Обиды будут недолгими

Остаток гастролей бедные Джордж, Ринго и все остальные провели как на пороховой бочке. Каждая программа к новым выступлениями принималась за 3 минуты до выхода, потому что Леннон и Маккартни то непрерывно спорили, то сообщали товарищам по группе поочерёдно свой личный список композиций, дезориентируя их. На репетициях начинался цирк: "Нет, ну это прекрасно, особенно если бы Макка умел выпевать рок-н-ролл, не делая из него очередную сопливую балладу." "Ох, это был бы очаровательный прогон, если бы Леннон умел играть на гитаре. Джордж, может быть, ты дашь ему пару уроков? - А ты в курсах что такое ритм-гитарист? - А ты в курсах что такое играть в профессиональной группе? Ах, да, наш уровень это играть на гитаре, как на банджо. Стиральную доску принести? На ней же привычнее." Или "Развлекаетесь? Поменялись инструментами? Может, оставим Пола на барабанах? Его сильная левая явно ни на что кроме не способна. - Она чудно прилетит тебе по очкам. Правда, тогда ты не выйдешь из здания без поводыря." И многое в таком духе. На концертах с помощью шуток перед зрителями они старались перещеголять друг друга. Когда ездили в автомобилях, то старались сесть на место получше, тут же начиная ссору: "А почему он туда сел? А я тоже хочу!". По той же схеме делилась еда, одежда, инструменты и любые другие вещи, которые попадали им в руки. Брайан не пытался предпринимать попыток их успокоить. Он чувствовал, что, скорее всего, только усугубит положение. Возможно, он даже подозревал свое участие в этом конфликте, воспринимая его, как запоздалую реакцию на поездку в Испанию. Хотя иногда, когда из-за ссор вставала работа или они не могли выйти на сцену, потому что никак не договаривались о первой песне, он все же разруливал вопросы. А Джордж и Ринго сходили с ума. Им было не впервой видеть друзей такими детьми, но длительность и сила, с которой эти двое бесились, выходила за рамки разумного. Из-за накаленной атмосферы было трудно находиться в одной комнате, а от нескончаемых перебранок, которые раз за разом становились все площе, вяли уши. Они понимали, что тоже ничего не могут предпринять в данной ситуации. Фасад попытаться подремонтировать они попытались, а вглубь они не то, что не полезут, их не пустят. Поэтому приходилось нервно отсчитывать дни до окончания гастролей. Однако, чем больше проходило времени, тем больше Джон и Пол потихонечку остывали друг по отношению к другу - что, впрочем, не мешало им все так же мастерски действовать на нервы себе и окружающим. С учётом того, как много времени они проводили вместе и как важно было поддерживать комфортную атмосферу в коллективе, у многих участников процесса со временем начали возникать разные мыслишки. Ну, мыслишки. Джордж и Ринго подумывали начинать серьёзно разбираться несмотря ни на что в том, что произошло между друзьями. А как-то раз между Брайаном и Джорджем произошёл следующий диалог: - Ах, что же Джон и Пол так ссорятся! - грустно вздохнул Эпстайн. - Собачатся, как дети, - фыркнул Харрисон. - Может быть вы с Ринго знаете, что произошло..? - робко бросил менеджер в жалкой попытке разобраться. - Нет, даже не пытайся. Они ничего не рассказывают. На вопросы, допросы и пытки ничего не говорят, - будничным тоном отрезал Джордж. Слова про допросы и пытки вызвали у Брайан оторопь и определённое беспокойство, но больше он не пытался разбираться. Джордж, как бы подозрительно не звучал, был прав - эта ссора, кроме её проявлений, оставалась покрытой тайной для окружающих.

~

1 июня 1963, в процессе тура, Битлз записывались на "Pop go the Beatles". Это было их радио шоу, на которое они от времени до времени приходили, записывали по 6-7 песен, болтали, а потом их ставили в эфир через какое-то время. В этот раз у них была двойная задача: записать сразу два выпуска - около 12 песен, в том числе с поздравлениями Пола для программы, которая будет идти в его день рождения. Перед записью оказалось, что есть немного свободного времени, в течение которого парни разбрелись по зланию, каждый куда захотел, с оговоркой прийти вовремя. Пол находился один в абсолютно пустой гримерке. Он стоял у зеркала и разглядывал себя - выяснял какие-то тонкости своего внешнего вида, известные только ему самому, и тихо шуршал своим костюмом. За его спиной открылась дверь, и в неё вошёл Леннон. Увидев стоящего рядом с зеркалами Маккартни, он резко забыл, зачем пришёл, и перестроил маршрут. Выбрав темп, который будет говорить о том, что он за этим и пришёл, он приблизился к столиками взял какую-то кисть и подскочил к Полу, оттолкнув его бедром со словами: - Подвинься, - и принялся старательно водить кистью по лицу. Маккартни мягко офигел, наклонил голову вбок, поднял брови, развёл руки и медленно перевёл взгляд на стену, всю завешанную зеркалами, которыми сейчас никто не пользовался, а потом обратно на Леннона. - Я сказал что-то сложное? - Джон искоса презрительно посмотрел на Пола. - Скорее очень тупое, - он сказал это таким тоном, как будто поставил диагноз. - Умник, - Джон ткнул кистью Пола в нос. Тот удивленно шарахнулся и тут же включился в игру, которую предлагал Леннон. - Слепошара. Во, как к зеркалу носом липнешь, - Пол прислонился носом к стеклу, передразнивая прищур Джона и его необходимость припадать к предметам, которые он хотел увидеть. Хотя Леннон и надел сегодня линзы, привычки поведения