На время

      — Это тебе, — Лиля, широко улыбаясь, поставила на тумбу возле кровати, горшок с цветком.       — Это намёк? — Дима хмыкнул, смотря на глиняное изделие в виде осьминога, вот только щупальца почему-то показывали неприличные жесты.       — Не знаю. Мама говорила, что тебе точно понравится, — Новикова съехидничала: мама едва ли не вырывала у неё из рук этот цветок, стоя в магазине. Её хитрый и игривый взгляд заставил Масленникова сжать в кулаке плед. Ни у кого не было таких глаз. Ни у кого, кроме неё.       Глаза, завораживающего тёмного оттенка, который, казалось, переходил в фиолетовый, были не похожи ни на что, что Дима когда-либо видел раньше. В них была глубина, которая, будто не имеет конца, как бескрайний простор ночного неба перед рассветом. Были загадочными озёрами тайны, обрамлёнными длинными тёмными ресницами, подчеркивающими их интенсивность. Когда подруга смотрела на него, ощущалось, как будто она заглядывает в глубины души, и он, даже будучи ребенком, боялся, что Принцесса сочтёт, словно ему чего-то не хватает, и он не достоин её.       — Температура есть? — не дожидаясь ответа, девушка ушла на кухню вместе с пакетом, в котором находились продукты. Пока она раскладывала всё это добро в пустой холодильник, Дима пошлёпал по полу босыми ногами и, кутаясь в плед, сел за стол, смотря за действиями гостьи.       — Тридцать восемь, — шмыгнув носом, мужчина скривился от вкуса сиропа, который ему всучила Лиля.       — Если не собьём таблеткой, придется ещё колоть.       — Ты жестокая женщина, — Масленников, хныча, опустил голову на стол, продолжая наблюдать, как подруга начала нарезать овощи на суп. Её широкие, но хрупкие на вид плечи притягивали его взгляд, пока глаза мужчины не опустились на тонкую девичью талию и широкие, до безумия красивые бедра. Помнится, в подростковом возрасте Лиля часто бесилась, когда парни заглядывались на её зад, она перестала быть хрупкой и маленькой девочкой примерно в четырнадцать, грудь округлилась, а бедра… о-о, этим бедрам и ляжкам было желание поклоняться, и, чего уж греха таить, Диме до безумия хотелось в них зарыться. Влечение к ней было подобно товарному поезду: мощное и неумолимое, а член становился таким твердым, что Масленников боялся, как бы не порвались штаны. Дима очень любил её. Любил за то, что она не знала сомнений. И ещё она умела стать тебе необходимой и в то же время никогда не быть в тягость; ты не успевал оглянуться, а её уже и след простыл.       — Сейчас сварю суп, ты поешь и пойдёшь спать, — Лиля нежно положила ладонь на лоб друга, сразу же нахмурившись, как только ощутила неприятный жар на коже. Внезапно Диму переполнила благодарность. Этого было достаточно, чтобы он упал вперёд и просто прижался головой к её животу. Он действительно сейчас рядом с ней. Все эти годы он чувствовал себя одиноким, будто потерял единственного человека, который был ему дорог.       — Дим, всё хорошо? — голос Новиковой звучал удивлённо, с ноткой тревоги.       — Да, я просто… — в этот момент, когда он набрался смелости кинуть свои чувства в ноги этой прекрасной девушке и с щенячьею верностью ждать, что же она с ними сделает – наступит ли? – или поднимет, зазвучал звонок телефона, и Лиля подошла назад к плите поднимая трубку.       — Лили, можно вопрос?       — Псих, я, конечно, всё понимаю, но «привет» звучит не так, — помешивая суп, Лиля со всей силой, которой только обладала, пыталась унять дрожь во всём теле.       — Привет, Лили. Как у тебя дела? Как жизнь? Трахнула ли ты нюню Масленникова? У него член лучше, чем у меня? А…       — Достаточно, придурок. Говори, — Новикова хмыкнула, моментально расслабляясь, окунувшись в привычную ей атмосферу.       — Может ли быть, что из-за того, что я трахнул начальницу, а потом не отвечал ей ни на одно сообщение, меня на работе чуть ли не ебут? — голос друга звучал устало, казалось, что в этот момент на него наступили и раздавили, как муху о стекло.       — Какой же ты уникум. Так хотелось именно ей присунуть? — девушка вздохнула от нелепости ситуации, нарезая картошку под бубнеж друга.       — Ты бы видела её, крошка. Чёрные волосы в строгом пучке, грозный взгляд, от которого у меня едва не горит в штанах, а как она виляет бедрами, когда проходит мимо, ммм…       — Фу-у, ты мне позвонил, чтобы стонать в трубку? — Новикова от переизбытка то ли отвращения, то ли непонимания совсем не замечала взгляда, который прожигал в её спине дыру.       — Раньше ты не жаловалась на мои стоны, — Психчинский весело засмеялся на злой рык девушки.       — Это Психчинский? — Лиля вздрогнула, ощутив горячие руки на своей талии, Дима прижался к ней всем телом, утыкаясь носом в шею.       — Лили, ты уже его трахнула?       — Влад, я перезвоню.              Бросив трубку, она уже хотела повернуться к стоящему сзади мужчине, но он только сильней прижал её к себе, громко вдыхая запах её тела; вздрогнув от неожиданного поцелуя в шею, Лиля прикрыла глаза, едва сдерживая стон.       — Дим?       — Я в душ, — едва как заставив себя оторваться от столь желанного тела, прохрипел Дима, борясь с искушением вернутся к Лиле.       Внутри творился хаос, Новиковой хотелось плакать, так больно и сладко на душе ей было ещё при их первом поцелуе. Она как будто вернулась назад, в тот злостный день. Едва как доварив сырный суп, Лиля уже набрала его в миску и поставила на стол, собираясь проверить ещё раз температуру Димы и наконец-то с чистой совестью уйти домой.       — Как же божественно пахнет, — в проходе стоял довольно улыбающейся Дима. Он был в одном полотенце на бедрах. Широкие плечи плавно переходили в подтянутую скульптурную грудь, которая так и просила исследовать её, каждая четко очерченная мышца приглашала к искушению. Его живот представлял собой ландшафт из бугорков и впадин, ведущих к рельефному прессу, от которого хотелось плакать. Эта сексуальная мышца внизу живота – та, которая отвечает за мокрые трусики у всего женского пола – притянула взгляд прямо к полотенцу… которое медленно поднималось огромным шатром, отчего Лилины глаза расширились, а с губ сорвался писк.       Она быстро перевела взгляд на безумно красивое лицо Димы, на его губах играла нераскаянная ухмылка. Он приподнял бровь, призывая её что-то сказать; влажные чёрные пряди упали на лоб, завитки обрамляли поразительное лицо, как чувственный занавес. Блестящие капельки воды прилипли к бронзовой коже, прокладывая дорожку вниз по рельефу груди.       — Мы друзья, — едва ли не проорала это Масленникову, который залился громким, заливистым смехом заключая её в объятия, заставляя уткнутся носом во влажную кожу и вдыхать знакомый и родной запах, от которого по телу разливалась неистовая нежность и страсть к этому мужчине.       — Дим, — начала Лиля, в голосе слышались хрипловатые нотки, — мы можем быть только друзьями.       — Правда, солнышко? И почему это? — спросил он, прижимая её к столу своим твёрдым, совершенным телом. Пряный аромат клубники и кожи окутал девушку, и она сделала глубокий вдох, желая получить как можно больше.       То, как он смотрел на неё, было похоже на желание съесть живьём. Как будто был поражен одним её присутствием.       — Суп стынет, — еле как выбравшись из стальной хватки, Лиля ушла в спальню, садясь на кровать в попытках успокоится – она настолько погрузилась в себя, что, когда открыла глаза, громко вскрикнула, увидев лежащего Диму возле себя.       — Я всё съел. Спасибо, солнышко, было очень вкусно, — мужчина довольно жмурился, смотря на смущённую девушку, едва сдерживаясь, чтобы не накинутся на неё.       — На, меряй, — она протянула градусник, падая на подушку рядом с Димой, понимая, что смущение ей не поможет. А Масленников не долго думая умостился на её груди, сжимая в объятиях, тихо мурлыча от удовольствия.

