Там, где ты

      Сменившее затянувшуюся ночь утро выдалось хмурым и дождливым. Тяжёлые и холодные капли, сплетаясь в косые струи, нещадно лупили в стёкла панорамных стен, монотонно шурша и скатываясь вниз. Неяркий свет наполнял просторную, блистающую чистотой и порядком комнату. Лань Чжань плохо переносил изолированность больниц, но в учреждении, которое принадлежало его фамилии, покои благоухали не медикаментами и дезинфицирующими средствами, а насыщенным ароматом экзотических цветов. Обстановка приёмных покоев напоминала холл роскошной художественной галереи, изобилующей комфортными зонами отдыха и декоративными растениями.       С того момента, как Лань Чжань вошёл в здание клиники Лань, его сердце не переставало колотиться у самого горла. В животе пульсировал болезненный узел, гирей тянущий вниз. И всё же Лань Чжань оставался на ногах, что убедительно доказывало: препарат, над которым работал Вэй Ин, в действительности являлся чем-то совершенно особенным. В любом другом случае Лань Чжань исчерпал бы запас сил ещё на ринге и не смог бы сделать ни шага. Во время боя он выложился по полной — сделал то, чего от него ждали, в частности, семья и Совет. Эмоции пока были слишком свежи. Химия тела продолжала вырабатывать адреналин, но внешне Лань Чжань оставался пугающе невозмутим, хотя то, что случилось после боя, любого бы выбило из колеи. К счастью, он на редкость хорошо умел задвигать чувства в дальние уголки души и притворяться, будто их нет. Благодаря упорным тренировкам, холодному расчёту и железной воле он безоговорочно победил, покрыл славой клан и утёр нос Вэням, а затем Чао и его сопровождение в буквальном смысле перечеркнули этот успех, развязав кровавую бойню прямо в зале клуба.       Как такое могло произойти под носом у Совета? Где прокололась охрана? Кто виноват? — вопросы немо висели в воздухе, хотя уже получили ответы.       Стрельба унесла жизни семи человек. Девятнадцать были госпитализированы в тяжёлом состоянии. Ещё несколько десятков получили самые разные травмы, в том числе и во время давки, которая приключилась, когда волна взбудораженных, перепуганных выстрелами людей инстинктивно хлынула наружу, спасаясь от гибели. При той численности живой силы, которая была стянута к месту проведения турнира, и запредельных предосторожностях Совета, очередной подлый акт устрашения со стороны Вэнь Жоханя и возглавляемой им организации ударил изнутри и пошатнул не только репутацию Совета, но и в целом стабильность в городе.       Такое беспрецедентное количество жертв не могло быть проигнорировано спецслужбами и полицией. Поступала информация о начале проверок и облав в заведениях, принадлежащих кланам. Замести под ковёр такое громкое происшествие даже с позиции высоких связей и баснословных ресурсов оказалось отнюдь не просто. Городская общественность ждала заявлений и отчётов от стражей правопорядка по проделанной работе. Никто из организаторов турнира не сомневался, что всё это время глава Вэнь не сидел сложа руки и искал возможность для сокрушительного удара, но то, что он не станет разделять «правых» и «виноватых», сорвало повязку с глаз многих, ведь большинство причастных к теневой власти в городе предпочитали думать, что не окажутся втянуты в войну Ланей и Вэней и продолжат наблюдать со стороны. Однако нападение на турнире ясно дало понять: Вэнь Жохань не склонен делать поблажки никому — будь то представители вражеской группы или нейтральные лица. Он и прежде не церемонился при выборе методов достижения своих целей, а ныне — так и подавно.       