Там, где ты

      Секцию операционной освещал холодный белый свет. Вэй Ин медленно ввёл последнюю в графе обязательных инъекцию. Руки действовали уверенно, несмотря на то что внутри стоял тремор. Завершающая стадия слияния была пройдена — теперь оставалось только ждать, когда организм полностью перестроится в соответствии с принятой геномом новой информацией. Процесс исследования перешагнул рубеж: либо смерть, либо прорыв. Сердце билось, лёгкие качали кислород. Значит, самые мучительные дни в жизни Вэй Ина того стоили.       Боль в месте инъекции по обыкновению жаркой волной распространяла по телу ингредиент корректирующей сыворотки. Что им двигало, когда он решился ступить на этот путь? Стремление обрести свободу или отчаянный порыв превзойти врагов и отомстить?       «Золотое Ядро» — субстанция, которую Вэй Ин на свой страх и риск в буквальном смысле совершенствовал и тестировал на собственной плоти и крови, наконец обретало вид стабильного соединения. Основу этой без преувеличения феноменальной формулы разработали Цзян Фэньмянь и Юй Цзыюань. Именно на ней Вэнь Жохань выстраивал заново свою пошатнувшуюся империю, раздвигая её границы на карте мира.       Сюэ Ян — этот живучий сумасброд-прохвост — до сих пор внятно не объяснил, как к нему в руки попал революционный продукт, который наверняка охранялся похлеще ядерного арсенала страны. Возможно, чета учёных, понимая, что их дни сочтены, просто не нашла ничего лучше, чем довериться тому, на кого имела выход и кто, по их соображениям, был достаточно безумен, чтобы сделать себя частью этой истории.       Помимо формулы, Цзяны передали Яну материалы с чёткими инструкциями и перечень опасений относительно своего феноменального, но весьма поверхностно проверенного изобретения. Вэнь Жохань, известный своей деловой хваткой и непомерными амбициями бизнесмен, спешил пустить субстанцию в дело — насытить ею рынок и заявить всему свету, что он заполучил Святой Грааль, испить из которого с его доброй воли сможет каждый, кто готов платить, служить и повиноваться. Его тактика жёсткого напора напополам с игнорированием любых проблесков правил и морали приносила плоды. Формула являлась бесспорным прорывом в сфере генной инженерии, который человечеству только предстояло оценить в долгосрочной перспективе, но уже сейчас можно было смело утверждать, что минимальное количество вещества, попадая в живой организм, наделяло его сверхвыносливостью, ускоряло регенерацию тканей, улучшало работу всех органов чувств, значительно повышало силу и реакцию.       Будучи производителем и поставщиком такой «волшебной пилюли», Вэнь Жохань мог смело рассчитывать подгрести под себя не только районы отдельно стоящего города или даже округа, а встать у руля всего континента. Подсадив на «Золотое Ядро» тысячи и тысячи желающих приобщиться к новому качеству жизни, он, вероятно, сколачивал армию беспрекословно преданных подчинённых, готовых отвоевать ему всё, что пожелает.       Деньги уже потекли в карманы Жоханя рекой. Олигархи Восточной Европы, магнаты стран Азии, главы картелей и банд Южной Америки, шейхи и авторитеты с Ближнего Востока не жалели средств, чтобы закупиться препаратом, представляющим собой врата к ранее невозможному потенциалу. Открытие Цзянов можно было использовать как в личных целях, так и в глобальных масштабах.       Вэнь Жохань не опасался конкуренции. Субстанция, созданная Цзянами, не имела аналогов, и дублировать её без соблюдения всего спектра условий и множества нюансов изготовления было невозможно. Жохань пока не знал, что его бывший чистильщик оставил пост не без выходного пособия, и тем более он не подозревал, что Ян приобщил к тайне других людей, в числе которых был и Вэй Ин. После инцидента на заброшенном аэродроме наёмник скрывался, продлевая слух о своей гибели и отдаляя момент начала охоты на него.       