Там, где ты

      Дождь начинал с мягкого шёпота на рассвете, но к шести утра уже превратился в сплошной поток. Он обрушивался на землю тяжёлой стеной, долбил не успевшие покинуть ветки листья, гулко бил по крыше и стеклу. Мир за окнами расплывался в рябящий ковёр — трава, грязь, туман, блеск воды. Хотя работала печка, воздух внутри джипа был влажным, плотным, пах железом и мокрой землёй. Он лип к коже и вползал под воротник.       Лань Чжань вёл сосредоточенно, как будто сам был частью машины. Его пальцы уверенно держали руль, но в этом спокойствии чувствовалась сталь — напряжённая, сдержанная, на грани срывa.       Дорога вилась змейкой между заросших холмов. Когда-то здесь ходили рудовозы с карьера, теперь же разбитое полотно заросло травой, и в выбоинах стояли зеркала воды, отражая низкое рыхлое небо. Колёса с глухим всплеском врезались в каждую лужу, и грязь тяжёлыми комьями летела на стёкла.       На резком повороте джип занесло. Машину качнуло, и Сюэ Ян издал короткий смешок — не от веселья, а чтобы не выругаться. Его голова мотнулась к окну, и стекло хищно блеснуло рядом. Рука Яна соскользнула и вцепилась в предплечье Лань Чжаня, наверняка чувствовав, насколько под кожей того напряглись сухожилия. Прикосновение было мимолетным и сразу испарилось. Оба сделали вид, что его не было.       Лицо Лань Чжаня оставалось непроницаемым, но в этой тишине, под гул дождя и рычание мотора, спокойствие выглядело хрупким — подобно плёнке воды на лужах, готовой разлететься от малейшего касания.       — Слышь, бро. Полегче. Мы не на пожар. Как-то не улыбается мне менять колесо в трёх ебенях, когда дождь так шпарит, — скривив губы, пожаловался Ян. — Прибереги пыл для настоящей схватки.       Лань Чжань оставил его комментарий без ответа, как и большинство до этого. Для Сюэ Яна нагрянуть в одну из точек базирования Вэней и положить пару десятков, а может, и полсотни человек, было захватывающим поводом размяться и выпустить пар, но Лань Чжань ощущал себя паршиво. Прежде всего потому что он не знал, обнаружат ли они там, куда направляются, Цзян Яньли и Цзян Чэна, и если да, то в каком состоянии.       Буквально вчера вечером Лань Сичэнь резко изменил своё отношение к идее Сюэ Яна проникнуть в логово Вэней без группы штурмовиков и налегке, хотя тот озвучил весьма подробный план обители бывших хозяев и заверял, что паре человек вполне реально проникнуть на базу совершенно незамеченными. Покинуть логово противника им должна была помочь Джиа, вернувшаяся в строй быстрее, чем предрекали медики.       Когда Лань Чжань зашёл в кабинет брата, чтобы выяснить, почему лояльность того относительно грядущей вылазки вдруг приказала долго жить, Сичэнь общался с кем-то по телефону и дал ему знак подождать за дверью. Ожидание затянулось. После звонка глава клана уединился с дядей, не пожелав вовлекать в беседу Лань Чжаня, что само по себе было нетипично.       Когда мужчины закончили беседу, в них не сталось и тени хладнокровия. Оба страшно торопились и ожидавшим вердикта Лань Чжаню и Сюэ Яну никаких объяснений не предоставили. Идея проникновением в вотчину Вэней повисла в воздухе. Сичэнь и Цижэнь взяли большой штат охраны и отбыли, а до того момента велели не предпринимать ничего.       Такое поведение родных показалось Лань Чжаню дурным предзнаменованием. Он понимал, что за последние месяцы накосячил столько, что заслужил даже худшего их отношения, и всё же мысль, что ему перестали доверять и ограждают от дел, связанных с накаляющимся конфликтом, оказалась сродни медленно действующему яду.       Не то чтобы Лань Чжань сам не приходил к выводу, что нестабилен, импульсивен и опасен не только для себя, но и для всех в клане. Приходил, и часто. Тем не менее оставаться в стороне, сидеть и ждать — было в его характере. Иронично: он стал чемпионом, сразившись с Не Минцзюэ, и закрепил звание сильнейшего в поединке с Вэнь Чжулю, но теперь наравне с Сюэ Яном вызывал беспокойство как тот, кто непредсказуем и потенциально опасен.       Спешное отбытие родственников, решивших иметь от него секреты, раскачало тревогу Лань Чжаня до уровня нечаянно обрушившегося шторма. Он догадывался, что дела, заставившие брата и дядю куда-то стихийно рвануть, касались чьей-то жизни. Возможно, Жохань наконец выкинул на игральный стол их противостояния тузы, припрятанные в рукаве, и весы начали склоняться в его сторону. Или же ещё кто-то из Совета переметнулся и слил какие-то важные данные, из-за чего клан Лань нёс потери.       Но худшей из версий, засевшей в голове Лань Чжаня, было предположение о том, что Лань Сичэню стала известна судьба наследников Цзян и, не дай бог, Вэй Ина. Конечно, брат в таком разе стал бы перестраховываться и до последнего удерживать эту информацию подальше от него, чтобы не допустить взрыва, который снесёт головы слишком многим.       — Вэй живой, — словно считав смятение Лань Чжаня как радиоволну, бросил Ян. — Новости, должно быть, касаются младших Цзянов, но то, что Сичэнь сразу умотал куда-то с лицом как у каторжника, — дерьмовый знак.       — Мгм, — хмыкнул Лань Чжань. — И то, что мы сделали наперекор его приказу, нам аукнется.       — Один хер отхватим — либо от него, потому что проявили инициативу, либо от Вэней, чуть погодя, если не сделаем ни хуя полезного, — весело гоготнул Ян, возбуждённый предвкушением кровавого мочилова, как ребёнок, которого впервые везут в Диснейленд.       Лань Чжаня передёрнуло. До чего он докатился: игнорит брата, пренебрегает долгом, мчит с шизанутым пациентом дурки по сомнительной наводке, чтобы вломиться в чужую собственность и навести шухер или просто сдохнуть под шквалом огня. Пиздец какой продуманный и надёжный план!       — Цижэнь прав, ты на меня плохо влияешь.       — Извини, конечно, но не пошёл бы твой почтенный дядюшка покурить, — не согласился Ян. — Ты сломан не мной, скорее уж им и к тому же в возрасте, когда ещё под стол пешком ходил. То, что он наблюдает сейчас, — последствия его заботливого «воспитания».       Лань Чжань в десятый за последний час раз хотел его ударить, но берёг кулаки для рож Вэней.       — Я не сломан, — угрюмо возразил он.       — М-да… Держись этого, — саркастично ездил по ушам Ян. — Пиздят, что противоположности притягиваются — притягивается всегда подобное. Мы с тобой из одного теста, только выпекали нас по-разному и в разных печках. У вас в клане в чести этот дебильный свод правил, по которому тебя с младенчества муштровали как солдата, а у меня — папашины кулаки и улица, но если не привязываться к деталям, результат один — мы причиняем боль и убиваем людей.       Лань Чжань проскрежетал зубами, но промолчал. Пару недель назад он бросился бы на Яна, чтобы придушить — видит Бог, он этого заслуживал, — но, как говорят, ко всему привыкаешь, и жёлчный зуд этой отвязной язвы Лань Чжаня больше не цеплял. Тем более, что зерно истины в рассуждениях бывшего чистильщика Жоханя присутствовало. Ян был не из тех, кто страшится отхватить в табло. Он не держал язык за зубами, когда имел, что сказать, и умудрялся критиковать подход Сичэня тому в лицо, хотя его жизнь сейчас напрямую зависела от прикрытия клана Лань.       В чём-то Лань Чжань даже был с ним согласен. Вэни действовали напористей и активнее, чем позволял своим людям Сичэнь. Последний не был сторонником кровавых заварушек, в отличие от Жоханя и Чао, и слишком часто осторожничал, вступая в открытую конфронтацию. Его можно было понять — он не стремился плодить покойников. У Вэней такое моральное затруднение в принципе отсутствовало. Организация «Небо без ночи» была типичной бандой, причёсанной под клановую сеть. Она существовала сугубо по звериным законам, приветствовала жестокость и не гнушалась проливать кровь оппонентов при любой возможности.       — Почему ты уверен, что Вэй Ин жив? — неожиданно для самого себя, спросил Лань Чжань. — Что если Сичэнь получил известие о его смерти и не дал пояснений, потому что не смог бросить мне это в лицо?       Сюэ Ян хмыкнул и закатил глаза.       — У тебя один Вэй на уме. Встряхнись. Будешь надрачивать на его светлый образ, когда решится вопрос с его сводными родственничками.       Несмотря на то, что «напарник» держался несравнимо циничнее, от Лань Чжаня не укрылось, что Сюэ Ян также чувствовал волнение.       — Не пялься, это нервирует, — взбрыкнул последний, поймав его взгляд.       — Что тебя тревожит?       — Нас всего двое, — бросил Ян. — А у Чао под боком по меньшей мере человек шестьдесят, хотя я склоняюсь, что скорее сто шестьдесят, если девчонку Цзян с мелким и вправду расквартировали там, куда мы направляемся.       Пальцы Лань Чжаня сильнее стиснули руль внедорожника.       — Ты говорил, мы пойдём по подземным туннелям. В обход камер.       — Да.       — Зачем ты спускался туда?       — Уж точно не потому, что испытывал любопытство. Случалось ситуация требовала беспалевно смыться на пару часов. Не самый лёгкий способ, скажу я тебе, но это единственная возможность нагрянуть внезапно.       — Откуда знаешь, что на каком-то отрезке пути нас не накроет охрана?       — Речь о водосбросах старой дамбы, которые граничат и в паре мест пересекаются с водосточными каналами базы. Оттуда через блок шахты лифтов предстоит подняться в вентиляционную систему. По-твоему, где среди перечисленного нас будут поджидать громилы Чао? И даже если такое случится, неужто мы с тобой не справимся с дюжиной мужиков, а, красавчик?       — Прекрати паясничать, мать твою. Я же серьёзно.       — А я с тобой шутками балуюсь? — беззлобно огрызнулся Ян. — Я жопой рискую, вписываясь в эту зарубу.       — Ты же сам это предложил.       — Потому что вы, Лани, как овцы, сука! Без обид! Вас имеют, а вы только жалобно блеете и бестолково топчетесь на месте.       — Не начинай, без твоих нотаций тошно.       — Ты ещё вменяемый, но остальная твоя семейка заигралась в интеллигенцию до безобразия. Жохань наступает им на глотки, а они все разговоры с Советом базарят вместо того, чтобы вдарить старому козлу по яйцам, пока он не выкосил всех.       Лань Чжань непреклонно дёрнул головой.       — Если твою тираду переложить на нормальный язык, получится что-то вроде: Лани не психи и думают, как минимизировать жертвы. Сичэнь тебе не кровавый мясник, которому в кайф посылать людей в мясорубку.       — Ты не с ним, а со мной в этой тачке — по дороге к мясорубке, — парировал Ян. — Этим всё сказано.       И правда, как так вышло, что я ему доверяю? — вопрос, который то и дело настигал Лань Чжаня.       В одном Ян был совершенно прав: Лань Чжань выбивался из уклада своего семейства — выбирал ослушаться и сделать по-своему. И если сегодня ему выпадет сдохнуть под пулями или каким-то иным образом, вина за это ляжет не на Сичэня, а на его собственную самонадеянность и упрямство.       Усилив хватку на руле, Лань Чжань вжал педаль газа в пол.       Выбор сделан. Хуже ответственности за совершённые ошибки, могут быть только запоздалые сожаления.       Если Лань Чжань и мог что-то сделать ради Вэй Ина и ради себя, то это сводилось к помощи Яньли и Чэну. Кто-кто, а эти двое точно не заслуживали кончить свой жизненный путь под пытками на разделочном столе Вэнь Чао. Лань Чжань гнал от себя опасения что они ещё на нём не побывали, но зная последнего, в голову лезли самые жуткие предположения.       — Прикинь, если там же мы обнаружим Вэя? — подтрунивал Ян, пытаясь отвлечь его, но лишь больше загоняя в паутину мрачных прогнозов. — Вот сюрприз будет!       Лань Чжань одарил его взглядом, которым, надеялся, убить на месте. На что Ян лишь шире осклабился.       — Глупость сморозил! — повинился он. — Если Вэй у Вэней, то сюрпризом окажется, что он всё ещё жив. С другой стороны, Чао не дал бы ему быстро скончаться.       — Напомни, что мне мешает высадить тебе мозги и вышвырнуть на хуй из машины?       — Легко. Прежде всего, план подземных туннелей базы Вэней запечатлён тут, — Ян постучал себя по виску. — А без него вся затея — фуфло. Сунешься в открытую — долго не протянешь.       — Знаешь, если тебя сегодня пристрелят, я не расстроюсь.       — Пиздишь. Ещё как расстроишься. Мы же друганы.       — Нет.       — Отрицай, если тебе так проще, но сегодня, когда нам в затылки, как пить дать, будет дышать смерть, ты доверяешь мне прикрывать твою спину. Вывод напрашивается сам собой.       Ничего не ответив, Лань Чжань сосредоточился на контролировании гнева, распространяющегося по его венам со скоростью света. Выражение его лица не подводило и оставалось непоколебимым, даже когда внутри он рвал и метал, но глаза прожигали яростью.       — Если ты ведёшь нас в ловушку, я вырву тебе сердце, — проскрежетал он веско.       Ян прыснул смехом.       — Я вскрыл глотку старшему сыну Жоханя. У меня в разы больше твоего причин избегать ловушки. Вдруг это ты затеял подлую сделку — вздумал выменять предателя на девку и пиздюка.       Лань Чжань поморщился, словно ему под ногти вогнали иглы.       Придурок.        За мельтешением дворников он разглядел размытую полосу леса и скорректировал курс, вывернув на грунтовую дорогу. Джип нырнул в тень высоченных деревьев и, штурмуя грязь, начал раскачиваться и подпрыгивать как на аттракционе «диско панг панг».       Ян наконец перестал впустую трепаться и заинтересованно сканировал глазами мутные окрестности.       — Куда дальше? — уточнил Лань Чжань.       Лес становился гуще. Колея, которой они держались, в конце концов оборвалась небольшим пятачком, от которого вглубь чащи тянулась только узкая тропа и та вскоре пропала. Обзор свёлся к просветам между стволов деревьев.       К такому экстриму вождения Лань Чжаня не готовили. Пытаясь не завязнуть в рыхлой почве, не вскочить в какой-нибудь замаскированный высокой травой пенёк и не поцеловаться с деревом, он выжимал из механизма и собственной реакции сверхвозможное. Пришлось сбросить скорость до минимума. Джип с трудом протискивался габаритным телом между деревьями, норовя где-то всё-таки не вписаться.       — Не похоже, что мы движемся хоть к чему-то, отдалённо напоминающему зону вокруг водосброса. Скорее, мы стремительно удаляемся от цивилизации, его придумавшей, — поддел Лань Чжань.       — Просто веди, — Ян таращился в туманную, перегороженную вдоль и поперёк частыми деревьями даль и хмурился. — Я свою задачу знаю, а ты знай свою.       — Да хрена лысого ты знаешь, — медленно произнёс Лань Чжань. — Больше смахивает на то, что импровизируешь.       — Не зуди. Мне приходится крутиться на пупе, чтобы организовать нам эффектное появление.       — Насколько эффектным оно будет, пока большой вопрос.       — Я говорил, что с тех пор как ты повстречал Вэя, сам стал капец разговорчивым?       Лань Чжань раздражённо мотнул головой, но следующие несколько минут они слушали рык двигателя и стоны подвески, смягчавшей удары и толчки преодолеваемого ими бездорожья.       — Мы на месте, — спустя несколько минут объявил Ян, завидев что-то, что дало ему возможность сделать такой вывод. — Подбираться к цели будем очень издалека, так что паркуйся здесь. Вон те кусты в самый раз.       Лань Чжань был впечатлён его способностью ориентироваться на местности. Дождь шпарил почти отвесный. Вокруг вздымался глухой лес. Он заглушил мотор в чаще леса. До намеченной цели, по словам Яна, им предстояло шуровать на своих двоих ещё около полумили.       Строения, принадлежащие Вэням, возвышались на краю утёса, так что с севера к ним было не подобраться. Восточнее — вниз по склону, их подпирали старая дамба, а дальше река, с юга — наползал лес, со стороны которого заходили Сюэ Ян и Лань Чжань, чтобы оставаться незамеченными. С запада территория хорошо охранялась — там пролегала вполне приличная дорога, но её патрулировали так, что комар нос не подточит. В той стороне располагались две вертолётные площадки, взлётная полоса и ангар для джета, а также десятки гаражей.       На полпути Ян скомандовал брать восточнее, и они вышли к реке. В ясную погоду береговая линия и вид на дамбу, вероятно, хорошо просматривались с утёса, но сейчас пространство было затянуто туманом, и видимость от силы ограничивалась десятком шагов.       Лань Чжань в который раз поразился тому, что Ян выбирал направление как ищейка в лучшие свои годы — ни разу ни ошибся, ни заплутал и не замедлился, хотя дождь превратил их поход в малоприятную и выматывающую рутину. Они порядком запыхались, когда Ян завёл их в овраг, из глубины которого на них смотрело чёрное око берегового слива в человеческий рост.       Лань Чжань замедлился. Дождевая влага заливала глаза, мешая нормально видеть. Овраг оказался ничем иным, как занесённым илом, листвой и прочим мусором каменным стоком, по дну которого под всей этой массой тёк довольно резвый поток воды.       — Ты забыл сказать, что канал действующий.       — Не забыл, — отрезал Ян. — Но нас это не остановит, правда?       — Это как сказать. Какая тут глубина?       — Зависит от стадии сброса воды, куда важнее напор.       — Какой временный интервал между наполнением и опустошением подземного контура системы, надеюсь, знаешь?       Ян неопределённо пожал плечами.       — Обижаешь.       — Ну так какой?       — Обычно не менее трёх часов, но сегодня осадки, значит, около двух. Мы добрались как раз вовремя. Видишь, напор воды слабеет, — Ян указал на поток. — Ещё минут десять, как раз переведём дыхание, и можно топать.       Лань Чжань кивнул. Им и впрямь не помешал бы привал. С выносливостью у обоих было в порядке, но стремительный марш-бросок в полмили через лес под ливнем оказался не самой простой задачей. Холод, постепенно вытесняющий жар после быстрого движения, в купе с частящим сердцебиением под аккомпанемент шума воды с неба и в русле стока погружали в состояние транса. Оба почти неподвижно ждали, пока поток не уменьшился до незначительного ручья, затем, сорвав с себя дождевики, врубили налобные фонарики и нырнули в пахнущую илом темноту.       Следующий час походил на растянувшуюся во времени галлюцинацию. Сначала они то бежали по кажущемуся нескончаемым лабиринту тоннелей, спеша покинуть их, прежде чем вал воды сметёт их как щепки в направлении стока, потом карабкались по скрипучим шероховатым тросам шахты лифта к люкам вентиляционного хода. Ползти по вентканалам, не создавая шума и сохраняя изначально заданный ритм, было намного сложнее, чем бежать трусцой по размокшей вязкой почве леса. На всём протяжении пути их подстерегали заклёпки, торчащие из обшивки вентиляционных рукавов саморезы и иная фурнитура. Любая неосторожность оставляла на теле мелкие кровоточащие ранения. Из-за них руки скользили, порождая ненужный шум.       В Лань Чжане поднималась тревога относительно того, в каком состоянии они будут, когда придётся вступить в бой. Сорванное дыхание и вибрирующие от напряжения, содранные в кровь конечности не то чтобы сильно обнадёживали. Лань Чжань начал кусать губы ещё на этапе проржавевших металлических лестниц, по которым им пришлось покидать водостоки. Они должны были оставаться мобильными на всём пути следования, поэтому оружие и магазины к нему равномерно распределялись в патронташе на их груди, талиях и бёдрах, но веса прихваченного груза это не отменяло — напротив, ремни и карманы мешали ловко двигаться и постоянно за что-то цеплялись.       