Дополнительные занятия (изменившие жизни?) /Мой учитель

Глава Одиннадцатая

Утро понедельника встретило Эштона назойливым будильником, который всё никак не хотел выключаться. Эштону пришлось со всей силы ударить по нему, чтобы он, наконец, заткнулся. Мальчик поднялся с кровати. На его телефон тут же поступило несколько сообщений. В уведомлениях висели сообщения от Калума и от мистера Хеммингса. На губах Эштона тут же появилась глупая улыбка. Вместо того, чтобы сперва ответить на сообщения друга, он тут же зашёл в диалог с учителем. Учитель писал: "Доброе утро, малыш! Как ты?" Эштон чувствовал себя влюблённым придурком. Его пальцы тут же запархали над клавиатурой. "Доброе утро, мистер Хеммингс :3 Я – хорошо. А вы как? ))" Он отправил сообщение и не став ждать, когда придёт ответ, поспешил собираться, так как он уже, кажется, опаздывал. Он быстро собрался, так же быстро позавтракал и вылетел из дома. Кажется, Калум уже покинул свой дом и отправился в школу. Эштон понял это по тому, что в последнее время он перестал опаздывать на первые уроки. Из-за Майки. Тот на него положительно влияет. Сегодня у него нет уроков у мистера Хеммингса, однако его ноги тут же привели его к полюбившимуся кабинету. Он робко постучался, но ответа не последовало как через минуту, так и через пять. Он толкнул дверь, та поддалась. Только хотел было войти внутрь, как завидел директора собственной персоной. Мужчина стоял у стола мистера Хеммингса. Кажется, он что-то искал. Лениво искал. Просто перебирал бумаги. Отодвигал их в стороны и искал что-то другое. Эштон хотел было развернуться и тихо и незаметно покинуть кабинет, как мистер Браун обернулся. Его взгляд пробежался по фигуре мальчика. Он поправил очки на носу и, кажется, добродушно улыбнулся. Однако эта улыбка пришлась не по душе мальчишке. – О, Эштон?! Я правильно помню? – спросил он, имея ввиду, правильно ли он назвал его имя. Эштон коротко и неохото кивнул, стоя в дверях. – Ты проходи, – он поманил его рукой, но ученик не сдвинулся с места. – Мистера Хеммингса пока нет в школе. Он подойдёт ко второму уроку. – он присел на край учительского стола, а Эштон всё же вошёл в кабинет, прикрывая за собой дверь, как того просил мужчина. – Как твои дела? – Всё хорошо, спасибо, – мальчик кивнул. Он не спешил задавать встречный вопрос, даже если того требовали правила этикета. – Делаешь успехи в предметах мистера Хеммингса? – Эштон кивнул. – Ну, я рад, – мужчина перевёл взгляд на стол. – Кажется, я нашёл табель твоей успеваемости за это полугодие, – он задумчиво перевернул листы на столе. – Можешь подойти и посмотреть. Эштон боязно и медленно подошёл к столу, на который опирался директор и принялся искать нужный листок. Его глаза быстро бегали по содержаниям каждого листа. Однако нужный листок так и не находился. У Эштона стало закрадываться подозрение, что его табеля о успеваемости вообще здесь нет. Пока мальчишка пытливо искал нужный лист, директор слегка сменил свою позу. Он поднялся со стола и встал позади ученика. Одна его рука легла на край стола, таким образом перегораживая путь в случае, если Эштон вздумает убежать. Вторая же рука аккуратно и незаметно подкралась к кудрявым волосам и быстро заправила длинную прядь за ухо мальчишке. От этого Эштон дёрнулся. Быстро обернулся. Хотел было отскочить от стола, однако рука, что мёртвой хваткой вцепилась в край дерева, не позволила ему этого сделать. Мальчик только врезался в неё, но уйти ему не удалось. – Куда же ты? – спросил директор и встал вплотную к ученику. Встал, вынуждая Эштона чуть ли не залесть на стол. Это и