оставались. - Принцесска. Стоит, поправляется, важный такой, бебебе, - не остался в долгу Джон и начал жеманничать, виляя бедрами и прихорашиваясь. - Я так не делаю! - резко воскликнул Пол на эту клевету. - Я тоже так не делаю! - громко ответил Джон. Они на секунду замерли, глядя друг другу в глаза, чувствуя, что перепалка зашла в логический тупик. - Вот надо тебе опять лезть и мешать, - проворчал юноша, отворачиваясь и продолжая смотреть в зеркало. - Я никуда не лезу, я тут важным делом занят, - независимо вскинул голову Леннон. - Свое самолюбие тешить можно и в другом месте, - презрительно прищурившись, возразил Маккартни. - Нет, тебя дразнить только в твоём присутствии можно. Иначе не интересно, - Джон с наглым видом оперся о стол. - Нашёлся тут заинтересованный. Иди уже, а? Всё вроде сделал, - Пол раздражённо попытался выпроводить назойливого гостя. - Нет, - с улыбкой ответил Леннон. - Что "нет"? - Не всё. - Что ещё, Джон? - Макка закатил глаза. - Буквально пару слов, мы не отнимем слишком много Вашего драгоценного времени, - он сделал вежливый и приличный тон с самодовольными нотками. В его мозгу молнией пронеслась гениальная идея, которую он жаждал скорее воплотить. - Да давай быстрей, задрал. - Я люблю тебя, - голос слегка дрогнул и слова произнеслись немного тише, чем хотелось бы, но реакция исчерпывала все. Пол дернулся и уставился на Джона. Его огромные глаза изумленно округлились, а очаровательные маленькие пухлые губки чуть не открылись. Во взгляде искрами плескалось удивление. Брови, вначале подскочившие так высоко, как только могли, начали постепенно съезжать к переносице, а к удивлению в глазах примешалось неверие. - Что..? - прошептал Маккартни. Он не мог поверить своим ушам. Почему Джон сказал это? Почему сейчас? Они же почти ссорились только что. Нет, конечно, банальное желание посмеяться могло оправдать любое действие Леннона, но в глазах напротив не было шутки. Была уверенность, гордость самим собой. Или он хорошо скрывает шутку или он... серьёзно. Сердце быстро застучало. Сама ситуация была настолько внезапной, и у этого действия настолько не было причины, что очень хотелось верить, что эти слова были беспочвенно, по-детски искренними. - Спасибо, Ваша реакция очень важна для нас. Джон ослепительно улыбнулся, развернулся и вышел. Его так же, как и остальных, достали эти вечные ссоры все последнее время, но как сгладить углы и недовольство друг к другу он не знал. Проблема заключалась в том, что Пол не особенно-то стремился мириться. Его гордость была уязвлена, он не хотел подпускать Джона слишком близко, и, пусть себе он и не признавался, он хотел извинений. Джон этими словами, хотел разбить лёд, хотел, не унижаясь до требуемых, напрашиваемых извинений, проявить мягкость, показать, что тот ему нужен, что он не хочет этих ссор - пускай и в довольно напористой и совсем не мягкой манере. И Пол это понял. Он знал Джона достаточно хорошо и, встретившись с настолько завуалированным извинением, он дорожил им в тысячу раз больше, чем кто-либо другой, получив тысячу прямых извинений. И он просто не мог поверить, что только что их получил. Но беспомощно замерев в гримерке за несколько минут до выхода, он просто не знал, что делать и думать. Всё это время он, мягко говоря, не радовался Леннону, но это маленькое действие внезапно подняло в его душе примятый к полу ворох нежных чувств. Ему также было лестно, он чувствовал себя выигравшим в лотерею - чтобы сам Джон Уинстон Леннон говорил ему самые главные слова на свете, и не как-то там клишировано, а в своей самобытной манере - да это первый раз в жизни произошло! Ему хотелось услышать эти слова снова, ему хотелось увидеть хотя бы этот хитрый прищур, говорящий то же самое. Но как же их ссора? Боже, это, казалось, было так давно... Может быть стоит вновь забыть? "К чему держаться за прошлое, - рассуждал Маккартни. - Оно опять будет тянуть на дно, не давать жить. Да и перед остальными не удобно. А то, что он говорил и предлагал... но если он сам сделал то, что только что сделал, значит, я выиграл? Он отступил. Я надеюсь, конечно, нельзя верить так сразу и вешаться никому на шею не нужно, но..." Пол, недодумав, вышел из гримерки, чтобы искать Джона. Ещё слово, ещё взгляд. Хотелось почувствовать это вновь больше, чем надавливать на подсохшее чувство обиды. Но нашёл он всех уже подключающими инструменты для начала выступления. Маккартни хаотично пытался поймать взгляды Леннона, но тот специально на него не смотрел. Не смотрел и очень довольно улыбался. В сегодняшней программе у них было довольно много песен, и они уже успели перестроиться на привычный лад за то время, пока играли, но на песне "Baby it's you" Пол получил желаемое. Они все вместе запевают начальное "sha-la-la-la-la", и тут Джон начинает копошиться. Он встаёт вполоборота так, чтобы можно было смотреть на товарищей по группе, и встречается взглядом с Полом. В его глазах читается что-то вроде: "сейчас что-то будет". Он резко опускает глаза в пол и нежно начинает петь: It's not the way you smile that touched my heart Он поднимает глаза на долю мгновения и пронзает ими Маккартни. Пол понимает, что он имеет в виду: "Да-да, ты, про тебя говорю". It's not the way you kiss that tears me apart Пол сглотнул, сердце гулко застучало в груди, к щекам хлынула кровь. Что-то он занервничал. К чему бы это? Whoa-oh, many, many, many nights roll by I sit alone