Простота Севера

Леви проснулся в объятиях все еще спящего Эрвина. В Норде так они привыкли спать, прижавшись к друг другу, и теперь не могли по-другому. В те дни, когда его парень находился в больнице, Леви не давался сон. Он подолгу лежал в темноте и глядел в потолок, пока усталость не брала над ним вверх. Даже надевал одну из футболок Эрвина. Настолько этот блондинчик проник ему под кожу. Раньше Леви не мог представить, как люди умудрялись терять голову от любви. Теперь вся его сущность состояла из Смита, и это волновало и настораживало в равной степени. Он готовился отправиться за Эрвином в Митру, где никогда не бывал, оставить прошлую жизнь и начать новую в месте, где у него почти никого нет. Что если у него не получится прижиться? Не удастся найти работу? Наверняка в Митре полно соискателей с гораздо лучшим образованием и бóльшим опытом работы. Что если он заблудится? Сядет не на тот автобус или выйдет не на той станции метро? К тому же придется переучиваться водить. Права у Леви есть, но сдавал он на них в Норде на пустой дороге. — Проснулся? — сонное лепетание любимого голоса прервало все размышления. — Да. Эрвин провел пальцем между его бровей, разглаживая складку: — Что-то случилось? Ты выглядишь задумчивым. — Не бери в голову. Тонкие занавески пропускали лучи зимнего солнца. В них волосы Эрвина золотились, так же, как и его ресницы и брови. Кожа лица, будто, сияла. Ему шло солнце. Он сам был солнцем. От прилива чувств Леви соединил их губы. Нежные чмоки стали превращаться в страстные поцелуи. Как подростки, они быстро возбудились. — Любимый, — шепнул Эрвин, — повернись спиной. Леви не нравилось, когда его так звали, потому что Эрвин произносил это таким образом, что внутри все сжималось и переворачивалось. И чертов блондинчик это знал. Эрвин провел языком по его ушной раковине и прикусил мочку уха, одной рукой зажал рот, а вторую запустил в пижамные брюки к напряженной плоти. Его собственный бугор упирался между небольшими упругими ягодицами. Они спешили. Леви хотелось кричать и плакать — впрочем, как и всегда, когда ему было хорошо с Эрвином. Тот умел доставлять удовольствие. Аккерман не знал куда деть свои руки, цеплялся за одеяло и пижаму своего парня, ощущал его толчки в одном темпе с ласками спереди. — Ну же, любимый, — шептал Эрвин в самое ухо, — будь хорошим, кончи для меня. Леви не нужно было просить дважды. Он ощутил приятную дрожь по всему телу и на секунду зажмурил глаза. Открыв их, встретился с игривым взглядом голубых глаз. Эрвин выглядел так, словно хотел что-то сказать. Отдышаться им не удалось, так как дверь их комнаты распахнулась: — Эй, голубки, вставайте. Собрались весь день в койке провести? Кенни и был причиной их спешки. С того дня, как застукал их в больнице, он ни на минуту не оставлял их наедине. Не оставлял их одних за закрытыми дверями, заходил в комнату без стука и предупреждения и не закрывал за собой дверь, даже рассаживал за столом. Стоило ему заметить проявления привязанности, так он их сразу пресекал. При нем они не могли даже прикоснуться к друг другу. Мужчина походил на строгую няньку, стоящую на страже невинности своего подопечного. — Эх, хотелось бы, — напоследок шепнул Эрвин и поднялся. Его стояк все еще отчетливо выпирал, но он словно бы дразнил Кенни им. Протянул Леви сменные трусы и брюки, которые тот сменил под одеялом под строгим взором дяди, — я схожу в душ. — Малой, — Кенни закрыл за ним дверь и сел на край кровати, — есть разговор. Вы с ним далеко зашли? — Благодаря тебе, нет. — Ну хорошо. Пойми, я же ради тебя стараюсь. Совсем же малой еще. Ты в нем уверен? — Кенни, мне тридцать три. И да, я