произошло, ведь директор в одно мгновение поднял его и усадил на край стола. Эштон крупно вздрогнул. – Что вы делаете? – он попытался оттолкнуть от себя мужчину, однако его сил было мало, чтобы сдвинуть с места директора. – Отпустите меня, – он толкал его в грудь, так как мужчина нарушил его личную зону комфорта. Он нагло влез на его территорию. – Малыш, не дергайся и всё будет хорошо, – его руки по-свойски легли на худые бёдра, а губы попытались найти тонкую шею. Однако мальчишка изворачивался. Эштону было противно. Противно от того, что к нему прикасается это стремный мужик. Противно, что к нему так относятся. Противно от того, что хочет сделать директор. Мальчик захныкал, так как ему не удавалось вырваться из захвата рук директора. Он не мог оттолкнуть его, чтобы быстро спрыгнуть со стола и покинуть кабинет. Однако, кажется, его всхлипы подействовали не так, как нужно было. Его всхлипы лишь распали мужчину. Директор еле слышно зарычал. Его руки принялись быстро растягивать молнию на своих джинсах. – Сейчас ты встанешь на колени и как следует отсосешь мне, ясно? – Нет, я не буду этого делать, – Эштон попыталась отодвинуться дальше от мужчины, подгибая ноги под себя. Однако мистер Браун быстро ухватил его за лодыжку и потянул обратно. Какие-то документы, листы и прочие вещи тут же попадали на пол, либо смялись под телом ученика. – Почему же? – на губах директора появился хищный оскал. Он пугал его. Эштона пугал как оскал, так и сам мужчина. – Почему я это должен делать? – Эштон с силой толкнул директора. Мистер Браун чуть пошатнулся, и это дало Эштону возможность быстро спрыгнуть со стола. Однако он не успел далеко отойти, так как мужчина прижал его к столу. Его руки, как и бёдра тут же нашли попку ученика. Эштон был прижат к столу. У него не было возможности вырваться из его хватки. Попой он чувствовал пах директора. Так противно. Мужчина позади него тёрся о него. Его руки вцепились в край стола, по обе стороны от него, не позволяя Эштону двигаться. Мальчик хныкал. Кажется, из его глаз уже брызнули слезы. Он всхлипывал. Он не знал, что делать. Его мозг отказывался работать. Он лишь чувствовал, как крупные ладони мужчины гладили его по бокам, по бёдрам, спускались к ягодицам. Оглаживали живот через ткань рубашки и спускались к паху. Мужчина позади него тяжело дышал. Его дыхание приходилось мальчику на шею. – Пожалуйста, отпустите меня... – Эштон попытался ещё раз вырваться, однако это лишь усугубило ситуацию. Мистер Браун только сильнее вжал его своими бёдрами в стол. Мальчик заплакал. Плакал он громко. Когда он попытался позвать кого-нибудь на помощь, широкая ладонь тут же закрыла его рот. Он хотел было укусить его за пальцы, однако мужина тут же нагнул его к столу. Грубо прижал грудью к поверхности дерева, а сам тут же завозился позади. Эштон заплакал с новой силой. Он лишь наделся, что кто-нибудь зайдёт в этот момент, и он будет спасён. Только он, кажется, приготовился к самому худшему, крепко зажмурив глаза и стиснув зубы, как дверь в кабинет открылась, а на пороге предстал мистер Хеммингс. Он сперва совершенно не понял, что происходит, а потом его глаза увеличились в размере. Кажется, связка ключей, что была в его руках, упала на пол. – Что здесь происходит? От неожиданности мистер Браун отпустил ученика. Он обернулся и увидел мистера Хеммингса. Эштон тут же вынырнул из под него и побежал к учителю. Учитель завёл его за свою спину. Он закрыл ученика от директора своей грудью. То, что он увидел, конечно, повергло его в шок. Значит, приходит он в собственый кабинет и видит такое. Видит, как