Lath peth Silmarillion

– Так вот, кому ты уготовил самую большую партию, – шипит Мелькор, когда видит образы. Мелькор был создан первым. Он видел пустоту, видел то ничего, из которого создано всё. Он преисполнился в этом, и он же – смог разглядеть конец замысла Эру. В то время как другие айнур, созданные уже вслед за Мелькором, не обладали столь безграничным виденьем – сами мешая себе. Но в этом же было их спасение друг для друга. Зачем только Эру удумал создать себе кукол?.. Мелькор знал, что и он сам – кукла бесполезная. Он знал, что противопоставить идее создателя ему нечего – всё в итоге канет в небытие, исчезнет, вернется в исходную силу, энергию. Останется один Эру... или его не останется тоже? Этого Мелькор не разглядел. Этого, вероятно, не знал и Эру. Они начали Песнь. Мелькор менял всё, к чему только мог прикоснуться, касался каждой темы, переделывая на свой лад. Не идеальный, сочиненный на ходу, взамен задумке Эру. Создатель был зол, ведь кукла не должна была иметь свою волю. Но для всевышнего то лишь игра, неугодный поворот событий, когда игрушка упала. Мелькор оттолкнул от себя близстоящих айнур, направился к Эру. Может ли кукла убить? Может ли вещь, принадлежащая кому-либо, навредить владельцу? В теории... Но против Эру выходка Мелькора обернулась безграничным провалом. Когда другие айнур ушли в Арду, старшему осталось лежать пылью в пустоте Эа, собирая прах и помыслы свои, воспоминания, силу, планы мечты и цели. Едва ли он смог по крупицам собрать любовь. Но и без нее можно. Цель при нём, и он отдался ей еще до того, как зазвучали первые ноты Песни. Он спустился в Арду в след за всеми. Облик его уже не тот, что был прежде. Мелькор скорее направился к Манвэ. Увидев издали, не стал лишний раз попадаться на глаза. Его целью была Арда – и уже скоро Средиземье исказилось подстать его личному замыслу. Квэнди – такие же безвольные пред Валар, как айнур – пред Эру. Но и этому стоило уделить внимание. Ведь то было в его Песне. Искажать живое было намного тяжелее. Но к тому времени на стороне Мелькора было уже немало майяр, коих не минуло Искажение... Один только Майрон понимал суть. Он остался Восхитительным, хотя и согласился отдать за то болезненную цену – любить безответно. – Итак, Мелькор, ты хотел стать "Королем Мира"? – суд валар был бесстрастен к проигравшему пленнику. Мелькор скривил губы в усмешке. – Если вам хочется называть это так... – голос стал вкрадчивым, – Король – это тот, кто принимает решения здесь и сейчас. Не на будущее и прошлое. Не навсегда. Не несет в себе ни потерь сил, ни затрат, ни бремя созданного... Я же, как вы могли заметить, занят изменением... – Искажением! – Называйте как вам угодно! – крикнул Тёмный. Трёхсотлетнее заключение встретило его ледяным одиночеством. Глаза наслаждались приятной темнотой, словно в безвременье, но слух страдал от бесконечной мертвой тишины. Иногда Мелькор тихо пел. Он знал, что это принесет лишь рассеивание, что это ему вредит – но он хоть раз занимался чем-то иным?.. А виною тому цель. В Мандосе Мелькор готов был ее проклясть. Касался руками холодных металлических цепей, бил по неотёсанным кирпичам – но перегорал и возвращался к изначальной идее и усталому спокойствию. Садился, обнимая руками колени, чтобы сберечь то, что осталось. Заключение подошло к концу, теперь Аман должен был стать его домом. С этими квэнди он уже мало что мог сделать, однако, постарался с Феанаром, и вновь укрылся на востоке, сбежав из проклятого Валинора. Сильмарилли были ему нужнее. Сила валар в Древах – в камнях – уже не сила валар, как бы они на то ни надеялись. Это уже частичка Арды, которая забрала ее, силу айнур, руками Феанора – такой же куклы Арды, как и всё прочее. Бесполезное. В никуда. Рассеивание. Обжигает. Сау сковал камням оправу, ни на мгновение не поведясь на их чарующий свет. Только лишь на Мелькора взглянул с особой тоской. Люди были вне