Любовь творения к творцу

      Джон знал, что красив. Знал, что нравится всем. Знал, что его харизма и обаяние прокачены не просто на максимум, а даже выше.       Так же Джон знал и людей, которые думали о себе почти точно так же. И смотря на них, Джон мог бы сказать, что когда люди осознают свою идеальность, принимают свою красоту и умело пользуются ей, для них все вокруг перестает быть прекрасным. Прекрасны они сами, а остальные — посредственность. Кстати, Джон никогда не относился к таким людям. И сейчас, стоя на коленях между раздвинутых ног обычного автоматона, он понимал это как никогда острее.       Глаза Саймона бесподобны. Это бескрайний непроглядный лес, в который заходишь и по долгу не можешь найти выход назад. Когда Саймон улыбается, его брови невольно ползут наверх, а бескрайний лес, в котором обычно видна одна лишь темно зелёная листва, становится больше и, как кажется, чуть светлее. Словно одна лишь улыбка породила настолько сильный солнечный свет, что даже сквозь густоту зелени видны яркие светлые лучи. Еще у Саймона множество особенностей. Он говорит загадками, и почему-то только из его уст они звучит поистине загадочно. Его внешний вид сам по себе напоминает настоящего волшебника. Либо обычного фокусника в представлении любого ребенка. Джон сам когда то именно так волшебство себе и представлял, Саймон прямое его олицетворение. А потом Джон узнал о «вспышке» и волшебство предстало в новом облике, совсем отличном от прошлого. Кстати, отсутствие вспышки у Саймона не переставало делать его менее очаровательным. Джону даже казалось, что так лучше. Саймону идет быть неспособным перемещаться между мирами. И автоматоном ему тоже идет быть.       А еще Джон понимал, что все это не более чем обыденные чувства. Саймон для него как хорошая игрушка. Весь мир уже давно стал для Джона всего лишь хорошей игрушкой.       Джон отвел взгляд от лица Саймона и пальцами ловко расстегнул чужие брюки. Пальцы тут же заползли дальше, касаясь кожи Саймона и немного царапая ее. Джон хитро улыбнулся и мельком посмотрел на Саймона, который остро отзывался на любое прикосновение.       Джон знал, что завести Саймона не составит проблем. Автоматон боготворит своего создателя, все его мечты только о нем, все его потайные желания только о нем. И хоть Джон прекрасно знал, что на деле Саймон не посмел бы даже задуматься о таком, его приятно колотило лишь от одной мысли о том, что он сейчас главную мечту автоматона.       Ноги у Саймона дрожали. Он старался сдерживаться, сжимал свои колени и обивку дивана, но трястись он меньше не стал. Особенно сильно он вздрогнул, когда Джон ладонью обхватил его член, мягко поглаживая его. — Джон… — выдохнул он.       Обычно, ни одного мужчину такое невинное касание не должно взбудоражить. Но, казалось, еще чуть чуть и Саймон с ума сойдет от переизбытка эмоций. Это все потому, что для Саймона все то, что происходит сейчас это не «обычно». Он сам хочет в ноги Джону кланяться! И видеть как все происходит наоборот для него сумасшествие.       Не прекращая легкие движения рукой, Джон наклонился еще ниже и негромко сказал: — Только не заканчивай раньше времени, ладно? — он игриво посмотрел на Саймона снизу вверх, — Постарайся насладиться этим максимально. Следующего раза у нас, скорее всего, и не будет.       И не дав Саймону возможности ответить, Джон сразу же припал губами к головке. Тихий стон вырвался изо рта Саймона и тот еще сильнее сжал собственные колени. Джон пару секунды поигрался языком, после чего немного отстранился. Он взял руку Саймона и переместил ее на свою голову. Теперь Саймон невесомо касался Джона, невольно пальцами, совсем слегка потягивая его волосы. — Я не хочу делать тебе больно, — сказал Саймон, тут же убирая руку обратно. Но Джон настойчиво положил ее снова к себе на голову. — Я тебе тоже. Поэтому если станет неприятно — тяни, — Джон кинул взгляд на Саймона, мысленно замечая, как сильно горят его щеки, — хотя, разве со мной может быть неприятно… Мне просто нравиться твое участие. Хочу чувствовать тебя не только во рту, но и здесь, — Джон как кот прильнул голову к руке, отчего та случайно погладила его. Саймон ничего не ответил, хотя наверняка хотел.       