at home and I cry over you What can I do? Джон поёт бархатным голосом и включает все силы своего обаяния. От времени до времени, ближе к концу строк, он кидает пламенные взгляды на Пола, улыбается своей фирменной обворожительной улыбкой и источает то, что Пол охарактеризовал бы как "секс". Can't help myself, - великолепно кричит Джон в микрофон, надрывая связки, с легкой хрипотцой, и резко сходит на спокойный тон. - 'Cause baby, it's you, - и подмигивает. И Пол улетает в стратосферу. Джон буквально заставляет его дрожать. Боже, он чувствует себя так, как будто его на сцене раздевают. Это законно? А остальные не замечают? Джордж вроде нет, он отлично выпевает свои гармонии, так что Пол иногда даже по нему ориентируется, ибо слишком отвлекается. Ринго? Ну, Ринго сидел сверху и наблюдал за всеми, это есть такое. Он приметил пару особо ярких взглядов между ними, но вывод сделал только один - "Помирились, слава Богу." В таком ключе прошла вся песня и остальная сессия. Внезапно разговоры с ведущим стали ещё беззаботней, а шутки милей и искрометней, особенно баллады стали ззвучать более чувственно, и воцарилась неожиданно лёгкая атмосфера. Когда они сошли со сцены и пошли к гримерке, никто ни с кем не ссорился, не пытался поддеть, все мило разговаривали и делились мыслями о предстоящих делах или мелкой чепухе. Джон и Пол кидали друг на друга попеременно пламенные и смущенные взгляды - в сущности, они оба флиртовали, бездумно и спешно переводя отношения в другое русло, поддавшись вдохновению. Когда к ребятам зашёл Брайан, чтобы обсудить кое-какую информацию и сказать, что подъехал автомобиль, он не поверил своим глазам. После обсуждений (которые прошли без пререканий), выходя из гримерки и направляясь к машине, Джон и Пол о чем-то спокойно беседовали и даже смеялись. - ...А, - не веря своим глазам, выдавил Эпстайн. - Сами в шоке, - его удивление подхватил Джордж и быстро шепнул слова поддержки. - Честно, мы не знаем, как это произошло. - А разве не все равно? - радостно добавил Ринго. - А что такое? - решили было подключиться виновники торжества, но в ответ лишь услышали спокойное "Нет, ничего" и продолжили шествие.

~

Таким лёгким движением руки Джона была осуществлена мечта всех окружающих и его самого - они действительно помирились, и весь остаток гастролей прошёл мирно и спокойно. Джон мог даже с гордостью похвастаться своими навыками пикапа - они с Полом один раз целовались после какой-то импровизированной пьянки. Правда, только целовались. Но он верил, что солнце ещё высоко и будет ещё на его улице праздник. А Пол радовался, что они смогли пустить гармонию в созидательное русло: в гостинице после выступления в Ньюкасле они написали свой будущий хит "She loves you" - истинный гимн любви. Завершив гастроли, мальчики получили невероятную роскошь - выходной в размере пары дней. Пол и Ринго договорились провести этот выходной отправившись в Ливерпуль к родне. Они ещё во время тура попросили купить им билеты и уже планировали маленький отпуск. Но вот незадача: у Морин, девушки Ринго, к которой он ехал, поменялись планы. Её внезапно нагрузили работой, поэтому они передоговорились встретиться в другой свободный для них двоих день. Его родители также были не против. Но что делать с освободившимся билетом? - А, может, я поеду? Мими точно охренеет, когда меня увидит, - ненавязчиво предложил Джон. Почему бы и нет. Итак, в тот же вечер, как Битлы приехали в Лондон, Джон и Пол сели в поезд и поехали в Ливерпуль. Казалось бы, они впервые за долгое время остались вдвоём и у них есть призрачная возможность как-то обсудить все то, что было с их отношениями за это время, или хоть что-то сказать, даже самое глупое, ведь в воздухе витала какая-то до сих пор не озвученная мысль, но... конечно же ничего не произошло. Бóльшую часть времени в купе ещё кто-то находился (не больше пары человек, иногда и никого), а значит, некомильфо. В таких случаях они даже почти не говорили. Пол читал газету, а Джон спал. В один момент так случилось, что они остались одни - третий человек в купе вышел. В тот же миг Джон открыл глаза, осмотрелся, протянул руку и смял газету Пола, придавливая её к чужим коленам одним резким шуршанием. - Чт- Джон, ну зачем? Мятая же не-, - начал было медленно и протяжно жаловаться Пол, но его прервал быстрый, как выстрел, поцелуй. Джон схватил его за шею и принялся горячо целовать, пока не углубляя поцелуй, но активно двигая губами. Пол удивлённо распахнул глаза и коротко замычал, отвечая парню на настойчивые движения. Он начал ерзать, принимая более удобную позу. Они резко в полной мере почувствовали запах и тепло друг друга и чуть не запьянели от этого. Щелчок двери. Джон моментально принимает позу спящего человека, а Пол откидывается на спинку и запускает пальцы в челку, чтобы скрыть взъерошенный вид. Нет, это было, конечно, классно, Джон сейчас заслуженно гордо улыбается себе в плечо, но порицания он тоже достоин. Еще мгновение и они бы нафиг не услышали ни щелчок, ни дверь, ни человека, который бы стал им что-то говорить. Пол пихает его колено своим и тихо шепчет: - Дурак. - Я знаю, - сонно бормочет Джон и на долю мгновения вскидывает на того яркий, сверкающий взгляд. Ладно, за эти глазки он прощен. Пол разглаживает газету и погружается в чтение, слыша более глубокое сопение Джона рядом. Поезд едет и размеренно покачивает их, стуча колёсами.

