Lath peth Silmarillion

— Дождаться, пока я буду в отчаянии… как хитро с твоей стороны, — шепчет Майрон, обернувшись на звук. Только Мелькор к нему мог прийти сюда. Больше никому нет дела: ни до него, не куда он заберется — с каждым днем всё дальше и выше, к облакам и холоду ветров. — Ты думаешь, я ждал нарочно? — вкрадчиво интересуется Мелькор. Присаживается на скалу рядом с майя. — Я хочу помочь тебе. — Я знаю, — вздыхает он и поднимает взгляд в небо. К Эру. Пусть он заберет его слезы и не даст им пролиться пред тем, кому сейчас особенно сильно хочется сдаться. Приходится смахнуть их рукой – Эру глух даже к такой простой просьбе. — Так что же тебе мешает? — Я не… — он сипло вздыхает, сглатывая ком в горле. — Не могу, понимаешь? — Тебе нравятся страдания, Майрон. Века пройдут, а Аулэ так и будет искать глупых податливых умельцев, а не алмазы в золотой огранке. Аулэ эгоистичен и слеп — он помешался на своих созданиях, гномах. Совершенство в искусстве уже давно для него не в приоритете. Майрон отчаянно головой качает, отрицая такую глупость. Мелькор прав, он знает. Знает, но видеть этого не хочет, не может себе позволить, он знает, что тот изменник Песни, что только разрушения им посеяны. И творения его — разрушительные шедевры — он видел своими глазами. Так что, если для великолепия требуется разрушение? Как плата, за цена. Майрон бы рад отрицать это, как велит Эру, но он повидал совсем другое. И он верит увиденному, даже если не хочет. — Майрон, в чем ты сомневаешься? В том, абсолютно ли я честен с тобой? — шептал искуситель. — Замолчи! — шипит он, хватаясь за голову. Он не может… не может… не может… Мелькор, замолчал. Так притих, что казалось, исчез. Но он лишь отвел взгляд и принялся терпеливо ждать. Это убивало. Мелькор… Он ведь на самом деле не плохой, разве нет? Отвернуться от Эру… Такого прежде и в мыслях не было. Поиск совершенства важнее. Поиск нового, порядка и распределения. Там, куда они зашли общим советом Валар, не хорошо. Можно лучше, не так ли? Майрон уже не знал, его ли это мысли, или Мелькор вновь заглянул в его разум. Но сопротивляться сил не было. Майрон сжал кулаки, выдохнул и наконец обернулся к Мелькору, смотря сложным взглядом, сочетая в себе отчаяние, интерес, боль и возрождающаяся надежду. — Я твой, Темный Властелин, — эти слова даются очень тяжело. Майрон преклоняется на колени в олицетворении избрания для себя нового Властелина. После становится неожиданно легко, словно пали все прежние оковы.