Путь сквозь пепел.

Солнце стояло в зените, но его палящий зной разбивался о плотную пелену низких туч, нависших над городом. Воздух был густым и влажным, пропитанным солёной сыростью морского бриза, что дул со стороны портовых ворот. Это был город-пристань, но встречал он не шумом рынков и криками матросов, а гнетущей, ленивой тишиной. Дима с трудом выпрямил затекшие ноги, слез с повозки и кивком поблагодарил угрюмого кучера. Телега, скрипя колесами, покатила дальше по брусчатке, оставив его наедине с новым пристанищем. Он смотрел на уезжающую повозку, на эти клетки в последний раз. Когда телега уехала достаточно далеко, чтобы было её трудно разглядеть, Дима, вдохнув полной грудью, повернулся к проходу. Он почувствовал не обещанную свободу, а терпкий коктейль запахов: вчерашней рыбы, влажного дерева и пыли. Город предстал перед ним в серых, убогих тонах. Кривые домишки с черепичными крышами жались друг к другу, словно пытаясь согреться. Улицы, вымощенные неровным, потрескавшимся камнем, были полупусты. Вместо оживленной толпы — лишь редкие силуэты: женщины с осунувшимися лицами, старики, неподвижно сидящие на завалинках, да дети, чьи испуганные глаза сверкали из темных подворотен. Их тихая возня в пыли казалась неестественной, приглушённой. Дима медленно двинулся вглубь этого лабиринта бедности. Его взгляд скользил по вывескам, но вместо букв на них красовались неумелые, выцветшие рисунки: булка хлеба, кусок мяса, сапог. Здесь царит безграмотность? — мелькнула догадка, горькая и тягостная. От былого процветания, если оно вообще было, не осталось и следа: ни памятников, ни ухоженных скверов. Лишь стаи тощих ворон, нагло клевавших гниющие отбросы, нарушали зловещее спокойствие. Но предаваться унынию было некогда. Голод, верный спутник, напоминал о себе с новой силой. Кошелёк был пуст. Сжав волю в кулак, Дима начал подходить к редким прохожим, унизительно выпрашивая работу. Большинство отмахивались, не глядя. Удача, если это можно было назвать удачей, улыбнулась ему в лице мужчины средних лет с одутловатым лицом и внушительным «пивным» животом, выпирающим из-под потертого жилета. — Здравствуйте, — аккуратно начал Дима, стараясь не спугнуть потенциального работодателя. — Вам не нужен случайный работник? Грузчик, может? Мужчина оценивающе, по-хозяйски оглядел Димину фигуру, задержавшись взглядом на его руках. — Сойдёшь, — буркнул он. — Работа простая: мешки таскать. Оплата — за каждый подтверждённый груз. Подойдёшь к бригадиру, он даст бумажку, с ней — ко мне. Ясно? — Да, а где искать бригадира? — поспешно спросил Дима. — Прямо, потом налево. У причала. Высокий, кудрявый. Он тебе всё покажет. Поблагодарив, Дима направился по указанному пути, чувствуя, как тревога смешивается с надеждой. Он шёл мимо ржавых якорей и скелетов недостроенных лодок, пока не увидел того самого человека. Его спина, напряженная под грубой тканью, была обращена к Диме. — Здравствуйте! — крикнул Дима, подходя ближе. Мужчина резко развернулся. Его лицо было обветренным, а глаза усталыми.— Новенький? В самый раз! — без предисловий отрезал он. — Видишь вон те повозки? Разгружай мешки и тащи на тот корабль, с синим флагом. Всё, не задерживай! Всё произошло так стремительно, что Дима на секунду застыл в ступоре, пока окрик бригадира не вернул его к действительности. И понеслось. Часы слились в монотонный, изматывающий ритм. Мешки, весом килограммов по десять — то ли с крупой, то ли с солью — приходилось таскать от повозок до трюма корабля. Спина горела, ладони стирались в кровь о грубую мешковину. Под вечер, с облегчением поставив последний мешок на палубу, Дима выпрямился, растирая онемевшие мышцы. К нему уже шёл бригадир, держа в руках заветный клочок бумаги. — Нормально, справился, — без эмоций констатировал он, протягивая листок. — Неси хозяину, в контору. Получишь расчёт. На бумаге красовалась закорючка, похожая на подпись, и короткая черта — символ целого дня каторжного труда. Дима кивнул и, стараясь не показывать накопившуюся усталость, побрёл обратно к тому самому сарайчику-конторе. Мужчина с пивным пузом что-то записывал в толстую гроссбух. Увидев Димину бумажку, он мельком на неё взглянул, достал из ящика стола несколько тонких, почти невесомых серебряных монет и бросил их на стол. — За работу. На сегодня всё. Дима удивлённо посмотрел на горсть с трудом полученных монеток, затем, взяв их в ладонь, он ушёл. Плата была довольно-таки хорошей, в сравнении с потраченным временем. Но голод так никуда и не делся. На ближайшем рынке Дима прикупил себе буханку хлеба c сосиской. Оставалось ещё пару монет. На удивление, в городе оказались одноэтажные ночлежки. Внутри — это бараки, с деревянными кроватями. Без пододеяльников, подушек и другого. К счастью, полученных монет хватает для стабильного питания и проживания. Недели шли. Мышцы рук стали заметно выпирать, работа грузчиком давала свои плоды. Мешки стало таскать проще. Но и вместе с этим, требовалось хорошее сбалансированное питание, которое лишь частично выполнялось. С самого утра день задался пасмурным. Придя на работу, начальник завалил делами. — Работы у нас полно! Не отсиживайтесь долго. — Его голос был мужественным и грубым. Рядом двое таких же работяг шептались, перебрасывая тюки: — Слухали? Новая мобилизация грядет…— Опять кровь сосать будут, проклятые… Бригадир рявкнул на них, и шёпот стих. Дима напрягся. Воспоминания о прошлом вернулись. — Я даже в другом мире не могу уйти от ужаса войны. Прошептал Дима. На фоне всего этого, он вспомнил песню из прежнего мира. Слова Цоя сами сорвались с губ: «Красная, красная кровь - через час уже просто земля…» — Эй, певец! — незнакомая девушка подошла к Диме, её глаза смеялись. Одновременно выдавая и детское любопытство. — Какая интересная песня. Да и язык незнакомый. Откуда ты такой здесь взялся? Дима аккуратно положил мешок на землю и смущённо пожал плечами, избегая прямого взгляда. — Да так. Шёл... куда глаза глядят. Да и забрёл сюда. — Сирота? — угадала она, и в её голосе прозвучала не жалость, а понимание. Она окинула взглядом пустынную улицу. — Небогатое зрелище, да? Ты, наверное, недавно тут? — В общем-то, да, — уклончиво буркнул Дима. — Недавно приехал. — Значит ты не знаешь… — Шоркнув ногой и опустив взгляд сказала она. — Коротко говоря. Никого почти не осталось. Почти всех забрали на фронт. Остались либо старики, либо те, кто чудом откосил... — Сказала она, поднимая взгляд на Диму. — Многие не вернулись. Теперь фабрики стоят, город еле дышит. Дима отвёл взгляд. — Ты как диковинка, редко можно увидеть новые лица. Особенно мужские. Тут она резко взвилась. — Блин, меня же папа ждёт! Ладно, пока. Может быть, ещё встретимся! — Она быстрым шагом пошла в сторону особняка. — Пока! — Неужели она живёт в этом особняке? Как оказалось, да. Она зашла за ворота. Похоже у неё богатые родители.