Lath peth Silmarillion

Большой зал, как всегда, переполнен светом. Был бы этот зал еще и роскошен, как у Короля Мира, как у других валар, Курумо бы не чувствовал себя здесь столь потерянно. Всё было на своих местах: богам – величие и богатства, а пришедшим – трепетать от величия. Здесь было... вполне красиво. Однако, совершенно не богато и роскошно. Ортхэннэр говорил, здесь царит гармония. Курумо так и не определился с мнением на этот счет. Ему было однозначно неуютно. И в то же время словно всё помещение старалось быть как можно уютнее – менее величественным и устрашающим. От этого в душе возникали противоречия. Курумо как всегда выбрал самый рациональный путь решения – не замечать эти мелочи. Он шел к Тано, забыв, что тот не любит восседать на троне днями. Где его искать, Курумо не знал и спросить ни у кого не мог – он точно знал, что все в Лаан Гэлломэ относились с нему с недоверием и нелюбовью. Как и в Валиноре... Что-то не меняется никогда. Курумо оскалилися отвратительным мыслям, но получилась только очень жалкая улыбка. Как будто покои Тано нарочно выворачивают его душу, чтобы вместо злобы и обиды хотелось воскликнуть то, что взаправду в мыслях: "Люби меня!" – Я и так люблю тебя, Морхэллен. Голос Мелькора был тихим, но неожиданность его появления чуть не заставила Курумо вскрикнуть. Он весь вздрогнул, но не издал ни звука, и опустился на колени перед Тано. Старался не думать слишком громко, однако услышанное им вносило в мысли ураган хаоса, и это разглядеть мог не то что Вала – любой эллери. "Любит? Разве? Какая глупость... Тихо. Не думать. Не сейчас! Но, Тано..." – Сколько раз говорил – не нужно при виде меня на колени падать. – Всюду разочаровываю вас... – прошептал Курумо, но не закончил мысль – Мелькор поднял его за руки и посмотрел таким взглядом, что захотелось исчезнуть. – Это не разочарование, – покачал головой Тано. – И любовь нельзя заслужить так, как ты пытаешься сделать это. Ее не будет больше или меньше. Она просто есть. Курумо молчал. Слов он подобрать не мог, да и что ему было говорить? Но невольные образы рисовали в мыслях непозволительные картины: просторная пустая и холодная зала, ощущение покинувшего присутствия тех, кто был здесь до него, одиночество, страх, попытки достигнуть совершенства... страх быть отвергнутым, ненависть быть среди никчемных... бесконечные попытки сделать нечто идеальное – в надежде угодить; маленький тлеющий огонек в руках, согревает – только бы не затух, ведь большего ему не получить; ладони сжимают эту крошку света, она гаснет. Курумо вздрагивает от волны холода. Глаза становятся чуть влажными от слез. Сколько еще совершенств нужно сотворить, обменять на огоньки, чтобы стало теплее? Мелькор же – как воплощение этих огоньков. Готов раздать ему их сколько потребуется, но Курумо знает – не нужно. Он обожжется. И тогда будет лишь хуже. Он резко отступает от Тано, ведь прекрасно понимает – тот видит все его слишком яркие мысли. – Морхэллен... – Простите меня! – шепчет, чуть не сорвавшимся голосом Курумо и, как при иных обстоятельствах бы себе не позволил, сбегает прочь. Нет в мире любви, которая его теперь спасет.