Десять Лет Это Долгий Срок

Покинув затхлую каюту, Алисента схватилась за поручень и полной грудью вдохнула свежий морской воздух. Визерис, от которого теперь осталась только оболочка, пах смертью, болезнями и старостью. Его когда-то живые глаза теперь были ввалившимися и безжизненными, кожа — бледной и желтоватой. Королева с трудом помнила Визериса таким, каким он был много лет назад — пышущим здоровьем, жизнерадостным молодым Королём, который устраивал турнир за турниром, пир за пиром… Теперь же место этого человека занял какой-то старый гниющий хлам, и как бы Алисента ни старалась, она не могла скрыть своего отвращения к нему. Пока Мейстеры проводили над ним свои процедуры, Алисента прятала лицо за надушенным платком, и король даже не заметил отвращения на её лице. Никто этого не заметил. Только её ближайшие дамы и кузины из Простора знали… Но как жена, любящая своего мужа, Алисента должна была быть рядом с ним в горе и в радости. Именно этого требовала от неё Вера. И, скрывая свою неприязнь к мужу, она держала его за руку, пока Мейстер проводил свои болезненные процедуры. Однако муж, казалось, витал где-то в облаках. Возможно, он был со своей давно умершей первой женой… После стольких лет брака и рождения детей Визерис продолжал произносить имя своей первой жены во сне. Эймма… Это имя, как позорное пятно, преследовало Алисенту все годы её замужества. И хотя она изо всех сил старалась забыть о тех днях, когда навещала Короля, будучи всего лишь юной девушкой с книгой в руках, в платье своей матери, каждый раз, когда Король называл её по имени своей покойной жены, Алисента видела, как входит в его покои, покорно склонив голову. У неё не было выбора. У неё не было другого выбора! Отец сказал ей, что делать, и она не могла ослушаться. Ей не к кому было обратиться за помощью. Она всего лишь выполняла свой долг, который тяжёлым грузом лежал у неё на сердце. Но в глубине души Алисента прекрасно понимала, что никакой долг не может заставить её навещать овдовевшего мужчину посреди ночи. К Королю её привёл не долг, а амбиции её отца. И если поначалу она боялась ослушаться отца и беспрекословно следовала его указаниям, то со временем амбиции Алисенты стать Королевой росли. Она так долго пробыла при дворе, так долго наблюдала за властью, которой обладали Король и его семья… Почему она не могла стать Королевой? Почему какая-то леди Лейна была признана более достойной, чем Алисента? Она проводила дни с принцессой, которая горевала по своей матери, а по ночам утешала Короля, читая ему истории из книг, тщательно отобранных ею в библиотеке… За это время она узнала Короля лучше, чем какая-то леди Лейна, которая только и умела, что рассказывать Королю истории о драконах, которые он и так знал, и даже лучше, чем сама Лейна. Алисента тоже принадлежала к древнему дому. Она также происходила из хорошей семьи, и её отец был не последним человеком в королевстве. И что, если он был простым безземельным рыцарем, которому посчастливилось стать десницей Короля? Делает ли это её менее достойной претенденткой на роль Королевы? Разве Король не оценил бы её плодородие больше, чем земли её отца? Но все это было лишь отговоркой. На самом деле Алисента хотела стать Королевой. Она хотела обладать такой же властью, как и её подруга, и не хотела бояться. Она пыталась сбежать от своего отца. И в те тихие вечера, проведённые в королевских покоях, Алисенте казалось, что, надев корону, она сможет избежать его подавляющей тени, которая контролировала всю её жизнь… Но вместо этого она просто заперлась в другой темнице, где даже не было окна, чтобы она могла видеть солнце… Вокруг царила тьма — безнадёжная, гнетущая и пугающая. Начав идти по стопам своего отца, Алисента потеряла подругу. Она потеряла невинность и детство. И теперь она превратилась в извращённую версию самой себя. Да, от неё не пахло ни старостью, ни смертью, и внешне она выглядела как всегда — идеальной Королевой, чьё лицо всегда озаряла мягкая улыбка… Но внутри… Она чувствовала себя гнилой. Как будто она больше не была сама собой, а её место заняло что–то совершенно другое — что-то злобное, завистливое и мстительное… Не та девушка Алисента, которая сидела под ветвями чардрева с ярко-красными листьями вместе со своей высокомерной и властной подругой-принцессой и читала древние