Там, где ты

      Испытывая лёгкую дезориентацию, Лань Чжань стиснул телефон в ладони до того, что раздался предупреждающий треск пластика. Вовремя сообразив, что делает, он резко разжал пальцы — вовсе не техника была в ответе за то, что происходило. Сообщение Сюэ Яна ставило в тупик. Учитывая обстоятельства, оно походило на глупую шутку, но вместе с этим ещё сильнее всколыхнуло все подозрения и страхи Лань Чжаня относительно странного поведения Сяо Синчэня, не вязавшегося с тем, каким он его запомнил.       По натянутым струнам нервов пробежал разряд тока. Ладони безотчётно накрыли занывшие тупой болью виски. Ломота в теле настораживала. Оно требовало забить на тревоги, вернуться в горизонтальное положение и провалиться в сон. Лань Чжань не позволил — встряхнулся, потёр веки, размял мышцы шеи, вынуждая мозг работать. Он, можно сказать, был готов к тому, что Сюэ Ян нагрянет с присущим ему злым антуражем и устроит чёртов переполох, но отнюдь не рассчитывал, что начало представлению положит попытка киллера то ли запутать его, то ли впрямь взглянуть на ситуацию под непредвиденным углом.       Несколько дней в обществе весьма нетипично проявлявшего себя Сяо Синчэня и без того заронили тягостные семена сомнений в понимании его истинного мнения о вынужденной встрече с некогда преследовавшим его киллером, а ныне так и вовсе словно сорвали закрывавшую глаза Лань Чжаня повязку. Он был так одержим Вэй Ином, что всё, что не сочеталось с ним или его делами, уходило на задворки восприятия, в том числе и странности, сопутствующие словам и действиям Сюэ Яна. Но дойдя до настоящего момента, Лань Чжань более не мог отмахиваться от вполне резонной озадаченности тем, как тот вёл себя последние полгода.       Этот тип не на пустом месте сколотил репутацию опасного и беспринципного преступника. Большинство людей, выбирающих своей профессией насилие, являлись охочими до зверств мясниками, кайфовавшими от страданий жертв. Гонорары боссов имели существенный вес, но в большей степени их гнало убивать искорёженное, ненормальное нутро. Они втягивались в дело, потому что обладали склонностью к подобной занятости. Ян в этом смысле мало чем от них отличался. Как и большинство маньяков и серийных убийц, Ян действительно получал извращённое удовольствие через подавление других, доказывая окружающим и самому себе, что властен над обстоятельствами и самой жизнью. Это толкало его действовать с предельной жестокостью — преследовать, манипулировать, принуждать к повиновению и уступкам. Пока в его груди билось сердце, он не позволял никому безнаказанно перебегать ему дорогу, чем и заслужил свою страшную славу в кругах, где весьма многие могли соперничать друг с другом в социопатических наклонностях.       С какой стороны ни взгляни, Ян был слишком крут и безумен, чтобы чрезмерно осторожничать, лавировать или делать кому-то поблажки — будь то отдельный преступный элемент или целый клан. Несколько лет на службе у Вэнь Жоханя он лишь доказывал, что заработанный кровавыми расправами статус отнюдь не случайность, а неизменная часть его пропащей натуры. Затем случилась грязная и запутанная история с главой убойного отдела — Сяо Синчэнем, многие детали которой и по сей день оставались неясны ни самому Лань Чжаню, невольному спасителю подвергшегося травле главы убойного отдела, ни его клану, вставшему на защиту объекта фиксации зарвавшегося киллера.       К тому, что последовало далее, можно было относиться по-разному. Ян с самого начала знал, кто вступился за его врага. Более того, после он, пусть и не часто, но контактировал с Лань Чжанем. Ян был отморозком, но отнюдь не глупцом. Не стоило обольщаться, что отсутствие прямых нападок с его стороны — это проявление осмотрительности и понимания, что клан Лань слишком силён и ему не по зубам. До случая с Синчэнем встречи Яна с Лань Чжанем носили довольно агрессивный характер с налётом вынужденного нейтралитета, но последние месяцы их отношения будто беспочвенно потеплели и вышли на новый уровень. Ян несколько раз косвенно и прямо сотрудничал с Лань Чжанем, буквально объединяясь с ним против того, кому годы напролёт приносил кровавые жертвы.       