Непоседы

      Хех с самого рождения был пассивным и неконфликтным мальчиком.       Когда его окрепшие брат и сестра в младенчестве хотели есть, они агрессивно боролись с руками отца, пытавшегося защитить от них горячую кастрюлю с кашей. А Хех преспокойно посиживал на месте со своей фирменной расслабленной улыбочкой. Он всегда будто был чем-то доволен, хотя в его маленьком, только развивающемся мозгу вряд ли могли бы быть какие-то мысли, вызывающие такое довольство.       Когда все играли, он просто смотрел, иногда руками взмахивал, мол, «Какая оказия!». Родители страшно переживали, что с ним что-то не так, возможно, какие-то отклонения, но после попросту выяснилось, что у него такой характер. Флегматик до мозга костей.       Его редко раздражали какие-то вещи и события, но он всё так же не любил шум и старался его избегать, уходя спать куда-нибудь или вообще забредая в лес. Когда испереживавшийся Тигнари, который его терял вот так не раз, говорил ему больше так не уходить, лисёнок кивал с блаженной улыбкой, а потом через пару дней снова начинал. Не помогали даже наказания, он попросту их просыпал.       С Хехом вообще было невозможно бороться, он всё равно делал то, что хотел, вся его сила и суть заключалась в том, что он как сорняк. Вырви — всё равно где-то вытянется.       И вот, к своей юности Хех был поставлен перед выбором в образовании или карьере.       — Я ничего не хочу. — Расслабленно улыбаясь, мотал белой головой юноша. Цепочка на серьге на ухе зазвенела.       — Ничего не хочешь — это не можешь определиться? — спросил Тигнари, складывая руки на груди. Отца уже одолевала моральная усталость, а они только начали разговор.       — Нет, я просто не хочу ни работать, ни учиться.       — И что ты собираешься делать без образования и работы? Я даже не настаиваю на том, чтобы ты обязательно пошёл в Академию. Ты можешь пойти куда угодно. Главное, чтобы тебе нравилось, и ты смог себя прокормить. Мне большего от тебя не надо.       — Я стану ванарой. Буду и дальше жить в лесу.       — Но чтобы быть частью лесного сообщества, всё равно надо иметь какой-то навык, что может быть полезен другим. — Отец помял переносицу пальцами. Хех с блаженной спокойной улыбкой молвил уточнение:       — А я не говорил, что буду жить в деревне.       — Жить одному в лесу тяжело. Ты тогда должен уметь сверх того, что обязан был бы уметь в деревне. Шить, добывать еду, готовить, изготавливать себе орудия, строить, лечиться. Это всё придётся делать самому, если ты намерен быть отшельником. Но в отшельнической жизни, скажу я тебе, нет радостей жизни. Да, ты автоматически спасаешься от душевной боли, но ты также не можешь испытать столько удивительных вещей. Твой брат заводит знакомства и социализируется. Повидает весь мир. Сестра тоже из своей деятельности многое получит взамен. Но что ты? Чего ты хочешь добиться такой жизнью? В леса уходят, устав от человеческого общества, но ты в нём даже и не жил толком, чтобы уставать вусмерть.       — М-м-м. Люди шумные, за ними весело наблюдать только издалека и изредка. А так… Лишнее страдание для ушей.       Отец вздохнул и отстал. С Хехом всегда бороться бесполезно.