Но Джон уже языком начал проходиться по всей длине. Его губы оставляли долгие поцелуи, он вбирал совсем немного, прекрасно понимая то, что если позволит себе насадиться глубже, Саймон закончит мгновенно. Пальцы на его волосах по прежнему не сжимались, но легонько поглаживали макушку, приглаживали всю растрепанную прическу. Саймон держался из последних сил, но причинять даже каплю боли Джону было не в его репертуаре.       Джон отстранился и рукой продолжил мягко водить по всей длине. — Знаешь, а я бы хотел, чтобы это не был наш последний раз. Да и вообще, расставаться с тобой как-то неохота. Я терял близких людей, ты не первый и не последний, но есть какой-то осадочек. Возможно, расставание с тобой тут ни при чем. И на самом деле мне просто жаль покидать то место, на которое я потратил половину своей жизни. Что на острове, что за его пределами — везде есть мои следы, а какие идиоты хотят избавиться от меня! Разве могу я позволить им сделать это?       В своем бурном монологе Джон не заметил, как сильнее обычного ждал член Саймона. И понял он это только тогда, когда Саймон откинулся на спинку дивана и зажмурился. — Ты хорошее время выбрал для этого разговора… — тихо посмеялся Саймон. — Если ты хочешь закончить, можешь попросить, Саймон. Я не откажу тебе.       Саймон кивнул. — Я хочу умереть от удовольствия, Джон… — тяжело дышал он, — Ты даже не представляешь, как сладко мучаешь меня… — Думаю, представляю. Поэтому и мучаю.       Джон снова взял член в рот, на этот раз глубже прошлого. Но ничего сделать не успел, потому что пришлось быстро отстраняться. Саймон вскочил с дивана и упал рядом с Джоном на колени. — Прости-прости-прости… — тараторил он, наклонив голову вниз.       Джон ощупал свою челюсть, прошелся языком по зубам, а после спросил: — Ты чего дергаешься? — он внимательно посмотрел на Саймона, — Куда вскочил? Я же мог поранить тебя зубами.       Саймон посмотрел в глаза Джону. Его щеки горели красным, но он спокойным тоном произнес: — Не хотел испачкать тебя. — Хотел пораниться, да? — с упреком спросил Джон, — Не делай так больше.       Саймон виновато наклонил голову, взял Джона за подбородок, погладил его щеки и сам наклонился ближе, оставляя пару легкий поцелуев в чужие пухлые губы. Джон тут же расплылся в улыбке и, схватив Саймона за одежду, притянул к себе, целуя в ответ, но в разы активнее и жарче. Свободными руками Джон стянул с себя пальто, расстегнул рубашку и перебрался к Саймону вплотную, начиная откровенно потираться о него. Член Саймона был зажат между двумя телами, отчего автоматон рвано стонал в поцелуй. Джон не отпускал его ни на секунду. Заканчивая один поцелуй, он тут же начинал новые, жадно хватая чужие губы, чужой язык. Саймон сильно терялся, его руки глупо поддерживали Джона за талию, не сжимая через чур сильно. Он тяжело дышал, издавал редкие низкие стоны, но ни на одно мгновенье не попытался отстраниться или уйти от ласк.       А Джон ласкался как кот. Он не сидел на месте, а вечно ерзал на чужих ногах, позволяя члену Саймона безостановочно тереться о его голый живот. Джон чувствовал как влажно становиться между телами, и эта мысль вызывала у него улыбку. Джон не ограничивал себя в касаниях. Спокойно гладил Саймона по спине, по бедрам, притягивал его лицо ближе к своему. Он знал, что Саймон позволит ему все, поэтому брал от ситуации максимум.       Когда Джон на время остановился, Саймон бессильно упал головой на его плечо. Тут же шею Джона начали покрывать невесомые поцелуи. Они точно не оставят следов, ведь касание губ было еле ощутимым. — О, решил оставить метку? — посмеялся Джон, хоть и знал, что кто-кто, а Саймон на такое точно не решится. Но его всегда можно подтолкнуть к этому, — Пожалуйста, Саймон.       Джон выставил шею сильнее, откидывая голову. Саймон несколько долгий секунд жадно смотрел на нее, но когда снова припал к ней губами, не оставил ничего серьезного. Снова пара обычных поцелуев. — Ты очень чист, Джон. Не заставляй меня портить твое тело.       И Джон расплылся в улыбке. Теперь ему захотелось след от Саймона в разы сильнее. — Я весь твой, Саймон, — сказал Джон, точно осознавая, сколько эмоций эти слова вызвали у Саймона, — докажи это. Всем докажи. Чтобы все видели. — Ты ошибаешься… — Саймон помотал головой, хоть и видно было, что он на грани, — Я навеки твой. А ты — ничей.       И Джон, что Саймон прав. Джон знал, что слова Саймона — это самые верные слова в его жизни. Все творения Джона — навеки принадлежат ему. Такие однолюбы, как Саймон навеки его. Но сам Джон никогда не останется подле кого-то. Он всегда будет один, всегда будет волен на все и никогда ни от кого не будет зависеть.       