истории об их королевстве. Нет, та девушка была чиста и невинна. Её смех наполнял королевские сады… и весь её мир был заключён в фиолетовых глазах её лучшей подруги… -Я не хочу на ней жениться, — услышала Алисента далёкий голос своего старшего сына. Мальчику было уже один и три, но он по–прежнему вёл себя как ребёнок — постоянно был всем недоволен и потопил в своих жалобах весь персонал замка. Избалованный и требовательный ребёнок, которому было трудно угодить. Его последним увлечением было вино, и Алисента не могла понять, что с этим делать. Все уже шептались по углам Красной Крепости, что старший принц превращается в маленького пьяницу, но все её упрёки добром не заканчивались — словно назло ей, Эйгон с каждым разом напивался все больше… — Это твой долг, Эйгон. — Голос её второго и самого любимого сына, Эймонда, был как бальзам на её израненное сердце. Он был совершенен во всех отношениях. Его послушание и почтительность были не просто чертами характера, но и подлинным уважением к другим. Его манеры были безупречны, что свидетельствовало о его воспитании. Он был начитан и всегда сопровождал свою мать в Септу, что свидетельствовало о его уважении к Вере. Эймонд редко доставлял ей неприятности или заставлял волноваться. Алисенте редко приходилось повышать на него голос — одного взгляда, полного упрёка, было достаточно, чтобы Эймонд сразу же понял, что совершил ошибку и в следующий раз должен был быть лучше. Он был хорошим сыном, и она безумно любила его. — Но она идиотка! Я не собираюсь на ней жениться! — -Она твоя будущая Королева — ты не можешь так её обзывать. — Будущая Королева… они говорили о Хелейне, дочери Алисенты и Визериса. Маленькая десятилетняя девочка была, мягко говоря… немного странной. Она часто замыкалась в себе и не любила прикосновений других людей. Вместо этого Хелейна целыми днями пропадала в саду, копаясь в земле и вытаскивая червей, различных тараканов и жуков. Она часто несла чушь, и никто не мог понять, что с ней не так. Мейстеры неоднократно проверяли её, но так и не выяснили, что с ней. Алисента смирилась с тем, что она просто не от мира сего. И хотя ей претила мысль о браке Эйгона и Хелейны, у неё не было другого выбора. Политическая обстановка была нестабильной, и, чтобы обеспечить Эйгону права на трон и перехитрить Рейниру, ей пришлось обручить своих детей. Дети Эйгона и Хелейны существенно помогли бы в этом, потому что на фоне бастардов Рейниры сразу стало бы ясно, что они чистокровные Валирийцы и Таргариены. Да, как бы ей ни была неприятна идея брака между сыном и дочерью, у Алисенты не было другого выбора. Даже отцу эта идея не пришла в голову. Однако, когда Алисента предложила ему это, он похвалил её — возможно, впервые с тех пор, как родился Эйгон. — Тогда женись на ней сам! — Алисента повернулась, чтобы посмотреть на своих сыновей, но Эйгон уже уходил, а Эймонд печально посмотрел на Хелейну. — Я бы так и сделал. Если бы мама приказала мне…- Эти слова согрели сердце Алисенты, потому что она была уверена, что Эймонд поступил бы именно так, как она просила. Он всегда старался угодить своей матери и беспрекословно выполнял все её указания. Было только одно, в чем Эймонд не подчинялся Алисенте, — драконы. Как бы Алисента ни предостерегала своего сына и ни запрещала ему приближаться к этим животным, её сын жил мечтами о своём собственном драконе. С тех пор как Эйгон связался с Солнечным Пламенем, Эймонд время от времени пробирался в Драконью Яму, чтобы попытаться установить связь с Пламенной Мечтой — единственным драконом в Логове, у которого не было всадника. И независимо от того, сколько раз грозная драконица извергала на него своё пламя, Эймонда было не остановить. Эйгон и его племянники высмеивали все его попытки, но Эймонд оставался непреклонен в своей уверенности в том, что однажды станет драконьим всадником. Как и Алисента, он не понимал этой несправедливости — почему у него, законнорождённого принца, не было собственного дракона, а у каких-то злобных ублюдков вылупился свой драконы из яиц, положенных им в колыбель? У всех троих сыновей Рейниры были драконы, что является редким и знаменательным событием. Дракон принца Джекейриса вылупился в тот день, когда родился маленький бастард. То же самое произошло с принцами Люцерисом и Джоффри… Алисента могла только молча