Последнюю сотню ярдов Лань Чжань преодолел исключительно на волевых усилиях. Картинки сменялись перед глазами как кадры на старом проекторе. Им повезло, что вентиляционные каналы главного корпуса объединялись общей сетью и пролегали между всеми этажами. Это служило прикрытием их проникновению в здание, но впереди оставалось самое сложное, ведь у них не было ясного представления, где находятся пленники. И всё же первая часть плана — попасть в самое сердце убежища Вэней — была благополучно реализована.       Лань Чжань не чувствовал рук и ног, когда им наконец удалось выбраться из тесного пространства вентиляционного короба в одном из служебных помещений. Если бы не изматывающие тренировки, которым он подвергался всю жизнь, от продолжения затеи, скорее всего, пришлось бы отказаться.       Комната была маленькой, заваленной каким-то садовым инвентарём, техникой и средствами для уборки здания, рабочими инструментами. Оценив её беглым взглядом, Ян спустил ноги на пол первым. Его лицо выражало смешанную палитру эмоций. Он тоже обливался потом и с раздражением оглядывал правую перчатку — та была прорвана на запястье, а там, где виднелась кожа, виднелась и кровь.       Лань Чжань застыл на ней взглядом.       — Насколько всё плохо? — почти беззвучно проговорил он.       Ян то ли не ожидал такого участия, то ли просто считал его неуместным, скосил на него глаза и нахально ухмыльнулся.       — А у тебя? — он кивнул, обращая внимание Лань Чжаня на его собственные руки, которые также были изрезаны.       Продумать абсолютно всё, решаясь на такую патовую затею, было невозможно. Они были грязными с ног до головы, словно вспахивали своими телами мусорную кучу. Жжение в ранах и ушибах пока ощущалось неявно, и этим следовало воспользоваться. Лань Чжань равнодушно качнул головой, в то время как Ян что-то извлёк из нагрудного кармана и решительно сунул ему в ладонь.       — Закинься, иначе это приключение быстро закончится.       Лань Чжань с удивлением обнаружил, что смотрит на в точности такую же капсулу, какую получил перед турниром.       — Откуда у тебя это?       — Старые запасы, — прошипел Ян, забрасывая в рот идентичную лиловую бусину. — Глотай и двинемся.       Лань Чжань мешкал, и это его не обрадовало.       — Только давай без сцен, мне некогда тебя уговаривать, — напрягся Ян.       — Ты изначально планировал это так обставить?       — Нет, прихватил для подстраховки и, как видишь, не зря.       — И почему я тебе не верю?       — Опять «верю — не верю». Сказал же, без сцен, — сердито процедил Ян. — У нас нет времени на это дерьмо.       — Я обойдусь, а ты делай, что хочешь.       Лань Чжань попытался вернуть капсулу, сунув её обратно в руку Яна, но тот оказался проворнее и грамотно подобрал момент — резко толкнул его к стене и молниеносным движением сунул пилюлю в рот, нажав на губы ладонью. Лань Чжань попытался вырваться, но Ян навалился всем телом и не чурался причинить боль ради достижения своего. В борьбе они умудрились пихнуть полку с чистящими средствами. Несколько бутылок посыпались на пол. Одна треснула, заливая плиты голубоватым гелем с острым запахом хлорки.       Ян уже глотнул свою капсулу, и силы его с учётом отчаянья, с которым он действовал, утроились. Прохладному шарику во рту Лань Чжаня хватило нескольких секунд, чтобы от соприкосновения со слюной его оболочка растаяла и заключённый в ней состав смочил язык и хлынул в глотку. Они боролись ещё несколько секунд, потом Ян удовлетворённо одёрнул руки.       — Знал бы, что будешь ломаться, засунул бы это в тебя ещё в лесу.       Лань Чжань сглотнул терпкую жидкость, но ответить не успел. На этаже за дверью их убежища больше не было тихо. Похоже, устроенный ими шум привлёк внимание. Ян более не терял время на болтовню. В его руках материализовался револьвер штурмового калибра, к которому он опытным движением приспособил длинный глушитель. Такой пушки было вполне достаточно, чтобы прострелить сквозную дыру в металлической двери или в чьей-то крепкой башке — без разницы. Он сделал шаг к центру комнаты, бросив взгляд через плечо на Лань Чжаня.       — Пора поздороваться, — объявил он, расплываясь во все зубы безумной улыбкой социопата. — У меня аж встал.       — Избавь меня от подробностей.       