Непоседы

      Гюльчатай с самого начала жизни показала себя, как неуёмная живучая стихия, как недробимый прочный камень, как экстравертный холерик. Удивительно было, что ей не досталась сила пиро. Вместо этого ей в ладони упал гео-камень, огранённый сумерским шпилем.       Входя в подростковый период с глазом бога, она взялась за лук, хоть и хотела больше копьё. Просто это оружие давалось ей лучше. А из-за графика работы слишком много времени древковому оружию уделить она просто не могла, так что срезала углы.       Но за что она получила глаз бога?       Одной безоблачной ночью Генерал Махаматра пришёл в Гандхарву и забрал детей на праздник. Они как-то пропустили мимо ушей днём, что их ждёт праздник, и потому не поспали заранее. Старшие: Ясмин и Гуля, одетые нарядно, шли и зевали, а младший, Хех, вообще спал трупом на руках отца.       Были карамельные сладости, голоса людей, музыка. Но детский уставший мозг этого не замечал уже, пока музыка вдруг не оборвалась на пике, и в небо со свистом не полетели фейерверки, а с крыш не посыпались лепестки нежным конфетти.       В этот миг Гюльчатай раскрыла сознание. В этот миг узрела это чудо. Ликование людей, искренний восторг, радость.       Это был прекрасный миг, что зажёг искру в её глазах и сердце. Она поняла, что праздники — это невероятное благо. И, повзрослев, в этом утвердилась, решила, что непременно подарит другим тот опыт, что испытала она.       В тот миг и упал заветный камень.

***

      — О, замечательно! — Гюльчатай хлопнула в ладоши, улыбаясь женщине, что села с ней напротив для делового разговора. А всё потому что юная лисица… — Я согласна провести вашу свадьбу!       …предоставляла услуги тамады.       Невеста улыбнулась с облегчением.       — Вас правда устроит нужда в выезде? Путь не близкий, а эту издержку я покрыть не смогу.       — Не волнуйтесь! — она решительно скрестила руки на груди, серьёзно наставила уши. — Мне не нужно доплачивать за перемещение! Я просто буду рада, если ваша свадьба пройдёт на ура! Да и до Вимары мне не далеко!       — Хорошо… Тогда… Давайте я назову вам всех, кто будет на празднике?       — Конечно! Потом обсудим конкурсную программу и заодно табу-темы. Знаете, чтобы не ляпнуть чего-то, что всех расстроить или обидит!       И на волне вдохновения Гюльчатай утонула в хлопотах. Она искала музыкантов, согласовывала с ними программу, сама руками делала некоторый реквизит для конкурсов, общалась с невестой, узнавая про все поправки, сидела и сочиняла сценарий праздника. Подобрала одежду.       И в день праздника, ощущая слегка собственный пульс в ушах, она стала собираться. Накрасилась, завила влажные волосы об бигуди и укрепила волны лаком. Обвешалась золотом, чей блеск всегда так пленил и чаровал, надела на бёдра и закинула на плечо рыжее сари, украшенное узорами ветвей и жемчугом. Приколола, как брошь, глаз бога на плечо. Покрутилась и покрасовалась перед зеркалом. Двинула мягким-мягким хвостом, на котором висели жемчужные бусы.       Улыбнулась себе и своему яркому блику в глазах. Закинула по привычке лук в подпространство и взяла реквизит, уходя в вечерний закат, в сторону Вимары.       Тропа удобно вела к реке, вдоль которой расползлась по обоим берегам деревня. Гюльчатай бегло пробежалась по сценарию на ходу и тут же остановилась, услышав какой-то треск.       Со всех сторон на неё выходили люди. У них в ножнах были сабли, лица чем-то безмерно довольные. А у самого высокого была тяжёлая толстая секира, на которой лунки переливались фиолетовым.       Хвост ощетинился. Лисица отступила на шаг, водя ушами и слушая, кто где находится. Их было много, человек восемь.       А она одна.       — Что вам нужно? — спросила она, поджимая уши и слушая нарастающий стук.       — Если ближе к делу, то нам нужно, чтобы ты вела себя смирно и тихо. И никто не пострадает.       — Для чего я вам?! — стук стал хаотичным, дыхание — поверхностным, но уши встали вверх, вместе с распушённым хвостом. В знак невербальной агрессии.       — Да ты и сама догадываешься, наверное. — Фыркнул мужчина, останавливаясь напротив неё. — Держите.       После этого слова Гуля ощутила, словно время замедлилось. И тут же бросила всё, вырвалась из пары рук, пытавшихся её захватить, сари спало с плеча, облегчая движение руками, и она достала лук, сразу беря кого-то на прицел. Но не учла, что сзади неё был кто-то ещё и дёрнул за собранные в хвост волосы. Коротко вскрикнув, она потеряла всё: контроль, прицел, секунду времени, что стоила дороже золота.       Она топнула ногой, и янтарный шпиль возник из земли, раня человека за спиной. Раздался его вскрик, и она вырвалась, отбегая прочь, пока могла. Пока не потянулись чужие руки. Понеслась по обратному пути, в сторону деревни, молясь на ночной дозор.       — Не дайте ей уйти! Он слишком легко отделается!       Нужно уйти! Потеряться!       Она оглянулась на бегу, понимая, что самый высокий догоняет стремительно. Замахивается большим оружием. И тут случается подлость.       Земля уходит из-под ног, и Гюльчатай ощущает песчаный жгучий удар в лицо, из груди выбивает вдох от резкой встречи с землёй.       И опасный незнакомец замахивается… С силой и яростью.       И ударяет по толстому слою чистого Гео. Гюльчатай жмурится, подтягивая ноги и наращивая вокруг себя слои щита. Стенки содрогаются от ударов, но глушат крики и подначивания догнавших людей.       — Вот сука! — восклицали глухо голоса наёмников сквозь явные удары саблями и чем-то тяжёлым по щиту. — Что делать будем?       — Достаньте алкоголь и зажигайте тряпки! — пробурчал главный, улыбаясь на последних словах. — Сейчас расколем её щит, а потом покажем Махаматре, что случается, когда трогаешь наших богатых «инвесторов».       Гюльчатай это слышала и дрожала.       Её изуродуют и убьют. Накажут Генерала через её мучения. И никто не услышит.       Вот бы сейчас она была не здесь… Вот бы она сейчас была дома и пила чай с братьями. Или…       — Зажигай! — раздалось сбоку, и Гуля даже не помедлила. Раздался ещё один крик, упала бутылка, заворчал распространяющийся огонь. И раздался дикий крик, который девушка прежде даже не слышала. — Блять! Воды!!!       — Он горит!!!       — Да разойдитесь вы, уроды! — прикрикнул главный, и всё разлетелось со страшным грохотом и рёвом. Осыпался её щит, отбросило всех поблизости. Только электро пустынник стоял, возвышаясь над ней, а она навела наконечник стрелы. Секунда промедления была прощанием.       Она разжала пальцы.       Свист.       И бандит стоит смирно, даже не поцарапанный. Улыбается, понимая, что она промазала. А у Гули замирает всё в груди.       Ей конец. Замучают, возможно, обесчестят и убьют. Один удар, и…       Блеск зелёного. Стремительно проносится мимо взгляда. И пустынник содрогается. Отшатывается в бок, хватаясь за рёбра. А между ними стрела.       Гюльчатай без замедлений поднимается и выпрыгивает из руин своего щита, бежит без мыслей и понимания, что случилось, дальше по тропе, а потом, видя ушастый силуэт, ощущает, как в ногах слабость наливается, и становится легче дышать.       — Ко мне, — подзывает строго и сосредоточенно голос, и она не думала даже не повиноваться, подбегая к Командиру лесной службы. Зашла за спину, пытаясь надышаться, глянула на своих противников.       Мёртвое тело с раной икры дотлевало от мощного взрыва. Несколько других, возможно, и были живы, но имели страшные ожоги, уродующие их лица. Вдали в шоке на эту сцену смотрел другой раненный в ногу. Один был убит стрелой, а самый главный тяжко дышал, держась за стрелу и сверля взглядом двоих на дороге.       — Если оставшиеся из вас ещё хотят жить — пусть уходят немедленно и не смеют больше сюда возвращаться. — Тигнари натянул ещё одной стрелой тетиву, целясь на Главаря.       — Нет нужды в такой милости. — Раздалось ещё дальше. За ними. Гюльчатай обернулась, в то время как отец только повёл ухом.       Сам Генерал Махаматра бодро и спешно шёл к ним, под капюшоном только яростно мелькали алые глаза.       — Вы совершили серьёзное преступление против личности и должны быть переданы суду. Сдавайтесь. Раненые получат лечение.       — Я с тобой, звероёб, сотрудничать не намерен. Ты посадил учёного, который нас кормил, мы тебе отомстим. — И поднял своё оружие, в то время как Генерал Махаматра заслонил своих близких. Тигнари отпихнул рукой Гюльчатай подальше, и она покорно отошла, цепляясь за его белую кэшаю.       И не успел бандит даже нормально принять боевую стойку, как уже оказался на лопатках с нависающим над ним Сайно. Он связывал его руки лентами Германубиса и то же делал с ранеными и живыми, сдающимися матре.       В это время Тигнари обернулся к ней, осматривая и ощупывая на предмет повреждений.       — Ты в порядке? Они не сделали тебе ничего? — Гюльчатай видела, как волнуется он. Понимала, как теперь будет переживать и отдаляться Сайно, потому что привёл всё к тому, что недруги покусились на его семью.       Что ещё она могла сделать, как не прикинуться, что ей не хочется разреветься?       — Всё хорошо! — усмехнулась она, улыбаясь. — Эти чудаки сами себя… Мне достаточно было просто забуриться в Гео! Дурачьё, блин! Я как теперь такая пойду на свадьбу?       И беззаботно развела руками, растрёпанная, пыльная и где-то поцарапанная дорожными камнями и своими же осколками гео-щита.       — Пойдём домой, я попрошу кого-нибудь сходить и рассказать, что ты не сможешь прийти. Надо будет обработать твои царапины. И тебе бы лучше отдохнуть… — в ногах слабость и дрожь. Хочется укутаться в лёгкое одеяло и беспробудно спать… Так что отцовское предложение кажется даже соблазнительным. Учитывая то, какой шторм сейчас в голове, и что ни одно слово из сценария не получится вспомнить. Всё в песке.       Кинув взгляд на поспевающих матр, что шли им навстречу со стороны Сумеру, Гюльчатай снова ударилась в воспоминания о произошедшем только что. По кругу прокручивались образы, замахивание тяжёлым оружием, оскорбления, крики, страшный звон.       — А кто… Позвал папу? — Тигнари обернулся, сопровождая её до Гандхарвы. Задумался.       — Наверное, Ясмин. Это он меня и позвал, увидев, что ты в беде.       Гюльчатай ошеломлённо притормозила. А потом продолжила ход, поникнув.       Родитель довёл её до домика, посидел с ней пару минут, а после ушёл заниматься работой. А Гуля сидела на пороге при параде, всё ещё пыльная и помятая, глядя в звёздное небо.              Пока не поняла, что к ней кто-то по траве подбирается. И залазит на платформу по верёвочной лестнице.       Это был Ясмин, красный, потный и уставший.       — Ты чё, ты как?       Гуля вымучила улыбку, усмехаясь.              — Да я толком и не пострадала! Ты бы видел этот цирк! Эти придурки даже нормально мой щит подорвать не смогли! Сами себя… Хе-хе…              Ясмин смотрел на неё абсолютно серьёзно, даже как-то обиженно.       — Всё точно нормально?       Она запнулась. Но улыбнулась снова.       — Всё точно нормально! Знаешь, тот главный такой… — она ощутила, как обожгло веко. Раскрыла глаза в шоке. Уши упали, хвост лёг тряпичкой безвольной. А Ясмин смотрел прозаично и спокойно. Его силуэт расплывался от плёнки слёз. — Совсем не… Ну… Он не…       Всхлип вырвался вопреки попыткам его задушить. Она утёрла потёкшую тушь, замечая чёрные разводы на запястье.       — Не страшный совсем… Он совсем не… Умеет управлять своей… Командой… И… Я…       А слёзы текли, не останавливаясь, как бы она не пыталась их перегородить и остановить. В груди будто сформировался твёрдый камень.       — Я так испугалась…       На этих словах её объяло знакомым родным теплом. И она не стала его отторгать, прижимаясь к Ясмину и марая его белое шервани чёрными разводами.       — Всё закончилось… — тихо бормотал брат над ухом содрогающейся от плача сестры. — Они теперь до тебя не доберутся. Я думаю, папа Сайно сейчас им устроит сладкую жизнь… Уж за тебя-то точно…       Она успокоилась через несколько минут, вдохнула ночную прохладу с содроганием лёгких, в конец размазала весь макияж по лицу. Улыбнулась всё так же ломанно, но зато с облегчением.       Однако искрящийся янтарь в её глазах померк, поцарапанный о песчаную тропу.