На время

      Тихая мелодия едва слышна Лиле, но, всё же услышав её сквозь сон, она тут же открыла глаза, замирая. Давно забытые слова песни из детства так ярко вспыхнули в памяти, что только проснувшаяся Лиля быстро поднялась с постели, сразу идя на звук. Перед телевизором сидели её родители и Вика, снятое детское видео, где Лиля вся в красках, подтанцовывая под детскую песенку, рисовала на белой стене в их старом доме, заставило её улыбнуться.       — Потешаетесь, вурдалаки? — Лиля потрепала Вику по голове, садясь рядом.       — Что ты, Лисён, мы проводим экскурсию по твоей жизни, — Андрей подмигнул дочери, довольно улыбаясь.       Как только Лиля решила ответить на выпад отца, она услышала звук оповещения своего телефона. Кратко и понятно, Дима известил её об обеде в кафешке неподалеку от её дома. Попрощавшись с родителями Лили, Романова, довольно улыбаясь, села в такси вместе с задумчивой подругой.       — Что-то случилось? — чувствуя себя некомфортно из-за вчерашней истерики, Вика всё же решилась первой подать голос.       — Да нет. Просто задумалась. Какие планы на сегодня?       — С папой нужно по магазинам сходить. А ты кем работаешь, всё хотела тебя спросить? — Вика неуверенно заправила прядь волос, с интересом смотря на задумчивую Лилю.       — Реабилитологом, — она пожала плечами, с улыбкой смотря на заинтересованный взгляд девочки.       — Ого. А почему именно эта профессия?       — Когда ты смотришь на беспомощного страдающего ребёнка и ничем не можешь ему помочь… это самое ужасное, что может испытать человек. И, когда я это впервые увидела, что-то щелкнуло во мне.                     

***

      Смотря на хитрые морды парней, Лиля всё больше была уверенна в том, что они не просто так позвали её. Артём, широко улыбаясь, протянул ей одну из кружек пива, довольно делая глоток из своего бокала.       — Я уже хочу биться в истерике. Дим, может, ты мне скажешь, почему у вас на лицах не совсем нравящаяся мне эмоция? — Лиля посмотрела на друга, который быстро сделал невинный взгляд, но не успел ничего сказать, как к ним подбежала официантка – девушка двадцати с небольшим лет с каштановыми волосами, ниспадающими каскадом по спине, и карими глазами. На ней был стандартный коричневый фартук, а кожа теплого оливкового оттенка. В прошлом Дима, возможно, и счёл бы её привлекательной, но сейчас та с большим успехом могла быть краской на стене. В ней не было ничего, что вызывало бы интерес.       Всё, что он, чёрт возьми, мог видеть, – это девушку, которая сидела возле него с привычной ему укоризной во взгляде и до боли любимым лицом.       — Здравствуйте. Может, хотите ещё что-то заказать? — официантка с насмешкой кинула взгляд на Лилю, возле которой стоял большой бокал с пивом, но едва ли Новикову это зацепило, она демонстративно сделала большой глоток напитка, довольно облизывая губы, заставляя ребят сдерживать смех.       — Кофе, пожалуйста, — Дима хмыкнул на уж больно широкую улыбку официантки. Как только она ушла, Масленников всем корпусом повернулся к Лиле.       — У нас намечается туса. Что-то типа встречи с медиаличностями.       — А я-то тут при чём? — она хмыкнула, неуверенно поглядывая на Даника, который всё шире улыбался.       — Ты с нами, — Дима легко сжал её плечо, сам не зная зачем, но думать об этом совсем не желал.       — С какой стати? Сам же сказал «медиаличности».       — А там можно приходить с друзьями, — Сударь хлопнул руками, будто Новикова уже согласилась на их предложение.       — Я не горю желанием, — Лиля фыркнула, сдерживая улыбку. Было приятно, что ребята зовут её с собой.       — У тебя отпуск. А ты его проводишь как семидесятилетняя бабка.       — Спасибо, Артём. Умеешь ты девушкам комплименты делать.       Официантка, все с той же улыбкой, довольно близко подошла к Диме, ставя чашку с кофе на стол, Масленников схватил чашку, совсем не удивившись, когда заметил, что девушка без колебаний написала на чашке своё имя и номер телефона. И поразила его тем, что, Дима был уверен, показалось ей соблазнительной улыбкой. Он приподнял бровь и пододвинул чашку обратно к ней.       — Дайте другой, пожалуйста, — сказал он твёрдым и деловым тоном. Она удивленно моргнула, улыбка погасла.       — Что?..       — Чашка. Мне нужна новая чашка. Та, на которой нет твоего номера, — девушка ошеломленно смотрела на него так долго, что он слегка забеспокоился, не потеряла ли она все функции мозга.       — Это шутка? — наконец спросила она.       — Я. Занят, — произнес он по буквам, обняв Лилю за плечи, которая замерла даже не дыша. Фыркнув, официантка ушла, громко стуча каблуками, вместе с кружкой кофе.       — Элегантно прикрылся моей грудью, — Новикова хмыкнула, ощущая ноющую боль в области сердца.       — Я не прикрывался       — Ну-ну, ловелас.                  