Рука Лань Чжаня автоматически высвободила браунинг. Как раз вовремя. Дверь с ударом распахнулась. В проёме выросла мужская фигура, а за ней ещё три. Троица, судя по одежде и вскинутым на изготовку пушкам, была из охраны, но они вряд ли ожидали увидеть в коморке для бытового хлама двух вторженцев в лице бывшего соратника, подмочившего репутацию предательством, и младшего брата главы враждебного клана. Ян остановил их сердца тремя безупречно меткими выстрелами раньше, чем парни успели опомниться.       Лань Чжань посмотрел на свой пистолет. Он не так часто стрелял из него, если не считать регулярные поддержание формы в тире, но уже знакомое чувство, распространяющееся через его пальцы, дальше по рукам и груди, заставляло сердце ускорить ритм. При мысли о том, что он скоро заберёт чью-то жизнь, у него закружилась голова.       Переведя взгляд на Сюэ Яна, Лань Чжань наблюдал за тем, как тот проверил свой пистолет, после чего… поцеловал его. Он не одобрял многие его поступки, но чем дольше они общались, тем тоньше становилась разделяющая их грань. Осознание того, что между ними было что-то общее, вызвало у Лань Чжаня мимолётное чувство отвращения, но он быстро подавил его.       Ян настороженно разглядывал убитых. Что-то озадачило его. Он заметил на телах парней раны, которые не наносил. Лань Чжаня при виде них тоже посетило смятение. Охранники вломились в подсобку для хранения швабр слишком лихорадочно и небрежно для людей, которые услышали подозрительный шум и отправились проверить, не имея представления, что за ним стоит.       Не исключалось, что шум и вовсе не являлся причиной их появления. Они были взмыленными, словно от кого-то спасались.       — Что, блядь, происходит? — ухмылка Яна стала натянутой.       Он пулей выскользнул в коридор, оценивая обстановку, и поманил Лань Чжаня. Открывшееся им зрелище заставило обоих испытать шок. Следы жестокой схватки виднелись повсюду. Воздух пах порохом и свежей кровью, но окончательно убедиться, что в здании лютует смерть, им помог парень, вывернувший из-за ближайшего угла на четвереньках. Его глаза были остекленевшими, движения конвульсивными. Он двигался будто робот, оставляя на светлом полу отчётливый след своих волочащихся внутренностей.       — Какого хера? — ошеломлённо обронил Ян, когда парень на их глазах испустил дух.       Почти одновременно с этим они услышали душераздирающие крики и выстрелы.       — Кто-то подсуетился раньше нас, — выдохнул Лань Чжань.       Он автоматически проверил функциональность своего оружия, при этом не сводя глаз со спутника. Оба сжали пальцы вокруг рукояток.       — Давай посмотрим, кто этот сукин сын, — напутственно уронил Ян, уже делая шаг по направлению к источнику звуков.       Лань Чжань не отставал. Страх остался где-то далеко за пределами этих стен. Внутри образовался вакуум. Сдаваясь ему, Лань Чжань ринулся к углу, рядом с которым простирался вскрытый парень. Он посмотрел вниз, быстро анализируя увиденное — раны нанесены холодным оружием, вероятно, мечом.       Неужели Чао заигрался под веществами и устроил погром в собственной песочнице?       В голову полезли самые абсурдные идеи, когда они с Яном завернули за угол и очутились в большом пространстве зала, соединяющего два крыла здания. Тут царил хаос. Белые стены и пол были в крови. Из десятка людей, которые добрались сюда с разной степенью ранений, всё ещё двигались двое. Они ползли, пытаясь спастись от кого-то, кто свирепствовал в соседнем помещении — выстрелы и крики доносились оттуда. У мужчин были те же раны, что и у того, кто загнулся на их глазах. Вскрытые чем-то чрезвычайно острым грудные клетки и животы. Они корчились и быстро истекали кровью, но как только заметили ещё двоих чужаков, притихли, стараясь стать невидимыми.       Долго их агония не продлилась. Они даже не успели как-то внятно отреагировать на появление новых действующих лиц.       Зрелище заставило Лань Чжаня содрогнуться. Ян захваченно хохотнул.       — Удачно мы зашли…       — Не факт, — сухо возразил Лань Чжань, стремглав ринувшись вперёд.       В считанные мгновения они достигли следующего поворота. Звуки стрельбы всё ещё звучали там, где шёл бой. Они отражались в Лань Чжане глубинным эхом, подобно маленьким взрывам, вскрывающим ощущение нарастающей опасности.       В следующий миг чей-то болезненный крик разорвал пространство, и шум схватки резко стих. Когда они с Яном влетели в следующую комнату, застали там погром, кровищу и трупы. Того, кто расправлялся с людьми Чао, в поле зрения уже не было.       — Кто бы это ни был, он или они упрощают нам работу.       Лань Чжань не выразил ни отрицания, ни согласия. Судя по разрушениям и количеству убитых, действовал отряд, члены которого использовали холодное оружие наравне с огнестрельным. Жуткое хладнокровие и безупречная точность, с которой производилась расправа, поражали, но в почерке киллеров прослеживался личный мотив, словно они мстили Вэням и получали от этого извращённое удовольствие.       