасным местом для обитания злых духов.       — Ты поэтому ходишь проверять торговцев? — догадался Чимин.       — Верно. Я поставил защитные поля вокруг домов, где остановились торговцы, но сейчас буря закончилась и все вышли на улицу. Стоит проверить всю деревню и уничтожить всех злых духов, которые могут навредить людям.       — Тогда, может быть нам лучше разделиться? — предложил Чимин, остановившись на развилке. — Так мы быстрее осмотрим всю деревню и скорее сможем вернуться на отдых, — Цзиньпао недоверчиво оглядел Чимина. — Всё со мной будет в порядке, — обречённо вздохнул Чимин, догадавшись о чём подумал Цзиньпао.       — Будь осторожен, — Цзиньпао указал на свою голову. — Не все жалуют императорский род, — и следом за этими словами он удалился, оставив у Чимина множество вопросов об отношении самого Цзиньпао к императорскому роду. Хотя, кажется, его не волновало откуда родом Чимин, судя по его безразличному отношению к светлым волосам парня.       Чимин не стал долго размышлять над тем, что мог спросить у Цзиньпао когда они вернутся в дом на дневной отдых. Солнце медленно поднималось из-за горизонта, постепенно становилось всё жарче и жарче, поэтому Чимин поспешил обойти свою часть деревни. Он нашёл лишь несколько низкоуровневых злых духов, с которыми без труда расправился Сяомином и пару раз выстрелив из Тяньчжу в тех, кто затаился на уцелевших крышах домов. Чимин успел даже зайти в стойло, где раньше выращивали верблюдов, а теперь Цзиньпао привёл туда всех животных, которые шли с ними через пустыню.       — Дафэн, — Чимин с улыбкой поприветствовал своего коня, который, заслышав голос хозяина, сразу поднял морду и принялся озираться по сторонам. — Тебе жарко тут, да? — Чимин подошёл ближе и конь сразу ткнулся мордой ему в грудь. Парень с негромким смешком обнял голову животного, мягко поглаживая по его мощной шее. — Не переживай, скоро мы отсюда уйдём, — и тише, едва слышимо: — скоро всё закончится.       Чимин чувствовал, что конец его пути уже невероятно близок. У него есть заклинатели уже из четырёх орденов и Цзиньпао, которому Чимин собирался предложить присоединиться к ним, когда они прибудут в Хонго. Почему-то Чимин был уверен, что Цзиньпао согласится. И тогда ему останется лишь провести ритуал, а после встретиться с сыхэ лицом к лицу.       Из размышлений Чимина вырвал негромкий звук, еле уловимый, но парень его всё равно услышал. Ощутив лёгкое колебание ци, Чимин определил — это был либо низкоуровневый цзоуши, либо призрак, не способный принести вред даже ребёнку, хотя, судя по шуршанию песка, это было похоже на шаги ходячего мертвеца. Он был весьма медлителен, однако уничтожать его прямо здесь, куда мог зайти любой торговец, Чимину не особо хотелось, поэтому он медленным шагом направился на выход из стойла.       Отведя цзоуши подальше от улиц, где могли бы пройти торговцы, Чимин уже вынул из ножен Сяомин, как перед его глазами мелькнула вспышка и прямо перед ним появилась широкоплечая спина Чонгука. Цзоуши почти бесшумно упал на песок, издал последний, хриплый стон, и затих.       — Ты снова, — Чимин убрал Сяомин в ножны. — Почему ты не даёшь мне самому расправиться с ними? Уж с цзоуши я точно справлюсь.       — Я знаю, — кивнул Чонгук, также убрав Цзысу в ножны и повернувшись к Чимину. — Я знаю, что ты мог бы справиться с Юйянь и что ты точно справился бы с цзоуши, но тебе незачем зря марать руки, когда это могу сделать я, — Чимин изумлённо уставился на Чонгука. Он думал, что Чонгук боялся, что Чимин поранится, поэтому не позволил ему отразить удар Юйянь и теперь защитил от цзоуши, но никак не догадывался, что причина в другом.       — Что ты здесь делаешь? — оправившись от удивления, спросил Чимин.       — Юаньван пошёл за Цзиньпао — им нужно поговорить наедине, — Чимин не был удивлён такому порыву генерала. С самого начала Юаньван больше всех остальных презирал Цзиньпао и подозревал его в возможном предательстве, однако теперь, когда все поняли, что Цзиньпао не виновен, генерал не мог продолжать настаивать на своём. Скорее всего он пошёл за Цзиньпао для личного разговора и извинений за свои предрассудки. — Я тоже подумал, что нам стоит поговорить наедине, — до этого беспечный тон Чонгука сменился озабоченностью в голосе.       — Нам? О чём? — Чимин мог предположить, что Чонгук хотел поговорить о том, что произошло накануне выхода из Шацзян, но сам считал, что это место не совсем подходит для подобных личных разговоров.       — То, чему учил тебя Цзиньпао, — вопреки ожиданиям Чимина, Чонгук начал говорить совсем о другом. — Это ведь не первый раз, когда ты управляешь тёмной ци.       Верно. Это был не первый раз и даже не второй. Чимин долгое время изучал мешочек ещё в Яолине и при Чонгуке смог спасти город от нашествия злых духов, управляя тёмной энергией, только тогда он использовал сторонний предмет и почти не подвергал себя опасности, а теперь он учился управлять той ци, что находилась внутри него. Прямо как все заклинатели, следующие неправильному пути.       — Всё в порядке, — покачал головой Чимин. — Я не собираюсь сворачивать на тёмный путь.       — Тебе стоит быть осторожнее, — всё же настойчиво произнёс Чонгук. — Мы не знаем как это может повлиять на твои силы, — да, после перерождения Чимин обретёт неимоверное количество божественных сил и если Чимин будет следовать тёмному пути, неизвестно чем это может обернуться при перерождении и после него. Это может значительно ослабить его. Но ведь он не собирался идти по неправильному пути, лишь пару раз вынужденно прибегал к нему, да из любопытства изучал свои ощущения. Вряд ли это могло сильно на него повлиять.       — Я уверен, всё будет хорошо, — с улыбкой проговорил Чимин. — Пойдём обратно? Я уже немного подустал, — немудрено, что сейчас, только в начале раннего утра, Чимин уже чувствовал себя утомлённым — всё же эта ночь была для него весьма тяжёлой из-за отравления трупным ядом и попыток излечить себя от него.       Однако быстро дойти до дома и отдохнуть им было не суждено.       Они уже подходили к крыльцу дома, когда услышали странный плач, похожий на то, как если бы плакал младенец. Таким образом некоторые злые духи могли привлекать своих жертв, пародируя детский или женский голос и прося о помощи, однако Чимин был уверен, что в деревне не было столь сильных тварей, способных причинить человеку вред и, следовательно, им не было нужды завлекать к себе жертв. Разве что насладиться чужим страхом, однако вряд ли, даже если кто-то остался, стал бы вылезать из своих норок, пока в деревне были заклинатели.       Переглянувшись с Чонгуком, Чимин кивнул в сторону источника звука и они направились на окраину деревни — за дом, в котором они остановились этой ночью. Он стоял почти последним, за ним было всего парочка небольших погорелых хижин, поэтому едва ли торговцы могли туда сунуться, но теперь, когда оттуда кричал ребёнок, ещё не ушедшие спать женщины взволнованно поглядывали на сгоревшие дома.       Чонгук пошёл чуть впереди, положив одну руку на меч, вторую выставив так, чтобы быстро завести Чимина себе за спину. К тому моменту, как они подошли к домам, плач затих, но они всё равно решили обойти их и проверить — если тут был злой дух, способный навредить людям, то его стоило уничтожить. Поэтому они обошли сначала один дом и заглянули внутрь, но ничего не обнаружили. Когда же они подходили ко второй, то оттуда внезапно послышался шум: чьи-то быстрые шаги, и из дома тут же выскочил мужчина со свёртком из ткани в руках.       