На время

      Дима аккуратно толкнул Лилю в уборную, впечатывая её в закрытую дверь, с тихим стоном накрывая её губы своими, а затем сунул между её ног колено, вжимаясь в тело Лили и не прекращая жадно терзать её губы. Судорожно выдохнув, ощутив руки парня на бедрах, Лиля крепче обняла того за плечи, сжимая его рубашку. Он пах прохладой и лимоном, она хотела заполнить этим запахом свои лёгкие, чтобы не забыть его. Дима оторвался от столь желанных губ только для того, чтобы перейти на шею – как же она пахла, – руки мужчины пробрались под платье, сжимая ягодицы Лили, которая издала довольный стон. Её пальцы перебирали волосы мужчины, слегка сжимая их. Она почти задохнулась, ощутив движение на нижнем белье, он будто дразнил её, едва касаясь. Зло рыкнув, Лиля прикусила мочку уха Масленникова, затем сразу закинув голову и громко застонав от ощущения пальцев на интимном месте.       — Дима…       — Блять, громче.       — Больше… Дим, мне нужно больше.       Как только из её рта врывались эти слова, фаланга проникла внутрь. Лиля закрыла глаза и выгнулась, а после вновь хрипло застонала. Один палец парня скользил в ней, пока другой давил на клитор, медленно двигаясь. Она сходила с ума от каждого плавного движения, каждой манипуляции, понимая, что приближается к краю.       — Ещё, — умоляла она, царапая ногтями дверь, и Дима ускорился, не отрывая от столь прекрасной картины глаз, будто хотел запечатлеть Лилино лицо в зеницах очей.       — Мне нравится, что ты такая. Нравится, что ты такая для меня.       Ощутив его горячие дыхание на своей шее, Лиля застонала. Его палец вышел из неё, а затем ворвался обратно с удвоенной силой. Он скользил, дразнясь, не давая кончить.       — Масленников, блять!       — Боже; ты такая охренительная, Лиль.       Его горячие губы коснулись Лилиного плеча. Она ощутила ворох побежавших по коже мурашек и громко застонала, он удвоил усилия, доводя её до звёздочек в глазах. Когда она уже была готова закричать, Дима обрушился на её рот, его язык ворвался внутрь, поглощая глухой стон девушки. И в ту же секунду она кончила, вжимаясь лицом в его шею, его шумное дыхание, казалось; слышали все обитатели дома. Ещё некоторое время они стояли так, прижавшись друг к другу. Палец Димы был ещё внутри неё, и её тело до сих пор пульсировало.       — Мы закончим позже, Принцесса, — прохрипел блогер, с усилием отодвигаясь от неё.