Тем не менее Лань Чжань всегда принимал во внимание напоминания киллера о том, что за свою благосклонность он однажды спросит плату. Это подтверждало, что лояльность Сюэ Яна напрямую связана с перспективой рано или поздно заполучить Сяо Синчэня. Однако, если рассудить трезво, возникал вопрос: для чего такому человеку, как Ян, с его незаурядными смертоносными способностями и непомерными амбициями, эти танцы с бубнами и подготовка почвы? Будь клан Лань даже трижды страшнее клана Вэнь, Ян был достаточно опытен и безрассуден, чтобы рискнуть и попытаться отнять Синчэня силой. Он не стал бы безучастно мириться с тем, что клан Лань укрывал от него его цель «номер один», и всё же он ни разу не попытался проверить, насколько непрошибаема защита людей Сичэня. Могло ли так статься, что на деле Ян был заинтересован в том, чтобы Лани приглядывали за его якобы врагом? И почему сейчас он предупреждал об угрозе со стороны Синчэня, тогда как, исходя из ситуации, сам представлял опасность? Было ли это чистой воды уловкой или реальным поводом задуматься, кто в этой игре кошка, а кто мышка?       Лань Чжаню всё сложнее давалось держать удары судьбы, когда почва под ногами то и дело уходила. Балласт из тягостных дум нарастал и не щадил нервы. Вымотанная плоть отчаянно не желала новых приключений, но, похоже, сегодня и правда была та самая ночь, когда на порог пожалует гость.       Лань Чжань схватил телефон и, набрав охрану, получил доказательство — всё снова летело к чёртовой бабушке: Лань Кэсин не ответил на вызов даже после десятого гудка. Рация, служившая дополнением к стандартной связи, тоже молчала.       Значит, Ян уже здесь и не изменяет своему кодексу, организовывая хаос. Кэсин и ребята либо оглушены, либо мертвы.       От последнего предположения по коже побежали зябкие мурашки. Лань Чжань метнулся к изголовью кровати, выхватил из покоившейся там кобуры «Глок» и рванул к двери, но едва распахнул её, понял, что ноги почему-то едва держат. Успокоив себя тем, что он только что проснулся, Лань Чжань высунулся в коридор. На этаже царила густая темень. Лань Чжаню даже не понадобилось искать глазами проём окна — и так стало ясно: фонари снаружи, свет которых до этого в избытке проникал в дом, погасли. Лань Чжань протянул руку и тщетно щёлкнул выключателем: дом был обесточен. Похоже, вся территория участка на этот момент осталась без электричества и погрузилась в предрассветную мглу, хотя датчики, питавшиеся от генераторов, не должны были отключиться.       Что ты затеял, Ян? — мысленно пробормотал Лань Чжань, делая несколько бесшумных шагов вдоль стены.       Он предвосхищал что-то в таком духе, но то, что киллеру удалось так легко пробраться в дом, отрубить аппаратуру и лишить команду охраны связи, поражало. Несмотря на то что Лань Кэсин возлагал много надежд на технологии, Лань Чжань знал, что Сюэ Ян в них также отлично шарит. Радовало, что близился рассвет. В незашторенные проёмы окон просачивались первые мутные проблески зари. Над горным хребтом вилась бледная, серо-розовая дымка, хотя небосвод над лесом тонул в сизых клочьях облаков, надвигавшихся с севера и неудержимо размывавших нежные краски рассвета предвестием новых осадков.       По мере того как Лань Чжань продвигался по этажу, градус тревоги рос. Он нутром чуял, что в сковавшем пространство покое незримо кроется опасность. Сфокусировавшись на продумывании дальнейших действий, Лань Чжань внимательно перебегал глазами по контурам обстановки вокруг. Ощущения продолжали путаться, но зрение адаптировалось к полутьме и без особых усилий различало важные детали.       Комната Сяо Синчэня располагалась на другом конце длинного коридора, и путь к ней показался Лань Чжаню бесконечно долгим. Вероятно, Синчэнь спал. Будь он на ногах, это породило бы какой-никакой шум. Застыв на мгновение у нужной двери, Лань Чжань мягко нажал на податливую ручку и беспрепятственно ворвался внутрь. Он успел хорошо изучить обстановку большинства комнат в доме, поэтому в несколько выверенных шагов очутился прямо возле кровати, где предположительно должен был обнаружить Синчэня. Увы, пальцы прошлись по идеально расправленному покрывалу поверх нетронутой постели.       — Превосходно, блядь!       Лань Чжаня настигло неподдельное изумление. Не зная, что думать, он отшатнулся. Дальнейшее обследование спальни и прилегающей к ней ванной комнаты ничего не дало. Вытесняя тишину, за стенами дома начал подниматься ветер. Кроны деревьев заходились беспокойными волнами. В горах погода порой менялась от затишья до стихии в одно мгновение. В подтверждение этому по стёклам окон припустились крупные капли дождя. В комнату пробралась сырая прохлада, в очередной раз напоминая, что генераторы вышли из игры.       Лань Чжань не стал задерживаться на площадке второго этажа, с которой отчасти открывалась затенённая гостиная, и свернул к лестнице. Перепрыгивая через две ступеньки и почти не держась рукой за отполированные дубовые перила, он спорхнул вниз. Достигнув холла, Лань Чжань оглядел гостиную — в поле зрения пусто, но внутренний голос предупредил, что это иллюзия.       И впрямь, вынуждая вздрогнуть, со стороны кухни внезапно раздалась торжественная музыка: *«Моцарт — Реквием. Лакримоза»*. Её врубили на телефоне, дисплей которого запустил игру света на потолке и стенах. Величественный эпический мотив и параллельно звук открываемого шампанского заставили Лань Чжаня внутренне подобраться. Со вскипающим замешательством и непреходящим чувством тяжести в голове, руках и ногах, он проверил магазин пистолета. Следующие несколько шагов дались тяжело, как во бредовом, отдающем бессмыслицей сне, но, чтобы оборвать неизвестность, Лань Чжань всё-таки пересёк вход на кухню.       За окнами неуклонно светлело. Усиливающийся дождь хлестал по замутнённому стеклу, стекая рябящими потоками воды вниз. Первое, что бросилось в глаза — гранёный бокал на кухонном острове и пузырьки золотящегося шампанского, вздымающиеся вверх тончайшими цепочками. Ноздри уловили аромат свеженарезанных яблок, что вызвало невольное содрогание внутри Лань Чжаня. Чуть поодаль возвышался стройный мужчина в чёрной водолазке с высоким горлом и в тон ей облегающих штанах — Синчэнь, хотя на миг Лань Чжань готов был поверить, что смотрит на Яна. Сердце зашлось сумасшедшим ритмом. Вытянутые перед собой руки, сжимавшие пистолет, дрогнули и опустились. Лань Чжань испытал лёгкое головокружение и яркую вспышку раздражения.       — Какого дьявола! — изменяя сдержанности, рявкнул он.       Синчэнь удивлённо приподнял брови, но, быстро вернув себе самообладание, широко улыбнулся и, медленно покачиваясь в такт музыке, начал плавно дирижировать руками, в полной мере наслаждаясь арией. Лань Чжань никак не мог взять в толк, что с ним творится и чего он своими экстраординарными выходками добивается, и это особенно напрягало. Мозг с похвальным упорством не желал признавать в Синчэне врага и искал логику во всём, что наблюдал.       Возможно, Синчэню не спалось, ведь на него объявлена охота, вот он и решил вовсе не ложиться — пьёт в одиночестве и…       — Люблю этот трек. Навевает мысли о высоком, — обрывая патетический момент, уронил Синчэнь, вообще никак не отреагировав на суровое выражение лица юноши и ствол в его руках.       — Что за пирушка в такую рань? — растерянно ответил на это Лань Чжань, свободной рукой принявшись мять докучавший мигренной болью лоб. — Почему накрылись генераторы?       Синчэнь беззаботно пожал плечами.       — Так намного атмосфернее, как считаешь?       Лань Чжань парализовало недоумением, и он уставился на него расширившимися глазами.       — Подожди… Так это ты их отрубил?       — А ты, готов поклясться, решил, что Ян, — как ни в чём не бывало отбил Синчэнь.       В этот миг Лань Чжаню по-настоящему стало некомфортно. Вероятно, забить на сообщение Яна было ошибкой.       — Ты не в себе, если не врубаешься, что это пиздец как опрометчиво, — с трудом удерживаясь от более грубых выражений, отчеканил Лань Чжань. — Если тебе нужна профессиональная помощь, чтобы справиться со стрессом, надо было, мать твою, поставить меня в известность, а не лишать питания оборудование.       — Стресс тут вовсе не причём, — продолжая ухмыляться, покачал головой Синчэнь. — Не хочу показаться неблагодарным, но раз уж мы с тобой сейчас откровенно беседуем, тебе и Сичэню не стоит всецело полагаться на мозгоправов. В случаях подобных Яну и моему они бессильны.       Лань Чжань окончательно оторопел. На смену возмущению и негодованию пришёл страх.       — Что с Кэсином и остальными?       — Взяли выходной.       — Я не шучу. Заканчивай это.       — Я по сути ещё даже не начинал, — продолжая беззаботно имитировать движения дирижёра, улыбнулся Синчэнь. — Как чувствуешь себя? Тело штормит? Голова кружится?       — Почему ты…? — Лань Чжань осёкся.       А ведь и правда, его самочувствие со вчерашнего вечера было немного странным. Он списывал это на бессонницу и отходняки после принятия «волшебной таблетки», но, похоже, причина крылась в другом.       — Отлично держишься, — похвалил Синчэнь. — Любому с твоей комплекцией хватило бы и четверти дозы, чтобы отправиться в царство Морфея надёжно и надолго, но ты сам по себе весьма особый фрукт, Ванцзи, и, видно, тех «отравленных» яблок, что я скормил тебе накануне, оказалось недостаточно.       Лань Чжань вновь вскинул ствол на уровень глаз.       — Что ты мне дал?       — Расслабься. Ничего действительно опасного.       — Напрасно ты это затеял, чёрт тебя подери!       — Не горячись и убери пушку. Пальнёшь и непременно пожалеешь.       — Покажи руки. Быстро!       — На, смотри, — Синчэнь продемонстрировал ладони, а затем лёгким кивком указал в сторону газовой плиты. — Повторяю: лучше спрячь волыну подальше. Возможности воспользоваться ею не представится, иначе — бабах, и дружно взлетим на воздух!       Лань Чжань ринулся вперёд, намереваясь перекрыть газ, но Синчэнь оказался быстрее и, без усилий отшвырнув его плечом, покачал головой.       — Мы вполне могли бы обойтись без рукоприкладства, но если ты настаиваешь, я могу его организовать.       Лань Чжань знал, что Синчэнь — отменный боец, и всё то время, что клан оказывал ему покровительство, он не только зализывал нанесённые Яном раны, но и усиленно тренировался, потому и имел все шансы подменить Ванцзи на турнире. Теперь же последний на собственном опыте убедился, что выбор Лань Сичэня пал именно на его кандидатуру неспроста. Место, куда угодил толчок, взорвалось жгучей болью.       — Ты спятил? — выдавил Лань Чжань, когда наконец удалось избавиться от ошеломлённого столбняка.       — Это всё, что приходит тебе на ум? — артистично переспросил Синчэнь.       — Чего ты хочешь?       — Яна.       — Его нельзя убивать, пока я не выясню, где Вэй Ин.       — По-твоему, я это задумал?       Лань Чжаню удалось подавить вспышку шока, но разочарование всё же выплеснулось наружу.       — По-моему, я недооценил размах твоих проблем с головой.       Синчэнь равнодушно хмыкнул, подхватил бокал и отхлебнул шампанского.       — Давай обойдёмся без оскорблений. Держи себя в руках. Я всё-таки старше тебя.       — Старше или нет, прекрати это.       — Ванцзи, ты сам себе противоречишь. Разве не твоя идея воспользоваться мной ради привлечения и поимки Яна?       — Перекрой газ. Верни электричество, и всё спокойно обсудим.       — Я спокоен как слон, но разговорами сыт по горло. Пришло время действовать. К тому же ты и твой брат не останетесь в накладе, ведь, убрав Яна, я окажу вам услугу.       — Его нельзя трогать, пока я не увижу Вэй Ина, что тебе неясно?! — повысил тон Лань Чжань.       Синчэнь поморщился.       — Глядя на то, что с тобой сделала «любовь», мне всё больше хочется тебя от неё спасти.       — Поверить не могу…       Лань Чжань корил себя, что из-за торжества собственной зацикленности слишком поздно заметил апофеоз чужого безумия. Принимая решение использовать Синчэня как приманку, он сознавал, что поступает не лучшим образом, но и в мыслях не допускал, что своими действиями подчистую уничтожит остатки его адекватности и толкнёт на отчаянные меры.       