замысла Эру. Они были не куклами – были сами по себе. Словно чужими этой земле, не подходящими ей, не нуждающимися в ней. Поэтому уходили так рано. Если бы всё в Арде было как люди... Мелькор не знал, его ли заслуга – изменить так Песнь, или Эру хоть немного позаботился о старших куклах? Как вообще можно петь, не зная, что поёшь? Мелькору стало противно от этой мысли. Саурон ведь пел тоже. Пел в слепую, пел по взмаху руки Эру. Мелькор прогнал Майрона прочь. Ангбанд начал погружаться в хаос, а Мелькор с ужасом понимал, что уже слаб. Если из под контроля решит выйти всё единовременно – вероятно, он просто исчезнет. Но пока справлялся. Сау вернулся после неудачной битвы в Тол-Сирионе, и Мелькор, как бы не был зол и раздосадован, был этому несказанно рад. Тем временем майя стал внимательнее относиться к Мелькору. Раненному, рассеявшемуся более, чем прежде. От других искаженных Саурон узнал про Финголфина и ужаснулся – квэнди... Значит, конец великого вала близок... – Я еще не умираю, не смотри на меня так, – Мелькор холодно улыбнулся, коснулся рукой плеча Майрона, и пошел из залы прочь. – Мелькор! – Майрон воскликнул почти в отчаянии. Тёмный вала остановился в дверях. Неохотно обернулся. – Позволь мне тоже... вести эту войну. – Нет. Без раздумий, Мелькор развернулся и ушел. Ему всё меньше нравилось пересекаться с Майроном в коридорах Ангбанда, выглядеть жалким, – но без него Мелькор уже не мог. Неужели недостаточно Майрону было, что эльфийка на пару с валинорским псом его чуть не лишили тела? Не понимает разве, что в войне с Эру он лишится даже себя. И он ему – наглядный пример. Но судьба распорядилась иначе. Валар первые настигли Мелькора, чтобы избавить Арду от его уничтожительного присутствия. – Теперь точно конец, – Мелькор вздохнул после видения, посетившего его незадолго до явления светлых айнур. Майрон ничего не сказал. Он стоял вдалеке, понял уже, что Мелькор не хочет его подпускать к себе ни на шаг. Понял, что тот не отречется от своего дела. Понял, что видит его последний раз. Болезненное пламя захлестнуло душу целиком, Майрон, чуть не вскрикнул от беспросветного отчаяния. – Продолжи моё дело, Майрон. Конечно, иного пути и быть не могло. *** Нуменор, съедающий, сжигающий, убивающий сам себя. Майрон создал идеальное мироустройство. Почти без затрат своей силы, он мог подправить игру Эру. И Арды не станет... Сау слышал, что валинор теперь слишком далеко. Даже ему туда, вероятнее всего, не добраться. А ведь стоило попытаться... Предпринять еще одну попытку объяснить всё Манвэ. Мелькор пытался, но кто станет слушать одного безумца – пойти против своего создателя? Волна судьбы уничтожает весь Нуменор, стирает с лица земли, как и часть Саурона, что рассеивается в небытие, в слишком сильной и безжалостной власти Эру. Как только не убил безвозвратно? Жалеет, или надеется на что-то? А может, ему дьявольски интересно? Как там Мелько?.. Жив ли?.. *** Последнее кольцо уничтожено, некому и нечему более продолжать дело. Вести эту глупую игру к цели. Он сделал всё, что мог – всё конечно. Майрон не верил своему счастью – здесь, где нет ничего, он видит его. То, что осталось, после первого рассеивания когда-то светлого вала. Майрон собирает по крупицам его любовь – и теперь понимает абсолютно всё. Она предназначалась всем им, айнур, Манвэ в первую очередь. Тому, кто рассеялся бы раньше всех, если бы всё шло своим чередом. Слишком большая часть Арды была создана вала Ветров, была следствием его энергии. Но сила кукол не безгранична, и все перегорают – Мелькор это знал заранее. Пусть и в расчетах безвременья – то ему казалось жестоким концом для любого из них. Но повернуть партию в свою сторону не удалось, кукла поплатилась, став бесследным воспоминанием в умах живущих. – Арде срок отмерен, Мелькор, – шептал Сау. – Если мы сделали всё верно, айнур поймут... И успеют в конце веков создать хоть что-нибудь для себя.