этот стремный мужик прижимает его мальчика к столу, а сам, кажется, готовится воспользоваться его телом. Люк сжал зубы от злости. Ему так захотелось врезать мистеру Брауну. Мужчина, кажется, не испытывал как угрызений совести, так и стыда. – О, мистер Хеммингс? – мужчина поправил свою одежду. Отлип от стола и подошёл к паре. Мистер Хеммингс старался не подпускать директора к мальчику. К его мальчику. Мистеру Брауну, кажется, были не понятны действия Эштона. Мальчишка побежал к мистеру Хеммингсу как утопающий к соломинке. Но это и понятно. В такой ситуации будешь рад любому человеку, который буквально спас тебя. Вот и Эштон поступил так же. – Я ожидал вас ко второму уроку, – задумчиво произнёс мужчина. – Почему это? Я вроде чётко сказал, что немного задержусь и, возможно, опоздаю на первый урок. Разговора о том, что я подойду только ко второму уроку – не было, – и из его слов Эштон понял, что мистер Браун обманул его. Нагло наврал, чтобы мальчик не уповал на чью-либо помощь? – Ясно, – хмыкнул директор. – А вы ждали меня ко второму, потому что хотели воспользоваться как моим кабинетом, так и Эштоном? – мистер Хеммингс нащупал рукой рубашку Эштона и сжал в пальцах. Он чувствовал, как мальчишка позади него всхлипывал. Эштон пытался сдерживать слезы. Мистер Хеммингс чувствовал, как мальчишка жался к нему. Он чувствовал, как тот сжимал в кулачках толстовку на его спине. Он чувствовал, как ученик дрожал. – Ну почему сразу воспользоваться? – слабо возмутился директор. Он попытался заглянуть за спину учителю, однако это у него не вышло. Мистер Хеммингс тут же отошёл в сторону, закрывая собой Эштона. – Просто хорошо провести время вместе. Да, Эштон? – Вы пытались меня изнасиловать, – крикнул ученик. – Да будет врать то, – мужчина нахмурился. – Ничего такого не было. Сдаётся мне, ты не особо то сопротивлялся, – он передернул плечами. – Он слабее вас – это во-первых, а во-вторых, это домогательство. Это статья. Вы понимаете, что пытались сделать? – голос учителя становился как громче, так и яростней. Он был зол. Взбешён. Его человека тронули. Его человеком пытались воспользоваться. Его кудрявым мальчиком. – Я предлагая вот что: мы забываем об этом инциденте, – предложил мужчина, сцепив руки в замок. – С чего мы должны об этом забывать?Вы домогались до ученика. Вдумайтесь как в эти слова, так и в свои действия. Вы... Вы хотели изнасиловать ученика!!!! – Так, я предлагаю вот что, – казалось слова мистера Хеммингса никак не повлияли на мужчину. – Или мы забываем обо всём или с завтрашнего дня вы уволены, а Эштон... Так ведь тебя зовут? А в прочем, не важно. Вы с завтрашнего дня будите уволены, а пацан отчислен. Вы этого хотите? – Вы не посмеете, – сквозь стиснутые зубы процедил Хеммингс. Он зло смотрел на директора. – Хотите это проверить? – и не услышав ответа на свой вопрос, директор лишь хмыкнул. Последний раз кивнув плотоядный взгляд на ученика, он покинул кабинет. Мистер Хеммингс от злости отшвырнул свой чемоданчик в сторону. Так хотелось ударить кулаком по стене. Выплеснуть эмоции. Злость. – Придурок, – прорычал он. Мальчик же, наверное, не выдержав всей этой давки, расплакался. Мистер Хеммингс тут же посмотрел на Эштона. Плечики того вздрагивали, он глотал слезы, обнимая себя руками. Учитель тут же подлетел к ученику. Взял его лицо в руки и заглянул в глаза. – Хэй, Эштон, – он смахнул слезы с его щёк. – Хэй, Эштон, посмотри на меня, – когда Эштон не поднял взгляда, мистер Хеммингс принялся покрывать его личико короткими нежными поцелуями. – Ты в порядке? Он не успел тебе навредить? – мальчик