Прошлое, настоящее и будущее

Тогда Саске до конца не понимал, почему ему вдруг так захотелось сделать Сакуру своей, однако точно знал, что не мог позволить себе её упустить. И пока он думал над тем, что же предпринять и как поступить, судьба сама предоставила ему шанс реализовать свою задумку наилучшим образом. Саске не планировал проявлять себя в качестве героя, что чудом оказался в нужное время в нужном месте, однако это получилось у него само собой. Ему повезло совершенно случайно столкнуться с Сакурой на лестнице: она так же, как и он, уже после начала первого занятия спешила в аудиторию по пустым коридорам, где кроме них двоих больше никого не было. Он хоть и не ожидал встретиться с ней при подобных обстоятельствах, но всё же воспринял эту встречу спокойно, а она, наоборот, резко дёрнулась, словно лоб в лоб столкнулась со страшным диким зверем, и отступила в сторону. Поскользнувшись на ступеньке и потеряв равновесие, Сакура едва не упала с лестницы, но Саске вовремя подсуетился и схватил её за руку. Она твёрдо встала на ноги, густо покраснела от смущения и чуть слышно пролепетала то ли слова благодарности, то ли невнятное оправдание — Саске этого так и не понял. Сакуру словно подменили: бойкая и весьма драчливая девушка вдруг продемонстрировала себя совсем в ином виде, хотя на самом деле это была лишь обратная сторона её многогранной личности. Саске заинтересовался ею ещё сильнее, чем раньше. Он завёл с ней самую что ни на есть банальную беседу, просто чтобы заставить её говорить, и уже после первой пары фраз определил подход к подобного рода особе. Сакура хоть и проявляла агрессию по отношению к окружающему миру, когда тот пытался посягнуть на её свободу и чувство собственного достоинства, но при этом стеснялась близко подходить к другим людям и общаться с ними даже на нейтральные темы, потому что… Почему? Потому что робела перед каждым красивым и не бедным юношей, обратившим на неё внимание? Потому что негативный опыт, с которым ей довелось столкнуться в прошлом, велел ей вести себя осторожно? Или же дело было во врождённом складе характера? У Саске было много предположений, но конкретный правильный вариант он выбрать тогда ещё не мог, ибо знал о Сакуре только то, как её зовут. Тем не менее Саске был уверен, что читал Сакуру как открытую книгу и знал о её потребностях лучше, чем она сама. На неё нужно было надавить совсем немного, чтобы она, податливая, как тёплый пластилин, приняла правильную форму под воздействием умелых рук и самозабвенно им подчинилась. Такие девушки нуждались во внимании и в эмоциональной привязанности, пусть даже и непрочной, чтобы чувствовать себя важными, нужными и не обречёнными жить в тоскливом одиночестве до конца своих дней. А что прививало им эти чувства лучше всего? Ответ был очевиден. Склонить Сакуру к интимным отношениям оказалось очень просто. Конечно, согласилась она не сразу и даже попыталась сделать вид, что её эти близкие контакты не интересуют, однако с феноменальной способностью Саске заговаривать зубы ей было не справиться. Тем более что в глубине души ей самой хотелось заполучить немного мужского внимания, в особенности от парня, отличавшегося исключительной обаятельностью и желанностью среди девушек, которые были даже более привлекательны, чем она сама. Ранее Саске не имел дела с девственницами, однако этот новый опыт пришёлся ему по вкусу. Она была симпатична лицом, да и под одеждой тоже — смотреть одно удовольствие. Может, она и не отличалась атлетичной фигурой, присущей спортивным девушкам, не делала вычурный макияж и не чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы во время секса хотя бы не зажиматься и не усложнять и без того щепетильный процесс, но тем не менее… Было в ней нечто такое, что вызывало неподдельный интерес и приятное волнение в груди, усиливавшееся всякий раз, когда в поле зрения оказывалась её робкая улыбка или играющий на щеках смущённый румянец. Саске мог выбрать для себя любую девушку с каким угодно достатком, ростом, весом, размером груди и умением доставлять мужчине удовольствие, однако все его мысли были заняты застенчивой простушкой, привнёсшей в его обыденную жизнь немного новых ощущений. Как правило, Саске охладевал к девушкам после первой же