~

И вот они вновь в своём родном городке. Самое время отправиться к семьям! Пола встретили дома с распростертыми объятиями. А вот тётя Мими, как и сказал Джон, не ожидала увидеть своего племянника. Впрочем, они довольно спокойно посидели за чашечкой чая - Джон рассказывал о том, что было за последнее время. - Ну вот так. Как видишь, денег на билет сюда-обратно у меня хватило, и даже за такси у тебя не просил - значит, гитарой на жизнь заработать можно, - заключил свой рассказ Джон. - Эх, вот все равно прибежишь через годик сюда - не пущу, - пессимистично, но лукаво ответила Мими. Она была безмерно ему рада, но без наставления и предостережения отпустить не могла. Посидев так ещё немного, Джон решил, что пора бы и раскланялся. Чай был вкусный, разговор нормальный, поучений не слишком много, но на одном месте сидеть не хотелось. Было ещё не слишком поздно, небо только-только потемнело, на западе еще было светлым, и хотелось на улицу. И пошёл он прямиком к знакомому дому на Фортлин-роуд - он знал, что Пол все ещё там, общается с родными. Подходя к домику со светящимися уютно-желтым цветом окнами, Джон слышал смех и радостный, оживленный разговор. Даже какой-то джаз, но сразу определить, играл ли его папа Джим на стареньком пианино или это просто громко звучит пластинка, он не смог. Войдя, ещё из прихожей, он увидел тот самый камин, у которого они с Полом в детстве писали песни и учили аккорды. Сейчас вокруг него были тесно поставлены кресла и стулья, на которых сидели тётушки Пола и ещё какие-то люди, которых он сразу не признал. Первая его догадка оказалась верна - папа Джим сейчас действительно играл на пианино. Огонь горел, наполняя комнату совершенно особенной атмосферой, с неповторимым оттенком и пляшущими тенями. Тётушки, не обратив сразу своего внимания на пришедшего гостя, продолжали страшно любовно шушукаться. Внутри прямо пахло уютом и радостью. Пола Джон не увидел, но перед его носом внезапно появилась фигура. - Джон! Давно не встречались, а ощущение, что вчера виделись, - возник перед ним в дверях Майк, младший брат Пола. - Конечно, кто мне рассказывал, что вчера смотрел нас по телеку, - у него из-за спины появился виновник торжества. - Что, уже закончил с Мими? Как она? - Категорически так же. Представляешь, наш доход все ещё подвергается сомнению из-за того, что добывается гитарой! - пытаясь пошутить, но все же слегка раздражённо ответил Джон. Пол посмотрел на него большими понимающими глазами. В них было все, что он мог дать - все сочувствие и вся поддержка, и Джон это понял, но для него в сухом остатке ничего не было бы достаточно, ничего бы не успокоило, поэтому он просто вздохнул. Они зашли в дом, и Джон присоединился к небольшому семейному застолью. Он органично влился в разговор, весело шутил, рассказывал разнообразнейшие байки уже без страха осуждения, который испытывал при Мими, снова стараясь стать звездой вечера и получить немножко лишнего внимания. Пол не возражал, он понимал и был не прочь посмеяться вместе с ним, присоединяясь вторым рассказчиком. Через какое-то время, когда весь чай был допит, все новости обговорены, а ночь окончательно окутала Ливерпуль, Майк высказал предложение: - Слушайте, гости города, а у моих друзей тут вечеринка. Может, пойдём вместе? Вам как звёздам столицы обрадуются. - Хах, поражать знакомых тем, что в очередной раз завалился выпить? Звучит как план, пойдём? - Пойдём. Хей, народ, мы пошли! Вы же не против? - Нет, конечно, встретитесь со старыми друзьями, это дело хорошее, - заключил Джим и отправил их с отцовским благословением, с которым они весело побежали на улицу. Прибыли они в довольно богатый для Ливерпуля дом. Двухэтажный, с большим количеством окон. Из него приглушенно шумела музыка. В самом доме было маловато освещения - несколько торшеров, не более, для создания определённого толка атмосферы. Какие-то гирлянды, лампочки, работающий проигрыватель, медленно танцующие девушки. На вечеринке действительно было много знакомых. Уже через пятнадцать минут Джон кривлялся для собравшейся перед ним толпой и рассказывал истории столичной жизни (которые, на самом деле, скорее были подслушаны, чем прожиты им самим, потому что ничего кроме инструментов и клубов он особо не нюхал), а Пол сидел в противоположном углу на диванчике, рядом с так же собравшимися послушать его зеваками и какой-то мило хихикающей девушкой. Даже несмотря на то, что за последние полтора месяца в Лондоне у него появилась новая девушка, молодая актриса, ему это никогда не мешало (и не будет) хорошо проводить время. - Так, в глотке пересохло. Если никто не будет ухаживать за звездой, звезда сама о себе позаботиться. Где у вас тут выпивка? - посередине своего рассказа вдруг вспомнил Джон о такой опции. - Вон там. - Ага, я щас. - Ждём! Ему ткнули в место находящееся недалеко от нахождения Пола, поэтому в процессе своего вояжа к напиткам, Джон пересекся с ним взглядом и получил милую дружескую улыбку. В мягком свете ламп глаза Пола казались бездонными и влажно сверкали, а улыбка придала лицу невероятно нежное выражение - теперь понятно, зачем тут такое освещение. Джон внутренне обрадовался, что надел сегодня линзы. К концу дня глаза от них уже устали, но возможность увидеть всю красоту Макки всегда оправдывала страдания. Он почувствовал, как что-то зашевелилось в животе, и решил, что пришло время приступать к первым активным действиям, которые он так давно хотел начать. Он