всхлипывал. Казалось, он не мог вымолвить и слова. Мистера Хеммингса злило то, что этот мужик довёл его мальчика до такого состояния. Он напугал его. – Эштон, ответь, пожалуйста. Он не сделал тебе ничего плохого? Эштон лишь помотал отрицательно головой. Всхлипывать он не переставал. Мистер Хеммингс прижал его к себе. Его руки обнимали его за шею, а подбородок он положил мальчику на голову. Эштон же обнимал его за талию, сжимая в кулачках толстовку на его спине. Он по-прежнему плакал, но, кажется, стал успокаиваться. – М-мистер Х-хеммингс, я очень рад, что вы здесь, – икая, сказал мальчик. Его слова, словно бы ножом пришлись по сердцу учителя. Мистер Хеммингс разорвал объятия, чтобы посмотреть в заплаканные глаза. – Эштон, это я виноват, я не должен был... – Мистер Хеммингс, вы не виноваты, вас не было... – мальчик осёкся. – Вот именно, меня не было, хотя я должен был. Я должен был быть здесь. – Спасибо, что пришли, – и мальчик благодарно прижался снова. Мистер Хеммингс прижал голову мальчишки руками к своей груди. Это его мальчик. И никто не посмеет тронуть его пальцем. Однако директор посмел. Он посмел, и что-то подсказывает Люку, что мистер Браун знает больше положенного. Знает то, чего знает ему не нужно. Осознание этого факта заставило Люка стиснуть зубы. Нужно что-то делать. Если директор пошёл на такие меры, значит он знает. Знает и, возможно, видел. Видео что-то. Он воздействует на них. У него есть определённые рычаги воздействия. Он знает, как и куда давить, чтобы получить искомый результат. Если директор что-то видел, то нужно сделать так, чтобы его догадки не подтвердились. – Слушай, Эштон, нам, наверное, нужно рассказать о случившемся, – задумчиво произнёс он. – Нет, мистер Хеммингс, я не хочу, чтобы вас увольняли, а меня исключили. – Ты прав. К тому же, наши отношения тоже могут всплыть наружу. Я вот, что предлагаю: лучше бы нам прикрыть нашу самодеятельность на какое-то время. – Почему? Вы предлагаете...? – мальчишка нахмурился. Кажется, до него тут же дошёл смысл слов учителя. Он разорвал объятия и отошёл назад. – Вы предлагаете нам перестать... – На какое-то время, Эштон, – напомнил мистер Хеммингс. Он аккуратно протянул руки в сторону ученика. – Я просто боюсь, что директор что-то знает. Я не хочу рисковать ещё больше. Знаешь, ты мне дорог. Ты мне очень дорог. И я не хочу потерять тебя из-за, кажется, какой-то мелочи. Поэтому, давай постараемся сбавить обороты. – Вы предлагаете вернуть всё, как было? – аккуратно и боязливо спросил Эштон. – Нет, сделать вид, что всё, как прежде, – мистер Хеммингс всё же добрался руками до мальчика и снова притянул его к себе. – На какой-то время мы перестанем контактировать к школе. Сделаем вид, что всё, как прежде. – А разве мы как-то контактировали в школе? – мальчишка поднял глаза на мистера Хеммингса. – Да. Если ты не помнишь, то на днях ты... – мужчина осёкся. – На днях я что? – на губах ученика появилась хитрая улыбка. Слезы, кажется, высохли с его щёк. Теперь он улыбался. Кажется, ничего, словно и не было, однако произошедшие события не стирались из памяти. Даже, если Эштон улыбался, мистер Хеммингс знал, что вся ситуация повергла его в шок. Мистер Хеммингс сжал мальчика в объятиях, не ответив на его вопрос. Как же он испугался за него. Испугался за то, что директор всё же смог причинить ему вред. Также он злился от того, что директор трогал его мальчика. Трогал Эштона. Только представив, что было, митсер Хеммингс сильно сжал зубы. Директор трогал его мальчика. Он довёл его до слез. Он домогался до него. Его грязные руки трогали его