Пока Жохань проверял подозрения относительно того, что Ян сливает информацию Лань Ванцзи, тот в действительности заделался кротом, но сотрудничал с Джиа. Благодаря ей Ян не имел сложностей с финансами и залёг на дно с комфортом. В его распоряжении, помимо огромного загородного дома, находилась целая лаборатория, ранее использовавшаяся для создания амфетамина и прочих психоактивных веществ. Сюда же доставили Вэй Ина после похищения.       Сюэ Ян был по-своему одарён и при благоприятном стечении обстоятельств мог состояться как учёный, но его жизненный путь с младых ногтей петлял по уличным притонам среди преступников и отморозков всех мастей. Вместо медицины, фармакологии и биоинженерии парень оттачивал совсем другие науки — осваивал всевозможные способы мучить, убивать, защищаться и выживать. Пробелы в образовании не позволяли Сюэ Яну досконально изучить и преобразовывать созданный Цзянами продукт самостоятельно. Хотя будь Ян хоть нобелевским лауреатом, то, что в краткие сроки осуществил Вэй Ин, залегало значительно глубже исследований.       «Золотое Ядро» разрабатывалось пленниками. Инструментами давления Жоханя были угрозы, запугивание, шантаж и бог его знает что ещё. Вэй Ин не решался даже думать о том, что пережили его близкие до того, как формула увидела свет. Возможно, поэтому она имела ряд побочных эффектов, которые, как ни странно, пришлись на руку Жоханю. В частности, зависимость сродни той, что запускают классические опиаты, барбитураты и стимуляторы, только усиленная в разы из-за способности «Золотого Ядра» встраиваться внутрь клетки и затрагивать самые важные её фрагменты, так что привыкание было лишь вершиной айсберга.       При надлежащем разборе формулы становилось ясно: она представляет собой не то, чем кажется на первый взгляд. Вэнь Жохань подавал её на рынке как навороченный препарат, позволяющий любому почувствовать себя сверхчеловеком, стремительно залечивать раны, легче переносить физические нагрузки и много чего ещё. Но Цзяны смоделировали не просто цепь активных компонентов, исключительно влияющих на возможности человеческого тела, — они породили форму существования, вобравшую в себя признаки химического агента, бактерии и вируса с функцией базового самовоспроизведения. И всё это на уровне субмикроскопических частиц, распространявших закодированный диапазон команд внутри клеток.       «Золотое Ядро» эволюционировало, мутировало, передавало генетическую информацию следующим поколениям, что являлось свойствами живого организма. Опасаясь того, что изобрели, Цзяны искали способ дать этому огласку — пролить свет на опасность использования «Золотого Ядра» раньше, чем ситуация станет необратимой. Возложенная на Вэй Ина задача состояла в том, чтобы, следуя их инструкциям, скорректировать воздействие продукта на организм или разработать соответствующий антидот. Приёмные родители Вэй Ина верили, что ему под силу разобраться в их работе. Им не хватило времени выяснить, чем чревато использование «Золотого Ядра» в будущем, но они сознавали, что дали жизнь беспрецедентному биологическому оружию, которое было способно как вывести человеческую эволюцию на новый уровень, так и обратить мир в руины.       На момент встречи с Сюэ Яном в стенах ресторана после боя с Вэнь Ли Вэй Ин допускал, что близкие живы, что Ян говорил с ними и что, приложив усилия, их однажды удастся вытащить, но в первые же дни пребывания в компании бывшего подчинённого Вэнь Жоханя понял: чуда не произойдёт. Ян и Джиа просто выманили его из-под защиты Лань Чжаня, чтобы привлечь к работе над «Золотым Ядром» во благо их собственных интересов.       