возмущаться такой несправедливостью, глядя на разочарование в глазах своих детей, у которых не вылупилось ни одного яйца. Ни одного из них. Все четыре яйца, положенные в колыбели, превратились в камни. И сколько бы она ни умоляла Короля подарить их детям ещё один набор яиц, Визерис только пожимал плечами и повторял, что, поскольку боги не благословили их драконами, этому не суждено было случиться. Лишь по чистой случайности, несколько лет назад, Эйгон подружился с золотым драконом, которого теперь звали Солнечное Пламя, который вылупился в Драконьем Логове много лет назад. Визерис попросил старшего принца сопроводить его маленьких племянников в Логово, чтобы они могли увидеть своих драконов — Вермакса и Арракса. Из-за недовольства Алисенты и её постоянных жалоб, Король приказал вывезти детёнышей своих внуков из замка в Логово, поэтому принцам приходилось отправляться туда, чтобы встретиться с драконами и установить связи. Всех детёнышей держали вместе, подальше от взрослых драконов, и золотой детёныш тоже был там. Смотрители не знали, что делать с детёнышем, так как они не держали диких драконов в Логове, но отправлять детёныша на Драконьей Камень было опасно, потому что там жил Каннибал — древний дракон, известный тем, что пожирал себе подобных. По чистой случайности Эйгон обратил своё внимание на золотого дракона. Принц стал называть его Солнечным Огнём, и Смотрители присвоили это имя детёнышу. Смотрители начали учить принца обращаться с драконом, полагая, что, скорее всего, принц станет его наездником, но полной уверенности в этом быть не могло. Солнечный Огонь вылупился примерно в то же время, что и Вермакс, но он был меньше, чем дракон принца Джекейриса. Если Вермакс был ростом с лошадь, то Солнечный Огонь был размером с пони, так что до полёта с всадником было ещё далеко, но это не мешало Эйгону почти все время пропадать в Логове, забывая о своих уроках и тренировках. Наконец-то обретя связь с драконом, Эйгон мог думать только о Солнечном Огне, к большому разочарованию Алисенты и её отца. Эймонд мечтал однажды прокатиться на своём драконе, и это беспокоило Алисенту. Визерис, как казалось Алисенте, его жене, не обращал ни малейшего внимания на своих сыновей. Иногда ей казалось, что её муж даже не помнит, что у него есть сыновья. Иногда он даже не помнил, что был женат на ней, Алисенте, а не на королеве Эймме. При этой мысли Алисента вздрогнула — столько лет брака, а призрак покойной все ещё преследовал Визериса. Когда у бастардов Рейниры вылупились драконы, Визерис приказал устроить пир. Когда Смотрители объявили, что Эйгон связан с Солнечным Огнём, Визерис не обратил на это никакого внимания… Алисента разозлилась. Конечно, она разозлилась! Король так сильно мечтал о сыне, что убил свою первую жену ради мальчика, не дожившего и до утра. Теперь у него трое сыновей, и он их почти не видит. Он, так и не назвал своего старшего сына своим наследником, вместо избалованной дочери! Все, что делала Алисента, она делала для своих сыновей. Однако её жертвы были бессмысленны, если Эйгон не получит трон. Какой смысл выходить замуж за старика, ложиться под него каждую ночь и рожать ему сыновей, если в конце концов трон достанется какому-нибудь бастарду? Став Королевой, все, что делала Алисента, она делала на благо королевства и своей семьи. Рейнира никогда ни к чему не стремилась — ей все подавали на блюдечке с серебряной каёмочкой, но даже на это она плевала и отворачивалась. Рейнире всегда было мало, она всегда хотела большего. И, не получив желаемого, Рейнира закатывала истерики… Алисента с трудом могла вспомнить те дни, когда она верила, что Рейнира, её подруга, станет хорошей Королевой. Но даже тогда Рейнира не заботилась о своём долге… Она оправдывала своё нежелание выходить замуж боязнью родов. Рейнира упрямо отказывалась принять своё место в этом мире, и даже став замужней женщиной, она не отказалась от своей независимости, позоря Лейнора, своего мужа, любовниками и демонстрируя своих бастардов всему двору. Это неповиновение стало источником глубокой боли для Алисенты, которая всегда выполняла свой долг и ожидала того же от других. И как Веларионы терпели этот позор? С Визерисом все было ясно — слишком ослеплённый любовью к дочери и чувством вины за смерть Эйммы, он не мог видеть, во что превратилась