интимной близости, максимум после второй, но Сакура так крепко засела у него в голове, что он и на следующий день не прекратил думать о ней. И чем она так его зацепила? Он почти сразу загорелся желанием продолжить с ней общение, но не только в горизонтальном положении, а и просто так, как нормальные люди. Саске с опозданием понял, что даже не удосужился сводить Сакуру пообедать до того, как сорвать с неё нижнее бельё. К настоящим джентльменам, галантным и услужливым, дамы льнут охотнее, поэтому ситуацию пришлось срочно исправлять, чтобы рыбка не успела раньше времени сорваться с удочки неугодного ей рыбака. В тот же день Саске назначил Сакуре встречу, позвав её поужинать в хороший итальянский ресторан. Она сначала замялась, стеснительно сжала губы и отвела взгляд в сторону, раздумывая над тем, чтобы отказаться, но Саске настоял, аккуратно дав понять, что это её ни к чему не обязывало. После недолгих раздумий она всё-таки согласилась. Саске забрал Сакуру на машине в назначенный день и час. Тогда он впервые воочию увидел старое университетское общежитие, в котором она жила, и ужаснулся от одного только вида столь обшарпанного человеческого муравейника, за комнаты в котором, как ему потом рассказали в администрации, малоимущие студенты ещё и выстраивались в очередь. Он всегда отличался повышенной брезгливостью ко всему старому, грязному и обветшалому, а потому не рискнул бы даже просто зайти за порог этого подобия жилья для беспризорников. Вольеры сторожевых псов в доме его деда и то выглядели в разы приличнее и опрятнее. Саске действовал крайне осторожно и не давил на Сакуру, не выпытывал лишнего или сокровенного, только как бы невзначай спрашивал о банальном в перерывах между обсуждениями погоды и предстоящих экзаменов. Сперва она отвечала на его вопросы мило, учтиво и крайне сдержанно, не вдаваясь в подробности, но бокал дорогого вина и вкусная еда помогли ей расслабиться, немного раскрепоститься, и беседа потекла легче и непринуждённее. Так он узнал о ней всё, что было необходимо для начального этапа их отношений, которые, как ему казалось, уже тогда и начались. Водить Сакуру по всяким развлекательным местам было чистым удовольствием. Она, неизбалованная, недополучившая родительского внимания в детстве, с удивительной эмоциональностью реагировала на всё новое и ранее неизведанное, что Саске ей показывал. Так, например, она пришла в восторг от одного только латте с клубничным пюре, карамелью, корицей и шапочкой из взбитых сливок, который Саске купил ей по дороге в кино. Сперва он даже подумал, что она прикалывается и специально выдавливает из себя непомерную радость из-за одного только напитка, купленного в известной сети кофеен за сущие копейки, но нет, её реакция была абсолютно искренней и не прятала под собой никакого второго дна. Саске пил нечто подобное сам практически каждый день и не видел в этой приевшейся обыденности ничего поразительного. Саске показал Сакуре всё, что смог. Он никогда не был крохобором и скупердяем, но даже если бы за ним и водился такой грешок, то Сакура однозначно вынудила бы его распахнуть для неё не только душу, но и кошелёк. Он был готов сделать всё, что угодно, лишь бы только получить в ответ искреннюю благодарность и неподдельную радость как знак того, что все его старания даром не прошли. Он-то привык общаться с капризными дамами, привыкшими к дорогим подаркам и вычурным букетам из ста одной розы на каждом свидании, поэтому простая и не требовавшая ничего Сакура стала для него настоящим глотком свежего воздуха. На этом этапе их отношений Саске не планировал делать Сакуру своей подельницей. Эта идея пришла ему в голову значительно позже, спустя несколько долгих и насыщенных месяцев, когда они уже знали друг друга достаточно хорошо, дабы планировать ближайшее совместное будущее. Точнее, планированием занимался Саске, а Сакура лишь самозабвенно заглядывала ему в рот и делала всё, что он от неё хотел. Манипулировать ею было проще простого, и он сам убедился в этом на практике, когда обманом вынудил её подсунуть аллергику апельсиновый фреш. Летального исхода не случилось, к счастью или к сожалению, но уголовная ответственность за попытку убийства всё равно полагалась, а значит, Сакура могла бы оказаться