мальчика. Этот стремный мужик пытался воспользоваться его мальчиком. – Слушай, Эштон, ступай на уроки. Я попрошу тебя быть на телефоне. Если вдруг что случится, звони мне сразу же, хорошо? – Эштон слабо кивнул. Такой ответ не удовлетворил учителя. Он взял его лицо в руки. – Эштон, ты меня понял? Звони сразу же. Я просто не прощу себе того, если с тобой что-нибудь случится. Ты меня понял? – Да, мистер Хеммингс, – мальчик кивнул. Люк пылко поцеловал его. Поцеловал своего мальчика. Эштон цеплялся руками за толстовку на его спине, отвечая не менее активно. Договорились больше не встречаться в кабинете. Договорились, чтобы Эштон вообще больше не подходил к этому кабинету без надобности. Пол дня в школе Эштон чувствовал себя странно. Точнее, он теперь боялся передвигаться по школе. Ему казалось, что мистер Браун следит за ним по камерам. С чего он вообще к нему пристал? Зачем он так сделал? И почему то слова мистера Хеммингса о том, что директор что-то подозревает, звучат всё убедительней. Это логично, ведь, кажется, у школы есть как глаза, так и уши, и это вовсе не удивительно, что мистер Браун быстро обо всём догадался. А точно ли он что-то знает? Не известно. Но мистер Хеммингс прав. Лучше отрезать на корню все его догадки, нежели потом разгребать всю эту кучу проблем. Эштон все уроки выглядел поникшим. Калум не лез с расспросами. Лишь поглядывал в сторону друга, таская с собой Майки под боком. Майки, на удивление, был тише обычного. Все, словно переняли настроение кудрявого. Весь день Эштон скучал по мистеру Хеммингсу. Казалось, они не виделичь пару часов, но Эштон мечтал снова попасть в объятия своего учителя. Так сильно хотелось прибежать в родной кабинет и упасть в объятия мистера Хеммингса. Они не виделись только пару часов, а всё тело уже соскучилось. Наконец, урок у мистера Хеммингса. Кажется, Эштон бежал в кабинет на всех порах. Он буквально прилетел на крыльях любви в нужный кабинет. Однако, когда он переступил порог кабинета, то не встретил привычной радости, объятий и глаз-сердечек. Этого всего не было. Мистер Хеммингс просто стоял у своего стола, скурпулезно разбирая кипу документов. Его голова даже не повернулась в сторону кудрявого. Кажется, ему было всё равно, что Эштон здесь. Ему, кажется, было всё равно, что Эштон пришёл. Он не обратил никакого внимания на него. Он лишь делал то, что делал до этого. Эштон решил не напоминать о себе и тихо приземлился за парту. Калум плюхнулся рядом, но его вниманием тут же завладел Майки. Эти двое голубков мило ворковали друг с другом, не замечая никого и ничего вокруг. Эштон же смотрел на мистера Хеммингса и недеялся, что его тоже почтят редким взглядом. Однако мистер Хеммингс остался непреклонен. Хотя, зачем Эштон просит этого? Они же договорились не контактировать. Какие слова мистера Хеммингса были не понятны Эштону? Вроде всё чётко и предельно ясно. Эштон лишь вздохнул и понуро опустил голову. Начался урок, и мистер Хеммингс пробежался взглядом по ученикам, отмечая, кто есть, а кого нет. В этот момент Эштон очень надеялся, что из взгляды пересекутся. Но нет. Мистер Хеммингс, словно бы намерено увел от мальчика взгляд. Эштон снова сник. Кажется, мистер Хеммингс объяснял новую тему, однако в кудрявой голове вся информация не оседала, не запоминалась. Обладатель кудрявых волос не хотел её запоминать. Какой смысл? Почему то вся эта ситуация стала напоминать ему то, с чего они начали. Всё это напомнило его прежнее отношение к мистеру Хеммингсу. Он ведь ненавидел этого учитель. Терпеть не мог ходить на его уроки. Он ведь не готовился, не делал