На время

      — Эта мегера – утонченное существо. Ты лопух, что ли? — Лиля поёжилась от дуновения ветра. Пробежка утром уже не казалась ей такой заманчивой.       — Лили, не оскорбляй мои чувства. Лера не так плоха. Мы даже дружили в институте, — Влад по ту сторону экрана закатил глаза, допивая кофе.       — Напомнить, как она переспала с преподом, а потом шантажировала его? — в парке было немного людей, некоторые такие же, как она, решившие в семь утра не спать.       — Нефиг с ученицами спать. Да и ей тогда двадцать было, — мужчина пожал плечами, будто не понимая возмущения подруги.       — Ладно, я принимаю, что у тебя не совсем нормальные увлечения в девушках и их качествах.       — Поэтому мы и встречались, — хмыкнул Псих, поигрывая бровями.       — Пошёл ты.       Сбросив звонок, Новикова настраивалась на длительную пробежку, сделав разминку и пообещав себе минимум шесть кругов вокруг стадиона. Как на зло, разряжанные наушники остались дома, а вот мысли так оставить невозможно. После того вечера с ребятами прошло три дня. Даник взял привычку ей писать; девушка не сказала бы, что она против, скорее, наоборот: Тауланов оказался интересным собеседником с необычным чувством юмора, но едва ли их отношения в школе можно было назвать дружескими, скорее, обоюдной прохладой и некоторыми издёвками для профилактики. Поэтому такая тяга к общению со стороны бывшего одноклассника казалась ей странной. Дима. Он изменился, но оставался всё тем же Зубрилой, которого Лиля безумно любила и с чьим уходом не могла смириться до сих пор. На улице было пасмурно, и казалось, вот-вот пойдет дождь: в воздухе уже витал запах предстоящей бури, даже птицы прекратили свою раннюю перекличку. Боясь попасть под ливень, Новикова уже направилась домой, как заметила одинокую, маленькую фигуру на трибунах. Темноволосая девушка куталась в толстовку, при этом выглядя какой-то печальной, не объяснимый порыв потянул её по ступенькам к ней.       — Эй, сейчас пойдет дождь, — Лиля осторожно присела возле девушки, не отрывая от неё взгляда.       — Я его и жду, — та пожала плечами, даже не взглянув на собеседницу, будто незнакомка совсем не мешала ей.       — С тобой всё в порядке? — Лиля заметила синяк на скуле, довольно старый, но на шее ещё свежий, только-только появившийся.       — Нет. Скорее, нет, — она перевела свой взгляд на незнакомку, вспотевшая и, казалось, довольно уставшая черноглазая женщина, показалась ей в эту минуту глотком свежего воздуха. Она так была похожа на маму. Нет не её маму, свою она совсем не знала. Просто, глядя на эти добрые глаза и улыбку, которая сочилась беспокойством…именно так выглядела мама, по её мнению.       — Не хочешь выпить кофе вместе? Я знаю прекрасную кофейню неподалеку, — будто подступая к маленькому зверьку, спросила Лиля с надеждой посматривая на девочку. Вот теперь Новикова видит, что ей не больше шестнадцати. Совсем ребенок.       — Меня Викой зовут, — девочка широко улыбнулась, поднимаясь на ноги, протягивая руку для пожатия.       — Лиля.       Вика оживлённо махала руками, пока Новикова заинтересованно слушала её рассказ о художественной школе, делая глоток кофе. Вике Романовой оказалось шестнадцать лет, и она восхитительно рисует, судя по фото, которое она показала Лиле. Девочка жила только с отцом, который работает охранником в магазине. Спросить о синяках Новикова не решилась – боялась спугнуть, – но, обменявшись номерами с Викой, она решила пригласить ту как-нибудь в гости, и со временем помочь Романовой. Лиля не знала, что именно заставило её помочь Вике: врач внутри неё, который едва в истерике не бился из-за мысли о физическом насилии, или инстинкт, который зло рычал о мысли, что девочку может бить отец.       Уже сидя дома на балконе, Лиля всеми фибрами души желала узнать всё о Вике. Почему-то с первого взгляда на это маленькое, хрупкое дитя хотелось обнять её и не отпускать, защитить, спрятать. И эти жуткие синяки…       — Мой руки и кушать, — Оля потрепала дочь по голове, прекрасно зная, как она это с детства невзлюбила.       — Как дела на работах, родители? — чтобы отвлечься от не самых радужных мыслей, Лиля заинтересованно посмотрела на маму с папой.       — У меня, как обычно, дети, которые наивно полагают, что смогут списать историю на экзаменах, — мама пожала плечами, хмыкнув как-то со смирением.       — Ну, я же списала, — на Лилины слова Андрей подавился едой, пытаясь скрыть смех.       — Молодец, дочь. Горжусь.       — Ну мам, я историю не любила только из-за твоего напора… Это как с пианино, — девушка тихо вздохнула, вспоминая детство.       — Ты помнишь, что делала почти каждую ночь перед сном, когда была маленькой?       — Читала под одеялом при свете фонарика.       — А почему ты не зажигала свет в комнате? — папа удивлённо посмотрел на Лилю, пока Оля с пониманием улыбалась.       — Чтобы мама не пришла и не увидела, что вместо истории читаю хоррор книги.       — Погас ли твой фонарик хоть один раз за все те годы? — вопросительный взгляд матери заставил девушку задуматься.       — Нет, — непонимание отображалось на лице Лили.       — А ведь тебе никогда не приходилось менять в нём батарейки.       Лиля с недоверием и щемящей нежностью смотрела на маму, понимая, что её детская психика сама нарисовала мать не в самом хорошем свете. Звук смс заставил её отвести взгляд от родителей.       Дима:       Привет, Принцесса. Столяр просит, чтобы ты приехала на студию       Лиля:       Зачем?       Дима:       Чтобы ты посмотрела ролик, момент, там где вы с отцом       Лиля:       Буду через час       Дима:       Я приеду             Лиля:       Не надо. Сама доберусь.       — Кто пишет? — Оля заинтересованно смотрела на поникшую дочь.       — Масленников, надо на студию приехать.       — Вы снова дружите? Чудесно, вы в детстве были не разлей вода, — Андрей тихо вздохнул, понимая, что жена уж явно не так розшифровала интонацию дочери.       — Нет, мам, мы не дружим. И в детстве не сказала бы, что его отношение ко мне было особенным. Друзей не бросают из-за девчонки, — Лиля тихо вздохнула, не без боли вспоминая их последнюю встречу. Наивная дура – так она могла описать себя после того поцелуя.       — Ты, безусловно, права, но ты же умная женщина, уступи! Зачем ты его мучаешь?       — Очень трудно тонуть, когда умеешь плавать.

