Любовь творения к творцу

      С этого дня изменилось все. Город наполнили автоматоны, Джон уже не занимался их контролем, за этим стояли специальные люди, которые, как глупцы малые, искренне верили, что Джон ничего не замечает. А Джон и не замечал, просто знал, что за ним следят, любой автоматон — это камера, любая камера — это новая информация для вершин. Джон хотел смеяться с этого, но держался, ведь дело еще не было закончено до конца.       Джон оставил шторы открытими. Мимо проходили «люди», в дом Джона не заглядывали, навряд ли и знали, что Джон считает это здание своим домом и спокойно сожительствет в нем с одним из первых созданных автоматонов. — Думаешь, я параноик? — с усмешкой спросил Джон. Он невольно кутался в свой шарф, у окна было прохладно. Саймон стоял рядом, с легкой улыбкой на губах. — Нет. Я верю тебе. Полностью. — Ты собрался? — Джон повернулся к Саймону. Тот кивнул. На нем был розовый свитер и теплое пальто, но это не имело никакого значения, он рядился просто так. Этот автоматон и правда плохо воисприимчив к переменам температуры. Для него что холодно, что жарко. Для Джона — это удобно. Но сейчас не совсем уместно. Он молча снял с себя шарф и накинул его на Саймона. — Мне не холодно, Джон. — И? На улице мороз, без шарфа не пойдешь. — А как же ты?       Джон рассмеялся и притянул Саймона к себе за концы шарфа, тут же обматывая их по своей шее. Чтобы сделать это, пришлось плотно прижаться к Саймону. Тот с места не свинулся, Но покраснел и слегка начал придерживать Джона за талию. — Можем пойти так, если тебе удобно, — сказал Джон, и Саймон неловко посмеялся. — Пожалуйста, оденься потеплее тоже.       Джон вернул шарф Саймону, сам накинул на плечи белую куртку и открыл дверь, выпуская Саймона из дома. — Сегодня у нас банкет, — сообщил Джон, хоть Саймон и без него это знал, — по поводу успешного размещения автоматонов в город. И на этом банкете определиться наша с тобой судьба. — Ты говоришь загадками. Я понял, что ты должен что-то сделать… Но что и для чего? — Тебя это не касается.       Джон усмехнулся. Говорить Саймону о том, что он автоматон и его могут уничтожить — плохая идея. Конечно, узнай Саймон об этом, он точно выжил бы, но Джону это не было бы на руку. Да и честно говоря, уже неважно, знает Саймон про свое истинное существование или нет. Сейчас главное, чтобы Джон сделал все правильно, заставил всех людей вокруг поверить в то, что какой-то автоматон способен удержать его в городе.       И того — университет и привязанность к своему творению. Если все получится, у Джона будет идеальная подсказка, незаметная, но весомая, которая поможет сбежать из ловушки, которая не предполагает возможности побега.       Джона и Саймона тут же встретили радостные улыбки. Всех женщин Джон интелигентно поцеловал в руку, с мужчинами обменялся рукопожатиями. Банкет вышел на удивление огромным. Собралось очень много людей, что было, безусловно на руку. Джон сразу же занял себе одно из центральных мест, куда его сопроводили. Оно, видимо, считалось почетным и кричало якобы «Вот он, человек, создавший это все». Но рядом с ним никто не сидел, все держали поодаль, явно проводя линию суббординации. Джон налили себе бокал вина, немного выпил и встал. Он взял первый попавшийся на пути стул и поставил рядом с собой. Взглядом нашел Саймона и кивнул на место с собой. — Джон, — женщина-инвестор сладко улыбнулась, — ты уверен, что Саймону стоит быть здесь? — А вы — нет? — усмехнулся он. И пока Саймон не подошел к столу тихо, сквозь зубы прошептал, — Он не просто автоматон, который ничего для этого мира не сделал. Он часть меня, я душу вложил в его создание, поэтому, признавем, частичка меня имеет право находится рядышком. — Джон, вот именно. Он автоматон. И, насколько мне известно, ваши модели не восприимчивы к холоду или жаре…       Джон не сдержал улыбки. — Видели мой шарф на нем, — сказал он, и женщина кивнула. — Я, конечно, ничего против не имею, но… — Без «но». Ты ничего против не имеешь, — безобидная улыбка на мгновение стала хищной. Но стоило Саймону встать рядом, как Джон снова мирно улыбнулся, — прошу Вас, — сказал он женщине и рукой указал на стол в конце зала, — займите свое место и, будем начинать.       