Рейнира. Но Веларионы видели… Алисента знала, что принцесса Рейнис, их бабушка, никогда не принимала мальчиков в качестве своих внуков — гордая принцесса даже не скрывала своей неприязни к Рейнире и её незаконнорождённым детям. Только Корлис, их предполагаемый дедушка, поддерживал видимость семьи. А о Лейноре и говорить не стоит… Он даже на похоронах собственной сестры не смог вести себя подобающим образом! И как могла Алисента когда-либо видеть в Рейнире что-то хорошее? Она всегда была гнилой, как внутри, так и снаружи. Её красота подобна ядовитому плющу, который выглядит красиво, но смертельно опасен. Визерис неоднократно отмечал, насколько Рейнира похожа на принца Деймона. Но Алисента, в своей наивности, никогда не хотела в это верить, считая свою подругу невинной девушкой. Алисенте потребовались годы, чтобы наконец увидеть свою бывшую подругу такой, какой она была на самом деле — лживой, двуличной сукой. Она лгала ей в лицо и даже не покраснела! И до сих пор она ни разу не покраснела, рожая своих бастардов! Каждый раз, когда принцесса оставалась наедине со Стронгом, Алисента ожидала увидеть хотя бы малейший признак стыда на лице своей бывшей подруги, но ничего не видела. Рейнира, казалось, отказывалась понимать неправильность своих действий. Она отказывалась взрослеть и принимать мир таким, какой он есть, все ещё живя в иллюзии, что ей все позволено и её поступки не повлекут за собой никаких последствий. Бездействие Визериса только укрепило иллюзии его дочери на этот счёт, оставив Алисенту разочарованной и с разбитым сердцем. — Как себя чувствует его светлость? — услышала она за спиной голос своего верного рыцаря, сира Кристона. — Его светлость уединился, — ответила Алисента, оглядываясь на внушительную фигуру гвардейца, как всегда облачённого в доспехи, с белым плащом, развевающимся на морском ветру. Взгляд Алисенты скользнул по его красивому лицу с короткой черной бородкой, обрамлённой длинными черными прядями, и глазами цвета коры грецкого ореха, и в её сердце воцарился покой. Рядом с таким мужчиной ей и её детям ничто не угрожало. С драконом или без него, но никто не осмелился бы действовать против сэра Кристона, чтобы причинить вред ей или её детям. Алисента была уверена, что лучшего защитника, чем сэр Кристон, ей не найти во всех Семи Королевствах. В самом начале, сэр Кристон был гвардейцем у покоев принцессы Рейниры. Она выбрала его на эту роль после смерти сэра Риама. Точно так же, как сейчас он стоял за спиной Алисенты, сэр Кристон раньше стоял за спиной принцессы Рейниры — верная тень, закутанная в белый плащ, вручённый ему самой принцессой. Тогда Алисента ещё дружила с принцессой Рейнирой и прекрасно знала, что принцесса выбрала сэра Кристона в качестве защитника только потому, что он победил принца Деймона на турнире и в конце, короновал принцессу как королеву любви и красоты. Рейнира, однако, попыталась объяснить свои действия ещё и тем, что из всех кандидатов, предложенных сэром Отто, только сэр Кристон видел битву, и именно поэтому она сочла его наиболее подходящим кандидатом для охраны спокойствия Короля. Тогда Алисента поверила словам своей подруги, но теперь она знала лучше: Рейнира просто не могла упустить возможность досадить своему дяде. Но теперь Сэр Кристон стоял за её спиной, став опорой в её жизни. Служение принцессе не соответствовало его интересам. Юная, избалованная девушка, умевшая только обманывать, соблазнила сэра Кристона нарушить свой долг и клятвы, подтолкнув его к греху — переспать с принцессой. Королевские гвардейцы поклялись не вступать в брак и не заводить детей, но принцесса заманила сэра Кристона в свою постель, и рыцарь, страстно желая принцессу, потерял свою честь и свой путь. Именно Алисента и её молитвы привели сэра Кристона на новый путь и к новой цели, и его благодарность была безгранична. Алисента была уверена, что рыцарь отдаст свою жизнь, чтобы защитить королеву и её детей, поэтому она полностью доверяла ему. Она даже собственному отцу не доверяла так, как сэру Кристону. Только он был посвящён во все её секреты, в её самые сокровенные мысли и желания. Сэр Кристон стоял позади неё, когда она молила богов Септы о смерти Рейниры при родах. Он ни разу не упрекнул её за это желание и никогда не смотрел на неё с упрёком. В конце концов, Алисента была не одинока