в руках правосудия, если бы кто-нибудь решил на неё заявить. В момент осознания, когда паника захлестнула её с головой и отобрала способность думать рационально, на сцене появился Саске в роли светоносного спасителя, пообещавшего ей своё покровительство и защиту ото всех жизненных невзгод. Кто ещё поможет ей разобраться со всеми её проблемами, если не он? Она ведь жила в его квартире. Пользовалась его деньгами. Ни в чём не нуждалась именно благодаря тому, что он был готов заботиться о ней и беречь её, как самое драгоценное сокровище на свете. Он вложил эту идею в её голову, чтобы в будущем у неё и мысли не возникло попытаться довериться кому-либо ещё. Никакой другой поддержки в этой жизни у неё не было и быть уже не могло, и Саске искусно её в этом убедил. При всех своих недостатках, среди которых особенно выделялись излишняя доверчивость и наивность, Сакура прекрасно подходила на роль исполнителя, которого нельзя посвящать во все детали запланированной кампании, но которому без сомнений можно доверить самую грязную часть работы и в итоге получить отличный результат. Глупой она точно не была: её успехи в учёбе, образ мышления, сообразительность и врождённые способности к точным наукам говорили сами за себя. При таком раскладе её внушаемость скорее была плюсом, нежели минусом, ведь кому нужен умный и хитрый напарник, крутящий заговоры прямо у тебя за спиной? Такое положение дел устраивало Саске целиком и полностью. Активно размышляя над тем, как взять Сакуру в оборот и предложить деду её кандидатуру в качестве одного из членов их криминальной группировки, он продолжал заниматься своими привычными делами, пользуясь открывшимися ему новыми возможностями. Он не отказался ни от работы, ни от разгульного образа жизни, ещё и умело втиснул Сакуру в свой насыщенный график. О большем не приходилось и мечтать. Лишь спустя время Саске немного отрезвел, когда Сакура в один прекрасный день сообщила ему неожиданную новость — очень волнительную для неё и совершенно обескураживающую для него. Она позвонила ему, чтобы сразу обо всём рассказать, а он, сидя за рулём своей машины, настолько оторопел от услышанного, что едва не забыл затормозить перед красным сигналом светофора. — Я беременна, — произнесла Сакура таким радостным голосом, словно случилось что-то хорошее. Саске же оценил бы это происшествие на семь из десяти по шкале катастрофизации, где десять — это конец света, неминуемый для всех живых существ видимой и невидимой вселенной. — Я скоро приеду, — пообещал он, в тот же миг мысленно отменив все свои планы на этот день. Появились дела поважнее. Саске был полностью уверен, что подобное происшествие обойдет его стороной, а потому всячески пренебрегал использованием любых методов контрацепции. Зачем они были ему нужны? Сакура ни с кем, кроме него, не спала и не могла подсунуть ему никакие венерические заболевания. Беременность и вовсе всерьёз не обсуждалась: если она не случилась в первый год регулярных интимных отношений, то не случится потом никогда — с такой железной логикой трудно поспорить. Встречались они тогда уже достаточно долго, так что, согласно всё той же логике, опасность должна была их миновать. Саске, нервный и перепуганный, прибыл так быстро, как только смог. Заметив, что Сакура хоть и пребывала в приятном смятении, но всё ещё до конца не определилась со своим мнением на этот счёт, он принялся аккуратно наводить её на мысль, что неплохо было бы им решить их общую проблему в самое ближайшее время. То есть сделать аборт, и желательно до конца недели. Какие дети, если им самим было по двадцать одному году? Какие нормальные люди будут вешать себе на шею спиногрызов в таком возрасте? Они должны учиться, работать, развлекаться и жить свою лучшую жизнь, а не света белого не видеть под завалами грязных пелёнок, памперсов и прочих детских расходников. Ни о каком счастливом и разнообразном будущем им нельзя будет даже мечтать: ребёнок намертво свяжет их по рукам и ногам, лишив всякой возможности расти и развиваться дальше. Саске намеренно приукрасил свой рассказ красочными эпитетами и нереалистичными прогнозами, чтобы убедить Сакуру в правильности именно своего субъективного мнения. На самом деле развитие этой ситуации выглядело бы совсем