домашнее задание. А потом в какой-то определённый момент всё перевернулось с ног на голову. Потом всё изменилось. Изменилось причём очень быстро. Изменилось, а Эштон, кажется, только и поспевал за этим всем. Урок шёл муторно, скучно и долго. Максимально долго. Мистер Хеммингс, к счастью, или, к сожалению, не спрашивал Эштона. Но, однако, сам Эштон очень хотел ответить. Он даже тянул руку, просился отвечать, но мистер Хеммингс, словно бы его не видел. Не хотел видеть. – А почему вы не спрашивайте Эштона? Он уже битый час руку тянет, – словно бы не в значай спросил Майки. Эштон тут же посмотрел на нового знакомого. Майки взглянул на него, и по его взгляду было понятно, что он не понимет причину, по которой он, Эштон, и мистер Хеммингс перестали взаимодействовать. Хотя, казалось бы, откуда он то знает?! Но Майки всегда был догадливым, внимательным и проницательным. Сам мистер Хеммингс тут же замял эту тему. Перевёл тему. Искуссно перевёл тему. А Эштон снова сник. Он посмотрел на Майки. Он пытался своим взглядом рассказать Майки о ситуации. – Мистер Ирвин, вы почему ещё не приступили к заданию? – раздался холодный, как сталь голос учителя. Эштон вздрогнул, перевёл взгляд на мистера Хеммингса и не узнал человека, к которому успел привыкнуть за эти несколько дней. Куда делся тот нежный взгляд? Куда делась та широкая улыбка? Куда делись лучистые морщинки у глаз? Куда делся его любимый учитель? – Сейчас начну, – пискнул кудрявый и низко склонил голову над партой. Кажется, такую резкую смену эмоций да и поведения мистера Хеммингса заметил даже Калум. – Жёстко он тебя, – отвесил друг свой комментарий. Наверное, раньше Эштон бы ответил на его подкол, пошутил бы, но не сейчас. Тогда он бы определённо точно назвал бы мистера Хеммингса полным козлом. Сказал бы, как он его заебал. Однако сейчас он может вспомнить только жаркую ночь, что они провели вместе. Слова Калума о том, что мистер Хеммингс жёстко обошёлся с Эштоном, напомнили ему тот момент, когда мистер Хеммингс грубо и резко брал его в ту ночь. Воспоминания той ночи заставили Эштона покрыться румянцем. В ту ночь ему было очень хорошо. Он бы хотел повторить. Он очень хочет повторить. Повторить после того, как класс опустеет. Повторить. Повторить все те действия, всё, что они делали тогда. Он ждёт, когда мистер Хеммингс оставил его после урока и скажет, что сегодня он, Эштон, не работал на уроке. Он, наверное, накажет его. Мистер Хеммингс, наверное, опустит его грудью на свои колени, когда будет сидеть за столом. Он, наверное, пройдётся ладонью по нежной коже его ягодиц. Он отшлепает Эштона. Скажет ему скулить и просить больше. Эштон поерзал на стуле. Перевел взгляд на мистера Хеммингса. Тот стоял у доски и что-то записывал. Белый мел с ужасным звуком проходился по поверхности доски, вызывая неприятные ощущения. Кудрявый сжал ноги вместе, так как чувствовал, что становится твёрже внизу. Боже, сейчас это вообще не во время. – Мистер Хеммингс, можно выйти? – его рука одиноко взмыла вверх, а тонкий тихий голос звучал, как гром среди ясного неба в полной тишине класса. Мистер Хеммингс тут же обернулся. Пробежался взглядом по мальчику. Задержался на красных щеках и кончиках ушей. – Да, конечно, – разрешил он. И Эштон уверен в том, что взгляд учителя проводил его до двери, а потом ещё долго следил за его фигурой, удаляющейся в коридоре. Эштон спиной чувствовал взгляд мистера Хеммингса. Всю дорогу до мужского туалета Эштон еле терпел. Он сильно хотел прикоснуться к себе. Проскользнув в помещение, Эштон пробежался взглядом по кабинкам. Все оказались пусты. И