Не медля ни секунды, Чимин выхватил лук из-за спины, натянул тетиву и попал ровно в рваные одеяния иссохшего от голода человека. Он был настолько слаб, что, дёрнувшись, выпустил из рук свёрток, ткань раскрылась и всем предстал ребёнок. Чонгук едва успел подхватить его, чтобы малыш не ударился о землю.       — Не трогайте, — дрожа, мужчина закрыл голову руками и скатился по обугленной стене, весь свернувшись в дрожащий, жалкий комок. — Не трогайте меня. Берите его, но не меня! — мужчина не поднимал головы и вовсе боялся сделать лишнее движение, но всем стало понятно о ком он говорил. О ребёнке.       — Мы не собираемся никому вредить, — Чимин подошёл ближе, с лёгким презрением во взгляде смотря на человека, готового продать своего ребёнка, лишь бы самому остаться целым. — Почему вы здесь? — спросил Чимин, заметив подходящих к ним Цзиньпао и Юаньвана.       — Мы чудом спаслись от разгрома, — мужчину била крупная дрожь, он весь был вымазан в тёмной саже, прочно прилипшей к коже из-за пота, смешавшись с грязью. — Мы… мы… — начал заикаться мужчина. Пальцами со слишком длинными и обломанными ногтями он зарылся в свои редкие волосы на голове. — Не знаю сколько прошло времени, мы пытались спастись. Но нас никто не слушал! — хрипло произнёс он, по его лбу потекли капельки пота.       — Другие деревни и города не принимают жителей заражённых поселений, — пояснил Цзиньпао, взяв из рук Чонгука ребёнка. — Боятся тоже заразиться.       Чимин снова взглянул на мужчину. На первый взгляд он выглядел как обычный человек, провёдший долгое время в голоде — это перестало быть для Чимина шокирующим. Но если подойти к нему чуть ближе, то каждый, даже не обладающий столь сильным ощущением тёмной ци, обычный человек, мог ощутить тяжёлую энергию, что клубилась вокруг него.       Цзиньпао сказал, что эта деревня была разгромлена несколько месяцев назад, а то и год. Неужели всё это время этот мужчина жил с ребёнком в месте, отравленном тёмной ци и пил воду с трупным ядом? Как он смог выжить? Да и к тому же…       Чимин взглянул на ребёнка в руках Цзиньпао. Это был младенец, вряд ли достигший хоть месяца — настолько маленьким он был. Навряд ли мужчина тут жил без жены и, вероятно, убегал из дома как раз ради спасения женщины.       — Я проверю дом, — Чимин кивнул на дом с обвалившейся крышей и пошёл ко входу, но его остановил Чонгук. Заведя парня себе за спину, он прошёл внутрь первым и вдруг остановился, не позволив Чимину зайти дальше. Впрочем, по сладковатой вони гнили Чимин понял в чём было дело и всё же выглянул из-за плеча Чонгука. То, что он увидел не было тем, что он ожидал.       На сложенных на полу тряпках лежало тело женщины, вокруг неё летали мухи, а в её брюшной полости двигались личинки. Её живот был вспорот, внутренности валялись рядом, покрытые гнилостной слизью, причём часть из них отсутствовала и Чимину не хотелось думать по какой причине.       — Зачем ты это сделал? — Чимин повернулся к мужчине, осмотрев его дрожащее тело внимательнее. То, что он прежде посчитал сажей, должно быть являлось кровью.       — Я…я просто хотел выжить, — мужчина слегка раздвинул пальцы, скрывающие лицо, и в появившуюся щель на Чимина уставился один безумный глаз. Некогда белый белок глаза окрасился в мерзко-жёлтый оттенок, лопнувшие капилляры пускали кровавые сети по всему глазу. — Они сказали, что только так я смогу выжить. Что так я смогу отомстить… за всех, — мужчина захрипел, его лицо исказилось будто бы в нестерпимой боли, но из горла не вырвалось ни звука, лишь яблоко глаза начало бешено вращаться в глазнице.       