И снова гвалт огорошенных голосов, топот множества ног и стоны мучительной расправы донеслись до их ушей. Теперь где-то этажом ниже. Они рванули туда, чтобы проследить дорожку из искромсанных тел до выхода. Мститель или мстители, кем бы они ни были, действовали с размахом терминатора, выкашивающего наполнение базы без жалости и промедления, с лёгкостью машины отделявшего руки и ноги от туловищ, разрубавшего позвоночники и проламывавшего черепа как кувалдой.       Снаружи по-прежнему лил дождь. Шаги Лань Чжаня и Сюэ Яна хлюпали по воде. Они двигались в полном безмолвии, так как даже последнего накрыло чувство обескураженности перед тем, что творили неизвестные налётчики.       В соседнем здании всё повторилось. С их приближением стала слышна новая перестрелка. Громкие вскрики, истерические голоса быстро умолкли. Лань Чжаня охватило странное предчувствие. Оно всё сильнее расцветало, возбуждая рецепторы, обостряя реакции. Сердце стучало отбойным молотком в области глотки. Он с трудом цеплялся за контроль, делая глубокие, спокойные вдохи.       Метнувшись к закрытой двери, они с Яном встали с противоположных сторон. В этот момент из помещения, где завершился очередной этап зачистки, послышался сердитый девичий голос, показавшийся Лань Чжаню смутно знакомым.       — Тупоголовые ублюдки! — по всей видимости, она нанесла удар по телу кого-то из поверженных. — Ну как? Кто кому засадил?       Лицо Яна в неверии вытянулось, будто он тоже переживал узнавание.       — Совсем не круто, когда жертва даёт сдачи, а? — девчонка вошла в раж и начала палить по недобитым.       Сюэ Ян, вскинув брови, маякнул Лань Чжаню с видом: «А эта чикса горяча!»       — Довольно, держи себя в руках, — послышалось следом, и выстрелы мгновенно оборвались.       При звуке этого голоса у Лань Чжаня зашевелились волосы, оборвалось дыхание. Сердце забарабанило в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах и практически лишая слуха. Чтобы вновь вдохнуть, пришлось приложить усилия. И прежде чем осознать, что делает, Лань Чжань ворвался в помещение. Ян неотступно следовал за ним, но они застали лишь горы мертвецов и флёр свежих духов, резко контрастирующих со сладковато-приторным запахом, сродни тому, что обычно царит на бойне.       Двое, что были здесь, уже скрылись на лестнице, ведущей этажом выше. Они всё ещё могли слышать их голоса.       — Мудак Чао скрылся, — разочарованно произнесла девушка.       — Пусть побегает, дозреет, — ответивший ей мужской голос, отдающий сексуальной хрипотцой, звучал так, словно его обладатель невыносимо скучал. — Он знает, что я иду за ним. Это заставит его слететь с катушек даже раньше, чем я до него доберусь.       — А его папаша?       — Тоже на крючке. Жохань потерял преимущество. Антидот его версии «Золотого Ядра» проходит последнюю стадию тестирования и поступит на вооружение фармацевтики в ближайшие недели, но ещё раньше, чем это произойдёт, я намерен заняться им и его союзниками.       В их разговор ворвался рингтон телефона, и девушка поспешила ответить.       — Да, Хуайсан! Всё норм! — заверила она звонившего. — Вэнь Цин и Вэнь Нин выбрались?.. Хорошо. Мы почти закончили… Подбери нас минут через… Двадцать. Да, думаю, этого хватит.       — Через десять, — бросил ей парень. — Я не собираюсь играть в кошки-мышки с оставшимися. Здесь больше нечего делать.       — Ты его слышал, Не. Поторопись.       Их голоса отчётливо отражались от опустевших стен.       — Отключаюсь.       Прислушиваясь, Лань Чжань всё сильнее бледнел. Ему потребовалось собрать каждую крупицу своего самоконтроля, чтобы справиться с чувствами. Во рту стало сухо. Он сжал рукоятку пистолета, затем механическим движением под неодобрительным взглядом Яна отправил его в кобуру.       Нет, — говорили глаза того. — Оставайся на месте.       Каким бы пугающим ни был следующий шаг, пора действовать, — немо говорил ему в ответ Лань Чжань.       Мы не знаем, что у этой парочки на уме, — качал головой Ян. — Не спеши.       Но Лань Чжань больше не мог выносить неизвестность. Он укусил внутреннюю сторону щеки, почувствовав вкус крови. Она отрезвляла, хотя по-прежнему не верилось, что его поиски подошли к концу.       — Вэй Ин! — выкрикнул он, покидая укрытие и ускоряясь, чтобы нагнать дуэт.       