в нем уверен. — Мамка твоя тоже была уверена в твоем папаше, а тот взял и бросил ее брюхатой. Этот твой не поступит также? — Я уже взрослый, и я не забеременею. Если ты не заметил, мы с ним оба мужчины. — Митра — это его город, его дом, ты там будешь на птичьих правах, — Леви хотел возразить, но Кенни не дал, — не перебивай. Если он руки распускать начнет или вы поссоритесь, и он тебя прогонит, тебе же пойти будет не к кому. Подумай еще раз насчет переезда. — Кенни, я ему доверяю. И я поеду за ним куда угодно, хоть в Митру, хоть в ад. — Весь в мать, — буркнул Кенни, выругался и вышел, оставив его одного. Тем не менее, его слова заставляли задуматься. Они знакомы около полугода, а встречаются еще меньше. Есть много чего, что им неизвестно друг о друге. Леви не говорил ему о своем прошлом и не спрашивал Эрвина о его. Они не обсуждали будущее, планы на жизнь. Что если они хотят разных вещей от жизни? С тяжелыми мыслями он встал с кровати и заправил ее. После обеда они помогали в центре помощи. Знакомый Кенни, у которого они остановились, одолжил один из своих автомобилей. Он оказался мужиком богатым, настоящим королем по меркам Ютопии. Владел сетью кафе и магазинов. Именно у него Кенни за бесценок покупал одежду для перепродажи в Норде. Свободное время и деньги мужчина тратил на автомобили. Вот уж кто таксует для души. Они выехали из территории частного дома на окраине города и направились в продовольственный магазин. В центр помощи необходимо купить предметы первой необходимости, лекарства и продукты питания. Большая тележка наполнилась туалетной бумагой, прокладками и подгузниками, хлебом, молоком и фруктами. Леви покупал строго по списку, не больше, не меньше, тщательно изучал цены и качество товаров. Даже заставил продавцов снять с продажи несколько продуктов с истекшим сроком годности. Эрвин же норовил положить в корзину конфеты и игрушки. — Дети будут рады, — оправдывался он. — У нас ограниченный бюджет. Это не наши деньги, а пожертвования. Они должны пойти на самое необходимое, — парировал Леви. — Тогда позволь купить их за свой счет? — Тц, как знаешь, — сдался Аккерман, — хочешь тратить свои деньги — пожалуйста. Чипсы-то зачем? Детям вредно. — Это я себе. — Тц. После они направились в центр помощи. Дети особенно обрадовались гостинцам, готовы были Эрвина на руках носить. Взрослые тоже были рады продуктам. Среди волонтеров была и Петра. — Спасибо большое, мистер Аккерман. Что бы мы без вас делали? Это правда, что вы не вернетесь в Норду? «Неужели уже успел всем разболтать?», — раздраженно подумал Леви. О своем решении он сообщил только мэру и семье. В маме с дядей сомневаться не приходилось, в отличие от Пиксиса. Старик сильно расстроился, узнав, что потеряет одного из своих лучших сотрудников, предлагал и повышение, и прибавку к зарплате. В любое другое время Леви бы согласился, но не теперь. — Скорее всего. — Жаль, — Петра печально опустила плечи, — я в том смысле, что вы очень хороший работник и многим вас будет не хватать. Леви оставалось лишь пожать плечами. Ханджи уже уехала, Захариусы уже планируют. В Норде его могла удержать мама, но она благословила сына на переезд. — Мистер Аккерман, — добавила девушка, — вы бы не хотели вместе пообе… — Ух, я запыхался с детьми, — Эрвин возник из ниоткуда, — совсем загоняли старика. Здравствуйте, Петра. Как вы поживаете? — Все хорошо, спасибо, а вы как? — девушка улыбалась, но глаз ее был готов начать дергаться. — Отлично, — Смит положил руку на плечо Леви и сжал, — нам уже пора. Мы должны успеть в другой центр. Петра выглядела расстроенной, прощаясь с ними. Наверняка, она догадалась о природе их