по-другому: у него были деньги и возможности, а потому он мог бы найти для ребёнка и хорошую няню, и подходящие условия для жизни, и всё остальное, что ему бы потребовалось. Только кому и зачем это было нужно? Если бы ребёнок действительно появился на свет, то Мадара однозначно заставил бы Саске жениться и взять на себя ответственность за всё, что он сделал. Внебрачные дети в их кругах открыто порицались, а такая слава среди остальных членов семьи чести не добавила бы никому. А связывать себя узами брака Саске не планировал, во всяком случае в ближайшее время: рано или поздно ему всё равно придётся обзавестись наследниками, ибо того требовали клановые традиции. Он хотел оттянуть момент добровольного принятия самой длинной и тяжёлой аскезы в своей жизни, а потому буквально вынудил Сакуру прервать беременность, даже не спросив у неё, хотелось ли ей это делать или нет. Сакура легко поддавалась манипуляциям, а Саске мастерски с ними управлялся.

***

— Ты ради этого разбудил меня утром в мой выходной? — хмуро спросил Саске, запивая откровенное раздражение в голосе обжигающим горьким кофе. — Да, — пожал плечами Мадара, ничуть не чувствуя себя виноватым. — На прошлой неделе я не выдал тебе ни единого задания. Достаточно тебе сидеть без дела. Саске тяжело вздохнул и опустил глаза в свою тарелку с завтраком. Кусок в горло не лез. Да в девять утра вообще ничего никуда не лезло. Он уже пожалел о том, что решил добавить в свою жизнь немного разнообразия и переночевать в семейном особняке забавы ради. А ведь мог бы остаться в своей городской квартире или, что ещё лучше, приехать к Сакуре и погреться у неё под боком. В любом из обоих случаев он бы просто выключил телефон, дабы выспаться в тишине и покое, а те, кому бы он срочно понадобился, пускай разыскивали бы его с поисковыми собаками по всей стране. На этот цирк он бы посмотрел. — Теперь кое-кто весь день будет ходить злой, как собака, — как бы невзначай подметила Изуми, перебирая вилкой еду в своей тарелке. — И лаять на всех подряд. — Главное, чтобы кусаться не начал, — с наигранной серьёзностью произнёс Шисуи, покачав головой. Подшучивать над кем-то вдвоём всегда было интереснее, чем по одиночке. — Не то придётся использовать намордник. — А вы не нарывайтесь, и тогда вам не придётся делать уколы от бешенства в травмпункте, — фыркнул Саске, смерив кузенов недовольным взглядом. Они сидели за обеденным столом вчетвером, зато галдели и шумели за десятерых. Впрочем, Мадара сидел тихо, спокойно ел и эмоции не показывал, в отличие от своих неугомонных внуков с не закрывающимися ртами. Лет десять назад он бы гаркнул на них, да погромче, чтобы те умолкли хотя бы до конца завтрака, потому что считал неправильным выяснять отношения во время еды, но теперь же ему словно было всё равно, чем те занимались в его присутствии. Саске заметил это уже давно — прощупывать границы дозволенного и испытывать «взрослых» на прочность лучше него умел разве что Итачи. Их дед то ли совсем постарел, то ли просто пришёл к выводу, что поучать созревших и давно вышедших из пубертатного периода молодых людей — неправильно и бесполезно. — И вообще, почему я? Причём здесь я? — Саске допил остатки кофе и встал из-за стола, решив отказаться от еды, как минимум, до обеда. — Больше некому котом заняться? Саске подумал, что его пытаются разыграть, когда Мадара разбудил его ни свет ни заря, чтобы доверить ему очень важное и ответственное задание: съездить в питомник, выбрать из имеющегося выводка котят самого лучшего и вернуться обратно, но уже с домашним животным в руках. Ничего сложного, только много нудного и неинтересного. — Из всех нас только у тебя в детстве был кот, так что… — Шисуи не договорил и запнулся на полуслове, когда Изуми больно ударила его по ноге под столом. — Ай! Да за… — Что? — недоуменно переспросил Саске. Это было продолжение издёвки про собаку? — О чём ты вообще? У меня никогда не было кота. — Ты не помнишь своего кота? — удивлённо переспросил Шисуи и снова получил от Изуми нагоняй, только теперь локтем под рёбра. — Эй, это больно! Прекрати! Саске вопросительно глянул на Мадару в надежде получить вразумительное объяснение именно от него, но тот тактично ушёл от разговора и сделал вид, что пустяковая перепалка