Женщина наигранно улыбнулась, покивала головой и удалилась к себе за стол, сразу же начиначая шептать своему соседу что-то на ухо, кидая косые взгляды в сторону Джона и подходящего к нему Саймона. Джон отвернулся от нее сразу же, тут же с широкой улыбкой встречая Саймона. Тот присел рядом, и Джон сразу же пододвинул к нему свой бокал с вином. — Что случилось? — тут же спросил Саймон, и Джон беззаботно пожал плечами. — В последнее время постоянно что-то случается. Не обращай внимания. — JDH, — Саймон развернул к Джону. Его взгляд выдавал всю тревожность, которую Саймон держал в себе. И в этот раз Джону совсем не хотелось смеяться с этого. Жалко Саймона не было, но было что-то от чего и Джону не было спокойно. В прочем, и не удивтельно. Немного печально расставаться с творением, которое ты создавал долге года, и грустно терять все реализованные планы, которые ты вынашивать даже не в этом мире, — ты что-то скрываешь от меня. Я не пытаюсь выяснить что именно только потому, что доверяю тебе. Но если вдруг я могу чем-нибудь помочь — скажи. Ты же знаешь, я сделаю все ради нашего дела.       Джон с серьезным лицом выслушал это, а потом взгляд его стал игривым. Он помотал головой и приспустив очки кокетливо посмотрел на Саймона. — Ты сделаешь все не ради дела, — сказал Джон, — а ради меня. Не отрицай очевидного, Саймон. — Я никогда не говорю о своей любви к тебе потому, что ты и так о ней знаешь, JDH. — Давай отложим все эти формальности на оставшуюся жизнь. Обычного «Джон» будет достаточно. А если ты будешь говорить «Джон» и влюбленно хлопать своими красивыми глазками, цены тебе не будет, родной. — Я услышал тебя, — кивнул Саймон и посмотрел Джону в глаза. Взгляд совсем не изменился. но стал чуть более открытым. Джон прямо-таки ощущал на тебе то самое наречие, которое применил — «влюбленно». Саймон слегка склонил голову на бок, его губы расплылись в улыбке, и, попрвив шляпу, он продолжил: — дорогой мой Джон.       Джон от неожиданности рассмеялся вслух, да так громко, что все инвесторы даже на короткое мгновенье повернули на него голову. Джон поставил локоть на стол, прислонил в этой руке голову и с усмешкой проговорил: — Расцеловать бы тебя сейчас, — он поправил сползшие очки, — за такое послушание. — Не побоишься сделать это при всех? — Саймон наигранно удивился, улыбнувшись уголком губ, чем очень шокировал Джона. Он вкинул брови и его губы невольно расплылись в улыбке. — С каких пор ты начла флиртовать со мной? — Стоит тебе сказать, что это ужасно, и я сразу же прекращу. — Не смей, — Джон ткнул Саймона в грудь пальцем. Он повернулся обратно за стол и с радушной улыбкой начал, — если все в сборе, то мы можем начать! Попрошу наполнить свои бокалы соком, лимонадом, вином или чем покрепче.       Джон поднялся из-за стола. Сердце приятно пропустило пару ударов, он волновался. Не из-за инвесторов и своей речи. Объект его волнения сейчас был рядом и переживал за будущее не меньше, но и виду старался не подавать. Джон заметно удивился, когда Саймон осторожно взял его за руку, мягко поглаживая ее пальцами. От инвесторов этот жест не остался незамеченным. Они мимолетно переглянулись, улыбки с их лиц не пропали. — Для начала, я хочу сказать, что здесь мы собрались только благодаря нашим общим усилиям. Весь проект — наше общее дело. В него каждый из присутствующих вложил не только деньги, не только материальные вещи, но и собственные души. Замечу, что гениален и без вас и вашего вмешательства, но вы помогли сделать чуть больше, чем я планировал, а это хороший жест. Я желал безопасной мироходцам, — Джон чуть не засмеялся от такой очевидной лжи, — а вы сделали мое желание реальным и помогли воплотить его в жизнь. Теперь вселенная и, главное, мы с вами, будем жить спокойно, не беспокоясь о тех, кто самую малость отличается от нас. То есть, от вас, господа и дамы.       Джон обвел взглядом каждого инвестора, считывая их эмоции. — Но так же хочу заметить, что не все мироходцы — это очевидная угроза. Мы не будет обращаться с ними как с мусором. Они — те, ради кого мы потратили столько сил, столько времени, столько бессонных ночей и тяжелый дней.       Джон широко улыбнулся и поднял свой бокал. — Поздравляю нас. Мы долго шли к этому. Мы уверенно шли к этому. Я рад и очень благодарен каждому, кто принимал участие в создание проекта. И помните, дальше — больше.       