В Совете не было сплочённости и рвения отстаивать зоны влияния с кулаками и оружием, жертвуя людьми и средствами. Часть старейшин и вовсе отказывалась принимать жёсткие решения, опасаясь разрушить фундамент привычной им жизни. Жохань, укрепляя свои позиции, не преминул этим воспользоваться и раскачивал давно давшую течь лодку чужими руками изнутри. Его способы заручаться поддержкой с годами не менялись — угрозы, шантаж, в некоторых случаях деньги и многообещающие перспективы. В итоге, как теперь уже было известно, двое из шести главенствующих в Совете кланов изменили своему долгу — Цзинь Гуаншань и Су Шэ. Перестрелка не являлась психованной выходкой Вэнь Чао из-за разгромного проигрыша его бойца, как некоторые поначалу подумали. Её реализация планировалась при любом раскладе. Глава Вэнь не рисковал сыном, потому что отступление Чао прикрывалось кланом Цзинь.       Случившееся не только потрясло и ошеломило всех участников мероприятия, но и выявило масштаб разложения структуры, которая ранее осуществляла контроль над городом. Совет больше не соответствовал бастиону надёжного надзора и порядка в среде теневых объединений, наводнённой десятками больших и малых формирований, каждое из которых старалось упрочить собственные позиции, заработать, подмять под себя побольше территорий и обзавестись вассалами. Прошлая ночь стала предрешённым концом старого уклада.       Стоило ли этому удивляться? Некогда Жохань потерпел неудачу в попытке возглавить Совет и подчинить остальных, а потому возжелал уничтожить его или как минимум выставить беспомощным и ненадёжным союзом. Дорога к этому была долгая, но принесла свои плоды. Турнир, призванный положить конец конфликту, стал ширмой для очередной провокации. И если нападение на Cloudy Depths Hall выглядело как сведение личных счётов с фамилией Лань, то диверсия в клубе затронула абсолютно всех там присутствующих, вне зависимости от того, оправдались бы надежды Вэнь Чао на Вэнь Чжулю или нет.       В комнате Лань Чжань находился не один — дядя прибыл вместе с ним и держался рядом, словно опасаясь, что племянник выкинет какую-то глупость. На немедленные действия у Лань Чжаня не было сил, но это вовсе не означало, что его голову не осаждали определённые планы. Мужчины дожидались новостей в покоях доктора Лань Деминга и между собой почти не говорили.       Сознание плыло от усталости. Лань Чжань не помнил, когда последний раз испытывал расслабление и безмятежность. Кровь пульсировала в барабанных перепонках, создавая фоновый шум. Лань Чжань был настолько измотан, что едва ли мог объяснить своё нахождение в сознании чем-то, кроме всё ещё циркулирующего по его венам загадочного вещества. Ощущение реальности свелось к полученным в схватке ранам, но, превосходя их, душу тянула щемящая тоска… тоска по Вэй Ину.       Лань Чжань нуждался в нём и ни на секунду не прекращал о нём думать. После того как выяснилось, что за исчезновением Вэй Ина стоит не кто иной, как воскресший из мёртвых Сюэ Ян, Лань Чжань испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, хорошо, что Вэй Ин не попал прямиком в лапы Жоханя или его садиста-сынка, также получившего второй шанс; с другой… Ян тоже являлся жестоким убийцей, безумцем, и в своей непредсказуемости мог поспорить с погодой. Страх за Вэй Ина изводил и усиливался, ведь Сюэ Ян являлся худшей компанией из возможных. Предугадать дальнейшие похождения этого человека теперь, когда его затея с Джиа оказалась отчасти разрушена обстоятельствами, было невозможно.       В глубине души Лань Чжань связывал с турниром последнюю возможность вывести Жоханя на диалог, но она ускользнула. Теперь даже Лань Цижэнь не пытался сглаживать углы и повторять, что «плохой мир — лучше хорошей войны». Мужчина больше не ссылался на Совет, правила и необходимость во что бы то ни стало сохранять лицо. По сути, Лань Цижэнь оказался так же шокирован и подкошен происходящим, как и все, и прежде всего потому, что Цзинь Гуаншань долгие годы являлся его деловым партнёром, играл с ним в гольф, сидел за одним столом на светских приёмах и встречах. Их с натяжкой можно было назвать друзьями, но и чужими людьми они также не были. Супруга Цзинь Гуаншаня — Цзинь Лу, после устроенной Лань Чжанем сцены в «Эйвис», первым делом созвонилась с Лань Цижэнем и по-свойски нажаловалась на его племянника, пеняя на то, что парень идёт против «своих».       