***

      — Эй, ты, спящий аранара! — блаженный сон вытянувшегося на траве лиса прервал лёгкий пинок под рёбра. Сверху, закрывая свет солнца, нависал брат — Ясмин. Жёлтый шёлковый шарф спускался с его плеча, изумрудом сверкал контур академической робы. — Папа поручил мне тебя выгулять. Идёшь со мной в бар после четырёх часов. Понял?       — М-м-м-мугум-м… — был незатейливый ответ, и Хех уснул опять. Когда пришло время собираться в город, фенек поднял белую головушку с травы, даже не стал оттряхивать длинные вьющиеся лёгкой волной волосы от растительного сора. Встал и пошёл, лишь поправил на плече сползший край чёрного бишта.       В городе он степенно оглядывал то, как поменялась обстановка после его последнего посещения города. Особо ничего не было нового, только реконструкция лавки Гильдии Искателей Приключений велась, и везде были строительные леса. А ещё на стене чуть правее появились какие-то новые большие товары, на которые лис не обратил внимания. Просто нырнул влево: к бару. Прошёлся прогулочным шагом по залу, пока не набрёл на высокие уши брата и пёстрые зелёные курты студентов. Тихонечко подошёл и сел, испугав своим явлением соседа справа.              — Архонты! — вскрикнул парень, хватаясь за грудь. — Белые волосы увидел, и чуть сердце не остановилось! Не пугай так!       — Простите, что не предупредил о его приближении. — Проговорил Ясмин своим одногруппникам, а потом метнул взгляд недовольства на довольного Хеха. — А ты бы с таким навыком скрытности лучше в матры пошёл.       — Не хочу. Там постоянно с бумагами работать надо в кабинетах… — с блаженной праздностью протянул лис.       — Ты один дикий хрен будешь спать за работой.       — Не сквернословь, брат. — Мягко махнул рукой Хех. — В злых словах добродетели не дождёшься.       — Я тебе ничего плохого не сказал. — Ясмин откинулся на спинку, подцепляя со стола свой бокал.       — Ты сам прекрасно понимаешь, что хотел мне сказать. — Дёрнул плечами Хех с одухотворённой улыбкой.       — Урыл! — поддакнул младшему из братьев какой-то друг-одногруппник Ясмина, поймав недовольный взгляд старшего.       В шумном баре молодой лис тихонько пил свой сок и наблюдал, как дурачатся и балуются друзья брата. Старшие одногруппники наклюкались и с громким хохотом и тряской по всему столу вспоминали какие-то ситуации с учебных пар и пьянок. Брат, игнорирующий осуждающе-ласковый взгляд брата, тоже немного охмелел и потерял часть прежней серьёзности и колючести, что была ему присуща. Теперь он глупо улыбался, целясь зубочисткой в стакан витающего в облаках соседа.       Громкая, хаотичная, весёлая компания. Хех позабавленно наблюдал со стороны. Улыбался и кивал, когда ему рассказывали, не слыша запретов от старшего брата, как у Ясмина перед первой сессией были ложные позывы тошноты и такая тряска в каждой конечности, что он не мог нормально попить из бутылки, а поить себя другим он запретил, и в итоге весь облился. Сдавал в итоге весь мокрый, дрожащий и тяжело дышащий от рвотных позывов.       А ещё то припомнили, как он в шутку пригрозился друзьям, что всё расскажет папе, и буквально на следующем повороте они встретили Генерала Махаматру. Перепугались все, и Ясмин в том числе.       Весело-весело. Но всё рано или поздно подходит к концу. Так что группа друзей стала расходиться. Хех помог Ясмину выйти из города и умыться холодной речной водой, чтобы освежиться и не палиться алкогольным румянцем. И ещё дал погрызть мяты, чтобы перебить соответствующий запах. И они дружно вернулись домой, прошмыгнули мимо отцовского дозора.       Ясмин стал переодеваться в домашнюю одежду, кидая взгляд через плечо на Хеха.       — Куда намылился? — Хех всё равно приподнял завесу листа, выходя на холодное ночное крыльцо. — Весь день проспал, теперь охотиться пошёл?       — Хочу найти хорошее место для медитации. Ночью это делать особенно приятно.       — Хочешь, чтобы тебя тигры сожрали? Не выдумывай, ложись, спи тоже. — Хеха это не остановило. — Эй! Стоять! Хех!       Беловолосый лис утёк в тени ночи и по ним спешно, но тихо убежал в заросли и далее. Далее… Далее… До песочных безжизненных просторов, до водного перешейка, сев к кому-то в лодку, до удивительных каньонов и до голубых горячих вод.       Лис оглянул большое поселение. Дёрнул ухом. Громко. Много людей здесь болтают, купаются. Но горячая вода — это вещь удивительная и интересная.       В итоге он хмыкнул и прошёл ко всем. Спросил у кого-то, как здесь всё устроено, посчитал жалкую мору, что завалялась в кармане. И решил, что покупать купальную одежду не станет — сделал по старинке: разделся до трусов и сел в первый попавшийся бассейн.       Горячая, напитанная флогистоном вода на секунду ошпарила, но тут же размягчила уставшие от почти что беспрестанной ходьбы стопы. Он предовольно скатился вниз, чтобы поглубже окунуться в воду. И тогда человек, который с ним разговаривал, спохватился и побежал к нему, крича:       — Чужестранец! Нельзя в этот бассейн без подготовки!!! — а он сидит, ушами шевелит и не походит на того, у кого скоро бред наступит от перегрева.       — Не волнуйтесь, я валука шуна, у меня уши температурный обмен производят. Мне здесь очень даже хорошо.       Озадаченный спасатель оглядел его особенность и нелегко хмыкнул.       — Немедленно вылазьте, если почувствуете себя плохо. Поняли?       — Я вас понял. — И погладил в любопытстве подплывшего к нему детёныша кохолозавра. Да просидел так до вечера, слушая журчание воды и абстрагируясь от голосов людей. Пытался ощутить местную природу. Пульс в артерии земли. Жар воинственной крови. Всю природу огня в её чудесах и ужасах.       Когда уж проклюнулся голод, намекая, что пора также ощутить местную флору на предмет съедобности, он ощутил, как его похлопали по плечу. Поднял блаженную голову, вопросительно мыча.       Над ним возвышалась искательница приключений и её напарник. Их взгляды были преисполнены удивлением и серьёзностью.       — Вы — господин Хех?       — Да. Это я.       — Вас объявили в розыск по всей гильдии. Вас требуют живым в Сумеру.       — А это что-то новенькое… Хорошо, — он поднялся, вода беспорядочно потекла по его волосами и меху хвоста, который он не удосужился даже нормально обработать или не утопить. — Я пойду с вами.

      ***

      Тигнари ругался, порывался себя утихомирить и перестать ругаться, а потом снова начинал ругаться. Вся Гандхарва на ушах стояла и подслушивала с открытым ртом, как ругают младшего сына. Ясмин и Гуля непосредственно были наблюдателями прилюдной казни Хеха.       А тот сидел с блаженной улыбкой, размышляя: куда бы пойти медитировать в следующий раз? Может, на пляж, что делил с Фонтейнским портом море?