Саймон сжал руку Джоан сильнее и сам поднялся со своего места. — Но давайте не будет забывать нечто важное, — начал он, наливая вино в свободный бокал и поднимая его вверх, — реализация — это одно. Но создание идеи — другое. А идея данного проекта полностью, от и до принадлежит только одному человеку. Мироходцу. Джон Дейви Харрис. Браво!       Джон радостро ударил своим бокалом по бокалу Саймона и сделал большой глоток. Инвесторы повторили, зал залился восхищенным гомом. — Если кому-то есть что сказать, — продолжил Саймон, — высказывайтесь.       Джон просидел за столом еще долгие минуты, а то и часы. Все поздравления были однотипны. Каждый инвестор восхвалял работу Джона, высказывал и уважение к Саймону, к друг другу. Они выглядели по истине счастливыми, и Джону отчего-то захотелось, чтобы ничего не случилось. Он готов уйти, он готов потерять память, а потом пытать сбежать из своей же ловушки. Но если бы ему предложили еще на пару лет остаться здесь и в полном спокойствии пожить за пределами острова, он бы не отказался. Хотя, наверняка бы, помер от скуки.       Джон перевел взгляд на Саймона и его губы расплылись в улыбке. Джон создал идеал. Конечно, модель Саймона была очень старой, а учитывая его особый код, его можно было бы назвать бракованным. Но Джону пока что еще ни разу не хотелось сменить его на другого автоматона. Возможно дело в привычке. Не в привычке Джона видеть рядом мужчину в розовом пиджаке, с забавной шляпой и бородой. А привычке, что Саймон знает о привычках Джона. Знает какой чай он любит, знает, что делает Джон по утрам, знает, в каких условиях Джон любит работать. Саймон уже привык к Джону, а Джон привык к тому, что у него есть верная и послушная кукла. И менять ее на новую, совсем далекую, вверх глупости.       В зал вошли автоматоны. В форме официантов они молча поставили следующие блюда на столы и по очереди удалились. Девушка с улыбкой подала еду Джону и Саймону. Она немного смущенно заглянула в глаза каждому и отвела взгляд. Джон заинтересовано наклонил голову, пытаясь привлечь внимание. И автоматон сдалась, поднимая голову и кидая взгляд на Джона. — Спасибо, дорогая, — сказал он ей, широко улыбаясь. — А… — девушка неловко помялась, — Я хотела сказать, что… Вы очень умный человек, Ваши проекты, Ваши вложения в будущую жизнь — это достойно огромного уважения. — Милашка, — Джон наклонился ближе к автоматону, — что-то еще? — Нет-нет, я просто хотела показать, что очень восхищаюсь вашей работой. — Хорошо, мне приятно.       Девушка еще раз смущенно улыбнулась, коротко поклонилась и быстро покинула зал. Джон тут же залился смехом, утыкаясь в плечо Саймону и тут же начиная шептать ему на ухо: — Она ведь даже не знает, что за проект то! — Она ведь даже не знает, что она часть проекта, — добавил Саймон, и Джон расплылся в улыбке. Его взгляд стал хищным, но он тут же отвел его, возвращая в зал. Его мысли тут же забились одной очевидной фразой: «точно так же, как и ты».       Джон сжал бедро Саймона пальцами, легонько царапая его через ткань штанов. Саймон его не остановил, но повернул голову, молча спрашивая, в чем дело. Джон беззаботно пожал плечами и отпустил автоматона, переключаясь на еду. — Дамы, господа, Джон, — один из инвесторов поднялся со своего места, — у меня тост. Если не возражаете. — Прошу, — подтолкнул его Джон. — Это был долгий пусть. Много работы. Нашей, программистов, технологов, инженеров. И, бесспорно, главного создателя, Вас, Джон. Бессонные ночи, огромные траты. Если бы я не знал, что все это было потрачено на данные проект, подумал бы, что все вокруг безумцы. Да и, честно признаться, когда Джон только предложил проект, выдвинул идею реализации, показал свои первые разработки, я думал, что не найдет ни одно человека, который поверит в этот бред. А после прошла первая встреча, вторая, третья. И с каждым разом я все сильнее убеждался, что Джон — не просто обычный ученый, не просто фанатик, не просто странный человек, увлеченный наукой. Джон — гений! Один во всей вселенной! И, я не сомневаюсь в этом, и во всех других вселенный и реальностях тоже. Этот бокал, — мужчина поднял руку вверх, — я предлагаю опустошить в честь Джона и его великолепного разума. — О как стелит… — шепнул Джон, — Как будто не планирует избавиться от меня, заточив в созданной мной же ловушке… — Джон… — Саймон взял его за руку и поднес свой бокал. Джон быстро схватился за свой и чокнулся с Саймоном, отпивая немного, — Все будет в порядке. Я уверен в твоем плане, хоть и не знаю его до конца. — Я тоже в нем уверен, Саймон, — улыбнулся Джон, а потом перевел взгляд обратно на выступающего мужчину, — благодарю! Эти слова греют душу.       