Сатана в воскресной шляпе, детка

В один из поздних вечеров Юнги решает не зажигать ни лампу, ни свечи. Толку от этого все равно не много – лик своего демона он не разглядит ни при свете дня, ни от мерцающего огонька; а тот как раз наоборот – прекрасно увидит его и в темноте. И если поначалу это вызывало в нем чувство несправедливости и противоречия, то спустя время, привыкнув к чужой компании, Юнги начал принимать это как данность. Есть некая демоническая сущность, что врывается в его дом без стука, и она – очевидно – слишком стеснительна, чтобы показывать своё лицо. Чем это отличается от разговора в исповедальне, - в какой-то момент понял для себя Юнги. Разве что он сам как на ладони. А в остальном – интимный полумрак, сокрытое лицо покаянного. Ну, хорошо. С этим можно работать. - У тебя есть какой-то чин? – интересуется Юнги в один такой раз. Исповедь не станет таковой, если с ним не будут говорить о себе, верно? - Чин? – фыркает демон в ответ. – Я что, по-твоему, возглавляю армию? Юнги скептично хмыкает. Вряд ли существо, что столько времени прозябает в безделье на кресле смертного священника, может хоть что-то возглавлять. Иначе ад с таким-то командованием действительно замёрзнет к чертям собачьим. - Разве у вас нет какой-то иерархии? Как у ангелов. - Ангелы, - насмешливо тянет демон. – Такого у нас нет. То, с каким нажимом он это произносит, заставляет Юнги хмуриться. Что же, кажется, разговаривая с демоном, о чьей силе ты осведомлен лишь приблизительно, упоминать ангелов в сравнении – довольно плохая идея. Юнги решает стратегически отступить. Но не сдаться полностью. - И как вы распределяете обязанности? У тебя ведь есть какое-то предназначение на земле? Кроме как изводить меня по ночам, - думает про себя Юнги и тут же морщится, когда воздух вокруг него мягко колышется от смеха. Точно. Он ведь здесь распят как бабочка под стеклом. Его видят без крупицы света и слышат с закрытым ртом. - Думаешь, я что-то вроде демонического атташе? – весело интересуется демон тем временем. – Меня направили с миссией, и я теперь здесь – коротаю свои вечера в компании милого священника. Юнги чувствует, как против воли теплеют щёки. - Нет, хён, - уже мягче произносит демон, когда Юнги не говорит ему ни слова. – Никто меня не направлял. Я здесь, потому что хочу быть здесь. Что-то из его ответа внезапно вынуждает внутренности Юнги нервно сжаться. Демон честен с ним, но при этом закрыт. Он говорит только то, что нужно ему, и не отвечает на вопросы напрямую. Лишь играется с ним, будто кошка, встретившая мышь, которую не собирается есть. - Разве демон может прийти просто так? – безучастно щурится Юнги в темноту. – Разве не нужен ритуал вызова? - Ммм, может и нужен, - расплывчато шелестит голос. Юнги сжимает зубы. - То есть тебя кто-то призвал? – настойчиво продолжает он. Вздох внезапно раздаётся прямо у Юнги за ухом. Тёмное облако осторожно перемещается вдоль его тела. - Это так важно? – будто бы устало спрашивает демон. Юнги сильнее вжимается в подушку. Ощущение, будто кто-то держит его в своих руках и шепчет из-за плеча, неожиданно расслабляет. - Я просто пытаюсь понять, почему мой дом в какой-то момент превратился в обитель демона, - признаётся он осторожно. – Так что да, это важно для меня. Тьма примирительно щекочет его пальцы. Юнги дёргает ими в ответ. - Это не всегда работает так, как ты себе представляешь, - поясняет демон чуть неохотно. – Иногда... мы откликаемся на нечто большее, чем просто ритуальный призыв. Юнги опасливо косится на край кровати, где плавает в воздухе скопление дыма. В груди вяло барахтается рефлекторное желание схватиться за крест. Юнги пока не нашёл в себе сил снимать его вне храма. - Большее? – повторяет он для себя. – Это как... предзнаменование? Скопление нечисти делает землю грязной, слепым пятном для глаза господа. Единожды ставшее грязным, будет манить к себе ещё больше грязи, - так ему говорили перед тем, как взять с него обет. Может ли это означать, что Юнги своими сомнениями и недостойными помыслами сам наслал на себя это проклятие, и теперь грядёт что-то большее? Станет ли его дом местом тёмной силы? Будут ли его посещать и другие демоны? А что, если посещали, но он этого не помнит. Грозит ли другим жителям города опасность из-за него? Юнги невольно припоминает старые сны, которые беспокоили его очень давно – ураганы, пожары, мертвецы. - Хён, - зовёт его демон обеспокоенно. Юнги обнаруживает, что всё-таки схватился за крест. – Ты не так понял. Никакой опасности. Ни для тебя, ни для кого бы то ни было. Я обещаю. Юнги силой заставляет себя расслабить напряжённые плечи. Верит ли он демону сильнее, чем негласным истинам, разученным в школе? Тьма, будто желая успокоить, возвращается к игре с его рукой. Тоненькой струйкой дыма ныряет в просветы между пальцами, обволакивает фаланги и щекотно скользит по ладони, возвращаясь танцем обратно по кругу. - Это скорее... – задумывается демон. – Чья-то сильная нужда. Юнги растеряно елозит затылком по подушке. - Что за демон откликается на нужду, - моргает он. Бред какой-то. Дым слабо колышется сбоку, трогает упавшую прядь волос, легко касается линии подбородка. - Ты неправильно ставишь вопрос, - почти мурлыкает демон ему в ухо. – Какой сильной должна быть нужда, чтобы на неё откликнулся кто-то вроде меня. - Кто может так сильно нуждаться в тебе? – недоверчиво шепчет Юнги, уже прекрасно зная ответ. - О, ты удивишься, - шелестит демон, обнимая его языками дыма, будто лисьими хвостами. Юнги не удивляется. Даже тому, как противоречиво комфортно он чувствует себя сейчас в этих объятиях, - не удивляется. - Я? – с намёком на вопрос в голосе говорит он. - Мгм, - утвердительно отвечает демон. – Но тебе придётся самому вспомнить, хён. Зачем ты меня позвал. Юнги понятия не имеет, зачем и, самое главное, как он мог призвать демона. Это ли дело сомнений в его душе? Дурного тела? Как давно его дом стал слепым пятном для глаза господа. Что, если это не господь отвернулся от него, а сам Юнги спрятался так, что не найти. - Ты придешь завтра? – шепчет он в темноту. - Если ты хочешь, - мягко шепчет демон, обнимая его крепче. Юнги прикрывает глаза, на какие-то секунды позволяя себе представить чужие аккуратные ладони – изящные маленькие кисти – и их вместе сплетённые пальцы. Он моргает, прежде чем перед взором встанет улыбающееся лицо Чимина. - Хочу.