это на руку. Он не особо хочет снимать напряжения, когда за стенкой кто-то будет либо громко ходить в туалет, либо громко затягиваться электронной сигаретой. Мальчик закрыл дверь на щеколду и прислонился спиной к стенке. Для начала нужно успокоить бешенно колотящееся сердце. Нужно прийти в себя, и, возможно, ему не придётся передёргивать в школьном туалете. Блин, так низко звучит. Как он докатился до такого? Мальчишка всё же опустил руку на пах. Слегка сжал себя, плотно стиснув зубы. Боже... Он нырнул рукой под пояс школьных брюк, обогнул резинку боксеров и коснулся себя. По всему телу, словно прошёлся разряд тока. Он обхватил себя кольцом и сделал пару движений вверх-вниз. Так приятно. Слегка прохладная ладонь так охлаждает его разгоряченную плоть. Он еле слышно простонал. В его ушах набатом била кровь. Он даже не услышал, как дверь в туалет открылась, и в помещение кто-то вошёл. Он не заметил и то, что кто-то встал рядом с кабинкой, в которой был он. Мальчик старался стонать тише, а рукой двигать медленнее, чтобы не выдать всю свою деятельность. – Эштон, ты там? – в кабинку раздался стук, отчего мальчишка подпрыгнул на месте. Его рука вынырнула из брюк. Он понял, кто это. Он понял, кто стоит по ту сторону кабинки. Он гулко сглотнул, стараясь тихо застегнуть ширинку. – Эштон, я знаю, что это ты. С тобой всё в порядке? – в голосе учителя сквозило беспокойство. – Открой, пожалуйста. – Со мной всё в порядке, – выдавил из себя Эштон. Он почувствовал, как член в брюках заинтересовано дёрнулся на голос учителя. На его тело. Только стенка разделяла их. – Я не верю. Так не звучит. Открой, пожалуйста. Эштон совсем не хотел открывать дверь, однако его рука уже потянулась к ручке. Быстрым движением мальчик открыл дверь. Он по-прежнему прислонялся к стене. Руки его находились у паха. Он, конечно, успел запрятать своё имущество в нижнее бельё, но это не избавляло его от объяснений. Хотя, объясняться не нужно, сразу всё понятно. Все факты на лицо. Мужчина какую-то долю секунды смотрел на него. Его взгляд метался от покрасневшего лица ученика до его стояка. Эштон, кажется, слышал, как быстро мысли в голове учителя сменялись одна на другую. – Пододвинься, – он отодвинул мальца в сторону и сам шагнул в кабинку. Закрыл за собой дверь и под удивлённый взгляд опустился на колени. – Мистер Хеммингс, что вы делаете? – с запинкой спросил ученик. – Разве сейчас не урок? – Урок. Я дал всем контрольную, а ты ушёл, – ответил мужчина, смотря на мальчика снизу вверх. Его тонкие пальцы умелыми движениями снова освободили член Эштона из плена тканей. Мальчишка ударился затылком о поверхность стенки кабинки. Он боялся опускать взгляд вниз. Боялся увидеть то, как губы учителя обхватят головку его члена. Он боялся смотреть на то, как мистер Хеммингс будет отсасывать ему. Он боялся смотреть, так как понимал, что не продержится долго. – Мистер Хеммингс, – прохныкал он, запуская пальцы в волосы мужчине и притягивая его ближе. Мистер Хеммингс позволил мальчику управлять собой. Он позволил мальчику направлять себя туда, куда нужно было. Учитель расслабил горло и позволил Эштону сделать толчок. Толкаться в это бархатное горло было приятно. Это было чудесно. Он чувствовал, как горло учителя правильно и так нужно сжимало его со всех сторон. Это было так приятно. Эштон не мог видеть то, как мистер Хеммингс помимо того, что работал ртом, также запустил свою руку в брюки и неспешно двигал рукой по члену. Он делал, можно сказать, двойную работу. Он доставлял своему мальчику наслаждение и сам не отставал. – М-мистер Х-хеммингс, – проскулил