И вот — удар в спину без оглядки на якобы близкие отношения. Пока Лань Сичэнь искал предателя среди своих подчинённых, проверяя каждого на связи с Жоханем или близкими к нему лицами, кое-кто вхожий в клан и впрямь разнюхивал, шпионил и сливал важную информацию. Теперь маски были сброшены, но ценой ещё одной трагедии.       Опустив голову на руки, Лань Чжань шумно вздохнул, что привлекло внимание дяди.       — Ванцзи?       — Я в норме.       — Точно?       — Мгм.       Лань Чжань отвечал подобным образом уже раз десять с момента, как они покинули клуб. Сколько часов минуло с тех пор? Три? Десять? Лань Чжань потерял счёт, а телефон в хаосе событий ему так и не вернули. Дядя добился того, чтобы его с особой тщательностью осмотрели доктора, заново наложили швы на старое ранение и подлатали новые. Угрожающих жизни травм Лань Чжань не получил, но ему требовался покой и отдых — много отдыха. Только пока он не решался себе его позволить, лишь смыл с себя все следы поединка с Вэнь Чжулю и проглотил максимально допустимую дозу обезболивающих. Лань Чжань знал: боль вскоре вернётся и, как бывает после удара кнутом, будет намного сильнее, чем вначале.       Лань Цижэнь не остался в стороне во время перестрелки и, выводя людей из зоны поражения, получил ранение в предплечье. Его левую руку фиксировал плечевой бандаж. Лицо было бледнее обычного, но взгляд не терял остроты и твёрдости.       — Хочешь чего-нибудь? — пытаясь проявить заботу, спросил он.       — Многого, но больше всего хочу вернуть Вэй Ина, — не отнимая от лица ладоней, ответил Лань Чжань с риском нарваться на его недовольство.       Лань Цижэнь, вопреки ожиданиям, сдержал раздражение и даже едва заметно кивнул:       — Если Сюэ Ян выдвинет условия, клан сделает всё возможное, чтобы договориться.       Лань Чжань заставил себя разомкнуть веки и посмотреть на дядю. В глаза, казалось, попал песок, хотя с закрытыми было хуже — всё вращалось, как на карусели, и мельтешило ядовитыми красками. Лань Чжаня мутило. Сбегая от этих ощущений, он всё чаще погружался в мысли о Вэй Ине, представлял его рядом, воскрешал в памяти его голос, взгляды, улыбки. Как же наивно было считать, что, сделав его своим мужем, он сможет удержать его возле себя.       — Если бы Яна интересовала сделка, он бы озвучил это сразу, — отрезал Лань Чжань. — Скорее всего, потеря контакта с Джиа заставит его насторожиться и на какое-то время исчезнуть с радаров.       Цижэнь мрачно вздохнул.       — Что-то подсказывает мне, ты не станешь с этим мириться.       — Верно. Дождусь окончания операции, — подтверждая его догадки, заявил Лань Чжань. — И обсудим.       Несмотря на моральную агонию, усталость и отчаяние, притупившие все прочие чувства, он возбуждённо обдумывал следующий шаг по вызволению Вэй Ина и хотел убедиться, что семья его поддержит.       Когда в комнату ворвались Лань Сичэнь и Мэн Яо, Лань Чжань, несмотря на вспышку боли под рёбрами, покинул кресло и подался вперёд.       — Как прошло? — опередил его с вопросом Цижэнь.       На Лань Сичэне не было лица. Вокруг обычно горящих энергией глаз залегли тёмные круги, а самом их выражении сквозила тревога. Он всегда знал, что Джиа охотно пойдёт за него даже на смерть, но когда она и впрямь умудрилась поймать вместо него пулю, потрясение оказалось слишком сильным.       — Хирурги боятся делать прогнозы, — обронил Сичэнь, тяжело опускаясь в кресло и взмахом руки приглашая Яо сделать то же самое.       Тот опустил руку на спинку кресла, но остался стоять и, видя, что Лань Чжань и Лань Цижэнь ожидают деталей, сообщил:       — Пуля прошла через левое лёгкое, задела перикард и вонзилась в заднюю стенку сердца. Её извлекли, но пока рано радоваться. Грядущие сутки станут критическими.       