Джиа знала, что едва заикнётся о «Золотом Ядре» Сичэню, проект целиком и полностью перекочует под покровительство и ответственность клана Лань и, скорее всего, информация о нём будет обнародована, дабы просветить массы о той угрозе и рисках, которые представляли собой исследования, связанные с противоречивым изобретением. И даже если бы Сичэнь согласился продолжить работу над формулой, Ванцзи почти наверняка не допустил бы вовлечённости в дело Вэй Ина.       Но в послании Цзянов фигурировало имя их приёмного сына. Они хотели, чтобы именно он занимался их детищем. Джиа и Ян небеспочвенно задавались вопросом, почему так, однако особо в этом плане не продвинулись, придя к выводу, что Вэй Ин с малых лет демонстрировал признаки гениальности. Следовательно, из-за его незаурядного ума родители небеспочвенно возлагали на него большие надежды.       На деле стремление Цзянов передать проект в руки Вэй Ина объяснялось отнюдь не только находчивостью и изобретательностью его разума. Из-за генетических особенностей экспрессия белков в его организме шла по другим правилам, нежели у преобладающего большинства людей на планете. Его рецепторы проявляли нетипичную реакцию на многие химические соединения. Было ли то чистой случайностью или же осознанной задумкой Цзянов использовать анормальность Вэй Ина, но «Золотое Ядро» усваивалось им и воздействовало на него иначе, чем на других. Попав в тело Вэй Ина, цепь соединений начала разворачиваться в новой последовательности, и ожидаемая встраиваемость в клетки запускала не скрытый механизм мутаций с привыканием и необходимостью повышать дозу препарата, а полную трансформацию на молекулярном уровне с выработкой элементов, которые можно было использовать для подавления побочных эффектов.       Проведя несколько тестов и увидев полную картину, Вэй Ин осознал, что сам является неотъемлемой частью формулы — ходячим преобразователем «Золотого Ядра» в нечто более совершенное, и не посредством искусственного сопоставления, а по воле природы — магия творилась непосредственно в его теле. Вэй Ин не собирался посвящать в это Джиа и Яна раньше, чем пройдёт этот тёмный во всех смыслах путь, и пустил их по ложному следу, создавая видимость, что испытывает на себе вариации компонентов, способных улучшить «Золотое Ядро», вплоть до необходимости карантинной изоляции. В любом случае он пока что был не в состоянии покинуть созданную ими тюрьму, а потому просто старался выиграть время для Лань Чжаня, который наверняка рыл носом землю в его поисках.       Первые дни Вэй Ин всерьёз опасался, что Ян посредством анализов и развитой смекалки раскроет его замысел, но вскоре обнаружилось, что переживать ему следует совсем о другом. Слияние с «Золотым Ядром» форсировало процесс перестройки организма — это Вэй Ин фиксировал, исходя из непрерывной диагностики состава своей крови. Чего он не мог предугадать, так это того, что клеточная замена выйдет за рамки обычных физиологических явлений и повергнет его в настоящую агонию. Старые ткани в ускоренном режиме отторгались и выводились естественным образом через все доступные отверстия. Новые так же стремительно формировались, не позволяя организму сильно потерять в весе и выйти из строя.       Со стороны происходящее выглядело максимально жутко и ощущалось настолько больно, что Вэй Ин едва подавлял порывы орать во всю глотку. Меньше чем через сутки после принятия «Золотого Ядра» он катался по полу в луже собственной крови и частично выблеванных органов. Облегчить свою участь при помощи медикаментозных средств Вэй Ин даже не помышлял в силу врождённых особенностей и отсутствия представления, как на это отреагирует меняющая его воочию формула. Всё, что ему оставалось, это непрерывно восполнять при помощи капельниц потерю жидкости и питательных веществ.       