между щенками старого пса не интересует. Да и чёрт с ним. Саске собрался, оделся, привёл себя в порядок, чтобы произвести на сотрудников приюта впечатление солидного и состоятельного покупателя, и отправился в путь на своей машине. Дорога встретила его свежим ветерком, ясной погодой и отсутствием автомобильных заторов, и это немного подняло ему настроение. Он понадеялся, что до вечера никто не выведет его из себя снова, но неожиданный телефонный звонок всё испортил в тот же момент, как на экране высветилось имя вызывающего абонента. — Ну что, братик, как дела? — спросил Итачи слащавым голоском, намеренно выбрав одно из самых раздражающих в мире уменьшительно-ласкательных обращений. Саске аж передёрнуло от отвращения. — Что тебе надо, придурок? — Я знаю, что ты скоро будешь в городе. У тебя найдётся немного времени для любимого старшего брата? Хочу кое-что тебе передать для нашего дедушки. Порой Итачи вёл себя, как имбецил, если не сказать точнее, но дураком и просто глупым человеком его точно назвать было нельзя. Вот уж с кем всегда нужно держать ухо востро, а язык — в узде, ибо если в его присутствии сболтнул лишнего, то будь уверен — он использует это против тебя в самый неподходящий момент, когда ты совсем не будешь этого ожидать. Даже с дедом Саске так не осторожничал, как с родным братом, обладавшим феноменальной памятью, изощрённым умом и высоким уровнем интеллекта, которыми он умело пользовался. Может, Итачи иногда и притворялся слабоумным, но ничего общего выдуманный им самим образ кретина с его внутренним миром не имел. Итачи жил в большой квартире элитного многоэтажного дома вместе с женой и двумя маленькими детьми. Сразу после женитьбы он выселился из родового поместья и переехал в другое жилье, чтобы строить собственную судьбу без постороннего вмешательства. Когда настанет время ему занять место главы клана Учиха, он вернётся обратно и откажется от привычной, комфортной для него жизни, однако, по его собственному мнению, их крепенький и бодренький дедушка Мадара ещё не скоро поползёт в сторону кладбища. Саске придерживался той же точки зрения, однако ему, по большому счёту, было абсолютно всё равно. Какая разница, какому главе клана подчиняться, если и тот, и другой — самодуры? Саске встретил Итачи возле закрытой территории его дома и сразу же тронулся с места. Чем скорее они доберутся до того чёртового приюта, тем быстрее он поедет дальше заниматься своими делами. К Сакуре, например. — Какой ты заботливый — подъехал к самому дому, — Итачи сел на пассажирское сиденье и сразу же пристегнулся. — Не ехидничай, — фыркнул Саске, вырулив на проезжую часть. — Иначе будешь не ехать в машине, а бежать за ней. — У тебя как всегда прекрасное настроение. — Так зачем ты решил со мной покататься? Вынес бы просто документы, и всё, — Саске кивком головы указал на папку с бумагами, которую Итачи держал в руках. — Об этом я и хотел поговорить… — Итачи вдруг тяжело вздохнул и принял суровый вид, изменившись в лице — от его привычной хитрой ухмылки не осталось и следа. — Надеюсь, у тебя в машине нет прослушки? Саске глянул на него с подозрением и осмотрел с ног до головы. Остановившись на очередном светофоре, он выключил радио, что до этого приглушенно и почти незаметно наполняло салон мелодичным джазом. Повисла напряжённая тишина, только шум улицы и громкие разговоры прохожих просачивались внутрь через приоткрытые окна. — Ага, так я тебе и сказал, — фыркнул Саске, демонстративно махнув на брата рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Прослушка ему мешает… Рожу попроще сделай. Клоун. — А тебя не проведёшь, — Итачи одобрительно кивнул, как учитель, признавший успех своего ученика. — Дедушка неплохо тебя поднатаскал. — С волками жить — по-волчьи выть. Так что ты там сказать хотел? — Да ничего особенного. Я сильнее прогуляться хотел, чем что-то тебе рассказывать. У младшей зубы резаться начали, поэтому плачет она с утра до ночи — сил нет больше это терпеть. Документы эти, — Итачи потряс папкой, — передай лично дедушке в руки. Тут договора о новых поставках, так что… Сам понимаешь. — Колумбийский снег? — Губу закатай. Об этих поставках даже я не всегда знаю. — Когда меня уже пустят заниматься чем-то интересным? — пожаловался