***

      Ступая по лестнице, Лиля нервно поправляла укладку, не обращая на насмешливый взгляд Чернеца внимание. Яркий свет нервировал её, заставляя, щурить глаза от непривычки. Всюду был слышан смех, будто в каждом уголке особняка были люди, что подозревала Лиля, недалеко от правды. В большом зале с множеством кресел и столов было оживленно. Некоторые беседовали за бокалом вина, а некоторые курили на балконе, громко что-то обсуждая, в этой суматохе Лиля не сразу заметила ребят. Дима стоял к ней спиной, но даже так она не могла отвести от него взгляда: широкая крепкая спина была облачена в шелковую чёрную рубашку с закатанными рукавами до локтей, черные классические брюки выделяли подтянутые бедра и крепкие ноги. Как только Масленников повернулся к ней, она потерялась в его глазах, в которых горели настолько яркие эмоции, что Лиле показалось, она сейчас задохнется: там было восхищение, страсть и… нет точно не это.       Даник о чем-то пошутил, заставив Диму трястись от смеха, пока его взгляд метался между ними, но, как только Лиля с Артёмом подошли, его ладонь скользнула к нижней части её бедра, и теперь она была прижата к его боку.       Казалось, что Лиля идеально подходила ему, прижатой таким образом. Все эти годы Дима чертовски тосковал по ней, никто другой не был достаточно хорош, потому что не являлся ею, никто другой никогда не мог быть достаточно хорош. Он наконец-то вернул её и не остановится ни перед чем, чтобы сделать Лилю своей.       — Сатана, ты прекрасно выглядишь. Будешь выманивать у мужчин души? — Тауланов хитро подмигнул ей, довольно улыбаясь сказанной шутке.       — С таким платьем она не только мужские души выманит, — Сударь хмыкнул на грозный взгляд Димы. Но Масленников был с ним согласен: чёрное платье на тонких бретелях будто облепило её прекрасное тело, заставляя каждого человека в этом зале не отводить от неё взгляда.       Вечер подходил к концу, некоторые гости оставались ещё на несколько часов, Лиля тихо хихикала на игривые подкаты Егора к Яне, с которой она неплохо так разговорилась за это время. Лиля давно не ощущала себя так спокойно и была рада, что согласилась на уговоры ребят. Уже слегка опьяненная, она решила сходить в уборную чтобы освежиться. Тихо вскрикнув, ощутив чью-то руку на своем плече, она резко обернулась, так и не войдя в уборную.       — Эй, ты чего? — Дима улыбался, светя пьяными глазами.       — Дурак. Ты когда успел так накидаться? — смотря на то, как Масленников сел на пол возле двери, Лиля решила, что ей тоже не особо удобно стоять на каблуках, и села рядом.       — И вовсе я не пьян. Просто счастлив, — он посмотрел на неё, слегка щуря глаза, выдавая свое «счастье».       — Ну да. Напиться – это всегда в радость, — Лиля хмыкнула, но, как только неожиданно лицо Димы оказалось совсем близко к ней, да так, что их носы касались друг друга, она замерла, с неверием смотря в глаза напротив.       Одержимость даже близко не подходила к тому, что Дима чувствовал. Это было нечто большее – ненасытная жажда, потребность, которая терзала изнутри. Он думал, что знает, что значит желать кого-то, желать её… но пробовать Лилю тогда, ещё в раннем юношестве, на вкус, чувствовать мягкое прикосновение её губ, сладкий вкус рта… было как наркотик, зависимость, от которой он не мог избавиться, прокручивая тот момент все эти чёртовы годы. Затем его губы коснулись Лили, так нежно, и показалось, что частичка сердца встала на место. Дима отстранился и долго смотрел на неё.       — Черт возьми, — грубо выругался он, и губы прижались к её рту. Язык проник внутрь неё. Всю гребаную жизнь её никогда так не целовали.       Как будто Дима умрет, не попробовав её на вкус. Губы жадно сминали её собственные, поглощая тихие жалобные стоны, руки с жадностью сжимали её бедра, пробираясь в вырез платья. Она была самой прекрасной и сексуальной девушкой, которую Дима когда-либо видел. Каждый дюйм её тела притягивал, и он не смог бы сопротивляться, даже если бы попытался.       Да и не то чтобы пытался. Он не был идиотом. Но она первая отстранилась, громко дыша. Во взгляде Лили он видел всё. Боль от разлуки, страх за совместное будущее, сожаления о прошлом и любовь. Пристальный взгляд – опьяняющая смесь желания и тоски – был прикован к Лилиному лицу, и она не могла этого вынести, интимность момента уже ощущалась так, словно собиралась поглотить целиком.       Она отвела взгляд, потому что пристальный взгляд был просто невыносим. В глазах было слишком много всего. Однако Дима этого не выдержал, он схватил её за подбородок и заставил снова посмотреть на великолепное чертово лицо.       — Ты не можешь отвести от меня взгляд. Я чертовски долго ждал этого.