Путь сквозь пепел.

Слухи о новой мобилизации витали в воздухе, становясь темой каждого разговора на причале. Дима ловил на себе взгляды — оценивающие, любопытные. Вечером, возвращаясь в ночлежку, он видел, как по улицам проходят патрули стражников, чьи лица были напряжены. Город сжимался, как пружина. И в этот вечер он увидел, как двое пьяных пристали к Василисе. Кулаки сами сжались. Он знал: впишись — и опять влетит. Но пройти мимо он не мог. — Кошелек, барская дочка! Быстро! – сипел один, тыча пальцем ей в лицо. Адреналин ударил в виски. Дима бросился вперед. Он действовал молча и рефлекторно, как в темнице, в той деревне. Черт, сейчас влетит по полной... Но ноги уже несли его вперед. Он резко толкнул ближайшего пьяницу плечом, отшвырнув его от девушки. — Убирайся, — тихо, но твёрдо сказал он второму, стараясь, чтобы голос не дрожал. Началась драка. Один из бандюганов полез с кулаками. Дима ловко смог отвести удар в сторону и ударить напавшего в живот, от чего тот закашлял, упал на дорогу и свернулся клубком от боли. Сила в руках выросла, благодаря постоянной работе грузчиком. Второй достал нож, лезвие блестело в лучах заката. Он побежал в сторону Димы. Без мысли, чисто рефлекторно, Дима выхватил из-под одежды пистолет БАХ! Оглушительный выстрел разорвал вечернюю тишину. Пуля вонзилась нападавшему в колено. Визг боли эхом отозвался в пустых переулках. Где-то рядом взвизгнула собака. В тёмных окнах домов напротив мелькнули огоньки свечей, послышались испуганные возгласы. Стражники! Сейчас придут стражники! Мелькнуло в голове у Димы. Дима, не раздумывая, схватил Василису за руку. — Бежим! — Они рванули. Издалека уже слышались окрики и быстрые шаги по брусчатке. Сердце бешено колотилось, пистолет в руке – тяжёлый, как вина. — Идем, дальше! — прошипел он, таща её глубже в лабиринт переулков. Убедившись, что погоня отстала или свернула не туда, они остановились Василиса отшатнулась, прижав руку ко рту. Её глаза, широкие от ужаса, были прикованы к дымящемуся стволу. От странного металлического запаха гари слегка першило в горле.— Ч... что ты сделал? — прошептала она, — Это... колдовство? — Нет, — голос Димы сорвался. — Просто... защита. — Защита? — она медленно перевела на него взгляд, и ужас в её глазах начал сменяться жгучим, хищным интересом. — Ни у одного солдата в подчинении короля нет такого... Королевские пушки грохочут, а это... это тихий гром. Откуда оно у тебя, Дима? — Семейная реликвия, — соврал Дима, быстро пряча оружие. — Долгая история. Дойдя до массивных ворот поместья, Василиса на пороге обернулась: — Спасибо… Но что это было? Оно громче пушки и смердит гарью. Это… опасно. Дима лишь кивнул, чувствуя, как колотится сердце. Слишком много внимания. Вернувшись в ночлежку, и улёгшись на койку. Диму окутали воспоминания. Снова та улица, выстрелы из автомата. Непередаваемые чувства боли и страдания. Крики Коли. На следующий день, как обычно выполняя поручения бригадира, к Диме снова подошла Василиса, на её лице была видна улыбка. — Привет, мой «герой» с его... интересной реликвией, — с едва уловимой усмешкой сказала Василиса. — Эта реликвия… — Неважно. Ты тогда спас меня — этим всё сказано.Она помедлила. — Кстати, мой отец хотел поблагодарить тебя лично. Он пригласил тебя на встречу. Они направились к тому самому особняку. Зайдя во двор, казалось, что здание возвышается над Димой, показывая своё превосходство. Мраморные стены, высокие окна, колонны со сложными узорами. Дом явно превосходил своей стоимостью большую часть города. Воздух в особняке же был другим — тёплым, пахнущим древесиной и воском. Дима почувствовал, как его потная рабочая рубашка прилипает к спине. Он неуклюже ступал по ковру, который был мягче любой перины, которую он знал. Мраморные стены, картины в золочёных рамах — всё это давило на него, напоминая о пропасти между этим миром и его ночлежкой. Он был грязным пятном в этой стерильной роскоши. В центре фойе, у большого дубового стола, стоял мужчина. Его осанка и дорогой кафтан кричали о власти прежде, чем он открыл рот. Он медленно обернулся, и его взгляд, спокойный и пронзительный, смерил Диму с головы до ног. — Добро пожаловать, дорогой гость... — его голос был мягким, но в нём чувствовалась стальная уверенность. Василиса повела дальше. Поднявшись на второй этаж, они зашли в одну из комнат. В которой уже сидел этот мужчина. В комнате стоял большой дубовый стол. Висели настенные часы. — З-здравствуйте. — Запинаясь сказал Дима. Не каждый день удаётся поговорить с дворянином. — Я, Егор, губернатор местного города. А пригласил я тебя, отблагодарить за спасение моей дочери. Твой поступок должен быть оценён по заслугам. — Приятно познакомиться, я – Дима. — Затем, набольшая пауза. — Я иначе просто не мог поступить. Воспитали меня так. Награды мне не нужно. Егор закрыл глаза, задумался. Тиканье часов заполняло тягучую паузу. — Хорошо, — наконец сказал он, открыв глаза. — Сила характера — редкая валюта. Я уважаю твой выбор. Но знай, в наше неспокойное время человек с твоей... решительностью... может быть ценен. Или опасен. Пока что я выбираю считать тебя ценным. А потому — ты под моей защитой. Выйдя из особняка, Дима направился обратно в ночлежку. Обдумывая разговор с Егором.