отношений. — Ты ужасен, — сказал Леви без злобы, когда они достаточно отошли, — мне даже жаль ее. — Она подбивает клинья к моему парню, конечно, я буду ужасен, — Эрвин вмиг посерьезнел, — это тебя не устраивает? Если тебе кажется, что я слишком ревнив, прошу, скажи без утайки. — Мне даже нравится, — ухмыльнулся Леви, — но давай без перегибов. — Принято. После их ждали в центре, в котором остановилась Хистория. Она была одной из подопечных Леви, о ней он особенно переживал. Эрвин снова стал центром внимания, но уже не детей, а их мамочек. Он засучил рукава, занося коробки и пакеты, отчего все одинокие и не очень женщины стали его разглядывать. Хистория что-то говорила о своей дочери, но Леви слушал ее вполуха. Краем глаза он буравил женщин, которые пускали на него слюни, прислушивался к их шепоткам: — Какой хороший мужчина. — Красивый, при хорошей работе. И с детьми ладит. — Муж из него выйдет хороший. Надо бы поторопиться. А то какая-нибудь деваха захомутает. — Тч, — раздраженно цокнул он. — Мистер Аккерман, это правда, что вы уезжаете? — послышался голосок Хистории. — Да, — Леви стало немного стыдно. Он обещал ей помогать, но как у него это получится, если он будет в другом городе? — Можно я буду иногда звонить или писать вам? Если возникнут вопросы. — Разумеется. Можешь и к маме моей обращаться. Ты ей очень понравилась, — Кушель общалась с Хисторией как с дочерью, только косички ей не заплетала. — Спасибо, вы и ваша мать очень помогли нам с Мирой, мы не забудем вашей доброты. — А твой муж, кстати, где? Навещает? — У него зачеты, — грустно ответила девушка, — он не может. — Я могу с ним переговорить. — Не стоит. Я потихоньку начинаю справляться. К тому моменту, как Леви договорил с Хисторией, Эрвина уже окружили. — Вы так хорошо ладите с детьми, — атаковала Франни из бухгалтерии, — прирожденный отец. — Вы преувеличиваете, — отбивался Эрвин. — У меня самой их четверо. Иногда так тяжело без мужчины в доме. Вы меня понимаете? Франни хотела взять его за руку, но Смит среагировал быстрее. — Леви, — позвал он, — ты закончил? Поехали домой. Сев в машину, Эрвин облегченно выдохнул. Он не был рад непрошенному вниманию и видел, как ревновал Леви. В кармане лежал подарок для него, хотелось поскорее его подарить. Они решили отъехать в небольшое укромное место, в котором можно будет спокойно поговорить. Леви молчал всю дорогу, глядел в окно и думал. Автомобиль промчался мимо ярких вывесок и неоновых огней. Людей было полно — все словно спешили, шли быстро, не оглядываясь на других. Такие могли толкнуть и не заметить. А ведь в Митре их будет гораздо больше. Мужчину переполняли мысли и эмоции, казалось, он тонул в них. Эрвин припарковался в пустом проулке. Не успел он полезть во внутренний карман куртки, как услышал: — Ты хочешь детей? — Леви решил пойти с главных вопросов. — Не знаю, может в будущем. А ты? Аккерман помотал головой: — Нет, по крайней мере не сейчас. — Я, кажется, понимаю, к чему ты, — густые брови Эрвина сошлись на переносице, — если ты не хочешь детей, у нас их не будет. Мне для счастья хватает и тебя. — А если меня тебе покажется мало? — Не покажется. Я считаю, что детей нужно заводить, если оба партнера хотят их и готовы к ним. Я не стану заставлять тебя. И смогу прожить счастливую жизнь и без них. Леви молчал. Он смотрел в пол, словно носки его ботинок были самой интересной вещью на планете. — Любимый, ты меня пугаешь? Если тебя что-то волнует скажи, и мы попробуем это решить. — Мы встречаемся всего ничего, мало знаем друг о друге и уже собираемся съезжаться. Я планирую переехать в другой город, где ни разу не бывал, бросить работу. Этого слишком