На время

      — Серьёзно. Вы до сих пор общаетесь? — Дима еле сдержал злые нотки в своём вопросе. Единственное, что сдерживало его от прямого взгляда на Лилю, это дорога перед ним и факт аварии, если он так поступит.       — Ну да, — и такой спокойный тон с ноткой удивления, будто она в душе не чаяла причины раздражения Масленникова.       — Да нет, ничего. Я просто удивлён, как ты протерпела его все эти годы. Он же заносчивый и эгоистичный говнюк.       — Дим, ты же понимаешь, что твои слова звучат как детская обида, — Новикова скрыла смех, прикусывая губу, но едва мужчина не заметил этого.       — Что смешного? — на короткий миг он всё же посмотрел на неё, с трепетом замечая её широкую улыбку и давно забытую насмешку в любимых глазах.       — Взрослый, самодостаточный мужчина, сейчас на полном серьёзе мне втирает о том какой же Псих плохой из-за вашей стычки в детстве?       — Уж прости, что не падаю в экстазе от того, что ваша дружба настолько крепка, — и всё же злость прорвала плотину, Дима сильней сжал руль. Его Лиля. Она дорожит этим Психчинским, как когда-то им, она с теплотой в голосе говорит не о нём, а о придурке с их школьных времен.       — Дим. Мы же решили попробовать снова сблизиться. Так почему для тебя важно, с кем я общаюсь, если сейчас я полностью сосредоточена на тебе? — всего несколько фраз с ласковым взглядом, и Масленников будто выпил успокоительное; Лиля незаметно для него пролезла в его самое потайное место в глубине души и начала тискать его чертей, сюсюкаясь с ними. По правде, Масленников и забыл, что Принцесса умеет так делать.       — Что за глупая улыбка?       — У женщины поразительная интуиция: она может догадаться обо всём, кроме самого очевидного, — Масленников хмыкнул на раздражённый взгляд подруги и с сожалением припарковался возле её дома.       — Пошли, нюня. Чаем тебя напою.       Дома пахло мамиными духами и выпечкой. Неловко топчась в прихожей, пока Дима снимал обувь, Лиля только сейчас вспомнила, что родители дома, и запах из кухни только подтверждает это. Андрей и Оля обсуждали совместный отпуск: их дочь за долгое время приехала к ним, и так хотелось провести время вместе, такое долгожданное и желанное время с их малышкой. Она была единственным ребенком семьи: как бы они не пытались, но, кроме Лили, у них больше никто не рождался. Излюбленная дочь была и есть их гордостью.       — Мам, пап у нас гости, — Лиля очень жалела, что оставила телефон в прихожей, выражение на лицах родителей было незабываемым.       — Простите, что с пустыми руками, не думал, что зайду к Вам, — Масленников неловко почесал макушку, неосознанно делая шаг к Лиле, едва не прижимаясь к ней.       — Ну что ты, Димочка, мы только рады тебе. Присаживайся, я тебе чаю налью, — под пристальным взглядом Андрея, Масленников присел за стол, не отводя взгляда от Лили, которая нарезала спечённую Олей шарлотку.       — Как дела, Дима? — голос папы Лили звучал… угрожающе. Будто он предупреждал о чём-то.       — Неплохо. Вы как?       — Тоже ничего. Вы помирились, значит? — Андрей говорил спокойно, но почему-то именно это спокойствие заставляло Диму нервно стучать пальцами по столу.       — Андрей, ты почему к ребенку прицепился? И так понятно, что помирились, — Оля зло ущипнула мужа за руку, ставя перед Димой кружку с чаем.       — Ребёнок? — Новиков от возмущения чуть ли не упал со стула, когда тянулся за куском шарлотки.       — Пап, пожалуйста… — Лиля тихо вздохнула с мольбой, заглядывая в глаза отца.       Андрей, не отводя пытливого взгляда от дочери, с отчаянием заметил, насколько его девочке было плохо без Димы. Сейчас перед ним сидит его маленькая девочка, которая когда-то спросила его… ☆☆☆☆       — Да не тяни же, это невыносимо! Решил уйти, так уходи. Она не хотела, чтобы Маленький принц видел, как она плачет. Это был очень гордый цветок…       — Пап, а почему люди уходят? — маленькая девочка нервно поправила белое платье, ей ужасно не нравилось, что мама купила ей именно белое. Это же придется аккуратно ходить, есть, да что там, Лиля боялась даже дышать в нём, ведь может испачкать.       — По разным причинам, огонёк, — Андрей отложил книгу на стол, внимательно смотря на дочь.        — Какая может быть причина, чтобы оставить человека, которого любишь? — девочка фыркнула, заглядывая в окно гостиной: на площадке никого не было.       — Иногда люди уходят из-за болезни или конца их существования, и в этом нет их вины, иногда из-за собственного эгоизма, а иногда они уходят из-за страха и верности.       — Пап, верный человек никогда не уйдет, — Лиля нахмурилась, с недоверием смотря на папу.       — Представь, Дима вырос, нашёл много друзей и забыл о тебе, ты перестала его интересовать. Что ты сделаешь?       — Ничего. Он же меня бросил, а не я – по морде дам, меня нельзя бросать, — девочка надула губы, старательно скрывая глаза, которые наполнились слезами.       — Тебя это расстроило? — Андрей присел возле дочери на корточки; его девочка слишком сильно привязалась к новому знакомому, это тревожило его.       — Нет. С чего бы?       — Неуязвимых людей не существует, огонёк. У каждого человека на этой планете, даже у самого жестокого и безжалостного, есть болевая точка. Правда, узнать, где она и насколько глубоко спрятана, очень сложно ведь люди прячут свои чувства настолько глубоко, что вытянуть их крайне сложно. Но это не значит, что там внутри её нет.       — Дима никогда со мной так не поступит, — Лиля говорила противоречивые слова. Ведь на её щеках уже блестели слёзы.       — Если поступит, огонёк, не прощай. Прошлое должно оставаться в прошлом.