Всё должно было быть не так… — твердила одна часть его ума, в то время как другая старалась рационально обосновать представшую сцену и соображала, как следует поступить, чтобы преодолеть возникшую трудность с меньшими для них обоих потерями.       Когда ситуация того требовала, Лань Чжань ранил и убивал без колебаний, но прямо сейчас перед ним был Синчэнь — человек, которого он некогда взялся уберечь от Яна. После того как Лань Чжань потерял Вэй Ина, очередная подножка злого рока ощущалась сокрушительной. Поставив во главу угла собственные интересы, Лань Чжань утратил право ждать от других понимания и содействия. Всё это время он выдумывал предлоги, позволявшие закрывать глаза на то, как изменился Сяо Синчэнь с их последней встречи, и оправдывал тревожные звоночки его психологическими травмами. Что это, если не фатальная оплошность, поставившая под удар все его планы?       — Чем бы ты ни руководствовался, поступая так, как поступаешь, прошу, дай мне шанс договориться с Яном, — выдавил Лань Чжань, ощущая, как гуляющий в теле жар толкает присесть, расслабиться, закрыть глаза.       — Ты по-прежнему не видишь всей картины, Ванцзи. В основе нынешнего положения Вэй Ина лежит моя история с Яном. Посредством исследований он ищет способ исправить то, что сделал со мной, но я этого не хочу.       — Так почему бы не сказать ему об этом?       Синчэнь рассмеялся: хрипловато, сексуально и немного печально.       — Бесполезно. Ему я не нужен таким, впрочем, как и тебе.       Лань Чжаню всё никак не удавалось понять, о чём, собственно, речь. Он помотал головой, но пелена перед глазами то редела, то становилась гуще. Синчэнь не соврал: он накачал его чем-то — скорее всего, снотворным. От концентрации газа в комнате начало першить горло. Вероятно, этот шаг Синчэня был направлен на то, чтобы в моменте разоружить Яна, и всё же огнестрельное оружие было не единственным способом вывести кого-то из игры.       Внезапный стук донёсся от входной двери и откликнулся удовлетворённой усмешкой на губах Синчэня.       — А вот и Ян.       Лань Чжань отшвырнул пистолет, который не мог использовать, и холодно посмотрел ему в глаза.       — Я всё ещё на ногах, забыл?       У него рефлекторно дёрнулись пальцы.       — У тебя ещё есть возможность одуматься.       — Да пофигу, так даже интереснее.       Руки Синчэня двигались с поразительной скоростью — ему понадобилась доля секунды, чтобы пальцы сомкнулись на рукоятках ножей, которые он прятал на поясе.       — Мы с тобой никогда не сражались, чемпион, — отметил он с восторгом, демонстрируя изящные тонкие лезвия. — Большое упущение, но, учитывая твоё состояние, сделаю поблажку.       Он опустил ножи на столешницу позади себя. Стук в дверь вторил его словам. В кои-то веки Сюэ Ян повёл себя не как пришибленный на всю голову, а как нормальный человек и даже зашёл с парадного входа, но тот, ради кого он явился, решил принять эстафету социопатического поведения и даже дал ему в некотором смысле фору. Лань Чжань прикрыл глаза и сжал челюсти от смеси злости и досады.       Мелодию Моцарта сменила композиция «Шторм» Вивальди. Лань Чжань чувствовал, как долбящее сердцебиение глухо отдаётся в пересохшей глотке. Такую абсурдность ситуации сложно было даже представить. Её дикость вынуждала мозг вскипать, перекладывая дальнейшее на инстинкты. Всегда хладнокровный и сдержанный в эмоциях, Лань Чжань словно провалился в полынью и не справлялся с рвущими его на части чувствами.       Начало схватке положил Синчэнь, рванувший к нему. Лань Чжань, несмотря на недомогание, эффектно уклонился в сторону, и замах мужчины прошёл по касательной, едва задев его рукав.       — Хорошо, — бросил Синчэнь, проводив его ловкое движение пристальным вниманием.       Он пошевелил пальцами, смыкая их в кулаки, и вновь налетел на Лань Чжаня, движения которого становились всё более рефлекторными, но от этого не менее эффективными. Он идеально отражал выпады противника, раз за разом отбрасывая Синчэня от себя на приличное расстояние. Всего за пару секунд бой из стадии напряжённого выжидания перешёл в вихрь чудовищно стремительных комбинаций ударов, зрелищность которых поразила бы любого ценителя рукопашных поединков.       