Лань Чжань, покрытый синяками и отёками после поединка и чудом остающийся на ногах после такой чудовищной нагрузки, покачнулся и, шагнув к панорамной стене, опёрся на неё ладонью — в глаза брата он смотреть не мог, в них было слишком много того, что тяготило его собственную душу.       — Мне жаль, — сухо произнёс Лань Чжань, невидяще уставившись на размытые очертания города.       Сичэнь нервно дёрнул плечами. Губы растянулись в вымученной усмешке.       — Я даже не заметил, в какой момент она очутилась рядом. Дошло, только когда хлынула кровь. Решил, твоя.       Он зажмурился, прикусил губу и резко откинул голову на спинку кресла.       — Немыслимо. Как мы это допустили?       Его вопрос не требовал ответа, но Мэн Яо, забеспокоившись, подыскивал объяснение.       — Ответственность лежит на главе Цзинь и главе Су. Неясно, каким образом — шантажом или взятками, — Жохань заручился их содействием и был в курсе всего, что обсуждалось Советом на закрытых собраниях. Чао знал, что в случае потасовки эти предатели его поддержат, потому и отважился на визит.       — Я должен был предвидеть, что Гуаншань переметнётся, — слегка нахмурившись, с сожалением промолвил Цижэнь. — Он был завязан с кланом Вэнь в сфере финансов и понёс значительные убытки, когда Совет постановил отказаться от любых деловых контактов с ним.       — Неважно, что стоит за его предательством — деньги ли, страх. Отныне эта скользкая мразь для меня на одной планке с Жоханем, — проскрежетал Сичэнь, вжимая пальцы в поручни кресла.       Взгляд его на мгновение вспыхнул диким огнём. Лицо его стало таким напряжённым, словно он испытывал боль.       — Вдумайтесь только, четверть всей прислуги в Cloudy Depths Hall была с рекомендациями от госпожи Цзинь. После исчезновения Яньли и Чэна наши люди перевернули город вверх дном — и ничего. На первый взгляд их похищение могло быть выгодно только Жоханю, но что, если это Гуаншань?       Цижэнь стиснул челюсти. Хладнокровному выражению его строгого лица противоречили широко распахнувшиеся в негодовании глаза — два озера ошеломления, раскаянья и осознания вины. Таким раздавленным Цижэня можно было увидеть исключительно редко.       — Тебе не следовало отговаривать меня от его проверки наравне с другими членами Совета, — терзался Сичэнь. — Мы проворонили змею в гнезде.       Услышанное заставило Лань Цижэня свирепо вскинуть на племянника взгляд. Черты его лица оставались спокойными, но напряжение росло. Яо, будто опасаясь, что страсти разгорятся ещё жарче, немедленно констатировал:       — Господин Цзинь всегда там, где выгода. Глава Вэнь, помимо того что последние месяцы выказывал неповиновение Совету, активно занимался разработкой новых источников дохода, а накануне турнира выбросил на улицы города продукт, не имеющий аналогов на рынке. Предчувствуя, в чью сторону склоняются весы благосостояния, господин Цзинь поставил всё на чёрное.       — Тебя нисколько не смущает, что речь идёт о твоём отце? — зло бросил Цижэнь.       Яо безупречно держал себя в руках и лишь натянуто усмехнулся. В прошлом подобный вопрос мог выбить его из колеи и заставить впасть в агонию, но сейчас родство с главой клана Цзинь не вызывало бурной реакции. Этому способствовали события, связавшие его с Сичэнем и заставившие понять: он — настоящий он — не имеет отношения к мужчине, не посчитавшему нужным принимать участие в его жизни, а в критический момент и вовсе отвернувшемуся от него. На протяжении шестнадцати лет у Яо была лишь мать, и ей он был обязан очень многим — от пищи на столе до умения трудиться и выживать.       