в этом желании — так же, как и она, сэр Кристон молился всем богам, которых знал, о смерти принцессы. Однако боги не одарили их такой милостью, и Рейнира пережила все свои роды, как и её бастарды. В глазах Алисенты, смерть Рейниры была бы милостью для неё, шансом искупить все свои грехи кровью. Она выжила, и теперь ей предстоит столкнуться с последствиями своего выбора. Когда Эйгон займёт своё законное место, Рейнира и её бастарды будут публично осуждены — никто не встанет на её сторону, ибо кто защитит шлюху и плоды её обмана? Собственные амбиции Алисенты, переплетённые с амбициями Отто, были главной причиной, по которой она разделила ложе с королём, вышла за него замуж и родила ему сыновей. Но в отличие от Отто, который был рабом своих желаний, Алисента обрела силу в Вере и теперь придерживалась её учения, став воплощением благочестия и порядочности, поэтому она никогда бы не позволила такой распутнице, как Рейнира, сесть на Железный трон! Сыновья Рейниры обладали той же красотой, что и их мать, той же невинностью в их взглядах, и теперь Алисента знала, что лучше не доверять этому — они были воплощением греха своей матери и приведут Семь Королевств к гибели. Поэтому они никогда не позволили бы таким чудовищам править Семи Королевствами. Да и зачем им это, если есть вариант получше — её сын Эйгон? Алисента, верующая женщина, воспитывала своих детей в свете Семерых. Их учили быть благочестивыми и понимать свой долг перед Королевством и своей семьёй. Это не всегда было легко, особенно с Эйгоном, который иногда отказывался выполнять свой долг. Но Алисента верила, что однажды он образумится и избавится от своих детских иллюзий. Она тоже прожила жизнь, полную иллюзий, следуя за своей подругой — принцессой. Отец Алисенты помог ей найти свой путь, и она поняла, что её предназначение — быть рядом с королём. Она, Алисента, была матерью Королевства. Её долгом было убедиться, что следующий правитель Семи Королевств достоин этого титула. Иначе почему она стала женой Короля, Визериса Таргариена? Боги возложили эту обязанность на её плечи. Она будет нести её, гарантируя, что грех и мерзость, которые принцесса Драконьего Камня и её незаконнорождённые дети могут принести в это Королевство, никогда не приблизятся к Железному трону! Решимость Алисенты защищать эти королевства была непоколебима. Вера — все, что у неё осталось. — Мы скоро вернёмся в Королевскую Гавань, — сказал сэр Кристон, вглядываясь в горизонт, словно ожидая увидеть силуэт Королевской Гавани и возвышающийся над ней Красную Крепость. Однако ничего, кроме кажущейся бесконечной, глади моря, видно не было. — Мой отец с нетерпением ждёт нашего возвращения. Он беспокоится из-за возвращения принца Деймона в Вестерос. — — И его опасения вполне обоснованны, — перебил сэр Кристон, серьёзно глядя на неё. — Кому, как не вам, знать о его намерениях относительно принцессы десять лет назад? Маловероятно, что семейная жизнь изменила принца настолько, чтобы лишить его каких-либо притязаний на трон. — — Принцесса Рейнира замужем. Независимо от того, какие амбиции преследует принц, в таких обстоятельствах он мало что может сделать, — ответила Алисента. Принцесса Рейнира стояла между принцем Деймоном и троном, а сир Лейнор — между принцессой и принцем. И пока это было так, Алисенте и её детям нечего было бояться. Скорее всего, принц Деймон совершит что-нибудь безрассудное, и Визерис, как всегда, прогонит его. Сэр Кристон был прав — семейная жизнь не могла изменить принца настолько, чтобы он перестал совершать поступки, неподобающие человеку его положения. А теперь, когда леди Лейна мертва, у принца не осталось даже семьи, которой он мог бы дорожить. Принцесса скрывается на Драконьем Камне от последствий своих необдуманных решений, и никто не помешает им заручиться поддержкой для Эйгона в Королевской Гавани. — Вы уверены, что брак остановит принцессу Рейниру? В её отношениях с лордом Стронгом присутствие сира Лейнора не сильно её ограничивало, — выпалил Кристон. Алисента задумалась. Такой человек, как принц Деймон, с его амбициями, вряд ли согласился бы на роль любовника. Нет, его внимание было сосредоточено не на самой Рейнире. Будучи любовником принцессы, он не достиг бы своих истинных целей. Да, принцесса и принц всегда были ближе друг к другу, чем следовало бы дяде