Lath peth Silmarillion

Двери Тол-ин-Гаурхота с глухим стуком закрылись. Златовласый эльф вернулся в покои Пламенного майя, огляделся внимательно и спокойно. Пошел вверх по лестнице. Когда-то это была его крепость. Великая, Тол-Сирион, должна была противостоять Врагу... а не примкнуть к нему, вместе с хозяином. Артафиндэ добровольно избрал этот путь, если добровольным можно счесть кощунственное предложение Саурона – жизнь всех, кто последовал за Королем, в обмен на его верную службу. И, возможно, Артафиндэ бы сопротивлялся не только ради веры и себя самого... но он не сделал этого. Не сделал ничего, покорно приняв условия. Предложение было прекрасным решением, взаимовыгодным, хоть Эру вряд ли когда-либо простит его отныне. На прощение Артафиндэ и не надеялся в этой жизни. – Майрон? – эльф заглянул в комнату, в которой майя хранил все свои планы, где работал... планировку в Тол-Сирионе, конечно, жестко изменили. У Майрона свои представления о порядке. – Уже вернулся? – майя жестом подзывает эльфа ближе. Артафиндэ походит, покорно опускается на одно колено и голову не поднимает. С манерами у этого эльфа всегда было кристально-хорошо. – Что расскажешь мне? – улыбается Саурон. – В пределах владений ничего не обнаружено, однако, вдали на северо-западе есть какое-то движение. Я не стал уходить столь далеко, но если вы прикажете... – На северо-западе, значит... – задумчиво произнес Саурон, делая росчерк на одной из карт местности, запечатленных на свитках на столе. – Не ходи, ты мне нужен здесь. Может, что-нибудь еще заметил? Артафиндэ помолчал немного, раздумывая, глаза блеснули голубым светом. – Весна. Природа зеленеет и оживает. Не хотите взглянуть? – Не в этот раз, – безразлично бросает Саурон. – Но сегодня ночью я бы взглянул на кое-что иное. Артафиндэ молча кивает, в то время как на губах появляется легкая улыбка. *** Глубокая ночь стала чуть светлее, густые облака расступились, позволяя холодному лунному свету осветлить покои Тол-ин-Гаурхота. Луч попал Майрону на лицо: скользнул по скуле и, словно вода, растекся до глаз. Майрон поморщился, как от яда, но с места не шевельнулся. Артафиндэ, разбуженный тем же светом, тихо вдохнул глубоко и принялся разглядывать. В свете белой луны лицо тёмного майя было бледным, как фарфоровым. Слишком красиво, чтобы кто-то смел назвать это тьмой. Даже во сне оно было не беззаботным. Саурон негромко шипит во сне, как от боли. Сны подобного характера часто посещают его, и эльф ничего не может с этим сделать. Саурон обнимает его крепче, впивается когтями в спину эльфа. – Мелько... – прошептал Майрон. Артафиндэ не был удивлен, даже не разочаровался. Но внутри словно потух и разломился тлеющий когда-то уголек.