подхватил стакан, отпил какой-то алкогольной будры, и направился к диванам. - О чем воркуете? - Джон пристроился у изголовья, зависая над Полом. - Ах, да так, болтаем, - задрал голову Маккартни на неожиданное появление друга. Обсуждение продолжалось. Пол лениво принимал в нем участие, развалившись на диване, а Джон и не пытался. Он, как кот, устроился на спинке и начал тихонечко доставать парня. То дёрнет его за мочку уха, то пощекочет другое, то дернет за волосы, а в какой-то момент он совершил настоящий моветон - щёлкнул его по носу! Пол стоически терпел все домогательства (у него было много практики), но последнее! Ай-ай. Он схватил Джона за пальцы и шепнул: "Да что тебе надо!" Джон наклонился к его уху и хрипло, с улыбкой ответил: "Тебя." Пол сглотнул. Что, прям серьёзно? Он быстро пробежался глазами по лукавому лицу. "- К напиткам отойдем?" "- Давай." - Мы отойдем за напитками. - Ага, давайте. Они подошли к специальному столу, чтобы обменяться парой слов: - Итак? - начал Пол, про себя немного отрицая то, к чему конкретно хочет его призвать парень. - У меня к тебе серьёзный, долгий, кхем, глубокий разговор, - хитро, медленно и со смаком говорил Джон. - Ну как, заинтересован? Или центр вечеринки опять тебя смущает... - Нет. Джон ответил ему довольной улыбкой, потянул Пола за руку и поспешно направился на кухню. Там они нашли дверь, ведущую на задний двор. Выскользнув на улицу, они расположились в слепой зоне, где их не могли увидеть ни сразу при выходе из кухни, ни из окон дома. Леннон вжал Маккартни в стену всем телом и начал жарко целовать его шею. Его руки жадно цеплялись за бока, бедра, сжимали их, нащупывали сквозь рубашку ребра, между грудными клетками не оставалось воздуха, а две пары бёдер постоянно сталкивались друг с другом. Пол плавился под напористыми и слегка суетливыми ласками. Горячие губы поднялись по шее вверх и стали осыпать его ушную раковину легкими поцелуями, когда низкий, хриплый от возбуждения голос зашептал: - Пол... Поли... - Леннон тяжело дышал ему на ухо. - Пол, я хочу тебя, - ещё один поцелуй. - Я хочу отсосать тебе. Маккартни залился стоном восторга от такой перспективы, почти находящейся за гранью реальности, так что вышло даже чуть громче, чем следовало бы. Джон, испугавшись, что их может быть слышно из дома, тут же закрыл ему поцелуем рот, который тот даже не попытался прикрыть, сразу же вливаясь в процесс. Пол сжал Джона одной рукой за затылок, а второй схватился за челюсть, временами стараясь раскрыть её ещё больше, чтобы попасть глубже. Леннон переместил руки за спину и пока одной водил по позвоночнику, второй схватился за задницу партнёра. В какой-то момент Джон втянул чужой язык в свой рот и пососал его, вызвав понятную ассоциацию. Пол чуть не упал на месте, если бы не руки, поддерживавшие его. Мощнейшее возбуждение закрутилось и завязалось тугим узлом в животе, отдав дрожью во все конечности. А особенно вниз, в ту часть, которая невероятно близко находилась с таким же болезненно твёрдым местом чужого тела. Теперь он сходил с ума от любого прикосновения. Видимо, спустя время и все эмоциональные перепады момент воссоединения был ещё желаннее. - Пошли, - скомандовал Джон. Они наспех скорее сделали вид, чем действительно поправились и вошли в дом. Раскидывая рассеянные улыбки и невнятное бормотание на каждое обращение к их персонам, они постарались спокойно подняться на второй этаж и к своему неописуемому восторгу нашли пустую гостевую спальню, в которой был зажжен одинокий торшер, источающий теплый свет, и в которой была большая из тёмного дерева двуспальная кровать. Окна были зашторены плотными тяжёлыми занавесками, создающими ощущение теплого, маленького уголка. В коридоре было пусто, и никто не мог увидеть их, степенно входящих в одну спальню, и услышать звук проворачивающегося замка. В тот же момент Пол вновь вцепился железной хваткой в Джона и увлек его в поцелуй. Леннон принялся лихорадочно снимать с себя и с партнёра пиджаки, вслепую двигаясь к кровати. Когда Маккартни почувствовал задней поверхностью ноги пункт назначения, он плюхнулся назад и сел на постели, кокетливо подняв глаза вверх. Джон встал к нему вплотную и нашёл эту позу довольно привлекательной для одного дела. - А, может быть, я передумаю, и мы начнем с тебя? - он взял Пола за подбородок и сблизил их лица, зависая над ним. - Даже не думай, - Маккартни схватил его за шею, соединил их носы и бархатно зашептал. - Не-ет, ты уже никуда не убежишь. За этим последовала череда коротких пылких поцелуев. Джон начал медленно расстегивать одну за другой пуговицы на чужой рубашке. Вскоре часть их одежды полетела в недра комнаты. - Я хочу увидеть тебя, прямо сейчас, голым, как я соскучился, - бессвязно бормотал куда-то в плечо партнёру Леннон. Наконец он получил доступ ко всему прекрасному белому и нежному торсу, мягко обрамленному в свете комнаты. Он был довольно широкий, не костлявый - ребра не торчали сильно - но довольно подтянутый. Грудь часто поднималась и опускалась, а живот подергивался от нетерпения. Джон принялся водить по нему ладонями и оставлять то тут, то там поцелуи. Пол лихорадочно пытался схватить его за волосы, но в основном просто взъерошивал их. В голове про себя он отметил, что им стоит отрастить причёски подлиннее: "Когда мы были младше и устраивали себе гнезда на голове, было значительно удобнее - хоть за что-то можно было подержаться". Но данные мысли были прерваны умелым