Два силуэта, опережавшие его и Яна на ширину лестничного пролёта, застыли, потом синхронно обернулись. Ло Цинъян была похожа на фурию, вырвавшуюся из преисподней — в сильно подпорченной одежде, вся в крови, со всклоченными волосами и сжимаемой в руке катаной. Скорее всего, она подобрала её где-то в здании. В одной из комнат Лань Чжань видел такую под стеклом в качестве украшения интерьера. Это было очень в духе Чао. Хорошенькое лицо Ло Цинъян хранило следы того, что она совсем недавно проделывала с обитателями павшей «крепости». Горящие яростью глаза пленяли прямотой и бесстрашием взгляда. Она кипела энергией и, чудилось, с трудом с ней справлялась.       Противоположностью ей выступал тот, кто возвышался рядом. Он был спокоен, как океанская вода в мёртвый штиль. Худощавое, гибкое тело облегала словно вторая кожа чёрная одежда, на которой невозможно было различить пролитую кровь. Его красота стала подчёркнуто вызывающей, исключительной, будто ушла за пределы человеческого. Она вынуждала цепенеть.       — Вэй Ин, — срывающимся голосом позвал Лань Чжань, окунаясь в бездну беспросветного, как объятия смерти, взгляда.       Жаждая ощутить руками прикосновение, способное убедить, что это не сон, он двинулся вперёд, но был перехвачен за локоть Яном.       — Чувак, не надо… Не сейчас.       — Отвали.       Вырваться было несложно, но что-то в лице напротив сработало как удар под дых. Вэй Ин смотрел безрадостно, с нескрываемой досадой, словно их встреча перечеркнула неплохо начавшийся день.       — Не надо, — подражая интонации Яна, повторил он, не делая попытки приблизиться. — Тебя не должно быть здесь.       — Но я здесь. Мы пришли за Яньли и Чэном, — выпалил Лань Чжань. — Они…       — Живы.       Вэй Ин одарил Сюэ Яна нечитаемым взглядом.       — Отправились домой, — добавил он.       — Домой?       — Тебя удивляет, что у них может быть дом?       — Их дом в Cloudy Depths Hall. Сичэнь делал всё возможное…       — Ему больше не нужно беспокоиться, — оборвал Вэй Ин. — Свою благодарность за заботу о моих близких я принесу ему позднее.       — Давай поговорим.       — У меня нет на это времени. Чао вырвался. Сюда уже мчит армия. Я собираюсь взорвать это место.       — Тогда пошли.       — Нам не по пути.       — Что?       Вэй Ин изменился сильнее, чем показалось Лань Чжаню в первые секунды — оттенок кожи стал бледнее, глаза ярче, волосы короче, но это всё меркло на фоне того, что что-то жуткое поселилось в его взгляде.       — Чёрт… Всё должно было произойти не так, — обронил Вэй Ин с болью. — Не усложняй всё, Лань Чжань. Просто покиньте базу, чтобы я мог довести дело до конца.       — Вэй Ин. Я искал тебя.       — Знаю.       — «Знаю»? И всё?       Ответа не последовало. Лань Чжань задрожал. В груди разлилось жгучее неприятие того, что Вэй Ин, похоже, умышленно скрывался от него.       — Вернись со мной… вернись ко мне, — начал паниковать он, не зная, что предпринять: попытаться схватить его и принудить слушать силой или упасть на колени и вымаливать прощение за то, что оттолкнуло его — что бы это ни было!       Вэй Ин нервно облизал губы и, теряя терпение, посмотрел вбок — сквозь панорамную стену, залитую дождём, словно напоминая себе, что следует продолжать начатое, а всё, что кроме, неважно.       — Тебе придётся отпустить меня, — холодно обронил он. — Я исправляю ошибки, которые допустил, и пока что не закончил.       — Я с тобой.       — Нет.       — Я там, где ты.       — Там, где я — смерть.       — Мне плевать.       — Сказал же — нет! — с нажимом повысил тон Вэй Ин. — Так будет лучше.       — Для кого лучше?       — Для всех.       Глаза Лань Чжаня потрясённо переметнулись на Ло Цинъян, стоящую плечом к плечу с его мужем, и отметил сходство — особое, не то, что на поверхности, глубже. Лань Чжань не мог понять причину этого, но подозревал, что постигшие её перемены — дело рук Вэй Ина. Это он изменил её, но зачем?       Чтобы помогла сражаться или чтобы они вместе составили более гармоничную пару?       — Как тебя понимать? — выдавил Лань Чжань, не решаясь поверить, что их так и не сложившаяся во что-то внятное история подошла к финалу.       — Как возможность начать с чистого листа, — безжалостно добил его Вэй Ин.       Обзор взорвался алым. Лань Чжань прижал ладонь к той части головы, где пульсирующая боль казалась самой сильной. Казалось, все мышцы и сухожилия в его теле скрутило мучительной судорогой.       Ты облажался, ты больше ему не нужен.       Осознание вспыхнуло, как скомканная бумага, брошенная в пламя. Огонь пожирает её, и она сворачивается, изгибается, рассыпается искристым прахом — и всё рушится.       — Надумал от меня уйти — убей перед уходом! — в сердцах выкрикнул Лань Чжань, отдаваясь охватившей его безысходности, и бездумно пошёл на Вэй Ина.       Тот резко вскинул на него распахнувшиеся глаза, по лицу проскользнула тёмная тень. Его рука, сжимавшая пистолет, взлетела быстрее, чем Лань Чжань успел осмыслить происходящее.       Он это сделает, — промелькнуло в уме прежде, чем грянул хлопок выстрела.