***

      Лиля тихо простонала от головной боли. Ещё не открыв глаза, она рукой шарила по кровати в поисках телефона, но вместо этого рука замерла на чьей-то ладони, паника накатила тут же, и глаза открылись сами по себе. Возле неё лежал Дима, он умеренно дышал с расслабленным выражением лица. Лиле стало мгновенно обидно, что она одна ощущает весь спектр похмелья. Пытаясь тихо встать с кровати, чтобы не разбудить Диму, она попутно искала глазами свой телефон.       — Куда собралась? — невинно спросил Дима, хватая её за руку и утягивая назад в кровать, сонно прижимая к себе.       Лиля сморщила нос, и Масленников залюбовался её великолепным лицом. Лежа с Лилей и глядя на нее… он не был до конца уверен, что она настоящая.       Никто не был настолько, блять, идеален.       — Мне пора домой. И вчера это было…       — Нет, — резкие слова Димы пронзили насквозь. — Ты не будешь жалеть об этом. Не будешь жалеть о нас.       — Дим какие «мы? — Новикова болезненно хмыкнула на такие желанные когда-то слова.       «Мы». Не «Я» и «Ты». Это было приятно маленькой и наивной Лиле. Но взрослая версия горделиво поднимала нос, она не станет на те же грабли. Только не снова.       — «Мы», Принцесса, и только «мы». Давай, быстрее привыкай, я долго ждал, — Дима ласково улыбнулся, целуя её в плечо.       — Ты? Ты долго ждал? Иди к чёрту, Зубрила. Я друга на сиськи не меняла, — Лиля попыталась выбраться с крепких объятий, но куда ей.       — Вот и хорошо, что ты на сиськи не заглядываешься. Так у меня бы шансов не было, — Масленников тихо засмеялся, опуская руку на её зад, чуть болезненно сжимая левое полушарие.       — У тебя и так нет шансов. Руки убрал!       — Принцесс, давай ещё поспим. Мне так хорошо, — всё ещё сонно бубня, Дима закинул на неё ногу, утыкаясь носом в её грудь.       — Вот только соплей твоих на моей груди не хватало, — всё-таки выбравшись из мёртвой хватки, не без помощи щекотки, Лиля нашла свой телефон на подоконнике. Десять пропущенных от Влада удивили её.       — Мы, кстати, как попали к тебе домой? — Лиля нахмурилась, сдвинув лиф платья в нужное положение.       — Зачем поправила? Я любовался, — наигранно обиженно кинул Масленников. — На такси, Принцесс, — дополнил он, закинув руки за голову и с нежностью глянув на растрепанную девушку. Просто смотрел на неё в благоговейном страхе. Он был так увлечен этой чертовски идеальной девушкой и никогда не собирался ее отпускать.       Никогда.       Она была его, и он бы никогда не позволил ей ускользнуть. Простая мысль о том, что он может снова потерять её, о том, что кто-то другой осмелится даже взглянуть на Принцессу, разожгла в нем тёмную, всепоглощающую одержимость. Это был голод, потребность обладать ею полностью, телом и душой. Дима хотел окутать девушку тьмой, где не было бы выхода, и она была бы навеки привязана к нему. Лиля являлась не просто всем, она была единственной, и он бы спустился в глубины безумия, чтобы убедиться, что она останется его.       — Посмотрел и хватит. Мне пора домой, — Лиля вышла из комнаты, направляясь ко входной двери, где валялись её туфли.       — Эй, куда так спешишь? Давай я кофе приготовлю, — Дима нахмурился, отбирая у неё обувь и ушел на кухню.       — Знаешь же, что я и босиком могу уйти, — Лиля хмыкнула, устраиваясь за столом, пока Масленников готовил столь желанный напиток.       — О, я даже не сомневаюсь. Но от утреннего кофе после столь восхитительного оргазма греховно отказыватся.       — Восхитительного? Зубрила, а ты, я смотрю, высокого о себе мнения, — Лиля, ни капли не смутившись, смотрела на Диму с усмешкой.       — Сама же сказала, что я Зубрила, поэтому у меня всё получается идеально, — мужчина поставил напротив неё чашку с напитком и, нежно поцеловав в макушку, сел рядом.       — Придурок, — она ощущала себя снова в детстве, когда Дима всегда оставлял за собой последнее слово. Ничего не поменялось, будто не было тех ужасных лет, будто не она рыдала из-за него. Он променял её на другую, а она сидит рядом с ним и пьёт кофе.       — Что за взгляд? Чем тебя кофе розозлил? — Дима ласково разгладил морщинки на её лбу.       — Знаешь, это было плохой идеей – снова общаться. Возможно, это по-детски с моей стороны, но я все ещё в обиде. И это не изменится, я сделала вывод и не хочу снова быть брошенной человеком, который был мне дорог больше всех, — Новикова поднялась со своего места, оставив нетронутый кофе.       — Трусиха, — спокойный, но жесткий голос Димы заставил её застыть на месте.       — Что, прости? — Лиля от удивления даже села обратно на стул.       — Ты трусиха, Принцесса. И я удивлен, ведь никогда раньше не видел, как ты бежишь от проблем, будто за тобой гонится баба Нюра с веником.       — Вот именно, Зубрила, ты проблема. Проблема давно забыта и изчерпана. Мы не вернем нашу дружбу. Не вернем доверие, мы это упустили ещё в юности, — Лиля сдерживала слезы, рыдать она не собиралась – только не при нем.       — А мне не нужна твоя дружба, я хочу совсем другого и уступать я не намерен, так что беги, Принцесса, но долго не побегаешь.