ртом, который во время своего вояжа по чужому телу добрался до маленьких розовых сосков. Джон обхватил губами один из них, а затем широко провел языком, сжимая другой пальцами. Пола пробрали мурашки, тепло разлилось по груди, и он выгнул спину. Джон был доволен собственной работой - партнёр потерялся в дымке удовольствия, и с ним можно было делать почти все, что захочется. - Ляг посередине, - приказал Джон, со смаком отрываясь от груди. Они разлепились на то время, пока меняли позу. Пол, разгоряченный, с пылающим взглядом, разлившимся по всему лицу и ушам румянцем, алыми губами и нежно подрагивающими ресницами, улегся между подушек и внимательно, с предвкушением следил за руками Джона. Последний разместился у него между ног и стал поглаживать его по плечам и груди. Просто гладил, доводя до сумасшествия. Леннону нравился взгляд Маккартни при этом: он как будто умолял переместить руки ниже, но при этом показывал невероятное удовольствие от каждого действия, гипнотизируя своей еле ощутимой властностью. Джон водил руками с небольшим нажимом, слегка придавливая, и Пол не назвал бы это чем-то безусловно нежным или приятным - вряд ли этот номер прошёл бы с девушкой - но ему нравился глубокий и довольный взгляд Джона, показывающий незаметно для обладателя полное обожание, ведущее его желание сделать приятно. - Что бы ты хотел, чтобы я сделал? - внезапно шепотом поинтересовался Джон о предпочтениях партнёра. - Только одно, - выдохнул Пол. - И ты знаешь что. Леннон приблизил свое лицо, зависая над парнем. - И что же? Он хотел, чтобы Маккартни сказал это. Попросил. Поумолял. И Пол обвил руки вокруг его шеи. - Чтобы ты своим маленьким грязным ротиком насадился на мой член и проявил максимум своих скромных возможностей, - юноша провел большим пальцем по влажной нижней губе Джона. - Красиво сказал, ничего не скажешь, - засмеялся Леннон. - Но возможности у меня не такие скромные. - Крайне посредственные, - Пол откинул голову на подушки и ослепительно улыбнулся, полностью сконцентрировавшись на своём предвкушении. - Так, будешь носом крутить - ничего не получишь, - строго сказал Джон и выпрямился, в ответ получив лисий прищур и довольный смешок. Он начал расстегивать брюки партнёра. Добравшись до нижнего белья, он провел рукой несколько раз по твёрдой выпуклости, чем вызвал рваный стон. У Пола было ощущение, что он стал одной эрогенной зоной. Стянув одним движением до конца брюки и белье, Леннон подхватил Маккартни за изгибы коленей. - Разведи ноги пошире, чтобы мне было удобней, - нежно проворковал он, кидая самые развратные взгляды и получая тихий стон удовольствия от натянутых мышц вместо ответа. Перед ним возвышалась гордая и влажная эрекция. Он взял её в правую руку и провел по всей длине, распределяя смазку, убеждаясь также, что и его ладонь с пальцами тоже будут смазаны. Пол откинул голову в блаженстве, вновь заходясь стоном - это был их новый язык на данный вечер, которым они в совершенстве владели, и который прекрасно понимали. Продолжая наслаждаться всхлипами и вздохами партнёра, Леннон начал тереть большим пальцем розовую головку члена, но его внезапно остановила рука самого Маккартни. - О нет, не отлынивай, - запыхавшись, проговорил Пол. Джон недовольно хмыкнул, улегся на живот и начал пристраиваться. Давненько он этим не занимался. С чего бы и начать? Ну, вспомним вкус. Леннон провел языком по головке, ощущая терпкий привкус. Пола пробила лёгкая дрожь, поэтому он решил, что все делает правильно и взял в рот головку, начиная водить по ней языком. Он пытался вспомнить, как любит сам, но в голову лезли лишь воспоминания о том, как это делал сам Пол с ним. Он сделал круговое движение языком и забрался им в щелочку на вершине головки, слизывая ещё большей выступившей смазки. Маккартни застонал ещё громче - низко, томно, волнительно и грязно. Джону очень понравилось, и он продолжил, иногда отвечая тихими стонами, посылая вибрации, проносящиеся и гуляющие по позвоночнику партнёра. Леннон принялся насаживаться глубже, но пока без задействования горла. Он набирал какой никакой темп и напирал на беспрерывную работу, помогая себе в том числе рукой. Не сказать, что у него было много опыта, и он умел делать многое, все-таки Пол был прав: его техника была максимально примитивна и основана на общих понятиях - вся фантазия кончилась на головке. Для закрепления эффекта он провел ладонью по яйцам и слегка сжал основание. Маккартни дугой выгнул спину, рефлекторно попытался сжать ноги и бессознательно взялся за челку Леннона. Вот тут Джон занервничал. Схватив колени и вернув их в исходное положение, Джон выпустил член изо рта, оставляя тянуться тонкую, блестящую в свете ламп ниточку слюны. Он взял руку Пола и приложил её к своей щеке. - Ты будешь со мной нежен? - Леннон сказал это дурацким тоном и изобразил щенячьи глазки. Это был Джон, поэтому получилось достаточно смешно. Но он действительно очень не хотел, чтобы Пол брал инициативу на себя. - Хах, постараюсь, но не обещаю, - Маккартни нервно хихикнул и вновь провел большим пальцем по слегка припухшим розовым губам партнёра. Ну, спасибо, барин. Джон вернулся к работе и снова взял в рот головку. На этот раз он попытался пропустить член в горло. Как-то глупо, чуть не поперхнувшись, но у него получилось, и Пол начал увлеченно стонать, подаваясь вперёд. Леннон схватил его левой рукой за бедро, а вторую опять попытался незаметно смазать, переключаясь на головку. Вновь