Саске на манер ребёнка, требовавшего купить ему шоколадку в магазине. — Я за прошлые две недели из трёх должников дух выбил. Они не сильно сопротивлялись, но тем не менее. Ты же в моём возрасте не возился с этой чепухой, так почему я должен? — Когда опыта наберёшься, тогда и начнешь «работать» вместе со мной. Ты уже стрелять научился? — Нет ещё. — Ну вот. Куда я тебя такого взять могу? — Итачи снисходительно покачал головой. — В последний раз я в ночном клубе пытался закадрить одну состоятельную барышню, чтобы она отвела меня к себе домой. Так её ухажер открыл по мне стрельбу, когда нас застал! И он бы попал, если бы не был вусмерть пьяным и держал пушку как следует. У меня тоже при себе был боевой пистолет, так что я бы им воспользовался, если бы пришлось, но тому пьянчуге хватило и одного удачного апперкота. Понимаешь, о чём я говорю? Ты, кстати, драться уже умеешь? — Боже, какой же ты нудный… — Саске страдальчески закатил глаза. — А ты ещё хочешь, чтобы тебе ответственную работу доверили. Научись сначала чему-то, а потом уже поговорим. Что я буду делать, если тебя где-нибудь случайно пристрелят? — Ничего. Будешь жить дальше, как жил. — Дедушка очень расстроится, если с тобой что-то случится. — Да-да, конечно. Ты меня не отговоришь. Найди мне достойную работу, и желательно в ближайшее время. — Конечно, конечно, ты только не переживай, а то пар из ушей пойдёт. Долго ещё ехать, кстати? — Итачи приоткрыл окно, чтобы впустить в салон немного свежего воздуха. Последний весенний месяц выдался весьма прохладным. — Сколько нужно, столько и будем ехать. Не ной. Скажи спасибо, что пробок нет. — Я понял: ты всё ещё не в духе. Лучше сам расскажи что-то интересное. Может, бурчать меньше перестанешь, — Итачи достал из кармана штанов пачку сигарет, но так и не нащупал на дне ни спички, ни зажигалку. — Есть чем прикурить? — Поищи в бардачке. Итачи так и сделал, и чего только в том бардачке не нашёл: бутылку воды, зарядное устройство для телефона, золотые запонки, документы на машину, шоколадный батончик, выдохшийся ароматизатор для автомобиля, открытую пачку презервативов и три зажигалки, две из которых были пусты. — Ну и бардак, — хмыкнул Итачи и быстро закурил, а затем кинул пачку с зажигалкой Саске на колени. — Будешь? — Буду, — Саске, не отрываясь от вождения, закурил сам. — Конан не разрешает мне курить дома, представляешь? Каждый раз мне приходится выходить из квартиры, чтобы дети этой гадостью не дышали. — Так ты, оказывается, подкаблучник. А я не знал. — Нет. Я просто примерный семьянин. Тебе не понять. — Ей просто не нравится, что ты куришь, вот и всё. Странно, что она не заставляет тебя чистить зубы после каждой сигареты, чтобы от тебя не воняло. — Это уже перебор. Но знаешь, я всё равно не жалею о том, что женился. — Держи в курсе, властелин каблука. — А у тебя что на личном фронте? Уже собираешься жениться? — Естественно. Бегу и спотыкаюсь. Только кольцо ещё не выбрал. — Вообще-то, я серьёзно, — хмыкнул Итачи. — С кем-нибудь встречаешься? — Зачем спрашиваешь? — Просто интересно, с кем это ты трахаешься в машине. Иначе зачем ещё тебе презервативы? Только не говори, что ты воду в них наливаешь… — У меня уже голова болит о твоей назойливости, — Саске раздражённо фыркнул, вспомнив и про контрацепцию, и про Сакуру, с которой он её не использовал. — Поверь моему опыту: нет ничего лучше, чем заниматься сексом с одной единственной партнёршей. Не нужно тратить энергию на других сомнительных личностей, которых ты видишь первый раз в жизни. Да и когда вы притрётесь друг к другу и найдете точки соприкосновения, процесс, скажем так, пойдёт как по маслу. И не делай такое лицо. Я же любя. Саске промолчал. Если бы Итачи не напомнил ему о недавнем происшествии, то он, быть может, и ответил бы что-нибудь язвительное, но теперь… — У меня и так есть постоянная партнёрша, — ответил Саске на полтона тише. — Это хорошо. Но что-то ты не выглядишь очень довольным. Что-то случилось? — Она забеременела, — ответил Саске после короткой паузы. — Да, от меня. Я знаю, ты хотел смешно пошутить, но мне не смешно. — Это проблема? — спросил Итачи спокойным голосом, без издевки и попытки задеть за живое. — Ещё какая. — Слушай, если бы ты батрачил официантом в дешевом