☆☆☆☆

      — Как родители? — Оля единственная в этой комнате совсем не чувствовала дискомфорта.       — Неплохо. Они в разводе, — Масленников пожал плечами будто, сказал что-то обыденное.       — Ты сахар не кинул, — Лиля тихо хмыкнула, смотря на то, как друг скривился, делая глоток чая.       — Не понимаю, как ты его без сахара пьешь. Это ведь гадость, — Мужчина нервным движением кинул две ложки сахара, стараясь не думать о том, что, слава Богу, отец Лили не умеет убивать взглядом.

***

      — Прости, Дим, папа просто переживает, — они вышли на улицу, неловко посматривая друг на друга. Им обоим казалось странным и одновременно чем-то правильным вот так разговаривать       — Я понимаю. Будь я на его месте… хорошо, что я не на его месте. Ну… пока? — Дима почесал затылок, делая неуверенный, но быстрый шаг к Новиковой, не давая и шанса себе передумать, и сжал её в объятиях. Лиля пахла апельсином и мятой – запах, который ему казался везде, прямо сейчас он вдыхает его, будто это единственное, что помогает ему жить.       — Спокойной ночи, Дим — тихий, но ласковый шёпот, и вот она уже скрылась за дверьми дома.       — Сладких снов, Принцесса.

***

      Зло пыхтя, Лиля, едва ли не рычала на прохожих. В парке было уж слишком людно, и эта жара, от которой не спрятаться… Но она уже пообещала Вике, посидеть с ней возле озера. По пути Новикова решила купить мороженое и лимонад, в такую погоду это единственное, что спасает.       — Привет. Что с лицом? — Вика радостно поднялась со скамейки, как только заметила знакомый силуэт.       — Божья импровизация, — Лиля хмыкнула, отдавая свои покупки девочке.       — Не любишь жару? — возле озера было не так жарко; с интересом Лиля заметила блокнот и карандаш возле девочки.       — Не особо. Рисуешь? — мгновенно в глазах Романовой будто загорелись все фонари мира, ослепляя своим светом.       — Да. В школе дали задание нарисовать пейзаж, вот я и решила совместить. Или ты хочешь чем-нибудь другим заняться? — Вика заправила прядь волос за ухо, тем самым открыв Лиле вид на синяк в виде отпечатков пальцев.       — Я хочу спрыгнуть со здания и не умереть, просто снять стресс от этой жары, ударившись о тротуар, а затем встать и пойти выпить холодный кофе или что-то в этом роде.       — Увы, мы не в игре, и несколько жизней у тебя не имеется.       — А у тебя? — она правда старалась сдерживаться, но вид свежего синяка на такой тонкой девичьей шее привел Лилю в ужас.       — В смысле? — её голос дрогнул, и Романова моментально прикрыла шею, будто надеясь, что девушка не заметила.       — Кто тебя так? — особо не надеясь, что девочка откроется мало знакомому человеку, Лиля уже хотела извиниться за поспешный вопрос.       — Парень. Приревновал к однокласснику, — голос Вики, казалось, утратил громкость, если бы вокруг было больше шума, Лиля бы даже не услышала. Молчание новой знакомой заставило Романову засомневаться, стоило ли рассказывать. — Почему молчишь?       — Да я просто думаю: если я его пришибу случайно, ты очень расстроишься или так, чуть-чуть. Ведь, если ты это терпишь не из-за колоссальной любви к этому животному, тогда я не понимаю.       — У него никого, кроме меня, нет. После смерти родителей у него душевная травма и…       — Он долбоёб. Смерть близких не оправдывает насилие, малышка, он просто мразь, которой нравится причинять другим боль. Почему твой отец не натянет этому мелкому гадёнышу глаз на жопу! — едва ли Лилю волновало наличие людей вокруг, она ужасно злилась на это глупое дитя, которое слишком наивное для этой жизни.       — Папа не знает. Мы почти не видимся из-за того, что он теперь работает на двух работах, — Вика моментально стала отчужденной, она смотрела куда угодно, но не на Лилю.       — Вик, это не нормально. Давай я тебе помогу…       — Не нужна мне помощь. Спасибо, — Романова поднялась, оставив после себя блокнот, который, видимо, не заметила.