стараясь взять в горло, Джон, проведя рукой по одной откинутой ноге Пола, а на вторую слегка навалившись плечом, начал пристраивать один из своих пальцев. Сделав вид, что снова гладит яйца, он молниеносно вторгся в ничего не подозревающее тело Маккартни сзади. Да, угол был не такой, с которого он хотел бы начинать, но выбора особо не было, так что он тут же приступил к лихорадочному поиску простаты, вспоминая все, чему научился с Брайаном. Пол изумленно открыл глаза и так выгнул спину, что слегка приподнялся над подушками. Сказать он ничего не смог, лишь добавил возмущенную нотку к своим участившимся стонам и мычанию. Джон начал сильно пропускать член глубже, подавляя рвотный рефлекс, так что горячие стенки горла отвлекали на себя почти все внимание. Леннон с членом во рту продолжал скурпулезно искать так необходимую в данный момент точку наслаждения. Он провернул палец, казалось, почти во всех возможных направлениях пару раз, как вдруг Маккартни как будто задохнулся. Он внезапно вздрогнул и задержал дыхание на долю секунды, когда неизвестный спазм схватил его тело и резко пронзил живот. Да, у Джона получилось. Теперь он отклонил голову и сконцентрировался на головке, восстанавливая дыхание и помогая себе неудобной левой рукой, продолжая массировать задницу парня. Он тщательно вылизывал кончик члена и ждал, когда уже Пол соизволит закончить. Маккартни остался в шоке после мощного неопознанного ощущения, и, когда Леннон повторил его вновь и вновь, продолжая действия языка на члене, он окончательно потерял голову и постарался прикрыть себе рот, чтобы не быть слишком громким. Сознание буквально уплывало из под ног, оставляя один на один с ощущениями, а стаи почти пугающего удовольствия, носящиеся в животе, сводили с ума. После особенно сильного нажатия на простату, которое без спроса пронзило его холодным и молниеносным приступом удовольствия и пробежалось мурашками по позвоночнику, Пол кончил, мученически сдвинув брови и стараясь заглушить стон ладонью. На долю секунды Маккартни замер перед высшей точкой наслаждения, Леннон это уловил и начал выпускать член изо рта, двигая рукой, но в чистоте у него не получилось: ругаясь, он отскочил в сторону, все равно испачкавшись. Пол без сил, глядя непонимающими глазами на партнера, лежал на спине, а Джон брезгливо оттирался от спермы, попавшей ему на щеку и плечо. Закончив свои дела, он накинулся на Пола с поцелуем. - Джон, что это было..? П-почему...? Зачем-, - слабо начал Маккартни, но его перебили. - Пол, прошу, пожалуйста, что угодно, но быстрей, - Леннон горячо и настойчиво зашептал ему на ухо, упираясь своей эрекцией, которая продолжала находиться в штанах, в его бедро - сейчас он очень жалел, что не стянул всю одежду раньше. Пол почти бессознательно, находясь в состоянии аффекта после сильного оргазма, схватился за пояс и начал расстегивать и снимать штаны. Высвободив горячий член, он стал водить по нему рукой. Джон, отвечая на его действия, толкался бёдрами самостоятельно, тихо матерясь и шипя. Не отдавая себе отчёта ни в чем, Пол почувствовал, как от вида красного, запыхавшегося Джона, только что умолявшего его и так чувственно реагировавшего на любое действие, его собственный член начал снова дёргаться. Джон вновь схватил его губы и стал лениво и горячо целовать его. Их языки сплелись и двигались, ничем не ограниченные и не подгоняемые. Леннон завёл руку за спину Маккартни и стал поглаживать его позвоночник, а Пол схватил Джона за грудь и стал скручивать его сосок, вызывая на этот раз у него стоны, тонувшие в поцелуе. Они полностью растворились в разных типах удовольствий: у Леннона было первое - острое, сосредоточенное, страстное и жаждущее, у Маккартни было второе - ленивое, жаркое, удовлетворенное, но с растущими аппетитами. Вдруг Джон почувствовал, что что-то упирается ему в бедро. Он разорвал поцелуй и опустил взгляд, увидев полное возбуждение Пола. - Только попробуй потом сказать, что тебе, черт возьми, не понравилось, - пробормотал Джон, сбросил с лодыжек штаны и перекинул бедро через Пола, оказываясь сверху. Он взял их члены в руку и начал тереть друг о друга. Маккартни выгнул спину и толкнулся вперёд. Он откинул кисть Леннона и сильнее сжал члены. Джон расставил руки по обе стороны от головы юноши и начал активно двигать бёдрами в такт толчкам. Их смазки перемешались и капали Полу на живот, что добавляло ещё большей бездумной похоти. Леннон вновь соединил их рты в глубоком поцелуе, двигая языком плавно и медленно. Маккартни чувственно ответил ему и потёр их головки. После этого нехитрого трюка Джон обильно кончил ему на живот, низко и гулко простонав. Через ещё пару движений кулаком и от осознания развратности ситуации его примеру последовал и Пол. Леннон разъединил их рты и рухнул на бок. - Боже, да какого хрена сейчас было? - застонал Маккартни начиная ерзать на матрасе, в который его, казалось, вмонтировали. Его также волновал вопрос того, чтобы счистить со своего ни в чем не повинного живота сразу две порции спермы. - И не смей говорить, что тебе не понравилось, - ехидным, но донельзя уставшим тоном медленно протянул Джон, утыкаясь носом в подушку и выставил руку, с поднятым указательным пальцем. Когда рука упала, он добавил: - Все равно не поверю. Юноша по счастью нашёл какие-то салфетки и привёл себя в порядок. В голове гудело, в ногах гудело, в руках гудело - везде гудело, и он просто не мог придумать, что сказать. Единственное, что