Он молча кивнул на слова Саймона. — Но ты не представляешь, как сильно я мечтаю о том, чтобы это действительно значило для тебя многое.       Джон застыл в немом удивление от следующих событий. Невольно он сжал одежду Саймона сильнее, а дыхание его на секунду прервалось. Он почувствовал как сердце от удовольствия пропустило пару ударов, ведь Саймон снова припал губами к шее и на этот раз поцелуй был не мгновенный, а долгий. Он посасывал кожу, зализывал следы языком, а после оставлял все новые и новые, пока шея Джона не стала очень заметно покрыта алыми пятнами.       Только спустя долгие минуты Саймон отлип от своего предмета обожания и многозначительно оглядел проделанную работу. — Прости, Джон…       Джон задумчиво ощупал шею, после чего хищно улыбнулся. — Даже спрятать теперь не выйдет, — сказал он, будто это не было понятно с самого начала, — ты доволен? — Только если ты — да.       Вместо ответа Джон просунул руку между телами и обхватил член Саймона. Хватило всего несколько движений рукой, чтобы Саймон хрипло застонал и, тяжело дыша, снова рухнул головой на Джона. В чужих объятиях он казался беззащитным, выглядел как котенок, которого нельзя оставить одного ни на секунду. Саймон теперь был сильно запачкан, но Джон без какого-либо отвращения или неприязни позволил тому прижиматься к себе сильнее, трогать и касаться там, где Саймона хотелось. — Я люблю тебя, Джон… — прошептал Саймон.       Джон молча кинул взгляд на вверх. В углу комнаты мигал еле заметный красный огонек. Точно такой же виднеется у включенных и работающих камер видеонаблюдения. Улыбка Джона выросла до ушей, и чтобы ее было незаметно, он уткнулся лицом Саймону в плечо, еще крепче сжимая автоматона в своих руках.       План сработал. Все прошло именно так, как и было задумано. — Д-джон… — заметив приближающихся парней, женщина инвестор тут же натянула фальшивую улыбку. Взгляд ее был рассеянных и бегал то к Джону, то к Саймону. И особенно долго задержался на шее мироходца, которая скрывалась под красным шарфом теперь значительно больше, — Вас долго не было. Мы потеряли Вас. — Не стоит беспокоиться, — кинул он с яркой улыбкой. Но в уме подумал о том, что сейчас, наверняка уже весь зал в курсе того, почему Джона и Саймона так долго не было.       План Джона не был особо тяжелым. Инвесторы, что так яростно хотят запереть Джона в им же построенной ловушке, что попытаюсь уничтожить все возможные места побега, все лазейки, которые Джон попытается себе оставить. И Саймон станет первым на очереди. И ведь инвесторы не ошибаются, Саймон — главная возможность сбежать. Он знает план идеально, он поможет выбраться, он даст Джону загадки, которые только Джон и сумеет разгадать. Его попытаются убрать в самом начале.       Но так же, Джона попробуют оставить добровольно принудительно. Создать такие условия, чтобы сбегать из ловушки ему якобы не захотелось. А это значит, что инвесторам придется оставить все, что нравится Джону. Из базового — это наука. Джона точно оставят рядом с университетом, ему предоставят возможность учиться. Но этого может и не хватить. Поэтому они оставят рядом все значимые для него вещи. Задача Джона была — доказать, что Саймон — это та самая значимая вещь.       И Джон доказал. Он смог убедить инвесторов в том, что Саймон не обычный способ сбежать с острова, а действительно автоматон, к которому Джон привязался, которого полюбил. Теперь Саймона сохранят. Сохранят потому, что он, по мнению инвесторов, не возможность сбежать, а наоборот, еще одна причина остаться.       Победная улыбка Джона выдавала его с головой. И только Саймон, наверняка, обратил на нее внимание, но ничего не сказал.

***

      А дальше все пошло не по плану. Но это совсем другая история, которую даже Саймон рассказать бы не смог. Рядом оказался не тот Джон, что был раньше. Его новый образ сначала казался незаметным, будто так и должно быть, будто ничего не изменилось. Но с каждым новый днем, с каждой новой проваленной загадкой, Саймон все сильнее осознавал, что юноша, представившийся Лололошкой, не JDH и никогда им не был.       В это верилось с трудом, и Саймон по началу не верил. Но прошло много времени, Саймон изучал нового Джона, пока не понял, что Джон Дейви Харрис, после попытки инвесторов запереть его в ловушку, так и не вернулся…