придорожном кафе и зарабатывал ровно столько, чтобы хватало на еду и сигареты, то я бы однозначно порекомендовал тебе эту беременность прервать. И вряд ли ты выбрал себе в партнёрши любительницу ширяться синтетикой, поэтому не вижу никаких причин для… — Неважно уже. Она аборт сделала. — Она сама так решила? — Это я так решил. Итачи шумно выдохнул и отвернулся к окну, на несколько мгновений погрузившись в собственные мысли. Вновь повисшая в салоне тишина была ещё более гнетущей и давящей, чем предыдущая. — Да уж, любишь ты рубить всё с плеча, — Итачи сделал последнюю затяжку и потушил сигарету о пепельницу. Свой окурок Саске уже давно выбросил. — Ну, что сделано, то сделано… Ты с дедушкой это обсуждал? — Нет. Он лично меня придушит, если узнает, — Саске едва не зарычал от возмущения, но в последний момент сдержался. Что Мадара, что ублюдок Фугаку — оба они пытались выдрессировать его, привить ему ответственность и сделать из него «нормального человека», но никаких успехов в итоге не добились. Саске можно либо принять таким, какой он есть, либо сломать его как личность, чтобы потом заново её воссоздать. Ему проще было соврать и не раскрыть всей правды, чем подстроиться под чужие правила, которые его не прельщали. — В следующий раз сначала обсуди всё со мной перед тем, как что-то предпринимать, ладно? — Следующего раза не будет. — Ты меня понял. Оставшиеся десять минут пути они провели молча. Саске припарковал машину на обочине через дорогу от питомника и вышел из салона. Его тут же пригрело яркое солнце, особенно выделявшееся на фоне общей прохлады. Итачи выбрался следом за ним. — Перевести тебя через дорогу? — мило улыбнулся Итачи, напялив солнечные очки. — Вдруг ты машин боишься. — Иди к чёрту. Саске надеялся, что Итачи пойдёт в приют вместе с ним, составит ему компанию и хотя бы разрядит обстановку своими тупыми шутками, но… — Не пойду я туда. Что мне там делать? — Итачи пожал плечами с таким видом, словно его отказ был абсолютно естественным и предсказуемым. — Это твоя работа — ты её и делай. Я лучше за кофе схожу. Тебе с молоком или без? — Как обычно. Иди уже, куда шёл, тунеядец. — Только не задерживайся, не то кофе остынет! Едва Саске успел переступить порог приюта, как его тут же окружили вниманием две милые девушки на ресепшене. Стоило ему уведомить их, кто он, от кого и зачем приехал, как одна из них всполошилась, подтвердив, что для такого важного гостя у них было всё готово. К тому моменту Саске уже потерял всякое желание находиться в этом месте, ибо навязчивая попытка угодить ему, как уважаемому гостю, понемногу начинала его раздражать. Не поэтому ли Итачи отказался идти с ним? — От вас поступила заявка на покупку сервала, верно? — спросила всё та же девушка, ведя его вглубь здания по длинному бескрайнему коридору. — Наверное, — Саске пожал плечами. Эти детали ему не доложили. — Хотите выбрать котёнка сами или доверите это нашему ветеринару? — Сам как-нибудь справлюсь. Саске завели в комнату, до верха заполненную… Котами. Они были везде: на полу, на стенах, на лежанках под потолком, в домиках, у когтеточек, в углу возле игрушек и даже на подоконнике около окна. Глаза разбегались, прямо как в контактном зоопарке. И все котята были одинаковые, как на подбор: пушистые, пятнистые, как гепарды, со смешными вытянутыми мордочками и непропорционально большими ушами. Саске даже на мгновение скривился. Неужели именно такого уродца его дед решил поселить в своём доме? Никого посимпатичнее не нашлось. — Не торопитесь. Можете выбирать котёнка так долго, как заходите, — с улыбкой сообщила девушка, когда Саске уже разулся, чтобы не заходить в дом к животным в грязной уличной обуви. — Вот этого можно? — Саске указал на самого крупного кота в помещении и сделал несколько шагов к нему навстречу. Тот ощетинился и предупреждающе зашипел на него, но не попытался напасть и не проявил никаких признаков агрессии. — Нет-нет, это же самка! Она не продаётся! — Жаль, — коротко хмыкнул Саске. Ещё несколько таких же крупных кошек он увидел в дальнем углу комнаты. Похоже, в этой комнате поселили сразу несколько выводков, но тесноты и стеснённости здесь не ощущалось. Саске повнимательнее присмотрелся к котятам, пока ещё не зная, на кого и на что ему смотреть. Как