***

      После ужина и обещания завтра съездить с мамой по магазинам, Лиля сидела в своей комнате, впервые за много лет поджигая сигарету, на её столе лежал блокнот, и внутри девушки билась та маленькая девочка, которая кричала открыть его немедленно и узнать всё, а взрослая женщина презрительно кривилась на это. Звонок телефона прервал её метания.       — Принцесс, спасай своего рыцаря.       — Масленников, ты что после горлового. Что с голосом? — Новикова хмыкнула, пытаясь не поддаваться панике, голос у мужчины и вправду звучал как после истерики и криков.       — Мне кажется, я заболел. Можешь подсказать, что надо купить, ты же доктор, — Дима хрипло засмеялся.       — Масленников, я реабилитолог. Какая температура?       — Тридцать девять.       — Идиот, как можно было заболеть при такой жаре? Кинь адрес, я сама куплю и приеду.       Не дожидаясь ответа, девушка сбросила трубку и, заказав такси, быстро надела лёгкие штаны и футболку. Родители, а точнее, мама, только горестно вздохнула на то, что Лиля едет к больному Диме. Девушка едва отбилась от банки с вареньем и меда: сейчас это точно ему не поможет. К слову, Масленников недалеко жил от её родителей, всего десять минут на такси.       При виде осунувшегося Димы с мешками под глазами и уплывающим взглядом, Лиле хотелось его добить, ведь говорила, что нужно отдыхать.       — Ложись в постель, — Лиля с удивлением заметила, что квартира выглядела нежилой. В спальне стояли только кровать и шкаф, а, пока шла на кухню за водой, поняла, что впервые видит настолько пустую кухню.       — Ты недавно переехал? — когда она вошла в комнату, Дима лежал на кровати, мелко подрагивая.       — Нет. А что? — хмыкнув, Новикова накрыла его пледом, доставая из пакета шприц.       — Пустовато здесь у тебя.       — Лилька, что за кака у тебя в руках? — Дима моментально принял сидящее положение, отодвигаясь чуть ли не на край постели.       — Ты серьёзно? — от неверия девушка аж застыла, смотря на испуганное лицо друга.       — Я имел в виду, там таблетки или порошок…но не укол.       — Масленников, тебе сколько лет? Это же просто укол. Такую температуру проще им сбить, — пояснила Лиля, сдерживая улыбку: непрофессионально ведь сейчас громко заржать.       — Нет, Принцесс, я отказываюсь. Давай мне таблетку.       — Так, а ну лёг быстро на живот. Хочешь сгореть изнутри? — Новикова зло фыркнула, набирая в шприц жидкость.       — Я не буду!       — Я сейчас уйду, и тебе придётся надеяться на Бога! — Новикова закатила глаза на детское поведение друга.       — Ты слишком меня любишь. И внутри ты добрая и не можешь мне зафигачить иглу в задницу! — Масленников, широко улыбаясь, всем корпусом повернулся к возмущенной Лиле.       — Или ты ложишься, или я вызываю скорую, и ты едешь в больницу, — она переживала за него настолько, что плечи уже мелко подрагивали. Не с его проблемой с сердцем так легкомысленно обращаться со здоровьем.       — Ты пытаешься свести меня с ума? — Дима горестно вздохнул, ложась на живот.       — Я сама чокнутая, и мне не помешает компания, — девушка победно вздохнула, припуская край спортивных штанов.       — Так и скажи, что хотела поглазеть на мою задницу. Извращенка.