вертелось в его голове, это то, что он хотел что-то сказать, что-то выяснить, но не очень помнил что, плюс, надо было бы отсюда выметаться. Они наорались так, что их обязаны были слышать, это без разговоров. Главное, чтобы люди внизу один плюс один не посчитали. Музыка вроде гремела снизу... но так хотелось лечь. Пол медленно перевёл взгляд на кровать, на которой живописно разлегся Джон в обрамлении одеяла и подушек, и, проигрышно вздохнув, плавно прилёг на неё. - Черт, Джон, два раза - перебор, - пробормотал он, пристраиваясь рядом и давая отдохнуть телу. - Ну, это тебе-то два раза, ненасытному, досталось, а мне вот очень даже хорошо, - Джон приподнялся на локте, запустил пальцы в челку Пола и слегка помотал его головой из стороны в сторону. - Может, даже мало. Пол захихикал. - Ну нет, я все, дальше можешь сам, - он весело засверкал глазами, поглядывая на зависшего над ним Леннона. - Ну, По-о-ол, - заканючил Джон и уткнулся носом в его плечо. - Не-ет, - Пол дал ему лёгкий щелбан и повернул голову обратно в потолок. - И вообще, нам пора уходить отсюда. Причём с разницей в некоторое время, - он многозначительно поднял указательный палец вверх. - А давай не будем, - заговорщически, но серьезно зашептал Джон, рывком поднимая голову. - Останемся тут валяться, пока все не разойдутся. - Нет, ну нас же все равно найдут. Хозяева дома никуда не денутся. - А давай через окно? Вылезем и убежим, как будто нас тут и не было, - его глаза блестели, как у ребёнка, просящего мороженное. Пол понял, что Джон почти серьёзно. Процентов на семьдесят. Но совершать такую глупость ему сейчас не особо улыбалось - Джон предлагал, но не думал о реализации, а вот Пол думал и понимал, что это все очень сомнительно, поэтому решил перевести предложение в шутку. Он засмеялся и сел на кровати. - Ладно, если ты не хочешь идти первым - пойду я, - он отправился искать свою одежду. - Я думаю, разницы в минут пять-десять будет достаточно. А потом можно будет немного посидеть и домой пойти, м? - Мгм, - Джон с разочарованным лицом лежал на подушке и мял в руках простыню. - Давай, я пошёл, - через пару минут сказал Пол, застегивая верхнюю пуговицу на рубашке, и вышел. На секунду в комнату ворвался шум и гам толпы вперемешку с музыкой, но тут же испарился вместе с юношей. Джон остался лежать в тишине и одиночестве. Ну что ж, как минимум, размышлял он, у него удалось основное, ради чего он это затевал - ввести новую опцию стимуляции. И это получилось с успехом - Пол мало того, что кончил от этого, так ещё и лишних вопросов не задавал ни в процессе, ни после. Леннон планировал в ближайшее время вести себя так, чтобы это тема вообще больше не всплывала. Так сказать, закинуть этот крючок и оставить, чтобы, возможно, позже им воспользоваться. Или повторить это, или повторить предложение, используя этот опыт как аргумент за - он пока ещё не решил. Посмотрим. Но выходить обратно к людям страшно не хотелось. И оставаться одному не хотелось. И идти домой не хотелось. Хотелось чего-то такого этого. Забыться, например, отвлечься, поделать что-нибудь неординарное. Может, выпить? Звучит как идея. Джон встал, оделся и вышел в коридор. Плевать, сколько там времени прошло, так даже веселее - можно будет лицезреть гневное лицо Макки. Когда преступления невелики - то это даже смешное зрелище. Он спустился по лестнице вниз и снова окунулся в толпу. Снова алкоголь, коктейли, народ. Как он и ожидал, Пол пытался пронзить его сквозь толпу пару раз гневными взглядами, но Джон еле сдерживал смех от этого. Тем не менее спустя непродолжительное время уже Пол подошёл к Джону, чтобы звать его отойти. На этот раз уже совсем - им обоим изрядно надоело тут, и они пошли гулять по родному Ливерпулю. Была летняя ночь, на улице было тепло, но дул лёгкий, прохладный и влажный ветерок с моря. Кроны деревьев шумели, вокруг совсем не было людей. Они шли, обсуждали вечеринку, людей, сравнивали Ливерпуль и Лондон, удивлялись тому, как изменилась их жизнь и как они об этом мечтали, строили ещё больше мечт на будущее и пытались угадать, сбудутся ли они так же, как предыдущие. Они навернули несколько кругов по окрестностям, подошли к дому Леннона, постояли рядом, но Джон сказал, что лучше он проводит Пола - разговор явно не заканчивается, а стоять холодно. И они пошли к Полу. Дойдя до его дома, они даже шутили, что "хей, пойдём спать в твою комнату", но сошлись на мнении, что было не в охоту помещаться на раскладушке вдвоем. Маккартни помахал рукой на прощание и нырнул за дверь. Леннон вдохнул полной грудью ещё больше похолодевший воздух. Он медленно побрел домой. Не то чтобы ему не хотелось, но и особого желания тоже не прослеживалось. - Ну что, Мими, приютишь на ночь? - сказал Джон, входя в уютную гостиную, где в кресле сидела его тётя и читала. - На отель денег все-таки не хватило? - язвительно ответила Мими, но встала и пошла за свежим бельём для постели Джона. - Я могу тебе заплатить - будет импровизированный отель, - добродушно ответил Леннон, вызывая улыбку Мими, скрытую за рукой. Но он все равно с гордостью её почувствовал, - Если только ты не успела её сдать. - Нет, вот как раз сегодня она свободна, - Мими так же шутливо ответила. Конечно же, она не сдавала его комнату. Они ещё слишком непрочно прижились в Лондоне и часто ездили домой. Да и разбирать и выкидывать вещи Джона было бы жалко... - Может, чай с молоком перед сном? - Давай. - Тогда поставь чайник.