В мгновение ока они учинили страшный погром. Пол кухни устлали осколки сшибленных вещей и битой посуды. Шум у двери, казалось, подстёгивал Синчэня действовать ещё резвее и добавлять своей стратегии хитрости. Он парировал очередной удар Лань Чжаня блоком и совершил обманный бросок — по всей видимости, ему не терпелось доказать юноше своё превосходство, но Лань Чжаню, с младых ногтей оттачивавшему искусство сражений, было не так-то просто надрать задницу, пусть даже его моментами слегка вело.       На первый взгляд, Синчэнь не ставил цели тяжело его ранить, однако, понимая, что состязание в крутости может затянуться, мужчина всё-таки не стал пренебрегать оружием и, схватив один из покоившихся на столешнице ножей, направил его остриё на соперника. Имея профессиональную выучку бойца, Лань Чжань быстро отмечал основные особенности его стиля, а потому сразу перехватил мчащееся к нему запястье и вывернул болезненным приёмом.       Синчэня этот манёвр впечатлил, но не обескуражил. Он с ошеломляющей стойкостью выдержал хватку Лань Чжаня и сработал локтем, отбив натиск, затем высвободил руку и успел чиркнуть ножом в опасной близости от живота соперника. Лань Чжань предвосхитил траекторию движения лезвия и шарахнулся назад, так что нож прорезал лишь ткань одежды.       Расстояние между ними то увеличивалось в несколько шагов, то сужалось почти до борьбы вплотную. В следующий миг Лань Чжань решился на лобовую атаку и шибанул Синчэня стопой в грудь, одновременно отбивая в который раз несущуюся к нему руку с ножом. От силы удара оружие выскользнуло из пальцев мужчины и улетело под стол. Предвосхищая попытку Синчэня добраться до второго ножа, Лань Чжань стрелой метнулся к столешнице и сшиб опасный предмет, отправив его на пол к близнецу.       Синчэнь нисколько не огорчился. На его лице подобно маскам сменялись лики азарта, будто всё происходящее являлось всего-навсего затеянной для развлечения игрой. Лань Чжань видел их схватку с иной перспективы. Будь он на пике формы и с ясным рассудком, возможно, его навыки позволили бы в конце концов одержать безоговорочную победу, но сейчас создавалось впечатление, что Синчэнь развлекается — нападает и защищается не в полную силу, давая возможность оппоненту разогреться и показать себя с лучшей стороны.       Внутрь поневоле закрадывалась паника. Лань Чжань быстро выдыхался и держал удар лишь благодаря убеждению, что стоит ему сплоховать, Синчэнь отправит его в нокаут.       — Цижэнь прекрасно обучил тебя, — позволял себе комплименты тот, склоняя голову то в одну сторону, то в другую, как при разминке. — Жаль, поединок нельзя считать честным, ведь я пытался тебя усыпить и, хоть это и не возымело ожидаемого результата, твоя координация пострадала.       Иллюстрируя сказанное действием, Синчэнь снова провернул обманный выпад, и на этот раз Лань Чжань уже не сумел выставить надлежащую защиту. Кулак мужчины достиг его солнечного сплетения. Мучительный импульс взвился змеёй, ужалив с такой силой, что       Лань Чжань приглушённо ахнул. От болевого спазма перехватило дыхательные пути, заблокировав вдох где-то по дороге к лёгким.       — Видишь, — с сожалением развёл руками Синчэнь, со сногсшибательной грацией заведя длинные волосы на затылок.       В его взгляде проступило обещание яркой, но неизбежной расправы.       — Уверен, что хочешь продолжать?       Лань Чжань не терпел трёп во время мордобоя независимо от того, с кем дрался. Он ринулся на Синчэня, едва смог распрямиться, и тот с разворота въехал ему коленом в бок и двинул кулаком в челюсть. Лань Чжань упал, въехав спиной в дверцу кухонного шкафчика, но не отключился, упрямо тряхнул головой и, покачиваясь, выпрямился.       Между тем стук, вынуждавший Синчэня форсировать бой, прекратился. Пространство комнаты прорезал влажный сквозняк. Взор Синчэня потяжелел и скользнул мимо Лань Чжаня, на миг блеснув спутанной гаммой эмоций. Губы расползлись в отчаянной усмешке.       — Ян… Сколько лет, сколько зим! Тебя-то нам и не хватало, присоединяйся.