Джон знал, что делать и почти не переживал. Мандраж был, но скорее от того, что финал огромного проекта пришел так скоро. Джону нравилось днями напролет сидеть в кабинете и работать, нравилось изучать новое. И наверное только поэтому он не может позволить себе задержаться. Проект закончен, а значит если он хотел пойти дальше, надо подчиниться системе, а после сбежать с нее так, чтобы в будущем открылось еще больше дверей. Есть ли такой вариант, что двери не откроются? Конечно. Но на этот случай Джон всегда сумеет открыть ее силой.       Пока инвесторы раз за разом вставали и говорили тосты, времени прошло много. Под конец мероприятия никто уже не сидел за столами. В светлом, ярко освещенном зале играла негромкая музыка, и люди неспешно качались под нее, безобидно беседую возле столиков.       Джон и Саймон долго задерживаться тоже не стали. Они подходили к каждому и по новой выслушивали поздравления об окончании проекта и раздаривали всем благодарности. — Выматывающее занятие, — потянулся Джон. Саймон стоял рядом. Его идеальный внешний вид очень восхищал Джона, — надо расслабиться. Ты как? — Что угодно, Джон. — Скажи еще раз «дорогой мой Джон», и я расслаблю тебя так, что на ногах устоять не сможешь, — кокетливо сказал Джон, поиграв бровями. Саймон на мгновенье замялся. В это время к ним уже подошли пару человек, тут же забирая все внимание Джона на себя.       Саймон некоторое время выждал, подождал пока Джон договорит, а после выдал: — Ты сказал, что вымотался. Думаю, тебе стоит выйти на улицу и проветрится. Дорой мой Джон, — Саймон протянул руку Джону. Его слова и жест заставили разговор сразу же прерваться. Инвесторы замерли и начали внимательно наблюдать за ситуацией. А Джон удивленно и победно улыбнулся. — Достаточно будет просто на минуту оказаться в тишине. Слышал, в здании есть небольшой кабинет с диваном. Он свободен? — Вы устали, Джон? — Устал — громко сказано. Мне просто нужно обсудить кое-что с моим партнером наедине, — Джон кинул взгляд на Саймона. — Ах, конечно. Комната свободна, можете не переживать, никто в нее не зайдет, я лично прослежу.       Джон мило улыбнулся и кивнул. — Насчет безопасности тоже не беспокойтесь. Стены там плотные, разговоров слышно не будет.       Джон снова кивнул и взялся за протянутую руку Саймона. Они молча ушли из зала, и Джон был уверен, что сейчас их провожает каждая пара глаз, которая есть. — Я люблю тебя, Саймон, — неожиданно выпалил Джон.       Джон всегда был искренним по отношению к своему творению. Но эта искренность всегда была под маской чего-либо. Каждый раз хваля Саймона, Джон искренне восхищается. Но не самим Саймоном, а своей работой. Над тем, каким сам Джон сделал его. Так и сейчас. Джон любит Саймона. Но любит за то, что тот позволяет ему выглядеть победно. За то, что тот выполняет его приказы и просьбы. Джон любит Саймона за все, что угодно, но только не за существование. — Сколько бы лет ни прошло, — начал Саймон, — сколько бы лет ты меня не вспоминал, и даже если по итогу ты меня окончательно забудешь, я буду помнить эти твои слова. И все остальные тоже. Я никогда не забуду ничего, что связано с тобой. Никогда. — Ну и сентиментальность. Простого «я тебя тоже» было бы достаточно. Но ты огромный молодец, Саймон. Чувствуешь, что и как надо. Как думаешь, мы уже стали родственными душами? — Это тебе решать, Джон.       Джон махнул рукой к одной из дверей в здании. Та была открыта, и Джон пропустил Саймона внутрь, сам вошел следом. Небольшой белый диван в одном конце, стол и книжный шкаф в другом. Пара стульев и маленький ковер. Светлые стены и окно, выходящее на двор. Джон не стал осматривать комнату, сразу же зарыл дверь и кивнул на диван, предлагая Саймону сесть. Тот послушно сделал это. — Этот день вышел ровно таким, каким я и планировал. Но для полноты эффекта не хватает кое-чего. — Мне угадать чего? — Ты никогда не сможешь произнести это вслух.       