и племяннице, — Алисента помнила это со времён их совместной юности. Но с тех пор многое произошло и многое изменилось. Все королевства шептались о сильной любви между принцем и леди Лейной… Но теперь, после её смерти, что ещё, как не жажда власти, могло удержать принца в Королевской Гавани? Какие бы чувства принц Деймон ни питал к своей племяннице, казалось, они угасли, когда он встретил леди Лейну. Алисента была уверена, что за все годы разлуки ни принц, ни принцесса не общались друг с другом. Она сомневалась, что возвращение Деймона представляет для них какую-либо угрозу. Возможно, предложение отца о помолвке сыновей Алисенты с дочерьми Деймона имело какой-то вес… Отто надеялся, что предложение о помолвке принца Деймона и его дочерей с сыновьями Короля привлечёт принца на их сторону. Маловероятно, что такой гордый человек захотел бы обручить своих дочерей с сыновьями принцессы Рейниры только потому, что они были незаконнорождёнными. Кто ещё во всех королевствах может быть лучше сыновей Короля? Деймон косо смотрел на сыновей Алисенты, потому что в его глазах они были полукровками. А дети Рейниры должны были стать для него ещё хуже — они были не только полукровками, но и незаконнорождёнными, рождёнными во грехе. Однако, в отличие от своего отца, Алисента была уверена, что принц Деймон никогда не согласится обручить своих дочерей с её сыновьями. Тем не менее, мысль о том, что принц Деймон не поддержит принцессу Рейниру, успокоила её настолько, что она перестала воспринимать брата своего мужа как угрозу. — Вы недооцениваете принца Деймона, — сказала Алисента после долгого молчания. — Ему нужен трон, а не принцесса. Как принцесса, у которой есть муж, поможет ему добиться того, чего он хочет? — — Как долго она пробудет замужем? — Спросил сэр Кристон, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не слышит. — Возможно, вы переоцениваете его…- -Сэр Кристон, на что вы намекаете? — — Это соответствует его характеру, ваша светлость, — лихорадочным шёпотом заявил сэр Кристон, наклоняя голову ещё ближе к ней, чтобы убедиться, что никто, кроме неё, не может услышать его слов. — В конце концов, его обвиняли в смерти первой жены… откуда мы знаем, что вторая умерла при родах, как нам сказали? Возможно, это было частью какого-то злого умысла…- — То, что вы говорите, ужасно, сэр Кристон! Никогда больше не повторяйте таких слов! — Остановила его Алисента и, развернувшись, пошла прочь от своего верного рыцаря. Даже у тех, кто впал в грех, как Рейнира и Деймон, должен быть предел, граница, которую они не смеют переступить. Поверить в то, что принц Деймон мог бы убить сэра Лейнора просто ради возможности жениться на принцессе, было не так сложно, как осознание того, что он также убил свою жену, чтобы сделать этот союз возможным. Но зачем ему делать это сейчас? Проведя десять лет в Эссосе, женатый на леди Лейне, почему он вдруг, в один миг, оборвал её жизнь? Алисента не могла этого понять. И если бы это было правдой, это потенциально могло бы стоить и Деймону, и Рейнире союза с Веларионами, и ни один из них не был настолько глуп, чтобы пойти на такой риск. Но теперь, когда леди Лейна мертва… Что может помешать принцу Деймону избавиться от сира Лейнора и самому жениться на принцессе? Алисента не сомневалась, что Рейнира согласится на такой глупый план — даже в годы их совместной юности Рейнира мечтала о принце Деймоне. Тот факт, что у последнего была жена, не сильно повлиял на страстное увлечение принцессы её дядей. Или, скорее, её власти над ним. Уже тогда её подруга начала впадать в грех, но Алисента упорно не желала этого замечать, испытывая любовь и преданность к принцессе. Теперь она все ясно видела и никогда больше не позволит фиалковым глазам и невинному личику своей подруги одурачить её, заставив поверить в искренность и невиновность принцессы. Алисента больше не глупая девчонка, готовая на коленях вымаливать прощение у принцессы. Нет, она мать, и она Королева, и сейчас это принцесса встанет перед ней на колени, умоляя о пощаде для её детей. И Алисента проявит к ней эту милость. Когда Эйгон взойдёт на трон, она убедит своего сына сохранить жизнь бастардам Рейниры, несмотря на их грязную кровь. Да, у Алисенты был только один путь в этой жизни — обеспечить, чтобы на трон взошёл истинный наследник: её сын, Эйгон.