Мужчина вдруг резво подскочил на ноги и бросился вперёд, на Цзиньпао, но в его истощённое тело в тот же миг вонзились сразу два меча и одна стрела, откинув мужчину назад, обратно к стене. Цзиньпао спокойно сделал шаг назад, прикрывая ребёнка, и оглянулся на стоящих неподалёку Чонгука, Чимина и Юаньвана, которые, не сговариваясь, решили спасти Цзиньпао.       — Спасибо, — кивнул он, прикрыв ребёнка тканью, чтобы на того случайно не попала кровь из трупа мужчины.       — Что с ним? — поинтересовался Чимин, убрав Тяньчжу за спину, пока Чонгук с Юаньваном отозвали Цзысу и Бяньцан, убрав оружие в ножны. Мужчина, больше не удерживаемый двумя мечами, скатился по стене, его голова безжизненно упала на грудь.       — Его постигло искажение ци, — ответил Цзиньпао.       — Я думал, что подобное возможно только с заклинателями.       — Он долгое время сопротивлялся влиянию тёмной ци, — пояснил Цзиньпао, принявшись укачивать ребёнка на руках — младенец начал кряхтеть и шевелиться, готовый в любой момент проснуться. — Но мы пришли слишком поздно.       — Что будет с ребёнком? — спросил Чимин, с сожалением глядя на осиротевшего мальчика.       — Не переживай о нём. В его теле скопилось лишь небольшое количество тёмной энергии, к тому же отец ещё не успел ему навредить. Если мы поспешим в Хонго, то мальчик выживет, — Цзиньпао хотел вернуться в прохладу дома, однако за поворотом его встретили несколько женщин, которых умело заговаривал Хуами, но, стоило им увидеть ребёнка на руках у Цзиньпао, как те тут же кинулись к нему, наперебой спрашивая что случилось.       Чимин уже сделал шаг, чтобы помочь Цзиньпао отвязаться от женщин, но Чонгук его остановил.       — Оставь. Он сам справится, а тебе следует отдохнуть, — настойчиво сказал Чонгук. Чимин ещё раз взглянул на Цзиньпао и Хуами, который вместо помощи, тихо посмеивался в кулак, забавляясь с попыток тёмного заклинателя вернуться в дом. Наверное, Чонгук был прав. Вдоволь повеселившись, Хуами поможет Цзиньпао, да и женщины были более умелыми в обращении с детьми, поэтому их помощь не помешала бы. Чимин тут уж точно не помощник. — Пойдём, — Чонгук взял Чимина за руку и увёл в дом, не принимая никаких возражений, которых, впрочем, не было. ㅤ ㅤ       Ближе к закату Чимин проснулся от плавного звучания эрху, медленные переливы разносились по всей округе и были настолько успокаивающими, что если бы Чимин не находился в полусне, то точно не проснулся бы от этой убаюкивающей музыки. Едва открыв глаза, Чимин сразу понял что за мелодию играл Цзиньпао. Песнь Смещения.       Чимин не спеша поднялся с кровати, он действовал тихо и осторожно, чтобы не разбудить всё ещё дремлющего Умина. Чонгук уже куда-то ушёл, скорее всего проверять найденный Цзиньпао колодец — Чонгук перед сном говорил о чём-то подобном, но Чимин тогда уже был слишком сонным и, разомлев в объятьях старшего, с лежащим под боком Умином, Чимин тогда быстро провалился в сон.       — Ты играешь для ребёнка? — негромко спросил Чимин, чтобы в случае чего не прервать Цзиньпао. Но тот, ещё раз проведя смычком по струнам, отстранил его на несколько цуней. В воздухе повисли отзвуки последних нот.       — Прежде чем мы прибудем в Хонго, нам следует очистить его душу, — кивнул Цзиньпао. — Иначе это оставит свой отпечаток, — Цзиньпао не сказал, но Чимин почему-то вспомнил своего предка, того императора, из-за которого все ордены находились в такой разрухе. Тогда ведь юный принц тоже подвергся влиянию тёмной ци, только в отличие от этого ребёнка, у того было слишком много власти, от чего пострадали многие люди.       — Можно я? — попросил Чимин и Цзиньпао кивнул — снова, без единого промедления, будто знал о просьбе ещё до того, как у Чимина появилась мысль об этом.       Не став раздумывать об этом слишком долго, Чимин сел рядом с Цзиньпао, взял флейту и поднёс её к губам. Мальчик лежал перед ними в ворохе одеял, на нём уже была найденная где-то детская рубашка — скорее всего её дала одна из женщин, от которых Цзиньпао утром едва отбился. Стоило Чимину заиграть, как ребёнок посмотрел на него своими карими глазами. Радужка была настолько тёмной, что почти сливалась со зрачком в глубокий чёрно-коричневый оттенок.       Играть Песнь Смещения для других было чуть труднее, чем для себя. Ему мало того, что требовалось вложить светлую ци в звучащую мелодию, так ещё принять тёмную энергию, пустить по своим меридианам и избавиться от неё без следа, чтобы та не загрязняла его тело. Зато мальчик казался веселее с каждой нотой, его сморщенное лицо искажалось в чём-то, напоминающим улыбку, пусть и немного пугающую.       Воздухе зазвучали последние ноты, после чего они мягко затихли и Чимин ощутил — в малыше больше не было ни доли тёмной ци. Чимин невольно улыбнулся, заметив как мальчик принялся двигать своими крохотными ручками и ножками, а когда парень протянул ему палец, то обхватил всей ладошкой один только мизинец Чимина, но хватка его была на удивление крепкой, словно он изо всех сил пытался удержаться за парня и никуда его не отпускать.       — Ты ему понравился, — заметил Цзиньпао, в его голосе слышалась улыбка.       — Я многим детям нравлюсь, — с доброй усмешкой заметил Чимин, оглянувшись на просыпающегося Умина, который принялся озираться в поисках Чимина. Заметив старшего, мальчик сонно вылез из кровати и подошёл ближе, сев под бок к парню. — Выспался? — Умин неопределённо что-то промычал, до сих пор находясь в попытках разбудить себя окончательно, то и дело зевая.       Они вышли в путь раньше, чем обычно: на этом настояли переживающие о ребёнке женщины. Чонгук от этого выглядел необычайно довольным — всегда он настаивал на более длительном отдыхе, заботясь о состоянии Чимина. Однако у изменений в его желаниях тоже были причины и самая главная заключалась в том, что вода в колодце оставалась отравленной, поэтому теперь им с Чимином придётся делить один сосуд на двоих. Это было не самым лучшим исходом событий в жаркой пустыне, но выбора у них особо не было, даже Цзиньпао ничем не мог помочь, поскольку все его сосуды тоже были отравлены.       К утру, когда воды оставалось всего на один день, Чонгук начал хмуро поглядывать на Баймина.       — Чонгук, лучше подождать до Хонго. Ни к чему распри в пути, — положив руку на плечо Чонгука, Чимин попытался заглянуть в глаза старшему, но тот метал искры в стоящего в стороне Баймина, который наверняка уже весь покрылся холодным потом от ощущения столь острого взгляда на себе. — К тому же он вряд ли прислуживает Киллиану. Если бы это было так то, наверное, мы об этом узнали, к тому же…       — Мне плевать кому он прислуживает, — возразил Чонгук, наконец опустив голову. Его взгляд тут же смягчился. — Если он навредил тебе, значит он должен за это ответить, — Чонгук оставил поцелуй на губах Чимина и обошёл его, направившись к Баймину. Чимину не осталось ничего, кроме как последовать за Чонгуком в надежде предотвратить хотя бы драку.       Впрочем, драться никому не пришлось. Как только Баймин увидел приближающегося к нему Чонгука, чья рука привычно лежала на рукояти катаны, мужчина шокировано распахнул глаза, в его глотке застыл испуганный вздох. Те, с кем он разговаривал, сначала не поняли причину столь резкой смены настроения, а когда увидели приближающихся, то растерялись ещё сильнее.       — Не убивайте, — Баймин упал на колени перед остановившимся Чонгуком, сложив руки в молитвенном жесте. — Я всё расскажу, всё отдам, только не убивайте, — взмолился мужчина.       — И что же ты расскажешь? — Хуами как всегда оказался рядом с местом, где происходило всё веселье. По-товарищески закинув на Чонгука одну руку, юноша с ухмылкой смотрел на стоящего перед ними на коленях Баймина. — Расскажешь о том, какая ты жадная до золота псина, готовая пойти на всё, лишь бы получить лишний лян? — Хуами оскалился, его речь привлекла ещё нескольких слушателей и постепенно вокруг них собиралась толпа, пока мужчина то краснел, то бледнел. — Что же, попробуй рассказать, может быть мы тебя помилуем и не скормим твой труп свиньям, — тон Хуами сквозил таким угрожающим льдом, что любой мог подумать о правдивости его слов, но Чимин точно знал: юноша просто забавлялся. Оставалось лишь вздохнуть и покачать головой, слушая сбивчивый, заикающийся рассказ Баймина.       Оказывается, мужчина не из благих намерений купил повозку для детей — ему хотелось подзаработать на этом. Всю дорогу он брал золото со своих товарищей, приговаривая как же теперь детям ехать удобно. И им в самом деле было удобнее, чем на лошадях со своими родителями, однако Чимин был несколько разочарован: в самом начале он действительно поверил в бескорыстность этого поступка. Как оказалось зря.       После было ещё множество его мелких ухищрений в желании получить как можно больше денег, однако ни для Чимина, ни для Чонгука, эти слова не имели никакой ценности, зато Хуами забавлялся и издевательски глумился над пристыженным мужчиной, чем только разогревал и так разгневанную толпу. Но, как бы Хуами ни хотелось развлекаться и дальше, Чонгук приказал перейти к самому важному, поэтому у Баймина не осталось выбора — он начал говорить.       С самого начала, когда Цзиньпао пришёл просить принять его в караван, Баймин тайно принял предложенное золото и рассказал остальным о Цзиньпао без упоминания платы за молчание, впрочем никто против не был, поэтому они без лишних проблем приняли его к себе. Однако спустя какое-то время Байми заметил близкое общение Цзиньпао с Чимином и остальными, поэтому решил поживиться ещё и на них, к тому же ему как раз вовремя поступило предложение о выгодном сотрудничестве.       Таким образом мужчина решил одной стрелой убить двух ястребов: рассказав Чимину о Цзиньпао, он получил золото от него и посеял зерно сомнений, о чём просил прошлый проводник, предложивший ещё более значительную плату за помощь. После этого, как только они выдвинулись в путь с двумя проводниками, мужчине платили за каждое малейшее действие, которое помогло бы людям поверить тому, кто едва не привёл их в руки смерти.       Самым дорогим было подсыпание неизвестного порошка с еду и воду Цзиньпао, а после, когда тот не стал чувствовать себя плохо, проводник велел проткнуть сосуд Чимина как того человека, который верил Цзиньпао больше всего. Вот только Баймин не заметил, что следом за Цзиньпао в тот день ушёл ещё и Юаньван, поэтому вместо того, чтобы подкинуть дров в разгорающийся костёр сомнений, он его самолично затушил.       А после, когда проводник пропал, Баймин не нашёл в себе смелости предупредить Чимина и Цзиньпао об опасности и признаться в своих нечистых делах. Он боялся, что Чимин и Цзиньпао, разозлившись, отнимут у него всё золото, да к тому же поведают всем остальным о позорных попытках озолотиться, но что для него страшнее потери всего своего состояния — так это смерть.       — Прошу, не убивайте, — отбивая земные поклоны, умолял мужчина. — Не убивайте, я всё отдам, всё что у меня есть, — всё лицо Баймина было в песке и слезах, он то и дело кланялся молчаливому Чонгуку. Чимину хотелось рассмеяться с того, как жестоко пошутила над мужчиной судьба, однако он сдерживался — смеяться в такой ситуации было бы слишком некрасиво.       Зато Хуами себя не сдерживал, в голос расхохотавшись. Насмеявшись вдоволь, он вытер выступившие в уголках глаз слёзы и взглянул на Чонгука.       — Ты хотел его убить? — конечно же Хуами хорошо знал Чонгука и был уверен в ответе, однако спросил, разыгрывая очередную потешную для себя сцену.       — Нет, — коротко ответил Чонгук, его лицо было всё таким же суровым.       — В таком случае могу тебя поздравить, жадная до потрохов Псина, — Хуами оскалился. — Ты сам всем рассказал всю правду.       Поднялся шум. Мужики хотели избить подлеца за обман, который чуть не погубил их всех, женщины принялись ругать его такими бранными словами, каких Чимин ещё никогда не слышал, хотя в Яолине жил с солдатами, любящими поругаться. Парень невольно взглянул на Умина, которому Фанлань закрыл уши под недовольное ворчание мальчика, желающего послушать брань.       — Подождите, давайте успокоимся, — Чимин попытался унять переполох, но его, очевидно, никто не слушал. Все были заняты Баймином, отвешивая ему всё больше тумаков, от которых мужчина только успевал закрывать голову руками. — Давайте не будем прибегать к насилию, всё можно решить мирным путём, — тщетно пытаясь дозваться до мужиков и женщин, Чимин предпринял ещё несколько попыток, после чего тихо вздохнул, на мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, его взгляд стал острым, словно лезвие.       — Всем замолчать! — громогласно отдал команду Чимин, сумев перекричать весь поднявшийся шум. Растерянные торговцы удивлённо на него воззрились, не ожидая услышать такого твёрдого приказного тона от обычно мягкого и степенного юноши. — Все свои разборки оставите на потом, сейчас вы пугаете детей, — Чимин кивнул в сторону кучки ребят, испуганно смотрящих на дерущихся взрослых. Часть женщин охнула, подлетев к своим драгоценным чадам. — Нам нужно отдохнуть и отправиться в путь, иначе ребёнок может погибнуть. Если кто-то не проснётся к закату, до Хонго будете добираться сами — мы никого ждать не собираемся, всем понятно? — Чимин окинул всех суровым взглядом и когда торговцы осоловело закивали, его черты лица потеряли резкость, на губах появилась улыбка. — Вот и славно. А теперь нам стоит лечь, чтобы всем чувствовать себя отдохнувшими, — его голос снова стал спокойным и мягкими.       Поражённые торговцы, продолжая кидать на Баймина злостные взгляды, всё же разошлись, больше не рискуя нарваться на гнев Чимина. Чонгук забрал у мужчины один из сосудов с водой и, положив руку на талию парня, увёл его в сторону, но уже через несколько шагов повернул Чимина к себе лицом и неожиданно накрыл его губы своими, утянув в жаркий, долгий поцелуй. Чимин едва поспевал за темпом Чонгука, успевая лишь хватать короткие вдохи, уцепившись за плечи старшего.       — Я люблю тебя, — оторвавшись от раскрасневшихся губ Чимина, прошептал Чонгук и ещё раз поцеловал, собирая всю влагу с чужих губ. — Пойдём спать, — и снова, как ни в чём не бывало, продолжил путь к их месту для сна, где они уже успели натянуть ткань, чтобы скрыться от палящего солнца.       А Чимин ещё долго не мог уснуть: его тело пылало, правда далеко не из-за стоящей в пустыне жары, и этот огонь Чимин потушить не был в силах. Он знал как, но, к сожалению, он не мог уединиться и ему пришлось долго лежать, смотря на спину Чонгука в мечтах наконец-то разделить с ним постель.