Эштон. Его бёдра не сильно быстро, но и не медленно толкались навстречу рту учителя. Он крепко сжимал волосы в кулаках. Глаза его были плотно зажмурены. Он чувствовал, как горячее дыхание учителя приходилось ему на низ живота. Мальчик извивался от переизбытка чувств. Он, казалось, пытался отстраниться, но в то же время притянуть голову учителя ближе к своему паху. Он опустил взгляд вниз, на мохнатую голову. Мистер Хеммингс стал достаточно активно и быстро сосать, не прекращая дрочить себе. – Мистер Хеммингс, пожалуйста... – захныкал он, усиливая хватку. Он принялся активно толкаться в горячий рот. Его глаза закатились, рот приоткрылся. С его уст срывались еле слышные стоны. В ушах стучала кровь, однако он слышал этот пошлый звук минета. Он слышал, как хлюпает естественная смазка, растираемая губами учителя по его члену. Мальчик больше не мог терпеть. Он попытался отстраниться, чтобы излиться куда-нибудь рядом. Но мистер Хеммингс вцепился в его бёдра, не позволяя отстраниться. – Мистер Хеммингс, я сейчас уже.... – всхлипнул он. Он уже не толкался в рот учителя. Его пальцы бессмысленно скользили по стенке позади. – Кончай, – выдохнул он, на секунду выпустив член ученика изо рта. – Кончай в мой рот. Я хочу тебя попробовать. Эштон зажмурился до белых пятен перед глазами. Он до боли прикусил губу и почувствовал, как... Он почувствовал, как узел, что завязался с самого начала, постоянно стал развязываться. Точнее говоря, он развязался полностью. Он развязался, выплескивая с собой как фейерверки из эмоции, так и полупрозрачую жидкость. Эштон ослабил хватку, опуская волосы из своих пальцев полностью. Он устало прислонился затылком к стене. Он чувствовал, как ноги его ослабли, собственно, как и всё тело. Его стало клонить в сон. Мистер Хеммингс, проглотив всё, что дал ему ученик, поднялся с колен и вытер рот тыльной стороной ладони. Его мальчик был слегка солоноват на вкус, но это даже понравилось ему. Вторая его ладонь висела вдоль тела, испачканная в собственной сперме. Брюки, как и нижнее бельё, которое он спустил в самом начале, теперь были на нём. Мужчина удовлетворенно улыбался. – Мистер Хеммингс, – Эштон вымученно улыбнулся. – Мистер Хеммингс, почему вы пошли за мной? – Просто волновался, – мужчина прикоснулся своими губами к алым губам мальчика. Эштон тут же почувствовал собственный вкус на губах учителя. – А ещё я весь урок чувствовал твой плотоядный взгляд. Эштон, мы же договорились...Эштон, потерпи чуть-чуть. – Я не специально, – мальчишка растаял в руках учителя. – Просто вспомнил ту ночь, – его щеки порозовели. – Какую ночь? – горячий шёпот обдал ухо ученика. – Ту ночь, которую мы провели вместе? – Эштон лишь кивнул. Он увёл стыдливый взгляд, только вспомнив, как стонал в ту ночь, прогибаясь под его учителем. – Я правильно помню, что в ту ночь ты стонал только моё имя? – Эштон лишь захныкал. Кажется, он снова стал возбуждаться. – Мистер Хеммингс... – его бёдра непроизвольно толкнулись навстречу бедрам учителя. Кажется, мистер Хеммингс что-то переосмыслел. Он стремительно отошёл от ученика, которого прижимал к стенке несколькими секундам раннее. – Эштон, мы не можем, не здесь, – он отвернулся от ученика. – Я знаю, – достаточно тихо ответил Эштон. На этом всё и закончилось. Они быстро разошлись и оставшуюся часть дня не виделись. Мистер Хеммингс шарахался от Эштона, как от огня. Да и Эштон не подходил к мистеру Хеммингсу. Они не трогали друг друга. Не смотрели в сторону друг друга. Можно сказать, что игнорировали, но однако же можно было заметить эти небольшие гляделки на уроках.