вообще кого-то здесь выбрать? Почему Мадара отправил сюда именно его? Котята игрались, кусали друг друга за уши, катали мячики по полу и ловили солнечных зайчиков на стенах. Саске подошёл к одному из малышей поближе и попытался его схватить, но тот угрожающе и в то же время мило зарычал, а затем дал дёру, чтобы спрятаться в ближайшем домике. Какие все злые и неконтактные… Саске вообще не любил животных, но относился к ним терпимо и не обижал их, даже когда они начинали раздражать его своей навязчивостью и попытками почесать о него бока. Вдруг ему подумалось, что Сакура, окажись она сейчас в этой комнате, завизжала бы от умиления при виде такого количества крошечных мохнатых малявок. Котята не желали общаться вне зависимости от того, пытался Саске найти к ним подход или нет. Он приближался к ним медленно и осторожно, чтобы не спугнуть, протягивал им руки, давал себя понюхать, потом пытался погладить и почесать за ухом, но те не давались, гордо упрыгивая от него подальше. Такие противные, как будто знают, за какую кругленькую сумму они здесь продаются. Саске, конечно, мог выцепить из кучи первого попавшегося прохвоста и вручить его Мадаре со словами: «Держи, я лично выбирал», но ему не хотелось поселить в собственном доме какого-нибудь мерзкого, злого и хитрого котяру, который, вымахав до двенадцати килограммов, с лёгкостью перегрызёт ему шею и ничем не подавится. Поэтому ему пришлось действовать хитрее. Он подобрал с пола резиновый мячик со звенящим колокольчиком внутри и аккуратно прокатил его по полу. Некоторые котята тут же обратили внимание на интересный звук и подошли поближе, чтобы узнать, что происходит. Саске сделал так ещё раз, и тогда сразу трое хвостиков, не удержавшись перед инстинктами и зовом дикой природы, кинулись к мячику с намерением с ним поиграть. Саске схватил первого попавшегося из них и едва успел развернуть его мордой к себе, как тот взбрыкнулся, возмущённо запищал и вырвался из хватки, как только что выловленная скользкая рыба. Нет, этот точно не подходит. Двое других котят всё ещё толкали мячик лапами. Саске поднял другого — снова наугад — и уже приготовился его отпускать, но малыш вырываться не стал. Он внимательно посмотрел на большого человека маленькими и чёрненькими, как две бусинки, глазами и плавно завилял хвостом, демонстрируя неподдельное любопытство. Саске легко почесал ему мягкий животик, помял пальчики на лапках и даже не получил за это новую царапину на руке. — Вот этого запакуйте, — Саске вручил кота в руки ожидавшей его девушки. — Только поскорее — я тороплюсь. Саске вышел из приюта с переноской в одной руке и с пакетом вещей в другой — с собой ему вручили документы на только что купленное животное, упаковку премиального корма для котят и пару игрушек на первое время. Итачи к тому времени уже терпеливо ждал его у входа. — Ты уже закончил? Молодец, — Итачи приспустил с носа очки и попытался заглянуть в переноску, но едва ли что-то рассмотрел. — Забирай свой кофе. Заслужил. — Я думал, ты свалишь по делам и оставишь меня здесь одного, — отмахнулся Саске и забрал свой стакан с ещё горячим напитком. Пакет и переноску ему пришлось поставить на землю. Котёнок вёл себя относительно спокойно, только время от времени жалобно мяукал, но не от страха или недовольства. Он, скорее, напевал грустную, душераздирающую песню, повествовавшую о его тяжёлой судьбе и остановленном позади родном доме с братьями и сёстрами. — Да как я могу? Кто-то же должен отвезти меня домой. Ты же знаешь, я не люблю такси. Внезапно из-за угла с оглушающим ревом и скрипом тормозов вылетел грузовик. Водитель, не справившись с управлением, завилял на узкой дороге, стараясь выровнять гружённую махину и остановиться. Саске едва успел подумать о том, что неплохо было бы отойти, даже не оказаться под массивными колёсами прямо здесь и сейчас, как вдруг прямо у него на глазах многотонный автомобиль ударил в бок его припаркованную машину и вжал её в ближайший столб, смяв кузов сразу с двух сторон. Даже такой джип, как у него, не смог бы выдержать неудачное столкновение без серьёзных последствий. — Ого. Какой кошмар, — изрёк Итачи полминуты спустя. — Я же внутри оставил свои сигареты. Так Саске лишился своей первой и самой любимой машины.