Никто не мог поставить Яо в вину страшную ненависть к отцу, которую он питал после того, как, обратившись к нему за помощью, сам стал объектом преследования. Если разобраться, не вмешайся тогда Сичэнь, свой конец Яо, вполне вероятно, встретил бы ещё тогда. С годами он лишь убеждался, что родство с Цзинь Гуаншанем не определяет его как личность; напротив, характер Яо развивался исключительно под влиянием матери — её надежд, советов, прививаемой ему веры в то, что он достоин лучшего. Некоторым людям Мэн Яо казался слишком податливым, но они заблуждались. Он никогда не был мягкой глиной в чужих руках — он проявлял гибкость, как ивовая ветвь, при необходимости изгибаясь, но оставаясь целостным и непроницаемым, как камень, из которого только его собственные руки могли высечь того человека, каким он намеревался стать.       — С чего бы мне смущаться, господин Лань? — спросил он, удерживая на лице доброжелательность. — Цзинь Гуаншань не признал меня, несмотря на тест ДНК, с которым я пришёл к нему, когда у матери обнаружили рак и мы катастрофически нуждались в средствах — не на лечение, на еду и кров. Он отвернулся от меня, чтобы не потерять расположение жены и законного сына, а когда я попал в беду и обратился к нему снова, он послал людей, чтобы избавиться от меня раз и навсегда. Не отцу я обязан жизнью, а вашему племяннику. Я предостерегал Сичэня насчёт него, но настаивать на своём мнении не решался. Это могло быть воспринято как попытка очернить врага.       — Это правда, — подтвердил Сичэнь. — Яо рекомендовал мне приглядеться к Гуаншаню после теракта в Cloudy Depths Hall, но я тогда был слишком поглощён спасением людей, а после сосредоточился на поиске предателей внутри клана.       — Во всём есть своя положительная сторона, — стоя за его спиной, продолжал Яо. — Турнир выигран кланом Лань. Совет, независимо от того, как будет развиваться ситуация, больше не помеха, чтобы разобраться с кланом Вэнь по-своему. Лишившись могущественного покровителя, Цзинь Гуаншань сразу сложит оружие. Он не из тех, кто рискнёт шкурой ради призрачных целей. Если Цзян Яньли и Цзян Чэн у него, он использует их как плату за свою безопасность. То, что Чао не упомянул Цзянов в качестве рычага давления перед турниром, говорит о том, что он и его отец не в курсе их местонахождения.       — Да, скорее всего, так и есть, — подхватил Сичэнь и, устремив взор на дядю, добавил: — Яо раздобыл кое-какие сведения, так что я собираюсь наведаться к Гуаншаню и проверить их.       — Не после того, как он открыто выступил на стороне нашего врага, — встрепенулся Цижэнь.       — Речь о тайной вылазке, — вновь заговорил Яо. — Мы сделаем это, не привлекая ничьего внимания.       — Мы?       — Мы с Яо. Вдвоём, — непреклонно пояснил Сичэнь. — И либо выручим Яньли и малыша, либо убедимся, что они не у Цзиней.       — На тебя совершили покушение, а ты собираешься отправиться в логово предателя без охраны? — возмутился Цижэнь.       — Я слишком долго был предсказуем, дядя. Мне не удалось помочь старшим Цзянам, позаботиться о младших — мой долг.       — Вылазка вдвоём — это безумие! — воскликнул Цижэнь. — Ванцзи, хотя бы ты ему скажи.       — Джиа вела двойную игру, — вне связи с обсуждаемой темой вдруг заявил Лань Чжань, поворачиваясь к троице лицом. — Действовала заодно с Сюэ Яном. Только поэтому ему удалось увести Вэй Ина и не оставить следов.       — Она рассказала мне об этом незадолго до случившегося, — кивнул Сичэнь. — И заверила, что он в порядке.       — Не сочти за грубость, брат, но к дьяволу такой порядок! Джиа удалось спасти тебя, но это не отменяет того, что она похитила моего мужа и водила всех за нос во время поисков. Мне глубоко плевать на её мотивы, я должен вернуть Вэй Ина и вернуть быстро.       — Хорошо. Что предлагаешь? Пока она в отключке, у нас нет сведений, где он.       — Вэй Ин с Яном, а значит, мне нужно выманить и схватить последнего.       — Логично, но как ты собираешься это осуществить?       — Использую Сяо Синчэня.       — А поконкретнее?       — Я увезу его из города, пустив слух, когда и куда. Клан Лань долго его скрывал, перекидывая с места на место, так что история не утратит правдоподобности, но на этот раз у Яна будут хлебные крошки, по которым он пойдёт.       — Дальше.       — Ян всегда держит нос по ветру и мониторит обстановку в городе. Когда мы с ним последний раз общались, он недвусмысленно дал понять, что жаждет встречи с Синчэнем. Следовательно, Ян клюнет на мою уловку и сам меня разыщет.       — Допустим. Но что, если, объявившись, он откажется выдавать местоположение Вэй Ина либо же потребует равноценный обмен?       Лань Чжань притянул забинтованную руку к лицу и потёр переносицу. Острая боль прострелила плечо и шею, отдаваясь в затылок, но на его лице это не отразилось.       — Брат, я не знаю, что тебе ответить. Джиа должна была доставить меня к Вэй Ину, если переживу турнир. Я не могу терять время в ожидании, когда её состояние стабилизуется. Потеряв с ней связь, Ян может запаниковать, совершить какую-то глупость, и Вэй Ин пострадает.       — Сюэ Ян та ещё заноза в заднице. Уверен, что справишься с ним, если схлестнётесь? — приподняв брови, уточнил Сичэнь.       — Глупо. Глупо и безрассудно, — вмешался Цижэнь. — Сяо Синчэнь под защитой клана. Использовать его как наживку, чтобы выманить Сюэ Яна, не только опасно, но и противоречит нашим с ним договорённостям.       — Я понимаю, о чём ты, дядя. Но положение обязывает. Вэй Ин — законный супруг Ванцзи и часть семьи, — отбил Сичэнь. — Его право на защиту клана первостепенно.       Формулировка заставила Лань Цижэня скривиться и помассировать лоб, будто он испытывал сильнейшую головную боль, которая никак не хотела уходить.       — Необязательно постоянно напоминать мне об этом браке. О нём при всём желании не забыть. Но я против ловли на живца.       — Другого выхода нет, — парировал Лань Чжань, понимая, что все другие варианты уступали идее сыграть на главной страсти Яна. — Действовать необходимо безотлагательно.       — Сейчас неподходящее время, чтобы пускаться во все тяжкие, ты ранен, — спорил Цижэнь.       — Подходящее может не наступить.       — Да что с вами такое? Один собирается ворваться в чужие владения в компании адвоката. Другой вздумал дразнить бешеного зверя, с которым даже Жохань не сладил.       — Ничего другого мне не остаётся, — злился Лань Чжань.       — Синчэню не понравится твоя идея, — размышлял Сичэнь, в отличие от дяди не проявляя ярких эмоций.       — Он был готов заменить меня на турнире.       — Это другое. Турнир никак не связан с Сюэ Яном.       Лань Чжань сжал и разжал мучительно саднящие кулаки. Развернувшись обратно к стене, он положил ладони на омываемое дождём стекло и двинул ими, будто пытаясь нарушить монотонный рисунок воды.       — Я не собираюсь подвергать Синчэня опасности или вручать в качестве платы за возвращение Вэй Ина. Он лишь повод для явки Яна.       — У которого могут быть свои представления на этот счёт. Ты очень самоуверен, но с Сюэ Яном такое не проканает.       Тень печали снова окутала сердце Лань Чжаня. Чувство стыда за то, что позволил отнять Вэй Ина, угрызения совести из-за того, что обещал ему безопасность и не сдержал слово, подстёгивали держать оборону.       — Если не готов предложить ничего разумнее и безопаснее того, что я планирую, сделаю, как задумал.       — Я разделяю твои чувства, Ванцзи, и хочу возвращения Вэй Ина, но сейчас речь о человеке, жизнь которого может оборваться из-за твоих действий.       — Я приложу все силы, чтобы этого не случилось.       — Знаю, но получится ли.       — Дай хотя бы переговорить с Синчэнем.       Пару минут в комнате висела гнетущая тишина. Прервать её отважился Яо, взглянувший на оживший экран смартфона, который он сжимал в руке.       — Лёгок на помине.       — Синчэнь? Он здесь? — удивился Сичэнь.       — Уже поднимается на этаж.       Дыхание Лань Чжаня мгновенно участилось. В невольной благодарности он поднял глаза к небу. Облака внезапно разошлись, и из разрыва серых туч выглянуло солнце.