После введения карантина Джиа и Ян не могли к нему приблизиться и, наблюдая за его корчами сквозь стеклянную перегородку, лишь убеждались, что карцер, в который они его поместили, и правда был необходим. В случае неудачи эксперимента и гибели Вэй Ина они бы просто скрыли факт причастности к его похищению, в случае же благоприятного развития событий волноваться было бы не о чем. Не будь в теле Вэй Ина «Золотого Ядра», при подобных симптомах смерть наступила бы меньше чем через час, но раз он продолжал трепыхаться — шанс на успех оставался.       За трое суток Вэй Ин ощутил на себе весь объём переживаний подопытного и мученика в одном лице. Он словно побывал в преисподней, где сполна расплатился за все прегрешения. Кровь сочилась даже через поры, делая его похожим на жертву радиационного излучения. Мучительная резь в костях, жжение в груди и брюшине, головная боль держали его в шоковом состоянии на грани обморока много часов кряду.       Вэй Ин радовался, что Лань Чжань не видит его таким: после подобного зрелища оправиться не то что сложно — невозможно. Не было никаких гарантий, что происходящее с ним не увенчается неисправимыми патологиями, инвалидностью или смертью, но он верил Цзянам. Трансформация такого масштаба обещала затянуться на месяцы, но спустя три дня её внешние проявления почти сошли на нет, благодаря чему самую жесть процесса Вэй Ин пережил ещё до турнира и даже смог синтезировать коктейль на основе «Золотого Ядра», но с пониженным содержанием живой паразитарной структуры. Именно эту капсулу получил Лань Чжань в преддверии боя с Вэнь Чжулю.       Чтобы наступило утро, надо пережить ночь, — повторял Вэй Ин, едва ли не каждые полчаса смывая с себя в душе плазму, сползающую пластами кожу, отслаивающиеся ногти и теряя волосы.       Организм переживал глубочайший стресс, поэтому о том, чтобы совершить побег, он не мог и помыслить. Частное угодье, где располагались особняк, лаборатория и прилегающий к ней бункер, оборудованный под изолятор, находилось далеко от города — на многие мили вокруг лишь леса. Поразительно, но Вэй Ин быстро и сравнительно легко адаптировался к новым реалиям и, когда смотрел на себя в зеркало, его почти не мутило, не охватывало отвращением, страхом, метаниями, а посещало чувство сна во сне. Вэй Ин словно наблюдал жуткий, но захватывающий фильм, от крутых виражей сюжета которого слегка кружилась голова. Но так даже лучше — прими он чуть ближе к сердцу настигший его кошмар, психика просто отказала бы, потянув следом в кювет и замыленный шоком рассудок. Защищаясь от сумасшествия и выкручивающей нервы боли, он вытеснял мысли о том, кто он теперь, как это воспримет Лань Чжань, встретятся ли они вновь или за очередным поворотом сюжета круто изменившейся жизни их как пары уже не существует.       На его месте любой давно утратил бы всякие надежды, попытался успокоить боль, загасить пламя страсти и помолился бы, чтобы реальность снова обрела хоть какую-то простоту и ясность. Их с Лань Чжанем с самой первой встречи преследовал злой рок. Казалось, им просто не судьба быть вместе. Но вот незадача, Вэй Ин больше не видел себя отдельно от Лань Чжаня, и исцелению это не подлежало.       День турнира он провёл как на иголках. Ни Ян, ни Джиа не объявлялись следующие несколько суток. Надзирателей у Вэй Ина не было — его похитители никому не доверяли. Он оставался брошен в неведении и одиночестве, сдавая позиции отчаянию.       В бункере было с избытком пищи, воды и медикаментов. Отсек лаборатории оснащался по последнему слову техники и был под завязку напичкан всем, что могло понадобиться во время опытов, но отсутствие вестей снаружи не предвещало хорошего. Видно, что-то пошло не по плану, но что? Вэй Ина обуяло смятение. Болевые спазмы ни на секунду не давали забыть, в каких ужасающих обстоятельствах он оказался и насколько беспомощен в нынешнем положении.       