много. Тебя слишком много. Леви понял, что совершил ошибку, но было слишком поздно. Сказанного не вернешь. Наверняка Эрвин разозлился и разочаровался в нем, глядел на него строгим взглядом. Аккерман боялся взглянуть ему в глаза и не увидеть в них былого тепла. — Леви, — вопреки его ожиданиям голос Смита звучал мягко, — взгляни на меня, — он ласково улыбался, — мне тоже страшно. Я никогда не испытывал столько чувств по отношению к кому-то. Для меня это тоже в новинку. Ни с кем из бывших партнеров такого не было. Я не представляю, как ты себя чувствуешь, поэтому поговори со мной. Расскажи, что тебя волнует. Задавай вопросы, которые тебя интересуют. — Много у тебя было партнеров? — этот вопрос мучал Леви довольно долго. Эрвин был таким умелым, у него наверняка большой опыт. — Не так много, как тебе кажется. Я тратил время на учебу и работу, не до отношений было. Но скажу сразу были и парни, и девушки. Надеюсь, тебя это не волнует? — Нет. Насчет секса — как ты предпочитаешь? Сверху или снизу? — Хм, — Эрвин задумчиво почесал подбородок, — наверно, я не могу дать точный ответ, так как ни разу не был снизу. Но с тобой я готов как угодно. А как хочешь ты? Теперь задумался Леви. Вопросы интима все еще заставляли его краснеть, хоть и не так ярко, как раньше. — Хочу… чтобы ты, — слова застревали в горле, — хочу, чтобы ты был сверху… в первый раз. — Как скажешь, — Эрвин довольно улыбался, предвкушая их близость. Они проговорили много часов. Леви поделился со своими страхами, рассказал о своем прошлом. О том, что творил в юности, и как в семнадцать лет угодил с спецучреждение для малолетних хулиганов, где ему вправили мозги. Эрвин слушал и не осуждал. Сам поведал о своих подростковых годах, лишенных бунта и посвященных книгам и журналам. Оказалось, у него тоже достаточно тревог, только он их хорошо прячет. В конце разговора, Эрвин протянул ему небольшую коробочку с бантом. — Я приготовил это для тебя. Мы пропустили День святого Валентина, так как я был в больнице, — в коробке оказалась связка ключей, — это от моего дома. Твой экземпляр. Если хочешь, оформим по документам общую собственность. — Нет, — Леви помотал головой, сжимая в руке связку, — я люблю тебя. — Я тоже. После разговора оба почувствовали себя легче. Тяжкий груз упал с их плеч. Они сильнее сблизились, открыли друг друга с новых сторон. К их возвращению, почти все уже давно спали. Лишь Кенни смотрел телевизор в темноте. Он встретил их с явным недовольством. Для образа строгой няньки ему не хватало халата в цветочек и передника. — Жрать будете? — Нет, — Леви прошел мимо него, — долгий день был. Я спать, — он пропал за дверью предоставленной им спальни. — А ты? — Спасибо, но тоже нет, — Эрвин решил, что пришел час дать отпор строгому дяде, — мистер Аккерман, я люблю Леви, и никуда из его жизни уходить не собираюсь. Я готов бороться за наши с ним отношения, даже с вами, и буду сколько надо доказывать, что достоин быть с вашим племянником. Кенни умел запугивать. Один его вид внушал уважение и благой страх. Эрвин не раз репетировал эти слова перед зеркалом, но все равно чуть не сбился. Однако ему удалось выдержать тяжелый взгляд мужчины. — Спокойной ночи, — сказал Кенни устало, выключил телевизор и пошел к себе. Когда Эрвин вернулся в комнату, Леви уже лежал в постели. Он глядел в свой телефон, а при виде своего парня заблокировал его. — Что случилось? Ты весь бледный. — Я противостоял твоему дяде, — Эрвин обессиленно приложил голову к дверному косяку, — но, кажется, мне это удалось. Мне нужна подзарядка. — Тогда раздевайся и ложись. Я тебя обниму. Эрвин так и сделал. В объятиях любимого человека он и уснул.