Саймон задумался, внимательно смотря в глаза Джона. — Сними очки, Джон.       Джон послушался, откидывая аксессуар на диван. Теперь он смотрел на Саймона трезвым взглядом. Хитрая улыбка на губах, флиртующий взгляд. Любой бы понял, что дело не чисто, но Саймон не был любым. — Давай по другому. Какую награду хочешь, за свое отличное поведение? — Я не ребенок. — Награда и не должна быть детской.       Саймон наклонил голову в сторону и тепло улыбнулся. — Все что я делаю для тебя, я делаю это просто так, потому что это ты, потому что это твои просьбы, твои желания. Взамен я хочу только видеть тебя, и знать, что ты в порядке, Джон.       Джон выслушал, покивал, а после вытянул руку вперед. — Стань чуточку развратнее, Саймон, — Джон щелкнул пальцами перед чужим лицом, чем вызвал широкую улыбку и заметное смущение. Но Саймон взгляда от Джона не отвел, лишь слегка покраснел. — Я не ты, Джон. — Считаешь меня развратным? — Считаю, что ты можешь таким быть, если захочешь. — А как по твоему, — Джон подошел ближе к дивану и поставил колено между ног Саймона, — сейчас я хочу быть развратным?       Джон двинул коленку дальше, сильнее упираясь ей в Саймона. Тот попытался уйти от касания, но уходить было некуда, поэтому он молча поднял глаза за Джона, в надежде, что парень поймет его. И Джон понял, но делать ничего не стал. Тогда Саймон осторожно коснулся ноги Джона рукой, мягко поглаживая его. — Джон, твоя нога немного… — Саймон не смог договорить, Джон прервал его залившимся смехом. — Только не говори, что подумал, будто я сделал это случайно! — Джон наклонился ближе к лицу Саймона, продолжая говорить прямо в его губы, — Я все прекрасно осознаю, Саймон. Ты можешь считать это наградой, можешь считать показателем любви. Что угодно, Саймон. Что угодно.       Джон улыбнулся уголком губ и сделал небольшой шаг назад. Саймон взгляд от своего создателя не отводил ни на секунду. И его глаза в замешательстве и крайнем удивлении расширились, когда Джон молча опустился на колени между чужих ног. — Джон, не надо. — И кто мне запретит? — усмехнулся Джон. Без очков его глаза передавали слишком большое количество эмоций. Он смотрел на Саймон и влюбленно, и с откровенной издевкой одновременно. Своими пальцами он уже бегал по бедрам Саймона, легонько царапая их через одежду. — Зачем ты это делаешь, Джон? Чего добиваешься? — Саймон осторожно, с самой искренней нежностью, мягко положил свою ладонь на щеку Джона, — Не говори все, если понимаешь, что не можешь сказать. Просто ответь, это все часть плана? — А какой ответ тебя устроит?       Саймон помотал головой. — Я тут ни при чем. Не надо, чтобы устраивало меня. Надо просто честно.       Джон по детски наклонил голову в сторону. — Часть ли это моего плана? — Саймон кивнул, — Я бы сказал, что это неизбежность моей жизни. — Слишком многозначительный ответ. — Считай это загадкой. Для меня нет ничего неизбежного, но сейчас я перед тобой на коленях и говорю, что это исключение. Где же грань? — Иногда твои загадки невозможно разгадать.       Джон положил свою голову на ногу Саймона, рукой тихонько поглаживая ее. — Но ты разгадал все. — Потому что лучше тебя знаю.       Джон помотал головой. — Потому что на загадки для тебя отгадки есть, а на чужие — нет. Кстати, — Джон хитро улыбнулся, — у этой загадки я тоже пока отгадку не придумал. Не забивай себе мозг. Позволь сделать то, на что я решился.       Воцарилась тишина. Долгие минуты Саймон молчал, а Джон не давил на него. Он также молча ждал ответ, любой. Словом, жестом, взглядом. Он внимательно смотрел на Саймон, ловя себя на мысли, что какие бы прекрасные и красивые не были новые модели автоматонов, Саймон останется его фаворитом еще на долгие года, которые Джон будет или не будет помнить его. — Только если ты позволишь сделать для тебя что-нибудь взамен. — Тогда теряется смысл моей работы, — пожал плечами Джон. — Почему ты назваешь это работой?       Джон задумался. А после выдал: — Занятие любовью? Секс? Соитие? Отсос? — Джон.       Джон залился смехом. — Будешь миловаться со мной, Саймон Солус.       И оба понимали, что это не вопрос.