***

      Весь день Дима был как на иголках, съёмки дались ему с трудом. Хотелось написать Лиле: спросить, как прошел её день, чем она занята… Но он не имел на это право. Пока не имел. Уж в упёртости ему нет равных. Только потеряв Принцессу, Дима понял, насколько дружба с ней была ему важна. Только с ней он чувствовал себя чуть менее паскудно из-за ссор родителей, именно из-за её слов о его трусости он решился заняться тем, чем сам хотел, пускай и не сразу; она та кто ни разу не спорила с ним, позволяла оставлять за собой последнее слово – уж кто, если не он, знал, насколько трудно это давалось Новиковой. Он был важен для неё, а сейчас…       — Лиля приедет? — Лёша с громким стуком поставил кружку с чаем на стол, садясь возле Димы.       — Уже в такси, — стараясь не выдать свою нервозность, Масленников уставился в телефон.       — Как вы с ней подружились? — Сударь с Артёмом, который ещё не был знаком с Лилей, но уже наслышан о ней, сели возле них.       — Я переехал в новую квартиру с родителями, мне было шесть лет. Помню как сейчас: решил почитать, пока родители обустраивали всё – в тот день ещё страшно испугался местной кошатницы, которая с шестью котами гуляла по детской площадке, – тогда Лиля и подошла ко мне. Знаете, что сделала? — Дима, сдерживая смех сжал губы, погрузившись в воспоминания.       — Что? — Никита тоже улыбнулся, с нетерпением смотря на друга.       — Всунула мне в руку кошачью мяту, — дружный смех ребят наверняка был слышан на улице.       — Зачем? — Артём спрятал лицо в ладонях, всё ещё посмеиваясь.       — Скучно было. Она потом ещё помогла от котов и их владелицы отбиваться.       — Так и подружились?       — Нет, Столяр. Она каждый день приходила ровно в то время, когда я там был, и изводила меня. В один из дней сказала, что отгадает мой любимый цвет, — его голос дрогнул от тоски, это было так давно.       — И не отгадала? — Артём, видя состояние Димы, грустно улыбнулся, понимая, насколько эта Лиля дорога его другу.       — Она отгадала мой любимый цвет с первой попытки.       — Да ну? — ребята, не сговариваясь, задали один и тот же вопрос.       — Но, только между нами… у меня даже не было любимого цвета до тех пор, пока она не выкрикнула «Оранжевый!». Она была чертовски взволнована и улыбалась, словно нашла клад. Так что я сказал ей, что она была права. И с тех пор я не смотрел на оранжевый как раньше. Он повсюду. Наверное, теперь я даже мог бы жить в нём.