***

      Дима шёл позади злой девушки, которую он едва уговорил самому отвезти домой, ведь температура спала, да и он чувствовал себя намного лучше. Хмыкнув, парень только сейчас понял, что Принцесса забрала его самого и впридачу его сердце, в тот момент, когда он ощутил запах мяты и увидел озорные с чёртиками глаза тёмной ночи. Лиля тронула его, как восход солнца трогает утреннее небо мягким светом, тёплыми красками и предвкушением чуда. Она обрушилась на него, как ураган обрушивается на тихий городок.       — Что за выражение лица? — Новикова хмыкнула, открывая дверь машины, но Дима спохватился и помог ей сесть в машину, после потянулся через колени, чтобы пристегнуть ремень безопасности.       — Эм…       — Я всего лишь выполняю обязанности лучшего друга, — серьёзно сказал он, защёлкивая ремень.       От него так чертовски хорошо пахло. Лиле пришлось сконцентрироваться на том, чтобы прижаться спиной к сиденью, дабы не наклониться и не принюхаться.       — Данику, должно быть, действительно нравится эта часть дружбы, — заметила она.       Он запрокинул голову и рассмеялся, и теперь девушка та, кто, кажется, поражена, поскольку это звучит сексуальнее всего, что когда-либо слышала.       — О, без сомнения, это его самая любимая часть.