Ян ворвался в бункер лишь к концу пятой ночи — взмыленный, взвинченный и злой.       — Что с Лань Чжанем? — хрипло воскликнул Вэй Ин, припав всем телом к стеклянной стене.       Пронизанный страхом голос в точности воспроизвели динамики с другой стороны ограждения, и Ян шаткой походкой подался ближе.       — Овеян нетускнеющей славой и окружён почётом, — устало сказал он.       Несколько вертикальных галогеновых светильников разбрасывали вокруг тусклый серо-жёлтый свет. Лицо киллера несло отпечаток бессонных ночей, тревоги и возбуждения, какое обычно охватывало его, когда имел место вызов.       — А с Вэнь Чжулю покончено.       — Хорошо, — Вэй Ин с облегчением выдохнул и, подкошенный слабостью, сполз на пол.       В последний свой визит Джиа заикнулась о том, что Лань Чжаню нехило досталось во время поездки к старому поместью, вблизи которого располагалось фамильное захоронение. При таком раскладе Вэй Ин не знал наверняка, насколько эффективным покажет себя переданное Лань Чжаню средство, и не находил себе места.       От закреплённых на медицинской стойке растворов к его телу тянулось множество тонких гибких трубок, которые мешали движению. Из-за волнения у него снова открылось кровотечение из носа и начали слезиться сукровицей глаза.       — Лань Чжань сильно пострадал? — воспользовавшись салфетками и нормализовав дыхание, проронил Вэй Ин.       — Выиграл турнир, выжил в перестрелке, остальное хер поймёшь… — процедил киллер. — После боя я его не навещал, пардон, своих забот было невпроворот.       Сердце Вэй Ина пропустило удар. Уперев руки в стекло, он заставил себя подняться.       — В какой, чёрт подери, перестрелке?       — Чао не сдох, — раздражённо выдал Сюэ Ян, безотрывно вперив в него угрюмо-самодовольный взгляд. — Вместо папаши притащился на турнир, устроил зарубу и свалил.       Вэй Ин надрывно закашлялся, невольно орошая руки кровью.       — Сука! Ты должен был уделать его раньше и вытащить Вэнь Нина.       — До твоего дружка не так просто добраться, а с Чао ещё пересекусь.       Немного помедлив, Ян покачал головой, словно вид Вэй Ина огорчил его, и проговорил:       — Выглядишь дерьмово.       — Поверь, чувствую себя так же, — донеслось в ответ.       — Уверен, что не тупишь, продолжая накачивать себя препаратом, который ни хуя не витамины? — проронил Ян, дразня его.       — Можно подумать, не ты вынудил меня стать подопытной крысой, отъебись, — сердито огрызнулся Вэй Ин.       Они какое-то время молчали, затем Ян ухмыльнулся и легонько постучал по стеклу кончиками пальцев.       — У нас проблема.       — У нас — это у тебя и Джиа?       — Нет, у тебя и у меня.       — Выкладывай.       Ян вновь рассеянно постучал по стеклу пальцами и, срываясь, крепко хлопнул по нему ладонью.       — Джиа схватила пулю.       — Насколько всё плохо?       — Если бы не твоя приблуда, протянула бы ноги.       — Ты дал ей проглотить или ввёл препарат внутривенно?       — Второе.       — Где она сейчас?       — В клинике Ланей.       — Ты смог побывать там и не спалиться?       — К чему этот удивлённый тон? Для меня такой дурдом — норма жизни.       — Виноват, футболка с надписью «анфакбл» твоя по праву. Если ты не опоздал, Джиа выкарабкается. Остаётся лишь ждать.       — Как ждёшь ты, захаркивая всё своими потрохами?       — Ты что же, рассчитывал, я щёлкну пальцами и подам тебе на блюдце идеальную панацею от всех бед на свете?       — Я привёз тебя сюда, чтобы ты доработал изобретение Цзянов, а ты что? Накачался их гавниной сам и превращаешься в живого мертвеца.       — Не врубаешься, чтобы браться за доработку чего-то, надо сначала разобраться, с чем в точности имеем дело.       — Лично я имею дело с придурком без чувства самосохранения и, если бы не опасения, что ты заразный, уже бы достал тебя из этой громадной пробирки и прикончил, чтобы не мучился.       — Не нравятся мои методы, звони Лань Чжаню. Всё равно ты не можешь держать меня тут вечно.       — Если Ванцзи увидит тебя в таком состоянии, он меня порвёт.       — И поделом. Ты заслужил.       — Давай не дерзи мне. Ты обещал безупречный вариант золотой пилюли, но пока только себя в кусок мяса превратил.       — Полегче… Я тут не торт пеку вообще-то.       — Ну да, ты сношаешь мне мозги и себе заодно.       — Не охуел ли ты часом? — вопреки намерению игнорировать его выпады, выпалил Вэй Ин. — Такие исследования длятся годы, порой десятилетия, а я ценой собственной шкуры пытаюсь выдать удовлетворительный результат в считаные недели и, между прочим, всю работу делаю сам.       — Наехать вздумал? Чего ты от меня хочешь? Я что, блядь, похож на доктора наук?       — По-твоему, я похож?       — Твои приёмные предки считали, ты головастый перец.       — Видимо, потому всё время, что их нет рядом, я жил как сука в дождь, — огрызнулся Вэй Ин, зайдясь кашлем. — Гений, не иначе!       — То, что ты дохуя умный, не отменяет того, что чудила и школота, — обронил Ян, задумавшись о чём-то, и в следующий миг добавил: — Кстати, о школоте… Лани профукали младших Цзянов. Джиа не хотела тебя посвящать, но больше эта бешеная баба мне не указ, так что живи с этим.       — Что?.. Жохань схватил Яньли и Чэна?! — опешил Вэй Ин.       — Не Вэнь, а Цзинь. Слышал о нём?       — Цзинь Гуаншань? Он тут каким боком?       — Лижет зад хозяину.       — Выходит, переметнулся, — осенило Вэй Ина.       — Как и прочие долбозвоны из Совета, — подхватил Ян. — Теперь даже те, у кого глаза на жопе, видят, что старым порядкам трында.       — Выпусти меня.       — Может, ещё отсосать?       — Может. Но пока просто открой дверь. По-хорошему прошу.       — Ты поехавший или как? Стекло пуленепробиваемое, армированная сталь в переборках, что ты собрался сделать? Заблевать обзор кишками? Не дури.       — Дай мне переговорить с Лань Чжанем.       — В зеркало давно смотрел? Ты похож на уёбищного слизняка, оставляющего кровавый след. Ну прискачет твой рыцарь на белом коне по первому свисту, глянет на тебя — и инфаркт жопы ему обеспечен.       Взгляд Вэй Ина пронзил Яна насквозь.       — Засунь своё драгоценное мнение туда, где солнце не светит, и достань телефон.       — Сказал — нет. К тому же встречу вам в любом случае предстоит отложить. Ванцзи в отъезде. Занят кое-кем. Хочет для надёжности кое-кого перепрятать или… — Ян на миг запнулся, расплывшись в безумной ухмылке. — Выманить меня на живца, что тоже пойдёт.       — О чём ты? — озадачился Вэй Ин.       — Ты вряд ли знаком с тем, о ком я толкую. Не бери в голову. Старое дело… старые счёты…       В Вэй Ине зрело чувство, что Ян свернул разговор к какой-то давней истории, лёгшей в основу его общения с младшим Ланем. По сути, он сообщал ему, что сваливает на неопределённое время.       — Негоже оставлять твоего муженька без внимания, раз он так его выпрашивает. Отлучусь на пару-тройку дней, не скучай, — подтверждая его предположение, уронил Ян, собираясь уйти.       — Не вздумай причинить вред Лань Чжаню, — взрываясь негодованием, низко проговорил Вэй Ин ему вдогонку.       Его эмоция нашла мгновенный отклик.       — А то что? — издевательским тоном бросил вполоборота Ян. — Взгреешь меня? Заставишь пожалеть?       — Заставлю.       — Хватит трепаться, утри кровавые сопли и, если силы некуда девать, берись за работу.       Ян ушёл, оставив Вэй Ина подпирать стеклянную стену плечом и тонуть в сумерках мрачных мыслей, повергая его в отчаяние, более глубокое, чем до сих пор.